,
11 февраля 2020 г., 13:33
Примечания:
=)
***
Накручивая черные локоны Глеба, Артем сонно рассматривал его спящую физиономию. Юное помятое лицо выглядело достаточно комичным, особенно стекающая по левой щеке слюнка и негромкое сопение. Он казался чем-то между «я приведу вашу дочь ровно в девять» и «она тоже зовет меня папочкой». При том, что адская боль волною проходилась по телу Артема, как ёбаный комбайн по пшеничному полю, Артемушка все равно чувствовал себя прекрасно, ведь рядом с ним лежал его прекрасный сильный Глебушка, который мило сопел ему в шею, во сне прижавшись к ней носом. Голова Артема трещала так, словно Раскольников хуярил по ней своим топором, а тело едва ли не ломалось из-за предыдущих «физических нагрузок». Очко, на удивление, вообще не болело, хотя должно было, ведь это был первый раз Артема, да и еще и в сраной конюшне, но возможно, что этот фактор просто-напросто не чувствовался под давлением головной и мышечной боли. — Блять, так разглядываешь меня, будто я Белла, а ты сраный Эдвард Каллен… — сонно пробубнил Глеб, закрывая лицо ладонями, тем самым пытаясь прийти в себя и понять, где они вообще находятся. Саркастически усмехнувшись, Артем спрятал свои ноги от пожирающих его пятки солнечных лучей под тяжеленное одеялко, пристроив их к теплой коже Голубина. Взвизгнув от ледяной парочки ног, завоевавших тепло тела Глеба, Голубин хотел было хуякнуть любовь всей своей жизни с локтя в корпус, но, мгновенно привыкнув к подозрительной температуре его тела, отказался от такого манящего соблазна. Приобняв груду косточек, Глеб поцеловал его в щеку. Артем же прошептал следующее: — Откуда ты знаешь про «Сумерки», если был в изоляторе? — Магия, дорогой… На самом деле, один из охранников, тот ещё латентный хуй, смотрел этот сериал в тайне от сотрудников. Ну я и составлял компанию, врываясь в его мозг. — Да ты ёбаный сталкер, — безразлично хмыкнул Шатохин. — А то! Ты же помнишь, как мы познакомились? — Конечно, это было две недели назад… — А может и нет… — именно эта многозначительная пауза означает «а сейчас будет минутка всратого философствования, прошу любить и не жаловать». — Может, мы всегда были знакомы. Вселенная такая непредсказуемая хуйня, что возможно, где-то в другом параллельном мире мы завели троих сероглазых детишек, а где-то никогда не встретимся. У меня такое чувство, будто я знаю тебя очень давно. — Меня пугают твои заоблачные мысли… Где мой тупой Глебушка? — Разве ты этого не чувствуешь?.. — нагло проигнорировав попытку Артема задеть его, Голубин подозрительно прищуривается, поглаживая большим пальцем руки бархатную чувствительную кожу лица своего «товарища». — Эта связь слишком крепкая, чтобы её не чувствовать… — его бледно-розовые покусанные губы прикоснулись к пульсирующей шее Артема, обжигая кожу своим горячим дыханием, будоража в теле паренька приятные ощущения. — Когда я впервые увидел тебя на прогулочном дворике… Я сразу понял, что ты очень важен для меня. Ты тот, кто мне нужен. — Как ты это понял? — нахмурившись, озадаченно поинтересовался Артем, недоброжелательно зыркнув на Глеба, входящего во вкус прикосновений к юному мужскому телу божественной красоты. Каждый изгиб его становился всеобщим источником вожделения. Один лишь взгляд на нагое тело Артема мог бы сделать счастливым даже самого депрессивного и отчаянного человека. Он словно был ангелом во плоти. Падшим ангелом. — Твоя аура по-детски чиста, это первое, на что я обратил внимание. Ты словно заново родился, я никогда такое не встречал. — Я… — хотел было произнести Артемушка, но за достаточно тонкими стенами сие комнаты прозвучало особенно звонкое чужое рычание — кажется, это было крупное животное — а затем послышались слабые выстрелы (в ту пору хорошее огнестрельное оружие только начинало создаваться, что уж говорить о его общем использовании). Сразу поняв, что резня намечается довольно серьезная (не как на Ростовских стрелах, конечно же, но тоже смертельно), Артем резко подорвался с места, надевая на себя подобия одежды. — Чего лежишь, как вкопанный? Валим отсюда, пока нас не угандошили! — Что происходит? — не особо эмоционально спросил