Сложнее боли

Ария сидела на подоконнике, свесив бледные ноги на улицу, прохожие даже не обращали на это внимание, Французский квартал, тут и не такое случалось. Деймона она так и не нашла, не то что она и искала его, но вещи вампира так и лежали у нее в квартире, значит или он планирует вернуться, или он даже не стал за ними возвращаться, в любом случае – дело его. А может у Елены опять какие-то проблемы, и он поспешил на помощь, кто его знает. В нос назойливо бил запах вербены, интересно, это в целом для отгона вампиров, или уже все знают, что тут новый гибрид? Пойди разберись, черные язвы так и не проходили, по хорошему нужно сидеть да варить зелье, прям восемнадцатый век, оккультизм, но заниматься этим Ривера желанием не горела от слова совсем. Тихий стук в дверь отвлек девушку, не закрывая окно, Ария перебрасывает ноги на пол и, еле касаясь пола, идет к двери. Элайджа. Черный, без единого пятнышка костюм. Ария стоит в черных джинсовых шортах и белой футболке, с бледной кожей это смотрится странно, вампир улыбается отточенной за тысячелетия улыбкой. — Могу ли я войти? — Зависит от ваших намерений. Элайджа качает еле заметно головой, внимательно смотрит на кожу, улыбка все также остается на губах, но уже как будто ее приклеили. Намерения Элайджи сейчас почти приемлемые, можно даже сказать чистые. Он хочет всего лишь предложить сделку. Мы, конечно же, умолчим о цены этой сделки. Ведя пострадавшие участки кожи, а их больше чем здоровых. — Могу ли я войти? — повторил спокойно первородный. — Зависит от ваших намерений. — в тон ему был ответ. Мужчина смотрит в глаза девушки, в них невозможно что-то прочесть, кроме снисходительных и таких раздражающих взглядах. — Remera — комнаты сзади ослепили своим белыми светом, заставляя Майколсона прикрыть глаза. — Проходите, Элайджи Майклсон. Мужчина проходит и придирчиво осматривает помещение. Старое, да, теперь он уверен, что это восемнадцатый век, он даже помнит, как их строили. Мужчина присаживается в кресло, Ривера же выбирает позицию напротив него. Но больше предметов мебели не было. Закатив на это глаза, девушка щёлкает пальцами, в воздухи материализуется стул, изящный, но довольно простой. — Обычно ведьмы не тратят энергию просто так, — замечает Элайджа. — Я гибрид, — чуть приподнимая уголки губ, отвечает Ария. — Мой визит связан с тем, что мне есть, что предложить вам, мисс Ривера — в его руке показалась цепочка, та самая. — Получить вы ее сможете лишь при условии помощи нам, скажем — он на секунду делает вид, что задумался, но в его глазах недобрые, холодные огоньки расчетливости — пять веков. — Пять веков добровольного рабства в обмен на кулон? — Да, я сразу же вам его верну, — он кладёт его на столик и добавляет, как будто забыл сказать — конечно же сразу после ритуала. Ну, а как же, мало ли, если Ривера захочет их убить? Исключать такое нельзя. Тем более клан Ривера. — Какой ритуал именно, мистер Майклсон? — Ария искренне надеялась, что все письменности их матери утеряны, тогда будет шанс выкрутиться, оставить для себя лазейку. — Prekor lasend — сохранились все-таки записи. Ривера понимала две вещи — первое — у нее нет выбора, потому что когда-то она заключила в кулон большую половину силы, второе — ей придётся согласиться на его условия, а если и искать лазейку — то по ходу дела. — Кто проведет ритуал? — Наша ручная ведьмочка, — Ария поморщилась, если ее так только попробуют назвать — конечно убить она не может после проведения ритуала, а вот навредить может — к чёртовой матери спалит его. Видно это отразилось на ее лице, отчего вампир качнул головой. — Она не сможет, — смеясь, выдала Ария. И это чистейшая правда. — Тогда назовите имя того, кто сможет, конечно, кроме вас. — легко выкручивается Элайджа А и правда, кто его мог провести, раньше она бы без раздумий назвала имя — Беннет, но сейчас старуха Беннет мертва, ее внучка ни на что не годна, а вот ее старшая кузина — может быть, но лучше вообще ведьмаки, но честных, кто бы выполнили это, к сожалению, нет. — Надо разыскать кузину Бонни Беннет, ту, что помогла Кетрин Пирс, вашей любимый ампире, — оскалясь, протянула Ривера. Пирс она очень любила, до дрожи в коленках, до криков любила, так любила, что при виде нее, Пирс тряслась не хуже, чем при виде Клауса. Были ли у Пирс вообще друзья остается загадкой, но, как кажется Ривера — нет. Она общается только ради выгоды или ради своего удовольствия, так как скажем, с братьями Сальвоторе. — Я скажу Клаусу после того, как вы, конечно, восстановитесь, — Ривера зло сверкнула глазами, ей очень не нравилось, когда видели ее слабости и, тем более, так открыто тыкали в это. — Отлично, значит я вместе с вами, раз вам так хочется, — как бы делая Элайджа одолжение, что он мило пропустил мимо ушей, — пройдемся по всему Французскому кварталу за травами, раз вам так хочется, что бы это, — она демонстрирует тонкую бледную руку, изяществу которой позавидовали бы любые модели, — поскорее прошло. — Отлично, — мужчина поднимается, никуда он с ней не пойдет, а пошлет Ребекку, но зачем это знать столь уверенной Арии в том, что она может крутить первородным как ей хочется, — Доброго вам вечера. Выходя из старого квартала, он попросту исчезает, настолько быстро он хотел покинуть это место, что за многие столетия так и пропахло вербеной.

***

— Нет, и еще раз нет, Клаус, — первородная стояла на высоченных каблуках посередине холла. — Я никуда, слышишь меня, никуда не пойду с этой отмороженной из восемнадцатого века, пол которого я, черт возьми, провалялась в гробу — из-за тебя кстати. Элайджа и Клаус сидели на роскошном диване, молча слушая и не в такт кивая громко говорящей Ребекке. Конечно она пойдет с Ривера по кварталу ведьм, но повозмущаться она просто обязана и, зная это, братья уже пили не первый бокал вина, ожидая, когда их сестра закроет наконец рот. — Дорогая Ребекка, закрой свой чудесный рот, Ария уже ждет тебя за дверью, как полчаса наслаждаясь твоими криками, но ты и сама это знаешь, со слухом у тебя проблем нет, так что будь добра выйти из дома, — рявкнул уже не на шутку взбешенный Клаус. Звонка стуча по дорогой плитке каблуками, на пороге появилась первородная, и правда, на ступеньках в рваных джинсах и длинной бордовой футболке, что-то листая в телефоне, сидела Ривера, повернувшись на первородную, она улыбнулась, если совсем уже честно, она очень симпатизировала Ребекке Майклсон.