Скандал с продовольствием

Я сдала арестованного конвою, первым же шаттлом вернулась на «Исполнитель» и следующие два дня провела в лазарете, лёжа на спине. Я использовала это время для составления рапорта, проясняла кое-какие детали, оставив вопросы по делу допрашивающим офицерам. Решая, кого из арестованных следует доставить на корабль, пришла к выводу, что лучше перебдеть, чем недобдеть — лишних, после дежурного «Империя благодарит вас за сотрудничество», можно потом выпустить, но вот если прошляпишь кого-то важного… Хотя при виде того, с чьими подписями, одна другой серьёзнее, возвращались протоколы допроса, делалось даже немного страшно. Генерал Вирс вроде бы взялся за «Тобугир Агрикорп», а Лорд Вейдер — за чиновников Джигука IV. Также я готовилась к итоговому разбору полётов: там я должна буду представить собранные улики Лорду Вейдеру и целой компании старших офицеров. На этот раз вызов принёс насупленный начальник медслужбы: у него хватило опыта понять, что его собственный авторитет по части отмены чужих приказов, когда дело доходит до медицины, заканчивается с первым распоряжением Лорда Вейдера. Годной к несению службы меня пока не признали, лишь неохотно отпустили на время — «пока его светлость считает ваше присутствие необходимым, лейтенант».

