01010010 01000101 01000010 01001111 01010010 01001110

Тсунаеши тупо пялился на свой альбом. Сейчас у них был урок изобразительного искусства (ИЗО). Учительница, слава всем богам, не обращала внимания на бедных подростков, проклинающих этот предмет, потому что была занята созерцанием нежданного гостя. У Реборна в начале дня нет занятий, поэтому он приперся в их класс под каким-то мало убедительным предлогом, а учительница рада, краснея и пуская слюни на элегантный образ нового преподавателя. Ученицы поддерживали ее в такой непростой момент. Мужчина внимательно изучал класс, присматриваясь к подросткам, но то и дело его взгляд задерживался на Саваде. Парень нервничал. Причина в том, что несмотря на все свои приобретенные навыки под внимательным надзором репетитора, рисовать он не умел. Так же художественными способностями не обладал и хозяин тела. Тсунаеши лучше бы сыграл на фортепиано или скрипке вместо того, чтобы что-то рисовать… На первом музыкальном инструменте он научился играть, когда застукал за перебиранием клавиш Хаято и попросил его научить парочке простеньких мелодий. На втором инструменте пришлось учиться играть из-за того, что до Реборна дошел слушок, что его ученик довольно-таки успешно и на добровольной основе смог обучиться за его спиной игре на фортепиано… тогда началась самая что ни на есть настоящая пытка в хорошем и плохом смысле этого слова (никогда не забывайте, какой личностью является Реборн). Парень вздохнул, открывая альбом, чтобы нарисовать хоть какую-нибудь каракулю, но удивлено застыл. Оказывается, талант Макото заключался в том, что не дано Тсунаеши. Красивые наброски рук и глаз, пейзажи, животные, даже несколько портретов! «Брат не обидится, если я один из его набросков сдам сегодня?» — подумал парень, пытаясь вспомнить оценки брата по этому предмету. Кажется, они не были такими выдающимися… как и по другим предметам. Может, дело в том, что парень просто стеснялся показывать свои рисунки? — «Прости, брат, но с этого момента весь класс увидит твой талант, но не только потому, что я хочу тебе помочь, но и потому, что я совершенно не умею рисовать». С этими мыслями, Тсунаеши вырвал из альбома подходящий рисунок и приготовил его к сдаче. Когда парень расслабился и готовился в спокойствии провести оставшееся время урока, он опять почувствовал на себе чужой взгляд. — Чего вылупился? — одними губами прошептал Савада, посмотрев прямо в глаза адвоката, которые как будто потемнели в этот самый момент. — Так, ребята, сдаем работы, — похлопала учительница, чтобы привлечь внимание подростков. Женщина тянула до последнего, чтобы побольше побыть рядом с новым преподавателем, но время урока подошло к концу. Не успели они даже подняться, как прозвенел звонок. Не долго думая, Тсунаеши подошел к Киоко. Девушка, разумеется, сразу же напряглась: — Чего надо, отбитый? — За последние несколько дней ты единственная шла на контакт, отвечая хоть на какие-то мои вопросы по поводу несчастного случая, — мило улыбаясь, проговорил Савада. — Мне проблемы не нужны. — Просто скажи или намекни, как недавно очистила свое доброе имя от ложных обвинений, — Тсунаеши внимательно посмотрел на девушку, из-за чего та вновь почувствовала себя неловко. — На самом деле подробностей того случая никто особо не знает, — аккуратно шепнула девушка, поправляя рыжие локоны. — Но те, кто над тобой постоянно издевался, явно должны знать больше. — Это даже идиоту понятно, но я хотел обойтись без допроса с пристрастием… — вздохнул Тсунаеши, задумчиво посмотрев в окно. Стоит ли ему немного пошуметь или нет? Судя по тому, что Реборн не вмешивается, он будет лишь наблюдать. Как всегда. — Ну, что ж, придется рискнуть. С этими словами парень покинул аудиторию, направившись на задний двор, где Мочида и компания задир любили тусоваться на переменах и обеденном перерыве. — Никчемный Макото, какого черта ты делаешь на нашей территории? — прорычал Кенске, плюясь не пережеванной булочкой. «Хибари Кеи на вас нет», — вздохнул Савада. — «Друг, вернись в школу! Я прощу тебе все обиды, буду терпеть избиения за опоздание и оплачивать лечение самостоятельно! Без тебя школа уже не та…» Когда он только поступил сюда, то сразу выяснил, почему в этом мире так сильно издеваются над учениками в средней Намимори. Проблема заключается в отсутствии великого и ужасного Хибари Кеи. Где он, неизвестно. Может быть, его в этом мире вообще не существует. Но, черт возьми, как же этим стенам не хватает ГДК! — Поговорить пришел, — улыбнулся Тсунаеши, разглядывая колоритную компанию отъявленных бунтарей. — Кто назовет причину и виновника того, что я спрыгнул с крыши школы, останется в целостности и сохранности. Остальным, к сожалению, повезет не так сильно. — Нарываешься? — прошипел Мочида, вставая с плинтуса клумбы. — Да, нарываюсь, — пропел Савада, излучая лучи позитива. Как же долго у него чешутся руки кому-нибудь вмазать! Этот зуд сопровождает его с первого дня в этой отвратительной школе. — Кто хочет исповедоваться