01010010 01000101 01000010 01001111 01010010 01001110

Резкий вдох. Тсунаеши вяло приподнялся, отдирая от щеки прилипший листок бумаги с непонятными диаграммами. Голова кружилась от новой информации, а татуировка спокойно сияла под рукавами белой рубашки, освещая кабинет. Удрученно вздохнув от очередной неудачи, Савада насторожился. Пахло в помещении почему-то больницей… Оу. Оу! Куда катятся миры, в которые он попадает?! — Я — босс семьи Эстранео. Дожил! — устало размяв шею, парень откинулся на спинку кресла. Так хорошо думается. Как уже было сказано, из полученной информации Тсунаеши узнал, что является самым отвратительным человеком на земле, способным убить ради эксперимента сотни невинных детей. И ради чего? Все ради сомнительного «всеобщего блага». Парень презрительно фыркнул, не разделяя такие взгляды. Если хочешь издеваться над детьми, ставить эксперименты над ними и продвигать науку вперед незаконными методами, то называй все своими именами, а не скрывайся под «всеобщим благом». «А ведь я когда-то упоминал, что злодей — роль не для меня… Не стоило тогда зарекаться. Оказывается, и такое бывает», — фыркнул Савада, стараясь пролистать воспоминания об операциях и издевательствах над детьми быстро, ни на чем не заостряя внимание, как неожиданно подскочил, дойдя до информации о мире в целом. Оказывается, в этом мире у каждого человека есть два пола. Основной «мужчина/женщина», что дается при формировании плода в утробе матери, и второй пол «альфа/бета/омега», что проявляется в пубертатный период подростков. Удивительно, что омегой может стать не только женщина, но и мужчина, и с альфой тот же принцип. — А я кто? — нахмурился Тсунаеши, подавив панику в зародыше. — Омега… Ну, конечно, не может быть так, чтобы мне повезло. Хотя, стоп, — парень поерзал на стуле, подперев подбородок кулаком. — Если Реборн — альфа, то все логично, в принципе. Хотя, я с превеликим удовольствием согласился бы на бету. Я привык быть бетой в других мирах. Я родился бетой! Савада мысленно составлял из информации таблицу, по которой стало легче ориентироваться: Альфа — представляет собой категорию людей с инстинктами защитника, добытчика и просто сильного самца. И не факт, что при наличии подобного статуса первый пол человека обязательно будет мужским. Бета — представляет собой обычных людей без инстинктов. Без запаха, без особых свойств в организме. Можно сказать, что у них второй пол отсутствует, поэтому потомство у них может появиться только бета! мужчина/бета! женщина — довольно-таки логично, ведь в других мирах, где нет подобного разделения, все именно так и происходит. И, наконец, омеги — представляют собой категорию людей с репродуктивной способностью, инстинктами заботы о потомстве и не факт, что это должна быть именно женщина. Любая омега не зависимо от первого пола легко может забеременеть от альфы. «Ужас», — содрогнулся Тсунаеши, в голове которого не укладывалась информация о том, что мужчина может забеременеть. Он понимает, что ему просто так за пять минут не принять что-то столь глобальное. Но он постарается хотя бы понять. Парень не зря упомянул инстинкты. В них как раз вся соль. Они, можно сказать, независимы от желаний человека и являются первобытными. В этом мире людей с детства приучают, что второй пол следует воспринимать как внутреннего зверя, как некую сущность, которая является частью тебя, но при этом имеет свои пожелания на будущее. Говорят, такая точка зрения помогает легче осознать факт того, кем ты стал, но не будем углубляться в психологию! Когда проявляется второй пол, тело незамедлительно подстраивается под особенности: обостряется нюх, появляется индивидуальный запах и организм готовится к «стрессовым ситуациям». «Стрессовой ситуацией» Тсунаеши обозвал течку/гон — самое яркое проявление и отличие омеги от альфы. Подобные физиологические процессы предусмотрены природой для того, чтобы представители обоих полов смогли исполнить свое предназначение — завести потомство. Естественно, бет подобное не касается, если только женщин, у которых все также присутствуют красные дни календаря. Но надо отдать должное современному обществу, в котором царит демократия, равенство и процветает фармацевтика. Изготавливаются препараты, заглушающие запах и облегчающие период «стрессовых ситуаций». Можно даже сказать, что в современном мире инстинкты исчерпали себя, со временем став чем-то обыденным и незаметным. Но обозначить нюансы и исключения из правил не так просто, как кажется на первый взгляд. Именно