01010010 01000101 01000010 01001111 01010010 01001110

Резкий вдох. Тсунаеши уставился в знакомый потолок. Его дебильную улыбку не могла стереть даже сильная одышка и липкий пот чуть ли не по всему телу. Глубоко вздохнув и стабилизировав дыхание, парень понял, что что-то не так. Голова кружилась даже после того, как знаки на руках перестали светиться. Причина обнаружилась сразу. Воспоминания медленно выстраивались в цепочку событий. Он болел. От перенапряжения поднялась температура и раскалывалась голова. В этом мире Саваду не готовили на пост Дечимо, но в конце концов он им все равно стал. Парень сильно в этом подкован не был, хотя старался изо всех сил, чтобы удержаться (не умереть). Вот только все его попытки вписаться в семью даже спустя четыре года правления Вонголой не получались — его совершенно не слушали хранители, слуги смотрели с превосходством, а отец неоднократно пользовался незнанием сына в определенных сферах мафиозного мира в своих целях, специально изначально не посвящая во многие детали. Чего стоило то, что парень оказался в Италии без каких-либо знаний о языке, и до сих пор с трудом говорил на непривычном и не родном для себя языке, выученном на скорую руку. Он мало что понимал, ему постоянно приходилось кому-то переводить чужие слова, и это, безусловно, была одна из причин насмешек окружающих. Но несмотря на презрение окружающих, обособленность семьи и явное злоупотребление его доверием, Дечимо хорошо справлялся с работой, горбатясь день и ночь, выполняя сверх нормы и ни капли не злясь на окружающих, приняв это как должное. Подавив ком обиды, Тсунаеши приподнялся на подушках, вспоминая, как в своем мире Гокудера и Ямамото помогали ему с бумагами. Первый был просто гений в подобных вещах, а вот второй только все усложнял, но честно пытался помочь. Плохо заваренный чай от Ламбо и молчаливый Хибари, что иногда приходил, когда был настоящий завал, и забирал себе пару стопок, не забывая при этом смотреть так, словно он хочет всех убить. Рехей строил подчиненных, чтобы те не мешали работе. Мукуро нагло лодырничал, всегда предпочитая просто валяться на диване неподалеку и незаметно подкармливать Саваду чем-нибудь во время работы. Их семья была крепкой и сплоченной, несмотря на все ссоры и недовольства. В резиденции было приятно находиться, уют буквально ощущался в воздухе, что не скажешь о здешней атмосфере. Как-то стыдно за хранителей, что даже не попытались толком познакомиться с Дечимо, сразу восприняв его в штыки. Но их можно понять, ведь в этом мире история формирования Десятого поколения была совершенно другой: атрибуты подобрали и готовили отдельно от Неба. Можно сказать, что небо выбрали в последний момент в качестве замены тому, кому изначально пророчили этот титул. Из-за ненадлежащего обучения, недостатка знаний и постоянного давления у парня была очень маленькая воля и как следствие маленький объем пламени (потому что вещи взаимосвязаны). Тело было слабым и не могло себя укрепить, поэтому парень часто чувствовал недомогание и усталость после долгой работы. Если бы он знал принцип управления своим пламенем, то смог бы предотвратить подобное. Тсунаеши прислушался к себе, привычно ощутив неистовый жар своей посмертной воли. Благодаря тренировкам Реборна и различным сражениям оно сформировалось в бескрайний океан живой энергии, не сравнимый с объемом Дечимо. Ему повезло, что мощь пламени зависит не от тела, а от самой личности. Что у всех Савада, благодаря наследству Примо, есть потенциал взрастить в себе и удержать такую мощь. Куда бы он ни пошел, пламя будет всегда с ним, если это не противоречит законам мира, конечно же, хотя благодаря татуировке, что накапливает в его организме силу для прыжков между параллельными мирами, он будет ощущать энергию даже в мире, где нет Три-ни-Сетте, как это было в двух последних мирах. — Что ж, я постараюсь остаться здесь подольше, чтобы ты смог перенять как можно больше моих знаний, — хрипло произнес Тсунаеши. — Я, конечно, люблю своих хранителей, но