первым? — Да пошел ты! Подростки накинулись на Тсунаеши толпой. Но не все так просто. От первого удара кулаком в лицо парень легко увернулся, пропустив подростка за спину, потом схватил кого-то за руку и потянул на себя, тем самым перекрывая дорогу другому напавшему — два парня столкнулись, падая на землю. Сбоку появился Мочида. Его Савада оттолкнул пинком в живот так, чтобы отбросить в сторону его и еще двоих, не подпуская к себе и держа на расстоянии. Следующий удар должен был задеть голову: подросток, что оказался позади откуда-то взял биту. На хороших рефлексах и благодаря лучшей интуиции в мире, которая не ленится показаться хотя бы в битвах, Тсунаеши увернулся, сделав ловкий захват, заставляющий чужую руку разжаться. Когда опасность миновала, парень перекинул нападавшего через плечо. Остальные ребята немного замялись, не зная, как лучше подступиться к Саваде. — Еще никто не надумал по-хорошему пообщаться? — улыбнулся Тсунаеши, наступив на биту так, что она подлетела к рукам. Хороший замах в стиле Такеши и лучшего отбивающего для пробы. Хорошая бита. — Итак? — Савада, — из-за угла вышел Реборн, почувствовавший, что все зашло слишком далеко. Мужчина вообще удивлен, что парень смог выйти победителем в этой потасовке. А ведь и не скажешь, что он способен на подобное со своим субтильным телосложением. — Не мешай, вернись за угол и продолжай наблюдать, — с насмешкой фыркнул Тсунаеши, тем самым говоря, что давно спалил мужчину. Адвокат устало вздохнул, но все-таки решил послушаться. Интересно же, что все-таки сделает парнишка и как потом выкрутится. Подростки, увидев, как учитель просто проигнорировал их избиение, побледнели. Раньше, когда математик закрывал глаза в подобных случаях, их все устраивало, потому что они были теми, кто избивал, а сейчас такая же ситуация, только со сменой ролями, заставила их почувствовать всю несправедливость мира. К сожалению, они не задумались над тем, что виноваты в чем-то, они винили во всем Макото, то есть Тсунаеши. — Никчемный… прекрати это! — взвился Мочида, когда заметил, что Савада подходит к нему. — Нет, — хмыкнул парень. — Видишь ли, месть мелочна и глупа по своей природе, но это не отменяет того удовольствия, которое она доставляет. Но ты всегда можешь остановить все, лишь сказав нужное мне имя. Резкий замах. В тени поднятых рук опасно свернули янтарные глаза. — Стой! Я скажу! Скажу, — Кенске рефлекторно закрыл руками лицо, сжавшись в комочек на земле. — Это все Найто из параллельного класса! — О, даже так? — Тсунаеши выбросил биту в траву. — А кто это? — Ну… он… его отец директор школы, а его мать работает в суде… — промямлил Мочида. — Хм, а это оказалось куда проще, чем я думал, — произнес Тсунаеши, почувствовав, как в кармане штанов завибрировал телефон. Не долго думая, парень ответил на звонок. Он долго стоял столбом, слушая чужой голос, а потом резко рванул вон из школы, забыв обо всем на свете. Тело двигалось на автомате. Звонила Нана. Рыдая, она говорила о Макото. Парнишка очнулся! — Савада! — его руку перехватил Реборн. — Ты на машине? Подвези до больницы! — подавив в себе порыв, врезать тому, кто мешает добраться до брата, произнес Тсунаеши. Мужчина, заметив такое не свойственное подростку волнение, молча потащил Саваду к школьной парковке, усаживая его в свою машину. Дорога не заняла слишком много времени, поэтому уже через каких-то пятнадцать минут парень аккуратно заглядывал в окно палаты, наблюдая, как Нана обнимает Макото. Сердце радостно прыгало в груди, но головой он понимал, что планы поменялись, время уходить пришло. Остальное должен сделать Тсунаеши этого мира. — Мы так торопились сюда, а ты стоишь здесь, — адвокат был удивлен. — Если он увидит меня сейчас, то сразу поймет, что перед ним не его брат, — вздохнул Тсунаеши, поймав на себе непонимающий взгляд. — Реборн, пообещай разобраться в произошедшем и наказать преступника, помоги этим двоим мальчишкам. Ну, а мне уже пора. Я не могу позволить, чтобы братья были разлучены еще хотя бы на день. Савада ловко закатал рукава школьной формы, складывая татуировку воедино. Резкая вспышка, которую никто не заметил, кроме внимательно наблюдающего за ним адвоката, прошлась по коридору. Тсунаеши устало облокотился о стену, глубоко вздохнув, и перевел на преподавателя рассеянный взгляд, вспоминая много вещей несвойственных для себя. Он бы никогда не решился занять место брата. А избиение? Он бы никогда так не смог! Только, почему-то, сейчас это казалось совсем пустяковым делом, словно кто-то размыл в нем нерешительность и в разы поднял самооценку, так старательно занижаемую Емицу. — Макото! — вспомнив все самое важное, парень незамедлительно ворвался в помещение, обнимая своего очнувшегося близнеца. Реборн задумчиво наблюдал за счастливой семьей через окно. Он многое не понял, но одно знал наверняка: парнишку сейчас словно подменили. Что за черт? Если это Савада Тсунаеши, кто был раньше? Как такое вообще возможно? Мужчина обязательно разберется в этом.