омерзительно прекрасные глазницы.

***

      Глеб развалился на одном из кресел в гостиной, где обычно проводят утренние посиделки или просто отдыхают от своей лживой жизни, размеренно дыша и наблюдая за всеобщей тишиной, не просящей никаких лестных слов. Тишина в этой просторной комнате, заполненной изысканной мебелью в бардовых оттенках, была словно осязаемой. Её можно было потрогать, увидеть, ощутить на вкус. Тишина была легкой и будто таяла на языке, она была такой необходимой и пряной, как печенья у бабушки дома в летнюю пару. Но всегда что-то хорошее кончается. Бабушки умирают, тишину всегда обрывают посторонние звуки.       Рядом на одном из кресел и многочисленных диванов сидела необычайной красоты юная смуглянка. Её фиолетовое латексное платье едва ли ни светилось под мощными изысканными люстрами гостиной, плотно облегая невнушительные размеры женских прелестей. Правая нога покоилась на левой, в костлявых руках находилась какая-то бесполезная романтическая книжка исторических времен. Болотные глаза внимательно рассматривали текст в книге, а густые темные брови сомкнулись к переносице, определяя её задумчивое состояние. Ухмыльнувшись её беззаботной детскости, Глеб взглянул на свои трясущиеся от посаженных нервов руки, неожиданно для себя осознав, как сильно скучает по тем временам, когда его ничего не заботило, кроме свободы. Всё, о чём он раньше думал, так это о том, как побыстрее свалить из изолятора, охмурив Артёма, псевдо-друзей, учителей и охранников — всех на свете обмануть, но только лишь почувствовать запах долгожданной, совсем неизведанной свободы. Но как только он остался наедине с собой и своей вседозволенностью, для него мир показался пустым и бессмысленным.       Он однажды боготворил детскость, навечно желал остаться ребёнком душой. Но теперь он понимал, что старение и совершенное осмысление жизни неизбежно. Появляются люди, которые заставляют тебя не реагировать бурно на провокационные высказывания, которые с головой окунают тебя в мир Взрослой Жизни. Они буквально заставляют тебя взрослеть, задумываться о других людях, о своих поступках, о том, что всё можно было бы изменить, дай ты только шанс вернуться в прошлое. И у Глеба был шанс, но он всё проебал, хоть и не по собственной воле. Всё было таким, блять, бессмысленным. Когда-то он думал, что одиночество спасет его от бед, а теперь это же самое желанное одиночество терзало его изнутри, душа просила людей. Хотя бы чуть-чуть. Таких же, как и он сам. Обычных, как прежде. Ведь вокруг столько этой ебаной фальши… — Мне кажется, мы не знакомы… — послышался писклявый голосок. Таких обычно называют настоящими дамами, целуют им ноги и бормочут всякие нежные слова на ушко, ведь они леди, будущие матери… Только посмотрите на её грацию, на эту необычайную женственную красоту! Редкие веснушки, пухлые губы, растягивающиеся в фальшивую вежливую улыбку. Аж блевать тянет. — Меня зовут Кристина, я дочь капитана. — Глеб, — холодным тоном выплюнул он, стараясь не показать своего накатившего тело внезапного удивления, даже страха. Ведь только пару часов назад он с «родственничками» стер мужчину с лица Вселенной, а прямо сейчас чадо несуществующего человека внимательно всматривалось в его бесстыжие глазницы, будто пытаясь найти там раскаяние. — Вы не особо разговорчивы, — она подорвалась с мягкого удобного кресла и, кинув на него книжку, уже собиралась приблизиться к таинственному незнакомцу, только вот каблуки помешали, на которых юная леди не могла даже спокойно стоять. Это выглядело очень нелепо и смешно, поэтому, не удержавшись и расхохотавшись на всю гостиную, которую так и поглощала всеобщая молчаливость, Голубин бросил под удар не особо высокую самооценку худощавой девушки. На лицо она выглядела совсем уж юной, можно даже сказать маленькой. — Чего смеётесь?!.. — сама Кристина уже не сдерживала расплывшейся по сердцеобразному лицу лыбы, что скалила её белые острые зубки. Едва ни стряхнув с себя фиолетовые блестящие каблуки, она изящной походкой приблизилась к парню, плюхнувшись на соседнее кресло, любопытно разглядывая стройное тело Голубина и словно купаясь в брутальном запахе его духов. Он также заинтересованно «играл» с ней в гляделки, пытаясь понять, чего эта странная особа вообще добивается. — Всё-таки я Вас, кажется, где-то видела! — И где же? — удобнее устроившись на своем месте и словно обратив на неё свой всё ещё смеющийся взгляд, поинтересовался Глеб. — Не Ваша ли физиономия красуется на объявлениях областного розыска? — девочка игриво закусила нижнюю губу, пододвинувшись к парню ближе. Её выражение лица выглядело так, будто она только что застукала его за дрочкой на порево.       