омерзительно прекрасные глазницы.

утром.

      Глеб, теребя в пальцах гладкие темные волосы Артема, думал о том, как бы далеко уехать отсюда, чтобы избежать всяких «охотников на суперменов», и что делать дальше в принципе. Если следовать планам Мелиссы, то единственным вариантом было найти их родителей, а точнее, отца Раевских, да и не помешало бы разобраться в родстве ребят, узнать больше о самих себе, ведь это являлось очень важным фактором. Не знание своего происхождения и истории своей семьи делает тебя обезоруженным, ибо, зная историю, ты понимаешь каким образом нужно действовать в той или иной ситуации, в случае Глеба, он мог бы вынести что-то новое из магии, поговорить с теми, кто ещё жив, и выяснить некоторые волнующие его вопросы. Жизнь в изоляторе сделала Глеба беспомощным по отношению к этому миру. Он знал, как выглядел мир в его шесть лет, но теперь все казалось совершенно иным, даже пугающим. Другая одежда, другие законы, другие магазины и даже другой воздух. Все было другим. — Расскажи мне, каково было жить на свободе до школы… — прошептал Глеб, положив подбородок на левое плечо Артема, безучастным взглядом наблюдавшего за актерами в телевизоре. Сериал про деток. — Знаешь, я бы сказал, что лучше жить в изоляторе с самого детства, чем плавать в одном дерьме с этими лицемерными людишками… Но я не знаю, каково жить в изоляторе, постоянно думая о побегах, — рассуждая, проговорил Артем, сжимая в ладони теплую руку Глеба. Его голос казался отдаленным, холодным. Подавленное состояние глушило другие чувства, что становилось просто невыносимым. Артем хотел веселиться, говорить как можно больше с Глебом, ведь он прямо здесь, рядом, обнимает со спины и говорит приятные слова. Артем ненавидел себя за то, что не мог поднять настроение, встать и начать дарить всем улыбку, хорошую атмосферу. Депрессия делала его словно трупом, безвольным мясом, десятками минут втыкающим в одну точку на стене. Глеб не понимал, почему Артем такой грустный, он пытался его развеселить, но все было тщетно. Это расстраивало Голубина, но в то же время он прекрасно осознавал, что в любом случае должен быть рядом и не перечить Артему. — Здесь тебя не слушают, не хотят слушать. В этом свободном мире никто никому не должен. Каждый день погибают сотни людей, экология падает, мир гниет в буквальном смысле. Интернет заполнил этот мир, виртуальная реальность для неудачников и все такое… Много грусти, предательств. Всем насрать на твое самочувствие и на твои проблемы, но попробуй только выделиться из серой массы, тебя сразу же сожрут. Цена свободы, дорогой. — Зато у меня есть ты, — Глеб взглянул на Артема, улыбаясь во все тридцать два. Приподняв уголки губ в подобии улыбки, Артем ответил тем же взглядом, нежно прикасаясь длинными ледяными пальцами к горячей шее Голубина. Их дыхание стало единым, губы соприкоснулись друг с другом в трепетном поцелуе, а глаза закрылись в блаженном наслаждении. Ох как сердечко-то застучало. Ромэнтика. — Знаешь, о чем я думаю? — О чем? — прищурившись, с подозрением спросил Артем. Глеб резко схватил его, приподняв с теплого пола, и кинул на пышную, белоснежную кровать, сжав тонкие запястья парня в своей правой руке. Распахнувшиеся от удивления серые глазки наблюдали за последующими действиями. — Если ты думаешь об этом, то… — О чем это об этом?.. — со смешком спросил Голубин, приблизившись лицом к перепуганному лицу Шатохина. Артем резко отвернулся от белобрысого, невольно сглатывая ком страха в горле. Прерывистое дыхание характеризовало предвкушение чего-то дохуя приятного и совсем не христианского. Да простит меня Иисус Христос, но эти парни были слишком горячи, чтобы по божьим правилам следовать. Кого вообще они ебут? — ЕсЛи Ты ДуМаЕшЬ оБ эТоМ, — откровенно передразнивая Артема, Глеб смеялся над его смущенным пунцовым личиком. Ноги Артема безуспешно пытались вдарить Глебу, но тот заблокировал любое их движение своими ногами, прижав их к кровати. В атмосфере комнаты чувствовалось высокое сексуальное давление. — Да, я жестко хочу тебя трахнуть, ведь ты нравишься мне, как никто другой, но мысль была не совсем в этом… А жаль, правда? — Глеб довольно улыбался, шепча всякие пошлые гадости, тем самым смущая Артема ещё сильнее. — Нам надо поменять внешность. Покрасим меня в черный, а тебя в розовый, сделаем парную татушку и переоденемся. Никто нас не узнает. Будем жить вместе до конца своих дней припеваючи. — Мечты какого-то онаниста блять, — с наигранным отвращением прошипел Артем, взглянув на Глеба исподлобья. Голубин уже не сдерживал широкой улыбки на своих устах, демонстративно покусывая губы и смеясь от такого резкого заявления. — Не буду я жить с тобой до конца дней своих! Лучше умереть… — Ой, да ладно? — не веря ни единому слову, фыркнул Глеб, наваливаясь всей тяжестью своего тела на менее крепкое существо под собой. — Сам же ещё просить будешь. — Ты собираешься менять внешность, чтобы нас дольше искали? — резко поменял тему Артем, на что Голубин лишь разочарованно усмехнулся. Дразнить Артема, заставляя его кидаться в краску, было больше по душе. — Но только камеры уже запалили нас. Нужно будет поменять внешность в туалете какой-нибудь забегаловки, где нет камер. Чтобы было ощущение, словно мы испарились. — Думаю, ты мыслишь куда вернее, — поменявшись в лице, более серьезным тоном заговорил белобрысый парень с каре. Мягкие волосы Глеба слегка касались лица Артема, щекоча его чувствительную кожу. — Нужно будет сказать о наших планах ребятам. — Но сначала давай сожрем пиццу? А то Лиза опять не оставит ни кусочка… — Солидарен, — активно закивав головой, Глеб кинулся к еде. Начались голодные игры.