Глеб, сморщив лицо в непонимании. — Что-то… — нервно воспроизвел хлопец, понимая, что так же ничего не понимает. То есть он примерно знал, что если стреляют, то не нужно стоять на месте, а в лучшем случае вообще убежать к бабе Гале на деревню, но почему все происходит так неожиданно для всех мирян, это уже не знал никто. — Скорее всего набег, — предположил Артем. — Откуда ты знаешь? — Какая тебе нахрен разница?! — в данный миг он имел полное право разозлиться. — Хватит чесать языком, лучше попробуй спасти наши задницы, индюк! — Индюк?.. — Глеб лениво рассмеялся, натягивая на себя остатки своих джинс, слегка порвавшихся из-за праздного безобразного образа жизни. — Так мило меня ещё никто не обзывал, — прошептал Голубин ему на ухо так, словно ничего не происходит. Это в какую-то секунду даже насторожило Артема, но, взглянув на мальца из-за спины, тот понял, что он просто долбоеб, ничего необычного. У Глеба просто изначально в природе не заложен инстинкт самосохранения. — Нам надо поторопиться, Глеб, — одновременно раздраженно, но все с такой же вежливостью прошипел Артем, как ёбаная очковая кобра, пытаясь отстранить от себя парня, тесно прижимающегося все ближе и ближе, не оставляя личного пространства. — Надо найти Катрину. — Вдруг это наша последняя встреча… Можно поцеловать твои прелестные гу-убы? — протянул Глеб, приближаясь лицом к своему несусветному счастью, но то ловко ускользнуло, прошипев лишь напоследок разъяренное: «Рептилоид недоделанный». Что Глеб определенно услышал, ненароком пересекаясь с разумом Артема. — Какие мы токсичные… Совсем не умеет обзываться.***
В дом прокралась банда из человек пяти, все были мужчинами внушающих физических данных. При этом никого не обделили оружием, каждый из хлопцев держал в руках по своему орудию труда. У кого топор, у кого лук, у кого огнестрельное оружие. Никто особо не старался поддерживать тишину, чтобы каким-то образом не засветиться и сделать все по-быстрому, как надо, по плану. Но тут же встает вопрос: «Какой нахуй план? Эти люди даже до десяти не досчитают!» Поэтому, глядя на данную неприятную картину, Артем старался быть максимально незаметным, прячась то за косяком стены, то за каким-либо очередным огромным цветком Катрины, которые она выращивала для различных снадобий и «веселых косячков». Пользуясь моментами, когда громкая неизвестная банда отвлекалась на что-то определенное, Артем бегал из одной комнаты в другую, чтобы его не кокнули на третьей секунде. Казалось бы, этот парень почти что Иисус Христос, со своими-то потайными силами, но почему-то Артем считал, что недостаточно развит в сфере магии. Точнее говоря, он вообще не верил в свои силы, поэтому не хотел в лишний раз рисковать своей симпатичной жепкой. — Эй, твари, чего ищем?.. — послышался утонченный басистый голос сзади. Артем, обернувшись, едва ли не стукнулся башкой об стенку из-за нахлынувшего инфаркта. Глеб стоял посередине темного коридора, до которого не доходил свет свечей, совершенно нагой, ибо с его тощих бедер спало не особо закрепленное полотенце. Хоть он и выглядел в данной ситуации абсолютно комичным, но взгляд его был суров и холоден. — Какая красивая подстилка… — хищно ухмыляясь, пролепетал один из мужчин, оголив свои ножны и зубки. — Тебя сломать или повредить? — Глеб был особенно удивлен данной персоне, ибо голос мужика был какой-то недоразвитый. То есть он казался даже женским. Переливающимся, словно краткие волны рек, бархатным и звонким. Но наружность сие «Оно» было все в волосах, мускулистым, высоким. Это не могло не ввести в, как минимум, пятисекундный ступор. Но, как было написано выше, Глеба практически невозможно было удивить, если дело не касается ангельского тела Артема, поэтому он особо не терял свой суровый вид, пусть и перед глазами проецировался лишь его огромный хер. — Или, — с саркастической усмешкой ответил Глеб, принявшись к бою. Сконцентрировав в правой руке лишь малость своей энергии — её большее количество было нужнее в более серьезных случаях — он направил её на перемужика-недодевушку, выпустив из себя фиолетовую ауру. Это означало лишь что он собирается с ними только