Искра

       — Что было после пожара?        Хосок уставился на него вопросительно, едва не подавившись крепким сладким кофе. Тэхён больше ничего не пояснил, потому что и без того ясно было, что он имел в виду. Хосок поморщился, кивнул на соседнее кресло, разложенное на улице рядом.        — Он рассказал тебе?        Тэхён с готовностью кивнул, получая немного настороженный взгляд. Он и сам понимал, как странно было, что такой закрытый Чонгук легко выдал гложившую его тайну малознакомому человеку, но так оно и было. Хосок не знал, какие чувства у него вызывал этот факт — ревностное желание защищать Чонгука от любого сомнительного типа, или же радость за то, что он нашёл человека, которому смог так легко всё выложить.        — Его мать тоже погибла в пожаре? — сам задал ворос Тэхён, так и не дождавшись ответа. — Как он оказался в детском доме?        — Она была на работе в тот лень, — наконец сдался Хосок, решив всё же довериться выбору Чонгука. — Когда он рассказал, что курил в тот день, а потом уснул и не заметил возгорание, она не смогла простить ему смерть дочери.        — Она отказалась от родительских прав, — тихо проговорил Тэхён, снова неизбежно вспоминая подростка невысокого роста с вечно опущенной головой и злым затравленным взглядом. — Ужасно…        — Это сложно всё, — поморщился Хосок, пальцем обводя рельеф на горячей кружке. — Она лишилась ребёнка из-за такой глупости.        — Но Чонгук тоже был её ребёнком! — выпалил Тэхён, думая только о пронизанном печалью взгляде и мокрых от слёз щеках.        — Просто не лезь в это, ладно? — покачал головой Хосок. — Чонгук винит только себя и не держит на неё зла. Он вообще о ней никогда не говорит. Она уехала, исчезла навсегда. Остальное неважно.        Тэхён закусил губу, опуская взгляд. Снова вещи, связанные с Чонгуком, казались ему ужасно странными и непонятными. Такое с трудом укладывалось в голове и ещё тяжелее осмысливалось. Он кивнул самому себе отстранённо и поднялся с кресла, направляясь в трейлер.        — Тэхён, — позвал Хосок, глядя непривычно строго, так, что становилось немного не по себе, — Чонгук рассказывал это только мне и Чимину, хотя общался и был близок с очень многими. Сделай так, чтобы он потом об этом не пожалел.        Тэхён нахмурился, сильно насторожившись, и быстро кивнул. У него и не было в планах предавать Чонгука. Слова Хосока были обидными в какой-то степени, хоть и несли исключительно заботу. Тэхён снова ощутил странное чуство ответственности, он не мог вспомнить, чтобы хоть когда-нибудь его чувства и поддержка значили так много для другого человека. Хотелось гнать от себя неприятные мысли, но они навеивались сами собой — слепо доверяясь Тэхёну, Чонгук рисковал сломаться болезненно и навсегда в случае малейшего предательстра с его стороны.

