омерзительно прекрасные глазницы.

в новом месте.

      Глеб, таращась в одну точку, предполагал любой возможный ужас, который с ними произошёл. И, если уж так подумать, он был вполне в правильном направлении, когда думал, что смог найти точку, отвечающую за силу времени и пространства, только он не учёл некоторые сбои или, как их ещё можно назвать, баги в системе, которые произошли при активизации силы. Если быть точными, то Глеб совсем не предполагал, что сможет найти эту точку так быстро, он изначально рассчитывал на две-три недели, а то и несколько месяцев упорных медитаций и тренировок, но не тут то было. Как раз этот фактор и повлиял на «баги». Его тело и разум просто-напросто не успели усвоить силу, подготовиться к ней. Хотя, возможно, даже к счастью, но пока Голубин даже не подозревал о сбоях. — Ты как?.. — ласково пробурчал Голубин, поглаживая мягкие желтовато-пепельные волосы своего парня, стоя перед ним на корточках. Артем, лежа на грязной кровати, которую, дай ему Бог здоровья, предоставил парням Тот Самый главный мужик в маленьком поселении, прищурился, остановив руку крашеного брюнета. Глеб вопросительно повел практически незаметной, по сравнению с прической, бровью, не понимая такого грубого жеста, скорее ссылавшего на отторжение прикосновений. — Болит что-нибудь? — Какой нахуй болит? Глеб, что мы здесь делаем?.. — он неожиданно подорвался с кровати, возбужденно зашагав, словно разъяренный павлин, по маленькой комнатушке, скорее похожей на склад старых и ненужных вещей. — Где мы вообще, черт возьми?!       Пытаясь казаться более-менее спокойным, особенно на фоне Артема, Глеб поднялся с корточек, не без хруста коленей, конечно же, схватив парня за руку и прижав к липкой заплесневелой стене. Едва ли не блеванув от омерзения, Шатохин лишь сморщил лицо в непонимании и в крайнем недовольстве. — Я не ебу, где мы, — едва ли не по слогам ответил Глеб, не разжимая грубых рук с хрупких бледных запястий. Взгляд Артема, такой злобный и досадный, устремился прямиком в зелено-серо-голубые распахнутые глазища Голубина, который дышал ему почти что в лоб, настолько рослым мальчик был. Между ними чувствовалось некое прорастающее напряжение. Они оба знали, что им глубочайшая пизда, они это просто прекрасно понимали. Именно поэтому Глеб, стараясь заразить своим, хоть и фальшивым, но спокойствием, невольно начинал ещё глубже дышать. — Я думаю, мы переместились во времени. — Чего-о-о, блять?! — протянул Артем, распахнув свои огромные глазницы в недоумении и испуге. Худощавая спина сильнее прижалась к бетонной стене, пропитанной плесенью. Не убирая жуткого устрашающего взгляда с поникшего лица Глеба, Артем начал непроизвольно дрожать, вне своей воли начиная понимать всю суть ситуации. И когда в его черепную коробку закралась мысль, что все это может быть вполне правдой, именно тогда Шатохин начал оглядываться по сторонам, изучая неизвестное для себя помещение.       Комнатушка была катастрофически маленькой, душной, неприятно влажной, где-то в углу лапками ширкала спидозная серая мышь, а из средств гигиены присутствовало лишь подобие хозяйственного мыла и ведро с какой-то мутной водичкой, что совсем не внушала доверия. Закусив нижнюю губу, Артём на секунду задумался об их совместном местоположении. Если судить по общему образованию Артёма и его внушительным знаниям в истории, то по некоторым факторам можно было бы предположить, что сейчас длится Высокое Средневековье. — Я тоже думаю, что это Средний век… Читал о нем на компике лет в шесть, пока моя приёмная мамка пополняла свое чадо с моим псевдо-папочкой… — усмехнулся Глеб, приблизившись лицом к бархатному личику озадаченного Артёма. Сердце сделало ошеломленное «тудум» и чуть не рипнулось от такого неожиданного сближения. Кажется, в его глазах заискрилась ярость. — Ты снова залез в мою голову?! Ты же обещал, что будешь спрашивать, перед тем как так нагло врываться в мое личное пространство… — Но в данный момент у тебя нет права на личное пространство… Мы в пизде, дорогой, поэтому я должен знать все, — бледно-розовые полные губы потянулись за поцелуем в щеку, но настырное чадо дьявола в виде Артема лишь отвернулось такому милому жесту. Но Глеб не отчаивался, ведь жизнь Шатохина была буквально в его руках, что тот в свою очередь прекрасно понимал, но принимать категорически отказывался. Тогда Голубин, даже не вылезая из головы Артема, лишь усмехнулся его наивным мыслям, посмотрев в эти серые, переполненные неопределенностью и легким презрением, глаза. — В свою же очередь разрешаю тебе не соблюдать его по отношению ко мне. — Я не кретин… — в голосе пронеслась нотка обиды. — У меня такое странное ощущение, будто я уже был здесь, — а мужик ахуенно умеет менять тему. — Это и вправду странно, ведь ты здесь физически не мог быть, — грубые пальцы разжались на нежных запястьях, давая больше свободы и воздуха. Артём демонстративно встряхнул руками, чтобы бездушный кретин в лице Глеба почувствовал на себе угрызение совести, в существовании которой он, безусловно, сомневался. Наверно, останутся синяки. — Тогда нам нужно выйти отсюда… — пепельный оглянулся по сторонам, ища тем самым выход. — И ознакомиться с местностью.       