им не помешает взбучка. А отец… всегда мечтал проучить его за все годы одиночества мамы. — Господин, пора вставать, — в двери постучала горничная, специально говоря на японском. Емицу позаботился о том, чтобы все приближенные Дечимо знали японский и говорили на нем. Сперва может показаться, что мужчина заботится о своем сыне, но не все так просто. Если бы он действительно волновался о Тсунаеши, то научил его еще в детстве второму языку. А так… внешний советник осознанно усугубляет и так напряженную обстановку. — Я плохо себя чувствую сегодня, так что, пожалуй, возьму сегодня выходной. Скажи моей правой руке, чтобы сегодня он меня заменил, взяв руководство, — ответил спокойно Савада, зная, что правой рукой босса человека называют не за красивые глаза, а за способность помогать дону и в трудную минуту на какой-то определенный период на время заменить его. Здесь важны такие понятия, как преданность, верность, доверие и понимание. «Будем потихоньку воспитывать хранителей, чтобы они целиком прочувствовали, каково боссу управлять семьей в одиночку», — парень хмыкнул, вспоминая похожие тренировки игрового характера сделанные Реборном, чтобы предотвратить то, что случилось в этом мире. Тогда Вонгола стояла на ушах. Репетитор основательно подошел к тому, чтобы Десятое поколение быстрее привыкло к новым должностям и обязанностям. Если ребята не идиоты, то всю скрытую гениальность здешнего Дечимо заметят сразу, но учитывая четыре года раскидывания гороха о стены, можно легко предположить, что те просто так не изменят своего мнения, даже не попытаются увидеть суть. Потребуется хорошая встряска, чтобы их мозги встали обратно, как нужно. — Но… — горничная не хотела сообщать хранителям подобного, потому что боялась их больше босса. — Я все сказал. После разговора Тсунаеши абстрагировался от окружающего мира, погружаясь в подсознание, чтобы изнутри с помощью пламени подлечить себя и укрепить тело. Всем давно известно, что обладатели посмертной воли болеют меньше обычных людей, и на них все заживает, как на собаке. Обычно подпитка пламенем происходит на инстинктивном уровне, когда есть опасность для жизни, но… не наш случай. Дечимо вырос в тепличных условиях, ни разу не сражался на грани жизни и смерти, зато у него есть невероятный дохреллионный опыт в работе с документами (когда являешься боссом, это, конечно, важно, но…). Парень слишком сильно потакал хранителям, отпуская их на опасные задания с сильными противниками и морем адреналина, а сам закапывался в бумажки и ходил на скучные переговоры, украдкой управляя семьей. Савада видел две причины таких поступков. Одна из причин очень банальна… парень никогда не убивал собственными руками и боится этого, а другая: он действительно хочет сплоченную, дружную семью, поэтому так старается угодить ребятам. Но на самом деле такие поступки нисколько не помогли ему в продвижении к своей мечте. Теперь все считают его бесхребетным и слабым. Когда это было видано, чтобы босс был слабее хранителей? Даже в своем мире Тсунаеши мог легко сражаться наравне с Хибари и Мукуро — двумя монстрами десятого поколения! Другие хранители не сильно отставали. — Иногда необходимо показывать свою силу и характер, — усмехнулся Савада, вспоминая свой нелегкий опыт правления. Рядом с ним всегда крутился Реборн, он есть буквально в каждом воспоминании, помогающий во всем… здесь же некому было учить мальчишку, которому пришлось неожиданно стать Дечимо. Тсунаеши встал с кровати и потянулся, головная боль прошла, и тело налилось легкостью. Осталось только принять ванную и поесть. Живот призывно заурчал только от одной мысли о еде, поэтому, приняв быстро душ, парень спустился в столовую, где застал обедающих хранителей. — Савада, служанка сказала, что ты плохо себя чувствуешь, так какого хрена сюда приперся? — раздраженно произнес Хаято. — Просто так за тебя делать твою работу я не собираюсь! — Отлынивание от работы без причин действительно заслуживает звания самого никчемного босса, — хмыкнул Мукуро