днем.

— Ебаться в сраку грязным кирпичом, ЭТО ЧТО?! — заорала Елизавета, видя перед собой выпотрошенное мертвое тело прислуживающего «дворецкого», который дружелюбно кланялся посетителям перед входом. На нем, с окровавленным еблом и счастливыми глазами, сидела Мелисса, облизывая пальцы. — Ты ещё и каннибалка? Еб твою мать, Раевский, сука, иди сюда! — Не кричи так… Голова болит, — возмущенно пролепетала девочка, сжав в ладошках гудящую голову. Виски пульсировали с неимоверной силой. — Женя, будешь кусочек? — оторвав кусок правого предсердия, поинтересовалась Мелисса, подняв возлюбленный взгляд на любимого братика. Нахмурившись и поправив свою изумительную копну черных волос, Евгений глубоко вздохнул и разочарованно закрыл глаза. — Мы же договаривались больше не убивать людей, Мелисса, хотя бы не сейчас, когда за нами пристально наблюдают. — Ну всего кусочек! — капризно надув губы, девочка все еще протягивала навстречу братику кусок человеческой мертвой плоти. — Ладно, — ответил Раевский, одними лишь пальцами взяв кусок предсердия, запустив его в рот. Далее последовал наслаждающийся стон, и чавканье девочки, злобно ухмыляющейся ахуевающей Елизавете, едва ли не расплакавшейся от своего феерического удивления. Была ли она разочарована в Раевском? Да нихуя, просто это казалось диковатым — жрать сородичей. Хотя с другой стороны, люди не являются этим сверхъестественным существам сородичами, ведь они совершенно из другого теста сделаны. Магия-хуягия, другие отличительные прибамбасы. — Надо отсюда сваливать, девочки, — спокойно произнес Евгений, поводя плечами. Начал собирать общие вещи в одну кучу. Лиза продолжала пялиться в одну точку, прикрывая рот ладонью от шока увиденного несколько секунд назад. — Чего стоим? Если трупак найдут раньше, чем мы уйдем, то к нам будут некоторые вопросы… — Какого хуя вы вообще его сожрали?! — не сдерживая эмоций, снова заистерила Лиза, испуганными безумными глазами бегая из стороны в сторону, от Раевского к Мелиссе и обратно. — Блять, зачем?.. — Это повышает энергию, процент магии… Самый вкусный и эффективный процесс. Намного эффективнее обычной медитации, но всё-таки многие маги, живущие в социуме, стараются придерживаться «вегетарианского» образа жизни. Ты тоже можешь попробовать, сразу почувствуешь прибавление сил. Это совершенно безопасно, почти как секс, главное, чтобы чел ничем не болел… Сиф и СПИД не очень круто.       Задумавшись, Лиза встрепенулась от одного только взгляда на выпотрошенное тело и окончательно приняла решение — не в этой гребаной жизни. — Вы конченые, — только лишь произнесла Елизавета и вышла из номера, захватив с собой рюкзак с вещами, который даже не открывала. — Мелисса, прошу, не делай так больше. Это доставляет только проблемы.