* * *

То же время, та же комната, только на этот раз я пропустила не только отчёт по потерям, ущербу, горючему, боеприпасам и всему прочему, но и тот факт, что «Исполнитель» продолжил полёт, а ещё несколько изменилась аудитория. Похоже, от каждого линейного корабля, который оказался поблизости, прибыло по капитану, некоторые — даже в компании старших офицеров из пехоты. Я была здесь единственной в звании ниже капитанского. Одно это заставило бы меня понервничать, однако начальник медслужбы принёс мне завтрак в виде инъекции боевого стимулятора — это не только позволило мне пару часов простоять прямо, но и сделало куда менее восприимчивой к каким-то там знакам отличия. Оззелю было скучно, капитан выглядел внимательным, Вирс тихо злился. Настроение прочих офицеров, на мой взгляд, было чем-то средним между настроем двух последних. Низкий механический голос выбил меня из размышлений и велел начинать. В письменном виде рапорт был довольно-таки обширен — и до сих пор продолжал расти, поскольку некоторые допросы были пока не окончены, но для разбора я решила составить вариант по существу. — Приблизительно два года назад арестованный 98-HT-678, отставной офицер по имени Эйглин, в сотрудничестве с арестованным 98-HT-665 внедрил улучшенный метод экстракции фурфурола — это побочный химический продукт, получаемый из сельскохозяйственных отходов. Официально выход был увеличен с 80 до 85%, но на деле составил больше 90%, — эту информацию Эйглин любезно приберёг под конец своей тирады, снабдив неискренним комментарием о том, как некоторые высокопоставленные идиоты действительно доплатили ему за фальшивое усовершенствование. — Благодаря той разнице в цифрах арестованный 98-HT-678 получил в распоряжение достаточно неучтённого фурфурола и смог привести в исполнение свой долгосрочный план. В универсальном питательном сырье производства «Тобугир Агрикорп» он заменял существенную (и постоянно растущую) долю продукта на смесь сельскохозяйственных отходов, которые непригодны для еды, а фурфурол использовал, чтобы замаскировать эти наполнители, а также для того, чтобы бракованный продукт прошёл стандартный тест на содержание питательных веществ. Более специфические исследования в ОТК, которые могли выявить фурфурол в универсальном сырье, были по приказу арестованного 98-HT-678 саботированы ремонтным рабочим. Тот вскоре погиб в результате несчастного случая, — услышав про «несчастный случай», Вирс отчётливо ухмыльнулся. — Результаты точечных проверок в отделе снабжения, которые не прошли стандартный тест, были улажены с помощью взяток. В настоящий момент проводятся аресты вовлечённых в коррупцию сотрудников. За шестнадцать месяцев общее количество бракованного питательного сырья достигло нескольких миллионов тонн. Фасовка — от тонны и выше. — Откуда такие граничные значения? — обманчиво спокойным тоном спросил Лорд Вейдер. — Это минимальная фасовка продовольствия для пехоты, милорд. — Значит, дело не в цене. — Не вопрос — утверждение. — Тогда каков мотив? — С вашего разрешения, милорд, я не смогу объяснить это лучше, чем это уже сделал сам арестованный, — я вопросительно подняла датапад, и его светлость кивнул. Оззель даже не потрудился скрыть, что в общем (а может, даже и в методах) согласен с этой «злобной, обобщённой и низкой» оценкой. На лице капитана было написано явное отвращение, а на Вирса я так и не посмотрела, потому что затянутые в чёрные перчатки руки медленно сжимались в кулаки. Кажется, сегодня кто-то умрёт. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пусть это буду не я! — Достаточно, — это слово было сказано медленно и обстоятельно. Датапад в пальцах искривился и послушно затих. Меня одолело желание вцепиться в воротник собственной формы, поэтому когда капитан вместе с Вирсом и другими офицерами поднялся с места, я последовала его примеру исключительно на автомате. Мгновеньем позже поднялся Оззель. И только когда все начали собирать документы, я поняла, что была дана команда «вольно», и стала протискиваться к выходу вместе с остальными. И уже в дверях меня настигло отрывистое: «Лейтенант», — и я замерла. — Милорд? — произнесла я, когда смогла проглотить ком в горе. На какое-то мгновенье комнату наполняло только шуршанье вентилятора — казалось, он тянет воздух прямо из моих лёгких. — Вы, конечно же, понимаете, что столь масштабный случай саботажа будет рассматриваться в столичном суде? Я кивнула, не успела и рта раскрыть, а его светлость продолжил: — Как это ни прискорбно, но там некоторое презрение по отношению к штурмовикам — дело не такое уж редкое. Однако спровоцировав обвиняемого напасть на офицера со смертельным оружием, вы доказали его презрение ко всем вооруженным силам его величества без исключения, — чёрная маска оставалась всё такой же непроницаемой, но я могла поклясться, что слышу, как рот Лорда Вейдера при этих словах искривился в усмешке. — За находчивость и смелость, которые обеспечили этому делу железные улики, я вынесу вам благодарность. Чтобы не упасть, я оперлась о стену за спиной. Неужели Верховный Главнокомандующий вооружёнными силами Империи, сам Лорд Не-Подведите-Меня Вейдер, только что расценил грубейшее нарушение правил как нечто похвальное и вместо ожидаемого выговора намерен вынести мне благодарность? — Благодарю, милорд! — общие навыки вежливости вкупе с нехилым инстинктом самосохранения побороли шок. Его светлость одним жёстким взмахом руки отмёл мою благодарность в сторону и дал команду «вольно», позволив мне наконец вылететь из комнаты.

* * *

Вопреки ожиданиям, отставной капитан Эйглин дожил до конца дня. На публичном процессе в Центре ему вместе с несколькими чиновниками с Джигука IV и из отдела снабжения, скорей всего, предъявят обвинения в саботаже. СМИ такие вещи любят. Кто-то может испытать к обвиняемым крупицу обманчивого сочувствия — как к борцам за условно благородные цели, но жадность и эгоизм будет рад придать порицанию любой. Моё личное свидетельство, к счастью, не потребовалось: прокурор просто раздал образцы окончательного рапорта (подписанного самим Лордом Вейдером) и, представляя суду доказательства, просто ссылался на него. Впрочем, публичные казни — это тоже всегда гвоздь эфира.

* * *

Со временем лёд в моих отношениях с окружающими растаял — этому сильно способствовал тот факт, что лейтенант Эрой и несколько его менее удачливых дружков почти на неделю загремели в лазарет со сломанными челюстями. На борту «Исполнителя» служит примерно сорок тысяч штурмовиков. Офицеры любят поговорить, команда тоже. И порой офицеры беседуют во время обеда в общей столовой — что крайне удобно для распространения определённой информации без использования официальных сообщений. А штурмовики ценят, когда кто-то считает, что их жизнь чего-то да стоит.