Шокировано ахнув, Глеб распахнул свои огромные глаза, словно не веря вглядываясь в коварное смуглое лицо. Он даже не понимал, о чем собственно идет речь, но почему-то слова её казались убедительными, ведь только черт может знать, что он мог натворить в этом мире. Немного отстранившись от ловкого хилого тельца, он нахмурился, и аура вокруг него словно сгустком негативной энергии одарила Кристину моральной пощечиной. — Ты издеваешься надо мной?! — отчаянно возмущался «местный уголовник». — Мы уже на ты перешли? — звонко рассмеявшись, удивленными глазками захлопала Кристина, сжав в костлявых длинных фалангах пальцев изысканный костюм Голубина. Хищное лицо, казалось, едва сдерживалось, чтобы не облизаться перед зверским поеданием своей жертвы. Из милой девчонки она резко переменилась в одержимую особу, совершенно не внушая доверия. Вопросительно вскинув правую бровь, Глеб хотел уже было отодрать её прицепившиеся когти от себя, но всё было тщетным. Она крепко «держала его яйца в своих руках». — Голубин, твою мать, ты даже не представляешь, как я ждала твоего появления… — язык прошелся по пухлым нежным губам, а вожделенный взгляд практически заживо сжирал его в своем бурном воображении.       Вокруг всё шло своим чередом: минута в минуту, шаг в шаг. Казалось, время и события в пространстве шли настолько идеально поочередно, что даже не верилось! Вот странная девчонка схватила его за руку, потащив за собой в неизвестном направлении. Тонкие длинные ноги её были босы. Обслуживающий персонал суетливо хлопотал над своим ежедневным трехметровым перечнем обязанностей, совсем не замечая двух несущихся по залам подростков. Хихикая в никуда, девушка изредка поглядывала на ошеломленного Голубина, ничего не понимающего вовсе, что было ей безусловно на руку. Свет горел не во всех комнатах, поэтому можно было предполагать, что Кристина, если её вообще так зовут, изнасилует его где-то между тридцать второй и тридцать третьей комнатой, но всё-таки оставались сомнения. — Куда ты меня тащишь?!.. — спустя три минуты безостановочного бега по неизвестному маршруту наконец удосужился спросить Голубин, еле дыша, ведь из его легких осталось только само название. — Бля, остановись! — запыхавшийся солидный парень попытался тормознуть на ходу и резким рывком остановить несущуюся юную смуглую красавицу, но та ебанула ему за такую нелепую выходку по лицу с локтя, затащив в одну из самых дальних комнат. Свет в прихожей горел, что было весьма подозрительно. — Я не переживу страпон, умоляю, только не это!.. — Дурачок, я… Помочь хочу… — задыхаясь в порыве захлестывающих эмоций и из-за непривычной физической нагрузки (иногда даже с дивана встать ебучий подвиг), шептала Кристина ему в ответ. — Трахнув меня в очко?! — голос Глеба звучал куда бодрее. Его мышление будто и остановилось на одном страпоне, не пытаясь выдать чего более правдоподобное при его силах и хотя не особо больших, но знаниях в магии. — Да причем тут это? Я знаю, кого ты ищешь, и у меня для тебя есть сюрприз, — она прижала его к стене своими на первый взгляд совсем хилыми руками, с вызовом натянув ухмылку на лицо. — Откуда ты знаешь?.. — лицо выражало некую неопределенность, даже озадаченность. Всё вокруг было совершенно незнакомым, да и это чертов космический корабль, отсюда он сбежать при обходимости точно не сможет. Но что если эта девушка просто притворяется, так сказать, решила посмеяться над бедным Глебушкой в своих токсичных интересах? И почему она так вызывающе рассматривает его лицо? Почему говорит такие вещи, и что значат слова «я знаю, кого ты ищешь»? Неужели Артём…       Он встал в ступор об одной лишь мысли о том, что Артём может быть где-то рядом. Сердце сжалось до милипиздрических размеров, стуча в бешеном ритме. Мир расплывался перед глазами, уходя из-под ног. Но Голубин не выдавал своего волнения. — Только не удивляйся, будь добр, заткни рот чем-нибудь пожестче и не выдай нас! — девушка заставила Глеба сесть на её кровать, дав понять жестом руки, чтобы он особо не дергался и выполнял её изначальную просьбу быть тихим.       