one hour later.*

      Смысл крылся в том, что ребята идут по два человека, а остальные стараются как можно меньше привлекать внимания в зале, сливаясь поведением с серой массой, что было сложной задачей, ведь Раевский сидел с Лизой, а Мелисса могла открыто наблюдать за ними и провоцировать рыжую бестию, и так озадаченную сегодняшним инцидентом с дворецким, да и злости в ней с самого рождения было больше, чем в нацисткой подпольной кафешке за два квартала отсюда.       Приоткрыв дверь, Глеб и Артем вошли в бездушный туалет, из живых существ в котором были только миловидные тараканы в сырых кафельных углах. Достав из рюкзака краски и одежду, сумбурно купленную Мелиссой в ничем не примечательном единственном магазинчике в округе со странным, но доброжелательным названием «У Ашота». Такое чувство, как будто в шаурмичной покупали, но не суть.       Натянув легкую ухмылку, Артем сел на подоконник, наблюдая за спешными, но ловкими движениями Глеба, который мог делать три разных дела одновременно, даже не поведя бровью. Многофункциональность не всегда плохое качество, если человек понимает, что он делает. Пусть Артем и не знал, что Глеб впервые видит подобия таких пакетиков, и вскрывать их, что-то смешивать в мисочке было для Глеба чем-то новым, странным, но почему-то казалось, будто Голубин делает это уже в пятидесятый раз в своей жизни, наизусть зная инструкцию и способ применения. — Какую краску она купила? — поинтересовался Артем, взяв в руки коробку из-под краски, которую интенсивно смешивал Глеб. — Пепельный? — вскинув правую бровь вверх, Артем был слегка потрясен. — Я буду пепельным?! — Не я же выбирал, чего ты на меня так смотришь? — засмеялся Голубин, неожиданно кинув на голову Шатохина кучку краски, словно лепеху коровьего кала, размазывая её по длине всех волос, при этом не забывая тщательно прокрашивать корни. — Но высветлять это же… — …Я знаю, что я делаю, заткнись подобру-поздорову! — нагло перебив мужика своего сердца, Голубин начал более тщательно вмазывать краску в волосы парня, словно пытаясь впитать её в кожу головы. Прикусив нижнюю губу, Артем нахмурился и закрыл глаза, замолчав и со страхом доверясь белобрысому муравьеду. А зря. — Ты пытаешься вырвать мой скальпель башки или что?! — вскрикнув от боли, огрызнулся Артем, все также не открывая глаза. — Я делаю тебя красавчиком. — А я типо не красавчик?! — Ну ахуенная у тебя самооценка, что тут сказать… — усмехнулся Глеб, чмокнув Артема в щеку. — В смысле? Ты ахуел?!

потом.

      Пока Раевский зависал с Мелиссой в туалете, из которого нередко доносились девичьи взвизги, после чего рыжая со стыдом прикрывала лицо ладонью и словно осуждающе вертела головой в разные стороны. Глеб, ехидно ухмыляясь, кушал остатки сердца из контейнера для еды, зажаренного и приправленного острым перцем чили, скрещивая руки на груди, проницательно смотрел на Лизу, из-за чего Артем, чувствуя себя третьим лишним, с триггередным еблом наблюдал за последующими событиями. — Ты серьезно собираешься идти с нами? — поинтересовался Глеб, нагнув голову слегка влево. Лиза, подняв взгляд на белобрысого, подозрительно прищурилась, ожидая продолжения фразы, но поняв, что это было конечный вопросительный знак, начала шевелить языком. — Голубин, тебя не должно это ебать, — грубо выблевав раннее написанное, Лиза перекинула правую ногу на левую. — Артем идет с тобой, я иду с Раевским, а Мелисса просто наша ебанашка-проводница, все остальное уже не твое дело. — Мелисса его сестра, а я их практически брат… Артем имеет очень странную силу, очень похожую на нашу, да и он мой… Парень, — Шатохин, нахмурившись, с непониманием взглянул в сторону Глеба, но это скорее был вопрос к «и схуяли ты сомневаешься?», чем к «какой нахуй парень?» — А кто тогда ты? Какую роль ты играешь в нашей банде? — с интересом наклонившись ближе к рыжей и облокотившись локтями на деревянный лакированный стол, Голубин так же прищурился. — Я не играю роли, — гордо ответила девушка, разложившись на кожаном персиковом диванчике. — Вот моя отличительная черта, дорогой. — Но меня не это волнует, — Глеб словно пытался вытащить её тотемного червя прямо из сердца, вывести из себя, расковырять демонов, таившихся глубоко в её душе. — Нахуй ты нам нужна? Зачем ты здесь? — Потому что мне… — …Ребята! — перебила Мелисса, влетев с Раевским за столик, пытаясь ровнее дышать, но взволнованные виноватые глазки выдавали девочку. Она явно что-то натворила. Лиза приготовила кулаки, прохрустев пальцами и встав в позу. Артем, заулыбавшись такой елизаветинской реакции, навострил уши, а Глеб, заметив улыбку Артема, вошел в ступор. Схуяли эта депрессивная еп улыбается, когда его смешит какая-то потреблядь, а не он? — Я это… Ну… — Эта девка посеяла бабки, — протараторил Евгений, величественно отойдя в сторону, когда его дама сердца налетела на любимую младшую сестренку с кулаками и криками «я так и знала!» — Думаю… Нам всем пизда, — и с этим нельзя было не согласиться.