Подойдя к деревянной двери, видимо, исполненной из старого дуба, Глеб собирался легонько её распахнуть, чтобы не привлекать внимания и по-тихому сигануть из этого жуткого местечка, но, слегка толкнув дверь, он понял, что та крепко-накрепко заперта. Медленно обернувшись к Артему, Глеб прочитал в его взгляде однозначный вопрос: «Ну что же?», но ответом послужило лишь неопределенное: «Нам конец, если не придумаем, как выбраться другим путем». И все это они воспроизвели через телепатическую связь, даже не открывая ртов. Ленивые сосунки.       «Что это значит?» — поинтересовался Артем, подойдя к Голубину ближе и озадаченно рассматривая дверь.       «Это значит, что мы их заинтересовали. Старикашка, наверно, побежал за всем своим селом, чтобы показать находку, и чтобы они все вместе решили, как дальше действовать. Думаю, нас сожгут на костре, поэтому надо валить», — нервно усмехнулся Голубин. Он пытался найти другой выход, взбудораженно шарясь по ничтожной комнатке, с потолка которой на головы капало что-то желтое и вонючее.       Они находились едва ли не в погребальном помещении. Что-то вроде подсобки. Поэтому Глеб небезосновательно предположил, что дом, под которым они сейчас активно шароебились, являлся достаточно богатым или, так скажем, выше среднего по доходам хозяина архитектурным оргазмом. Возможно, здесь проживает какая-нибудь важная составляющая «села». Или местный бордель. На крайний случай, дом Божий.       Как хорошо, что Глеб — это всего лишь Глеб, даже имя его звучит, как оскорбление. Он не был Шерлоком Холмсом, поэтому и не мог знать наверняка, что было, безусловно, плюсом. Но в кое-чем хлопчик все-таки был прав. — Они прямо за дверью, Стэн… — послышался звонкий, но достаточно холодный голос за плотной темной дверью. Её голос словно был взбудоражен, чувствовалось, как грудь молодой женщины трепещет от возбуждения, а дыхание учащается от внутреннего страха. Но это чувство было скорее сладким и удивительным во всех ярких окрасках, чем глубоким разочарованием. Навострив уши, Голубин инстинктивно завел «мужика мечты своей» за спину, цыпанув в руке неплохой комок его толстовки, чтобы тот не вздумал продвинуться вперед. Сохранность жизни Артема его волновала куда больше, чем своей собственной. — Катрина, ты уверена, что тебе не понадобится моя помощь? — взволнованный голос старца Стэна, того самого, что подарил им комнату с вичозными мышами и грязными наволочками, послышался рядом с женщиной. Очевидно, что в коридоре перед дверью стояли только они, ибо парни запросто смогли бы учуять энергетику «чужих». — Я так скажу, милый… — женщина ехидно хмыкнула и, саркастически стряхнув со старого друга пылинки и поправив его обгрызанную накидку, похожую больше на безразмерные тряпки для мытья полов, она закончила подачу мысли. — Последнее, что мне сейчас нужно, так это твоя бесполезная помощь.       Обиженно прищурив глаза, но до конца оставаясь человеком, внушающим первое впечатление «мудрого сурового сукина сына», Стэн лишь понимающе кивнул, хотя не особо и понимал такую резкую смену настроения молодой госпожи, и пошел прочь. Вверх по лестницам. Вверх по белой дорожке своей жизни, если вы понимаете, о чем я.       Дождавшись, когда старче покинет поле зрения, женщина приняла торжественную позу, выпрямив наконец спину, и, глубоко вздохнув, распахнула дверь комнатушки. — Не приближайся, сучка! — первое, что послышалось от гостеприимных человеческих созданий, как только Катрина вошла внутрь. Глеб уже держал на готове могучую силу огня, разжигая атмосферу комнатушки фиолетовым пламенем. Глаза искрились недоверием. Артем даже хотел как-то утихомирить паренька, взревевшего на молодую особу с рыжей кудрявой копной на черепе, но играть со смертью один на один не решился. — Забавный, — женщина умиленно захихикала, потискав за щеки ошеломленного Глеба, глупо хлопающего ресничками. Её пышная грудь находилась в ничтожных пяти сантиметрах от его лица, на что Глеб мог бы смутиться и покраснеть хотя бы в знак своей «приличности», но к счастью, он не был