И тает лёд

— Ты всё-таки пришёл. Так сильно любишь своего альфу? — Заткнись! Что тебе нужно? — А ты готов мне что-то отдать? Или даже кого-то? — Что тебе нужно? Достоевский ухмыльнулся. Ему нравилась та злость, что читалась в голубых глазах эспера. Этим гневом можно было уничтожить всю Йокогаму. Но у Дьявола другие планы. Ему плевать на город. Он нуждается лишь в одном человеке. — Отдай мне Дазая, и тогда я уйду навсегда. — Зачем он тебе? — Хм, странный вопрос. В отличие от тебя, глупого омеги, которому лишь бы лечь под альфу, я люблю его. Ты ведь уже со многими спал, он тебе не нужен. — Да как ты смеешь! Он только мой и никто не заберёт его у меня! — Ха-ха-ха, докажи! — Я тебя убью, тварь! Быстро сняв с рук перчатки и швырнув их в неизвестном направлении, Чуя закрыл глаза и произнёс:

«О, дарители темной немилости, Не тревожьте меня вновь.»

Странные знаки обвили его тело, из глаз, рта и носа потекла кровь. Порча активирована, пути назад нет.

***

Бой был долгим, и тело Чуи уже не выдерживало. Порча отнимает у него жизнь. А Достоевский ничего, пара царапин и ушибов, но всё ещё стоит на ногах и ухмыляется. — Зашёл настолько далеко в надежде использовать свой козырь. Ну что за самонадеянный дурак. Накахара Чуя. Посмотри на себя, ты еле стоишь. Эспер мог лишь прожигать Фёдора гневным взглядом и жадно вдыхать воздух. Способность высосала почти все его силы. — Багровые лепестки покрылись чёрными пятнами гниения. Как прекрасно. Накахара сжимал кулаки и собирал все свои силы для единственного удара. Смертельного. Вот только для него самого или для Дьявола? — Интересно. Это он довёл тебя до такого жалкого положения? Чуя рванул на него, собрав все свои последние силы. Достоевский и глазом не моргнул, лишь вытянул руку вперёд. На его устах снова ухмылка. — Чуя! Эспер повернул голову и увидел Осаму. Его лицо было обеспокоено и на нём даже читался испуг. Он тянул руку к нему, пытаясь остановить. Пока не стало слишком поздно. Но Накахара уже всё решил и не собирался останавливаться. По его щеке потекла слеза, а на устах появилась улыбка. Он был счастлив, что его альфа пришёл спасти его. Но слишком поздно. Рука Достоевского едва коснулась живота Чуи, как он пал. Кровь брызнула из его тела, попадая на щёку и одежду Осаму. — Чуя… Неполноценный упал на колени. По щекам потекли горькие слёзы. Он не мог поверить, что опоздал. Что его рыжий омега… — Как наивен он был. До самого горького конца у него была полная вера в то, что вы всё равно придёте за ним… Достоевский направился в сторону Дазая, наступая на тело эспера. Ему было всё равно на него, он получил, что хотел. –…и вы сделали это. Так скажите мне, Дазай Осаму… Фёдор взял Неполноценного за подбородок и поднял его голову, заглядывая в карие глаза. С его уст не сходила улыбка, и это бесило Осаму. Ему хотелось стереть её, а лучше и самого Дьявола с лица Земли. –…каково это осознать, что ты опоздал? Оттолкнув Дазая, он подошёл к бездыханному телу и взял лицо Чуи в свои руки, приближая к себе. — Теперь я понимаю, почему ты так интересовался им. Пронзительный взгляд голубых глаз. Ах, а какой сладкий голос. Да ещё и омега. Осаму поднялся на ноги, прожигая Достоевского взглядом, полным ярости. Никто, ни одна шавка не смела трогать его омегу. — Убери от него свои грязные руки! Неполноценный сжимал кулаки до следов на ладонях. Ему хотелось убить эту крысу, но он понимал, что это ничего не изменит. — Как жаль, что ты пришёл так поздно, Дазай Осаму. Тогда ты бы увидел, как способность убивала его. Медленно и… — Убирайся прочь! Достоевский встал, демонстрируя Неполноценному свою улыбку, развернулся и скрылся меж деревьев. Осаму наблюдал за его уходом, потом подошёл к эсперу и взял его тело в руки. — Чуя, что с твоей шляпой? Ты наконец решил избавиться от неё? Я рад, что ты понял, что… Он большим пальцем нежно гладил Накахару по щеке. Из его карих глаз текли горькие слёзы. –…она только портила твой образ. Ты не согласен? Но эспер ничего не ответил. Лишь тишина была в ответ. Осаму продолжал гладить Чую, роняя капли слёз на его лицо. — Как ты устаёшь после драк. Но спать посреди улицы слишком безрассудно даже для тебя, Чуя. Верно? Дазай прижимал эспера к себе, соприкасаясь с его лбом. Дорожка из слёз перетекла на щёку Накахары. Неполноценный не мог поверить в случившееся. — Ты…ведь…спишь…верно?.. Спать ведь нормально…чтобы…функционировать… В этом нет ничего такого… Тело Неполноценного дрожало. Прижимая бездыханное тело к себе, он боялся, что это конец. Он боялся даже подумать о том, что его больше нет. — Тогда почему? Почему моё сердце так болит? Раскат грома и с неба сорвались капли дождя. Будто бы сама природа плакала вместе с Дазаем. Будто бы само небо не принимало случившееся. Осаму безостановочно рыдал, всё сильнее прижимая омегу к себе. Но тело не двигалось, как бы он этого не хотел. — Ты не умер. Скажи мне, что ты не умер. Открой глаза. Прошу…