И тает лёд

— Итак, вижу, что ты очнулся. Теперь слушай. Сейчас Чуя жив и здоров, но это может измениться. Всё зависит от тебя. — Зачем ты это делаешь? Мы же уже заключили сделку. Что ты от меня хочешь? — Что ж, отвечу так: мне нужно твоё тело. Мне стало мало наших встреч, поэтому ты будешь находится здесь столько, сколько я захочу. Дазай дёрнул руками в надежде ударить мучителя, но те не поддались из-за цепей. Гнев заполнял все мысли, не давая думать разумно. — Ублюдок! Тут же на обнаженную грудь упала плеть, оставляя за собой красную полосу. Дазай закусил губу, чтобы не кричать от боли. Фёдору нравилась его выдержка и потому он решил проверить, насколько её хватит. Дождь из ударов плетью посыпались на тело Неполноценного. Он кусал губы до крови, сжимал кулаки до следов на ладонях, лишь бы не издавать никаких звуков. Иногда плеть попадала на уже ранее оставленные раны, что было в разы больнее. Из некоторых следов прослеживались капли крови. Достоевского забавляло терпение Дазая. Но вскоре, когда живого места уже не осталось, Дьявол остановился и отложил орудие пытки. — Какая выносливость! Надолго ли тебя хватит? Он подошёл к прикованному эсперу и провёл ладонью по следам пытки. В ответ на эти действия Осаму зашипел и зажмурил глаза. Но на простом касании Фёдор не остановился. Он сделал жест пальцами, и охранник взял ведро и одним движением облил тело Неполноценного водой. Боль разнеслась по груди, раны горели адским пламенем. Вода с солью. Именно таким способом любили мучать своих жертв похитители, чтобы выведать какую-либо информацию. Но Осаму всё ещё молчал, изредка тихо шипел и продолжал искусывать губы. — Что такое, Дазай? Неужели твоё терпение иссякло? — Тварь! Я убью тебя! — Даа? Сейчас умереть можешь только ты и твой любимый Чуя. Но тебя я не убью, так как ты только этого и ждёшь. Да и на тебя у меня другие планы. Дьявол снова ухмыльнулся и достал из кармана пальто небольшой пульт. Покрутив им перед носом Осаму, он решил спросить: — Знаешь, что это? — Не говори, что… Неполноценный не успел договорить. Короткий вскрик и эспер запрокинул голову, сжимая челюсть. Внутри него сейчас работает со всей мощностью анальная пробка, рассылая по телу волны неконтролируемого возбуждения. Достоевский стоял напротив, наблюдая приятную для него картину мучения Дазая. Да ещё и слушать учащённое дыхание пленника, пытающегося сдержать стоны, было просто райским наслаждением. Но ему не хватало одной детали: — Я хочу услышать твой голос. Ну же, стони для меня. Он опустил руку вниз и сжал возбуждённый орган через штаны. И наконец Дьявол получил то, что хотел. Стон Дазая приятной волной разлился по его телу. А вот Неполноценному было жутко неприятно слышать его. — Ладно, на сегодня с тебя хватит. Мне ещё работать надо. Выключив прибор и отцепив руки Дазая, Фёдор развернулся и направился к выходу, у которого стояла охрана. — Отведите его в комнату 2В. И пусть лекарь зайдёт к нему. — Постой. Достоевский повернулся и посмотрел на Осаму. Вид у того был жалкий: оперевшись на стену, он пытался подняться с колен, но, видимо, ему это было сделать трудно. Именно такого Дазая Дьявол рад видеть всегда, ведь это показывает всю его власть над бедным телом. — Ты обещал… — Ах да! После того, как лекарь проведёт осмотр, отведите его в подвал. И следите, чтобы оба пленника не удрали. Достоевский вышел за дверь, а двое крупных охранника подхватили Осаму под руки и повели в приготовленную для него комнату.