Она медленно прикоснулась к острому стальному ножу, прикарманенному едва ли ни из-под руки шеф-повара на кухне. Кристина делала плавные движения для того, чтобы Глеб понимал безопасность сие ситуации. По крайней мере, ему точно ничего не грозило. Она словно пыталась укротить хищного зверя, втеревшись в его доверие. Голубин сидел тихо, наблюдая за каждым движением острым вниманием. Он даже искал подвохи, готовясь обороняться, но когда острие ножа подступило к пробору волос девушки, в голове Глеба совсем всё перемешалось. Какого черта она творит? — Три… Два… — на «один» Кристина воткнула нож себе в голову, проведя ровную линию по самое горло. Темно-бордовая кровь брызнула из глубокой раны, уродующей юное лицо, заливая собою весь пол комнаты, не жалея даже тебризский ковер, что любил отец Кристины. Он, блять, жил ради него, если уж быть точными. Этот ковер был единственной гордостью их семьи, словно второй ребенок, а тут его пачкают чей-то омерзительной кровью.       Что показалось Глебу странным, так это абсолютное спокойствие новой знакомой в первые секунды своего сумасшествия. То есть нормальный человек согнулся бы пополам от боли и зарыдал на весь космический корабль, прося о помощи. Но эта странная особа, разорванная пополам, глядела на него улыбаясь ещё секунды три, затем окровавленные костлявые ручки потянулись к глубокому порезу, раздвигая его в стороны. Сначала Голубин понял, что демонстрация собственных внутренних органов переходит все границы приличия, поэтому даже слегка дернулся, раздумывая о побеге, но из головы показалась другая голова. Рыжая кудрявая бестия, разрывая чужое тело на две половинки, будто змея вылезла из старой чешуи, казалась ранее знакомой. Ей Богу, и где же он мог видеть раньше такую сумасшедшую «красавицу»?       По крайней мере, Голубин прекрасно понимал, что эта женщина, имеющая неимоверные силы, пришла именно за ним, что в данной наиудивительнейшей ситуации была какая-то необходимость. — Не узнаёшь бабушку? — встряхнув с плеч «кожуру», с лучезарной улыбочкой пролепетала женщина, чьи габариты сводили внимание любого человека на «нет». Будь ты конченой монашкой или заядлым священником, чары этих прелестнейших сисек не подвластны даже самому Господу Богу. — Ка… Катрина?!

***

      Сидя по уши в чужой крови, Катрина разглядывала помещение уже собственными глазами, еле сдерживаясь, чтобы не начать тараторить без спроса. Она очень хотела поговорить обо всём, что происходит, но по правилам приличия должна была дождаться этого желанного «какого хуя?» и начать повествование.       Глеб, сидя рядом со своей, так сказать, бабушкой, погрузился в полное осмысление. Еле дыша, он разглядывал собственные трясущиеся руки и пытался понять, как вообще до такого докатился. И почему бабушка, если мать? Почему? — Я… — начала было Катрина, даже не удосужившаяся умыться, но Глеб окинул её злобным взглядом, давая понять, что ещё не готов разговаривать с ней. Так они сидели молча очень долго. Может, минут двадцать или час, что-то между. От Катрины несло гнилью, таки в нос стрелял этот отвратительный запах, хотя сама она, погруженная в собственные грёзы, не чувствовала никакого «благовония», ожидая готовности разговаривать своего так называемого чада.       