поиграть, убийства оставались на десерт. Давно он не пробовал человечинку. Облачив голову шокированного млекопитающего, Глеб заставил его делать все по приказам волн, передающимся по фиолетовым нитям. Поэтому через мгновение оружие в руках, видимо, одного из самых смелых в банде понеслось в бой, стреляя по своим же сородичами. К себе же Глеб не подпускал никого, отшвыривая огненным хлестом. Но Голубин не рассчитал того факта, что в этом мире кто-то может иметь такие же силы, поэтому в одно лишь мгновение отлетел на три метра, столкнувшись спиной с крепкой бетонной стеной. Изо рта фонтанчиком брызнула кровь, испачкав персидский ковер. Артем только продолжал наблюдать за раскаляющимися событиями, держа эмоции в ладошке. Подошедший вплотную старец, едва ли не выплескивавший из себя всю ману, горящую синим пламенем. Этот мужчина был достаточно силен, но не настолько, чтобы убить Глеба окончательно повиновением руки. То есть у Голубина ещё был шанс побороться, поэтому тот особо не растерялся, резко подорвавшись на ноги и швырнув в незнакомого морщинистого мужика сгусток энергии невидимых волн, которые должны были оглушить его и приковать к полу намертво, но старец лишь отошел в сторону, чудным образом телепортнувшись за спину ошеломленного Глеба. Он ещё не практиковал такую силу, поэтому был приятно удивлен. — Я не дам тебе стереть мой род, — прошептал ему на ухо морщинистый дед, загнув его руки за спину, оковав их телекинезом. Осиновое тельце Голубина слегка съёжилось и вздрагивало, ибо терпеть такую почти что выходящую из рамки положенного ману было невыносимо, аж дух захватывало. Силой этого незнакомца едва ли не сквозило, было нечем дышать. — Каким был, таким и остался… — К-какого черта… — с затруднением прошипел Глеб, глотая последние сгустки воздуха. Его взгляд устремился на испуганного Артема, пялящегося на все происходящее за стеной. Нахмурившись, Глеб разозленно пытался донести до разума Шатохина, что нужно действовать во чтобы то ни стало, ведь если бездействовать, то может погибнуть их последняя надежда на просвещение о династии. Но каждый сигнал перехватывал мужик, стоящий сзади, ехидно ухмыляющийся такой бесстрашности своего собрата. — Вот мы и встретились вновь… — многозначительно прошептал морщинистый дед, медленно похрамывая от Глеба, заглядывая за стену, где как тростник дрожал и ждал своей кончины Артем. Улыбнувшись милому созданию, с опаской удаляющемуся назад к стене, будто это сможет его спасти, старец протянул ему руку, приговаривая. — Как же мне жаль тебя, идиот… Было глупо вести мальца за собой и… тебе на голову кислоту пролили что ли? Что за уебанский цвет?.. — В-вы кто?.. — неосознанно прошептал Артем, стукнувшись спиной о стенку. Это означало, что его загнали в тупик, и вся жизнь теперь была в разлагающихся руках этого мерзкого худощавого деда. Синяки под глазами, смертельная худоба и серые тусклые глаза, впалые и нездоровые. Цвет кожи был болезненно-серым, а волосы седыми и едва ли могли держаться на голове. Голос охрип до невозможности. Старец практически умирал на глазах, но эта благородная осанка, смиренный взгляд и изящность в каждом движении… Удивительный мужик! — Я спасаю тебя. Вдруг послышался душераздирающий женский крик. Он был таким звонким и продолжительным, что невозможно было не обратить на это внимание. В следующее мгновение падающее бледное тело Катрины появилось в поле зрения в коридоре. Трое рослых мужчин выбежали из дома, держа охапкой в своих огромных лапищах найденные украшения и свежие приготовления женщины-алхимика. Багряная кровь стекала дальше по коридору, касаясь кончиков пальцев Глеба, который, сгорая от злости, из последних сил держался, чтобы не заорать во всю глотку, не сводя глаз с захлебывающейся от собственной крови Катрины. — Она умирает?.. — прошептал Артем, смотря в глаза своего недруга. — Чтобы возродиться вновь. — Что это значит? — по щекам Артема потекли краткие ручейки слез, обжигая чувствительную кожу. — Подрастешь — узнаешь, — подозрительное хихиканье казалось настораживающим, из-за чего брови Артема сомкнулись к переносице, а в глазах читалось непонимание, недосказанность.