поэтому Эстранео Тсунаеши — главу подпольной семьи Эстранео — почему-то все считают альфой. Идиоты. Да и сам парень самый что ни на есть настоящий идиот! Даром, что гений. «Пф, ишь куда замахнулся-то. Можно было бы просто заглушить запах и притворяться бетой, но нет, мы же гордые — наследник Эстранео! — нужно быть альфой!» — ворчал Савада, которому посчастливилось попасть в эту горе-тушку. — «И вообще, пофиг на второй пол, надо радоваться, что первый пол у меня «мужчина», а не «женщина»…» Парень вздрогнул, отгоняя навязчивые мысли. У него, между прочим, горе! Он все никак не может найти своего Реборна! И сейчас, например, наиболее важно то, что он будет делать и как поступит. Его семья разыскивается Виндиче, ненавистна другими мафиозными семьями, ее желают придушить даже те, кто является спонсорами и покупателями новых (опасных) разработок. По разным причинам, конечно, но итог от этого все равно будет один и тот же. Если вспомнить, то среди людей, гоняющихся за Эстранео, когда-то был и сам Тсунаеши. Он помогал Мукуро поймать остатки этой свихнувшейся семейки и отомстить уже законным путем. «Нужно валить!» — подумал Савада, не в силах вспомнить в каком временном промежутке находится. Здесь мало кто интересуется внешним миром, утопая в экспериментах. Посмотрел на часы, которые показывали три часа дня, пошевелил мышью компьютера — выключен, заглянул в ящик стола. Достал из-под бумаг пистолет, спрятав его за ремень брюк. Белый халат, что был изначально на нем, хорошо прятал оружие. Немного успокоившись от более или менее допустимого чувства защищенности, осмотрел комнату повнимательнее и начал мерить ее шагами, заглядывая в шкафы. Достал кейс, уложил туда очень важные бумаги, хорошо компрометирующие Эстранео, забил маленькие кармашки склянками с препаратом, что подавлял у омег течку — настоящий хозяин тела не брезговал его пить, да и сам Тсунаеши не стремится прочувствовать на своей многострадальной душонке каково это. Достал несколько баллончиков со спреем, предназначенный для подавления запаха омег, при этом тщательно отсеяв спрей с феромонами альфы, которым пользовался глава Эстранео. Благо Савада находился в самой известной (даже если известность подразумевается в плохом смысле) лаборатории, в которой находится много чего очень полезного. Все было под рукой, потому что омега не хотел мириться со вторым полом даже в свои двадцать восемь. Положив в кейс поддельные документы, пачку денег на первое время и откопанную из недр шкафов запасную одежду, парень готов был бежать. «Ну, нафиг, я не собираюсь участвовать в экспериментах над детьми. Мафия мафией, но надругательство над детьми для меня — не комильфо», — выругался Тсунаеши, подхватив кейс и направившись вон из убежища. О том, почему омежка, ой, простите, псевдо-альфа докатился до бесчеловечных экспериментов, что делать и как выжить, он подумает потом, когда выберется отсюда и разберется в том, что да как тут творится в историческом ключе. Затеряться ненадолго он всегда умел. Именной пропуск, висящий на шее с помощью рыжей атласной ленты, помогал беспрепятственно двигаться в направлении выхода. Никто не обращал особого внимание на главу, что расхаживал по коридорам с каменным лицом и кейсом, только кланялись и приветствовали. Ну, конечно, семью возглавляет гений, беспощадно экспериментирующий над людьми, логично, что и другие члены этой обдолбанной семейки такие же аморальные уроды. Все шло хорошо, пока его не окликнули: — Глава, что вы здесь делаете? Перед Тсунаеши стоял амбал. На вид глупый, но, как оказалось, не совсем. Быстро перебирая воспоминания, которые помогут отвертеться от долгого разговора и беспалевно смыться. В ушах стучало. Что-то толкало его в спину, заставляя торопиться. Нужно сделать все как можно скорее! Мысль о том, что Мукуро все еще в лаборатории и готовится разнести тут все к чертовой матери, промелькнула в веренице размышлений. — У меня внеплановая проверка подопытного… Савада произносил слова как можно прохладнее, чтобы не выдать себя. Заметив в чужих глазах проблеск понимания, парень не стал что-либо уточнять. Пусть охранник сам все за него додумает. Заметив в руках Савады кейс, тот действительно что-то себе напридумывал, даже страшно узнать что. Человеческое воображение — зло. — Конечно, — понимающе произнес мужчина, с энтузиазмом проводив Тсунаеши до каких-то конкретных дверей. Омеге ничего не оставалось как открыть их своим именным пропуском и зайти в комнату, но после обязательно захлопнув дверь