Глеб снова обратил на неё своё внимание, пытаясь каким-то образом убедить себя, что всё это неправда, но лицо женщины, что называла себя Катриной, было и впрямь похоже на прежнее, хотя слегка искажено данными обстоятельствами и временем, ведь в прошлом она не носила откровенные вещи, предпочитая оставаться изящной и женственной, да и никогда не красилась, может только помадой слегка. А сейчас рядом с ним на одной кровати сидела женщина средних лет, не то чтобы старая, но давно уже не молодая. Её волосы были всё такими же пламенными и длинными, как раньше, хотя запекшаяся чужая кровь портила всю картину огненной шевелюры. Теперешняя Катрина была куда больше телом, чем раньше: массивные руки, крупные длинные ноги, широкие плечи и восхитительный бюст, наверно, размера пятого. Всё в ней было сногсшибательно, но она казалась не той, какой была когда-то. Такой же фальшивой, как и все находящиеся в этой вселенной.       Глубоко и словно разочарованно вздохнув, Глеб удостоил себя чести приблизиться к своей дальней родственнице. Встрепенувшись, она одарила его своим изумленным взглядом, и тело женщины сжало парня в своих крепких, почти убийственных объятиях. — Я так скучала… — сладко прошептала она ему на ухо, приложив грязную щеку к его щеке. — Как ты вообще здесь оказалась? Я же видел, как ты умерла, — словно в прострации, на автопилоте пролепетал Глеб, стеклянным взглядом обозревая овальную дверь перед собой. — Я не умерла, — грустно улыбнувшись ответила та, наконец отстранившись от хлопца. — Мне пришлось провести одну манипуляцию, которая скрывала мою ауру от посторонних, поэтому он ничего не заметил. Я умерла для вас только духовно, вы и вправду не могли чувствовать во мне жизнь, но на самом деле это было лишь спектаклем, чтобы всё прошло гладко. — Тот старикан… Кто это вообще? — брови нахмурились, серо-зелено-голубые глаза смотрели исподлобья. Они держались за руки, будто тем самым поддерживая друг друга морально. Рядом с их ногами лежала шкура Кристины. — Это Артём, — ответила женщина, улыбнувшись феерическому удивлению Глеба, чьи зрачки расширились до вселенских размеров, а руки сильнее сжали чужие, тем самым заставляя говорить дальше. Молчание в данной ситуации просто могло свести с ума. — Артём из будущего… История нашей династии слишком запутана, поэтому нет смысла рассказывать, что произошло. — Есть смысл, — холодно вымолвил Глеб. — Я ради этого жил все свои годы в том сраном изоляторе. Знать, кто я такой, одна из моих заветных мечт. Будь добра, не еби мозг и говори, как есть! — крик юнца был бы для другого любого взрослого человека невежеством, даже пощечиной по собственному эго, но Катрина лишь заботливо усмехнулась, тепло поглаживая его слегка дрожащие руки. — Артём потерял себя, когда остался наедине с собой… — начала свой рассказ Катрина, стараясь смотреть куда угодно, но только не на любопытные ждущие глаза Голубина. Они были слишком напористыми, что сбивало с толку. — То есть, когда его унесло в другое время, а тебя ещё дальше в будущее, он совсем забылся. Сначала пытался найти тебя, но Время настолько могущественно, что любые его попытки были абсолютно бесполезными. Да, теперь он стал почти Богом, ведь столько пережил, но… Это уже не имело никакого значения для него, ведь рядом не было тебя. Тебя уже просто не могло быть, ибо ты был мертв. Космический корабль… Он не долетел до назначенной планеты. — Что?.. — его голос в это мгновение казался таким крохотным, а глаза покрывались пеленой накатывающихся скупых слез. — Да, — кратко подтвердила Катрина, терпя крепкие пальцы своего внука, что сжимали её руки до боли. — Он никогда не долетит, это твоя судьба во всех вселенных. Ты пытался найти Артёма самостоятельно много раз, но силы, что запечатаны внутри тебя, они слишком слабы для такой ношы. Ты умер во всех вселенных, кроме этой и других следующих, которые ещё не начали свою Временную Петлю. Артём из будущего знал о том, что происходит. Он пытался сделать всё, чтобы вернуть тебя, но из-за своего одиночества не знал, что делать. У него не было тех людей, которые могли бы его направить. Артём был совершенно одиноким человеком в плане своих способностей. Никто не понимал его, потому что он и вправду особенный… Поэтому он сдался. — Сдался?.. — переспросил Глеб, вытирая концом рукава пиджака свою скатывающуюся по лицу соленую слезу, обжигающую кожу. — В смысле сдался? — В какой-то момент просто перестал