на итальянском. На лице Дечимо не дернулась ни одна мышца. Руки зачесались раздать подзатыльники своим друзьям, но Савада сдержался и спокойно прошел к своему месту, ожидая, когда ему принесут завтрак, вот только служанки не сильно так торопились, задерживаясь на кухне уже слишком долго. Скрестив руки на груди, парень внимательно осмотрел своих хранителей. Один в один, как в воспоминаниях, но все же что-то отличалось на общем фоне, даже если не учитывать сильную враждебность к своей персоне. Он, конечно, рад их увидеть снова полным составом, но, все-таки, они не его хранители, и ностальгию стоит засунуть пока куда подальше. «Они говорят на итальянском. Думают, что я не понимаю? Возможно, это было актуально день назад, но не сейчас», — вздохнул Тсунаеши молча принимаясь за принесенную наконец-то с большой задержкой еду. — «Еще надо будет разобраться со слугами. Они меня ни во что не ставят». — Извините, босс, я долго пыталась объяснить нашему новому шеф-повару названия японских блюд, которые вы предпочитаете есть, и что вообще они из себя представляют. Он же итальянец и привык готовить итальянские блюда, его можно понять, — даже не поклонившись надменно произнесла женщина, скривившись на слове «босс». Савада знал, что у людей, работающих слугами в резиденции, есть свои права, и обращаться с ними, как с рабами, требуя полного подчинения — невозможно. Но он также знал, что у тех есть обязанности, которыми нельзя пренебрегать, потому что за эти обязанности они как раз-таки и получают свою зарплату. Если бы она промолчала сейчас, Тсунаеши проигнорировал бы ее и все, что тут произошло за такой маленький промежуток времени, но теперь… такое отношение терпеть не станет. Ладно, если бы это были хранители, с которыми не проводились толком воспитательные работы, но какая-то служанка… — Так уж и быть, прощу. Шеф-повара действительно можно понять, первый день на рабочем месте и все такое. С кем не бывает? — улыбнулся Тсунаеши. Женщина усмехнулась, радуясь своей безнаказанности. — А ты чтобы к вечеру принесла в мой кабинет заявление об увольнении по собственному желанию, если не хочешь увольнения по статье. — Что? — удивилась служанка, не веря ушам. Хранители тоже притихли, обратив на своего босса должное внимание. — Что слышала, — проговорил на чистом итальянском Савада, вставая из-за стола. — Прошло уже четыре года, как я стал боссом. Все реформационные дела завершены, договора и соглашения заключены. Теперь власть полностью в моих руках и можно наконец-то заняться внутренней политикой, которой я пренебрегал все это время, давая вам шанс привыкнуть. Больше поблажек не будет. Глаза Савады окрасились в янтарный цвет, и всех присутствующих в столовой неожиданно припечатало мощным давлением небесного пламени. Никто не ожидал такого поворота, поэтому не успели как-либо среагировать. — Самый лучший способ победить в игре, сделать так, чтобы тебя недооценили, — победно усмехнулся Савада. Он нагло врал, но ему срочно требовался сильный повод в резкой перемене поведения. Как раз недавно Дечимо заключил мирный (и очень важный для Вонголы) договор с Мильфиоре, от которого парень решил оттолкнуться. — Готовьтесь к серьезным переменам, мальчики. Больше с вами сюсюкаться не собираюсь. — Какого черта, Савада?! — взъелся Хаято, приходя в себя, в то время как Кея не стал размениваться на слова и напал. Он явно был обижен произошедшей внезапной атакой, заставившей усомниться в своей силе — чтобы он, настоящий хищник, да почувствовал бессилие перед жалким травоядным! Но не успел он добраться до Тсунаеши, как что-то его схватило, не позволяя сдвинуться с места. Опустив глаза на пол, облако увидел лед — очередная атака Дечимо. Дорожка инея шла именно от его ног. Лед? Как такое возможно? Как? — Спокойно, Хибари, — хмыкнул Тсунаеши. — За эти годы я хорошо вас изучил, поэтому знаю все ваши повадки, вкусы и предпочтения, так что легко могу победить. Если честно, как два пальца об асфальт. Все-таки тот, кто владеет информацией, владеет