перед носом, как оказалось все-таки, любопытного идиота. Осмотрев белое помещение с тусклым освещением, Савада понял, что это место используют, как камеру заключения. Ничего лишнего: кровать, стол, умывальник и туалет. Капельница. Дурное предчувствие Тсунаеши сбылось: на простынях в позе эмбриона лежал мальчик с иссиня-черными волосами, о котором парень то и дело вспоминал на всем протяжении того времени, как оказался здесь. Мукуро сейчас было всего тринадцать лет. Сделав дыхательную гимнастику, Савада тихо подошел к кровати и поставил на стол кейс. Решать надо быстро. И он решил! Плавно опустился перед Рокудо и взял за руку, чтобы вытащить иглу из вены. Но оказалось, что иллюзионист не спит. — Тихо-тихо! Как можно теплее и спокойнее произнес Тсунаеши, придерживая худое тело, чтобы мальчик сильно не дергался. Необдуманным действием он может навредить не только Саваде, но и себе. Адреналин зашкаливал. Бесконечно печальные янтарные глаза встретились с испуганным озлобленным взглядом. Голова Мукуро была перебинтована, повязка скрывала правый глаз, позволяя видеть лишь левым. Савада как-то видел обрывки воспоминаний своего тумана, но быть наблюдателем со стороны и действительно присутствовать во время всех событий — разные вещи. Представлять и видеть. Ожидание и действительность. — Если хочешь сбежать отсюда, веди себя тихо. Мальчик настороженно уставился на парня, но в какой-то момент неожиданно затих. Казалось, он будет сопротивляться до последнего, но резко передумал. Хм… Тсунаеши повел носом. Ну, конечно, запахи. Запах псевдо-альфы стал выветриваться, и наружу пробились феромоны омеги, его настоящий запах. Мальчишка, к слову, тоже оказался омегой. «Он-то и омега?! С этим миром явно что-то не то», — вздохнул Савада, отсоединяя все-таки капельницу от успокоившегося Рокудо. — Помнишь, как тебя зовут? — Рокудо Мукуро… — мальчик поднялся и уселся на кровати, продолжая сверлить незнакомца острым взглядом. — Кто вы? — А на кого похож? — Ты — не он. — Какая проницательность, — Тсунаеши достал из кейса запасную одежду. Да, она очень большая для подростка, но это намного лучше, чем изодранная роба, в которой сейчас был иллюзионист. — Верно, я — не он, но очень на него похож, из-за чего у меня большие проблемы. Меня зовут Тсунаеши Савада, и вместе с тобой я собираюсь сбежать отсюда. От тебя требуется только скрыть себя иллюзиями, чтобы никто ничего не заметил. — Зачем тебе это? Мальчик оказался очень подозрительным. Что и ожидалось от Мукуро. — Ты мне напоминаешь моего хорошего друга, у него тоже был… такой глаз. Савада аккуратно коснулся бинтов мальчика, печально улыбнувшись. Он скучает по своим хранителям. Синюю радужку глаза иллюзиониста, сверкающую из-под повязки, затопил расширенный зрачок, показывая тем самым удивление, но сам подросток старался вести себя сдержанно. — Я просто хочу помочь… Поэтому оденься и позволь мне сделать это. Мукуро немного колебался, но потом схватил чистую рубашку и надел ее поверх робы. Он даже не прикоснулся к штанам, понимая, что они просто свалятся с него. Даже эксперименты не смогли уничтожить в нем жажду жизни. Но… скорее всего, мальчишка согласился лишь потому, что ему нечего терять. Хуже для него точно уже не будет. Отогнав мрачные мысли, Савада помог мальчику закатать длинные рукава так, чтобы они не мешались. — Нюансы обговорим после того, как выберемся. Сейчас важнее всего, чтобы нас никто не остановил. Тсунаеши подхватил кейс, подавая Мукуро руку. Тот нехотя вложил свою ладонь в чужую, от удивления даже вздрогнув, когда Савада их переплетенные конечности спрятал в кармане халата, но ничего не сказал. Даже немного расслабился. Пальцы Савады от волнения казались такими же холодными, как у ребенка, но когда на них зажглось пламя неба, чтобы стать для тумана проводником (облегчить использование и уменьшить растрату почем зря предсмертной воли), они стали нереально теплыми. — Держи иллюзию столько, сколько сможешь, если совсем не останется сил, скажешь мне. Когда иллюзия скрыла хрупкую фигуру от любопытных глаз, Тсунаеши направился к дверям, которые с помощью пропуска легко открывались, выпуская их из комнаты. Непринужденно кивнув охраннику, Савада побрел вдоль коридора, словно так и надо. На лице не дрогнул ни один мускул. Может быть, все благодаря пересаженному глазу, но Мукуро являлся сильным иллюзионистом даже в юном возрасте, потому что им удалось беспрепятственно покинуть территорию базы Эстранео! Не без труда и последствий, конечно, но им удалось.