искать тебя, — пожала та плечами, будто ни в чем не бывало. — Решил начать всё с начала, завести собственную семью. Сначала познакомился с какой-то милой бедной крестьянкой, взяв её под своё крыло. Она была очень красива, поэтому он, так скажем, пожалел её. В том месте, где он жил, люди знали его как сильнейшего мага, чем он пользовался и зарабатывал на этом деньги. Так он добился огромного состояния, да и Королева решила взять его под свою опеку, одарила придворным чином и держала при себе. У Артёма родились две дочери, поэтому, когда они подросли, он решил, что самым правильным способом усовершенствования магических сил династии будет кровосмешение. Этот круг шел до тех пор, пока из крови его детей не вышли всевозможные крестьянские ДНК…       На какое-то мгновение Катрина и Глеб замолчали, выжидая необходимую паузу, чтобы осмыслить сказанное. Голубина сначала накатило отвращение, но с каждой секундой он начинал больше понимать, для чего всё это грязное дерьмо происходило. Артём «из будущего» просто был одержим идеей создать новую династию. Ту династию, в которой люди будут в буквальном смысле такими же, как и он сам, чтобы больше не быть одиноким. В их жилах текла его кровь, полностью его ДНК. Поэтому он так много говорил о том, что не даст убить свою династию. Это сразу было видно — он одержим этой идеей. — Так появился ты, — закончила Катрина, смотря в пол. Она чувствовала на себе испытующий взгляд Глеба. Он таки прожигал её своими глазами. — Ты его сын, Глеб.       Изо рта Голубина больше не выходило ни единого звука. Он просто лег на кровать, положив на грудь кисти, скрепив их в замочек. Задумчивое лицо ничего из себя не выражало, да и в мыслях Глеба словно перекати-поле пробежало. Он будто умер. Впал в омут, медленно забываясь в этой уничтожающей тишине, что гулом стояла в пространстве. Катрина взволнованно глядела на его стеклянное лицо. — Как же ты тогда попала сюда, бабуля? — равнодушным тоном пролепетал Глеб, утомленно закрывая глаза. — У меня достаточно знаний, чтобы переместиться в то время, где я нужна. Я тоже хочу, чтобы этот порочный круг бед закончился, и нынешний Артем этого безусловно хочет. Ведь если мы закроем этот круг, планета будет жива, все будут спасены. Поэтому мне пришлось проследить за вашим с Мелиссой и Евгением рождением, за вашим взрослением, за тем, как вы попали в школу. Как Артём рос в чужой семье, как он так же был обречен на ужасные муки в этой школе. Как вы познакомились, я тоже знаю. Чтобы не выдавать себя за странную сталкершу, устроилась в ту маленькую группу людей, которые искали Артёма. Их обычно называют Системой, только не знаю почему так… В общем, с помощью их новомодных нанотехнологий заботливо за вами приглядывала, пока вы не сбежали из школы. — А дальше что? — А дальше просто выполняла свой долг… Я обхитрила Артёма, заведя ту же Временную Петлю во второй раз, ведь моя душа не умерла, как должна была. И теперь я рассказываю всё это тебе, чтобы ты знал, на какие беды можно рассчитывать, ибо Артём так просто не отстанет. Он будет бороться за династию с вами двумя до конца. Ты должен сделать всё, чтобы вы закончили этот круг, ведь сил Артёма не хватит. — Но как, если всё уже произошло? — не понимал Глеб. — Всё произошло в этой Вселенной, но есть и другие. Там, где Временная Петля ещё не запущена. — Ты хочешь, чтобы я… помог Артёму убить себя самого? — своим невозмутимым выражением лица он только выделял всю абсурдность ранее сказанного. — Не просто себя, нужно убить младенца, который даже ещё нихуя не понимает в этой жизни, — пыталась его уверить в нормальности ситуации Катрина, едва ли ни уговаривая собственного внука убить его отца, в которого он влюблен. Её голос был крайне груб, она практически плевалась этим ядом ему прямо в лицо. — Блин, ну убивать младенца… — он пожал плечами. — Не жестоко ли? — Серьёзно? — возмутилась рыжеволосая бабка. — Это всё, что тебя сейчас беспокоит?! — Я понял… — он резко встал с пышной удобной кровати, уверенно взглянув на свою молодую бабку, красоту которой не мог не подчеркнуть. — Я сделаю всё, что от меня требуется.