натуралом и вожделением от взгляда на женскую грудь не страдал. То же самое что и взглянуть на колокольчики своего Рыжика, пока вы вместе наблюдаете за развивающимися событиями в фильме. Тупа пахуй. Слишком естественно, чтобы на это еще и вставал. — Малыш, ты откуда такой красивый?.. — Из пизды! Не смей дотрагиваться, иначе я сожгу твои рыжие крохотные ресницы… — прорычал разъяренный Голубин, плюясь грязными словами и некорректными высказываниями. Он был по большему счету напуган, и вся эта ругань являлась лишь своеобразной защитной реакцией. Артем же, кому осточертели истерики Глеба и его грубое отношение к человечеству, просто подошел и человеческим языком решил помолоть с Рыжухой, не спускающей с него испытывающего проницательного взгляда. Складывалось ощущение, будто Шатохин ловит мутные флэшбеки из прошлого, которых в помине не было. Все казалось чертовски знакомым, и это самое чувство не могло не тревожить его слабое сердце. Когда эти зеленые глаза с рыжей копной на башке устремились прямиком в глазные яблоки Артема, кто-то из них решил, наконец, представиться. — Меня зовут Катрин, и я ваша прабабка. — Слишком круто представилась, чтобы я тебе верил! — высказался Артем, величественно скрестив руки на груди и вопросительно приподняв правую бровь. Голубин же, находясь под влиянием нежных приятных пальцев, больно сжимающих его кожу на щеках, лишь и смог, что вырыгнуть нечленораздельное: «Дефки, у мня кажись кровь из носа пшла».

катрина, глеб и артемушка.

      Женщина, с ухмылкой на тонких алых губах наблюдавшая за своими «дальними родственничками», удобно пристроилась в мягком кресле, хоть и обжитом, в некоторых местах прорвавшимся, но довольно милым. Тонкие пальцы обволакивали кубок с багровым вином, изредка поднося его к маленькому ротику. Глаза дивы сверкали от счастья лишь при одном взгляде на грязных и хмурых парней, которые принципиально смотрели ей в упор. Особенно больше всех Катрина с чего-то вдруг выделяла Артема. Он был для неё приоритетом, отдушиной.       По-мертвецки бледная кожа красиво сочеталась с рассыпанными по всему телу крохотными веснушками, которые казались на её теле лишь прекрасным дополнением к индивидуальности красоты, эстетики женщины. От неё пахло каким-то то ли шалфеем, то ли лавандой и, как обычно это бывало в средневековые времена, слегка потом. Идеальное сочетание естественности с запахами цветов. — Вот ваш альбом, мисс… — тихо просопела ничем непримечательная единственная слуга в доме, не считая её десятилетнего выродка, передав величественной женщине альбом вложенных рисунков и три раза откланявшись, пошла прочь. Выполнять свои ежедневные обязанности.       Открыв альбом и с ностальгией ухмыльнувшись, Катрина изящно ебнула тремя различными по своей стилистике рисунками по деревянному лакированному столу, перекинув правую ногу на левую. Она ни в коем случае не сводила глаз с парней, выжидая их реакций, как лев выжидал лишнего движения своей жертвы. — Это ваши прародители, мальчики… — уточнила рыжая, закусив от удовольствия нижнюю губу, когда парни вопросительно на нее взглянули. Женщина не внушала особенного доверия, да и с чего бы верить каждому её слову, если они знакомы от силы два часа. — А здесь… — Катрина вынула из альбома ещё одну скомканную папиросную бумажку, где был нарисован подросток лет шестнадцати. — Ваш папочка, — взгляд слишком резко упал на Артема, от чего тот даже слегка отшатнулся и, будто что-то подозревая, прищурился на прабабку в красном коротком платье. Оно по своему качеству не подходило её неземной красоте, но в такие-то времена, если ты не дочь самого господа бога, то хвастаться особо нечем. — Так похож на Арте… — зрачки Глеба расширились до невъебических размеров, уставившись на Шатохина, также перепуганного до усрачки такой неожиданной реакцией Глеба. — Она сказала «ваш папочка»! — Да, вы родственники, — беззаботно подтвердила Катрина, не до конца понимая удивление парней, уставившихся друг на друга. Ей Богу, с чего такая реакция? Ладно бы они там поебались за пять минут до представленной ушам информации, а тут всего лишь братья… Стоп. — Вы что-то скрываете от меня? — Я знаю тебя всего пару часов, а ты уже испортила мне ахуенный секс… Ну что за женщина! — яростно прошипел Глеб и, закарманив себе папиросный рисунок с их отцом, вышел из комнаты в поисках свежего воздуха, ибо в домике было очень душно из-за варящихся на огне лекарственных чаев. Хотя больше он хотел закурить чего-нибудь покрепче, чтобы успокоить нервы. И, на самом деле, закурить было полным полно чего, ведь это гребаный дом женщины-алхимика, чего здесь только может не быть.