миром! Савада вышел из помещения, направляясь в свою комнату. Скоро резиденция встанет на уши. Будет настоящий фурор! Сплетни поползут то тут, то там, обрастая разными выдуманными подробностями, как снежный шар. Даже интересно, что получится. А хранители… рано или поздно им придется его признать. Тсунаеши специально сказал об информации, ее значении и знаниях, потому что уверен, что ребята нихрена не знают о Дечимо, предпочитая довольствоваться верхушкой айсберга, которую Емицу выставил напоказ. Теперь-то под членов семьи Савада начнут копать все, кому не лень, и пусть копают. Хотя бы узнают, как на самом деле обстояли дела с выбором Дечимо, и по какой это невероятной причине Вонгола до сих пор не исчезла с лица земли из-за пренебрежительного отношения всех членов семьи Вонгола к своим обязанностям (не по волшебству же). «О, скоро отец должен закопошиться», — вспомнил о главной проблеме Тсунаеши. План Емицу очень прост до безобразия, и от того был выполнен виртуозно. Своими действиями он пошатнул веру в нового босса, а сам… просто наблюдал за падающими домино: советнику со стажем верили безоговорочно. В итоге, за прошедшие четыре года в Вонголе советник стал влиятельнее босса, что на самом деле в корне не правильно. Савада остановился около смутно знакомой двери. Она часто фигурировала в новых воспоминаниях… «Точно. Дедушка!» — Тсунаеши открыл дверь, проходя в спальню Тимотео. Мужчина лежал в кровати и спокойно отдыхал. В этом мире единственный, кто искренне поддерживал Дечимо, являлся Ноно, но мало кто об этом знал, потому что старик к своей отставке сильно подорвал здоровье и теперь с трудом передвигался даже по комнате. Он не выходил из своих покоев, не присутствовал на собраниях, лишь иногда, когда Тсунаеши выкраивал немного времени, общался с мальчиком, давая советы и подбадривая. «Странно, в моем мире дедушка прожил до восьмидесяти шести и до самой смерти пылал энергией», — вздохнул Савада, присев на заготовленный для посетителей пыльный стул. Осмотрелся. В комнате оказалось слишком темно за-за плотных занавесок на окнах. — «Тут явно давно не убирались. Пылью буквально пахнет». — Тсуна, — глухо произнес Ноно, приподнимая веки. Мужчина сильно исхудал и явно истощен. Его аккуратная бородка и усы превратились в большую седую бороду, через которую трудно разглядеть даже острые черты лица. Но не только усы сильно отросли, это также касалось волос, полностью покрывшихся серебром. — Да? — Савада привычно взял его за руку. — Ты… не Тсуна, — мужчина закашлялся, поэтому Савада поспешил напоить его водой. — Хах, вы пока единственный, кто вот так вот с ходу заявил мне такое. — Ты не он, но я не чувствую… — Ноно было трудно даже говорить. — Опасности? Нет, я здесь не потому, что хочу навредить, скорее, наоборот. Мое пребывание здесь временное, но это явно пойдет Дечимо на пользу. — Ты не врешь, — удовлетворенно произнес Тимотео, расслабляясь и засыпая. — Дедушка? — не услышав от интуиции тревожного звоночка, парень поправил сбитое одеяло и еще раз осмотрелся. Заметив таблетки на столе, без всякого разглядывания выбросил их в урну. Одним слитным движением сдернул все занавески и, скомкав пыльные тряпки, бросил их в дальний угол. Окна незамедлительно распахнулись, впуская свежий воздух. Набрав воды из-под крана ванны в найденное чудом ведро, собственноручно сделал генеральную уборку, избавившись от пыли. Лучше он побудет здесь в приятной тишине и послужит благому делу, чем пойдет и наткнется на очередное хамло, которому определенно захочется свернуть шею — не факт, что Савада сможет сдержаться. — Хоть этого мало, чтобы привести комнату в соответствующий порядок, но гораздо лучше, чем было, — хмыкнул Тсунаеши, поправляя рукава рубашки, до этого закатанные к локтям, чтобы не пачкать их. Еще раз убедившись в спокойном сне Тимотео, Савада спокойно вернулся в свою комнату и только там понял, что уже вечер. День пролетел быстро, но зато очень продуктивно, поэтому, не испытывая ни капли совести, парень завалился спать.