прошло еще три часа. наедине с артемом.

— Я знала, что вы рано или поздно захотите знать правду… История нашей династии очень запутана, поэтому я не хотела загружать… Артем? — женщина вдруг остановилась, вглядевшись в серые поникшие глаза своего дорого человечка. На самом деле, Артем играл намного большую роль, чем все остальные ребята в этой истории. Он был тем самым звеном, из-за которого все пошло крахом, все запуталось, как моток бабушкиных ниток, как ссанные проводные наушники. Но она необычайно его любила, не смотря даже на то, что повторялось из-за одной ошибки испокон веков, ведь эта ошибка брала свое начало именно с Катрин. Артем ошибся лишь один раз — когда влюбился в Глеба. И он в этом частично не виноват.       И теперь у ребят не было причин не верить ей. Катрина рассказала им все, что они сами знали. Показала иллюстрированных на бумагах предков, которые были схожи лицами с ребятами. Артем был похож на отца, Раевские на своего деда и мать, а Голубин взял ото всех по чуть-чуть. Теперь Артем доверял женщине на все девяносто девять и девять. — Кто первый? — спросил Артем. — Кто вообще первый начал род таких, как мы? — его свет и вера в жизнь угасали на глазах, выражение лица становилось более мрачным, губы снова были поджаты. Что-то щелкнуло внутри Шатохина, сломалось. Снова. — Малыш, — она, словно его настоящая мама, села рядом с дрожащим Артемом и, обволакивая в свои теплые объятия, так нежно и трепетно чмокнула в висок, шепча на ухо следующее. — Это начал т… — Итак, Катрина-хуина, ой блять, ты ж моя бабка, да? Ну мне похуй, поэтому, Катюшенсия, я собирался сказать, что выкурил у тебя полкустика какой-то фиолетовой травы на клумбе, познакомился с каким-то местным шутом, и судорожно требую продолжения! — Глеб, ворвавшись в маленькую душную гостиную в полуголом одеянии и танцуя под музыку в своей голове, нагло перебил интимный разговор между Катриной и Артемом, натягивая на лицо веселую улыбку мультяшного психопата. Почти Джокер, что сказать. Подбежав вприпрыжку к Артему, он подхватил его за руки и крепко обнял всей своей накуренной сущностью. — Пока вы здесь пиздели, я узнал, что ты очень влиятельна в этих местах. Это достоверная информация? Я могу верить нашим соседям?! — Глеб, я живу здесь всю свою гребаную жизнь! Конечно, меня все знают!.. — женщина, подхватив кубок с багровым вином, будто поменяла личность по щелчку пальца с изящной дамы с серьезными намерениями на беззаботную мисс Катрин с хуевым платьем. Приняв в себя пару глубоких глотков винища и, сладко протянув довольное «ха-а», женщина схватила пару тройку папиросок и нужных кустиков травы с золотыми монетками, побежав по веранде вниз. — Думаю, вы должна расслабиться, все-таки мне еще есть, что вам поведать…       Улыбнувшись до ушей, Глеб отстранился от Артема и, едва ли не грохнувшись со ступеньки, также спустился вниз. — Ну что, братик?.. — во все горло засмеялось худощавое обкуренное чудо. Средневековые мужские платьица парням были совсем не к лицу и, если бы не Катрина и её уже достаточно обыденная для местных сельчан нестандартная внешность, то люди бы, возможно, подумали, что они сами сыновья сатаны. Такие высокие и бледные, как поганки на ножках. — Хочешь со мной развлечься? — взгляд был максимально затуманенным, а язык катастрофически заплетался, но почему-то такое приподнятое настроение Голубина всегда заряжало позитивом и было совсем не противным.       Произошла ожидающая согласия пауза. Еще пауза. Еще чуть-чуть пауза. И… — Да, — кивнув, Артем ухмыльнулся и, подойдя к ребятам ближе, подписал договор с дьяволом на целую ночь.