***

       «Он в жизни ничего не видел, поверь, сводить его куда-нибудь — лучший подарок». Тэхён прокручивал слова Хосока в голове, пока шёл маленькими неприметными улочками к своему дому. Решение вернуться туда пришло слишком быстро после того, как Тэхён полностью зарёкся этого не делать, потому что понадобились деньги, а теперь, к тому же, появился ещё более важный повод. Когда Тэхён ещё утром рассказал, куда направляется, Хосок таки соизволил с ним поделиться датой рождения Чонгука, которая выпала как на зло на сегодня. Эта новость сильно взволновала, хоть старший Чон и клялся, что подарков они друг другу никогда не дарят и праздники тоже устраивают плюс-минус никогда. Тэхён же всё равно ощущал, что на него это правило не распространялось, хотя бы потому, что самому хотелось как-нибудь осчастливить Чонгука. И пусть поход в ресторан он раньше всегда считал бесчуственным подарком, теперь приходилось смотреть иначе. Чонгук ведь и правда за всю свою жизнь нигде не бывал и совсем ничего не вилел.        Тэхён забрал у Юнги запасные ключи, подгадал время, когда Сокджина не будет дома, и направился в собственную квартиру, куда не заходил уже достаточно давно. До этого он думал, какие вещи хочет взять, сколько понадобится денег, и что ещё не помешало бы прихватить с собой, теперь же мысли занимал один только Чонгук. Его так сильно хотелось впечатлить, просто жизненно необходимо было увидеть восторг в его больших тёмных глазах, которые слишком часто опущенные и несчастные. Сложно было объяснить даже самому себе, когда чужой человек успел стать таким важным. Когда вообще в последний раз Тэхёна по-настоящему волновал хоть кто-нибудь кроме его самого?        Квартира в дневное время пустовала к счастью. Уже в подъезде начали одолевать сомнения, вдруг Сокджин приехал на такси и зачем-нибудь остался, вдруг дома был его парень с абсолютно неизвестным графиком, вдруг внезапно наведуется отец в конце крнцов. Но входная дверь, вопреки ожиданиям, была заперта, а квартира встретила тишиной и пустотой. Тэхён замялся на пороге, вслепую стаскивая кроссовки с ног, он смотрел по сторонам, не сразу понимая, почему всё кажется чужим. Пусть и раньше порядок в квартире часто наводил Сокджин, Тэхён всё же всегда прикладывал к этому руку, так что теперь, во всем чувствовалось присутсвие Чимина. Он определённо жил здесь, потому что местами можно было заметить не свойственные Сокджину вещи, на диване непривычно раскидан плед, сдвинут к креслу койфейный столик, даже пульт от телевизора лежал не на привычном месте. Тэхён вздохнул, стараясь думать о том, что совсем не жалеет. Пусть Чимин живёт в его квартире с его мужчиной, ему самому всё это уже не нужно.        Он с самого начала решил, что не станет воровать, даже из общего бюджета денег не возьмет, и думал он так не по доброте душевной, просто сильно остерегался. Тэхён взял деньги из собственной заначки, разумно рассудив, что карточкой пользоваться не стоит, телефон тоже свой даже не тронул, вместо него направился к гардеробной. Он взял любимые базовые вещи, собрал в небольшую сумку и собирался уже было уходить, но снова подумал о сегодняшнем вечере, заодно прихватив с собой кое-что особенное.        Никаких угрызений совести, никакой грусти или досады. Квартиру покидать было не тяжело, напротив даже, приятно в какой-то степени. Тэхён вышел, запирая за собой дверь и уже в подъезде столкнулся с тем, кого остерегался с самого начала. Чимин выглядел подавленно. Может быть, это лишь сегодняшнее его настроение, или подобное уже стало его обыденностью, Тэхён не знал и не горел желанием даже думать об этом. Он взглянул только вскольз и прошёл мимо, так бы и ушел прочь, если бы в спину не прилетели обидные слова.        — Много украл?        Сложно объяснить, что именно так сильно злило, его надменный тон, сами эти слова или просто вся эта дурацкая ситуация. Не хотелось даже разбираться, но злость брала сама собой, а Тэхён не мог с ней бороться. Он обернулся, посмотрев обнаглевшему Паку в глаза, и процедил сквозь зубы:        — Много ли я украл из моей квартиры?        — Она не твоя больше, — быстро ответил Чимин, тоже зверея мометально. Тэхён опешил от таких слов. Он ожидал опущенных от стыда глаз, раскаяния или очередной попытки всё исправить, но точно не этого.        — А чья она? — зло бросил Тэхён, реагуируя так, словно дурацкая квартира и правда была для него огромной ценностью. — Твоя?        — Нет, — отрезал Чимин, чуть сощуривая глаза. — Она принадлежит Сокджину. Даже твой отец считает, что ты всего этого не заслуживаешь. В отличие от Сокджина.        Тэхён смотрел на него с минуту в полной тишине, совершенно не зная, что ответить. Это было странно, сюрреалистично, словно происходило даже не на яву. У Тэхёна от легкой обиды и непонимания всякая жалось из головы выветрилась, и он думал, что готов был наброситься на Чимина прямо сейчас.        — Он больной ублюдок, если ты до сих пор не заметил, — Тэхёна трясло уже от переполнявших чувств, — но ты ещё хуже, Чимин. Ты не представляешь из себя ничего абсолютно. Живёшь в моей квартире, трахаешься с моим мужчиной, который деньги все получает от моего же отца. Ты живёшь моей жизнью, Чимин.        Он даже бровью не повёл, выслушав всё. Просто промолчал, так же глядя уверенно и свысока, Чимин всегда держался с достоинством и один лишь человек знал, что он ломался изнутри прямо сейчас. Только самый близкий мог догадаться, что после такого нападка Чимин вернётся в квартиру, закроет дверь дрожащими пальцами и даст волю слезам, потому что держаться он мог только на людях, но никак не наедине с самим собой. Пусть окружающие сколько угодно считают его сильным, Чимин и сам хотел бы быть единственным человеком, кто знал, что на деле он жалкий слабак… «Ты просто чувствительный и нежный, не слабак, не путай», — однажды проговорил Чонгук, глядя в заплаканные глаза. Эти слова в мыслях до сих пор, и Чимин уже не знал точно, помогали они или нет, просто держал в сердце с вечным трепетом.        — Отдай ключи, — холодно потребовал Пак, слабо веря, что это сработает.        — Пошёл ты, — ожидаемо выдал Тэхён, разворачиваясь и уходя прочь.        Чимин смотрел ему вслед, в кармане брюк сжимая телефон. Он так и не набрал Сокджину и старался об этом просто не думать, потому что не мог объяснить даже самому себе, почему именно так поступал. Он больше думал о том, что Чонгук тогда ошибался. Чимин слабак, никак иначе это не назовешь.

***

       Чонгук думал об одном и том же целый день. Думал, когда вставал рано и уходил тихо из трейлера, думал, когда шёл по пустынным улицам в прохладное утро, думал, когда грузил ящики, стирая ладони о деревянные углы, думал особенно много, когда шёл домой уже вечером. Возможно, ни для кого не показалось бы странным думать в свой день рождения о подарке, но для Чонгука это было и правда странно. Единственный человек в его жизни, кто мог сделать сюрприз, был Хосок, а с ним они с самого начала договорились никак не обозначать их дни. Хосок просто встал сегодня рано, всё ещё сонный прилип к Чонгуку сзади и крепко обнял. На самом деле этого было достаточно. Важно было получить именно такой подарок, какой он получал из года в год, а чуть позже отдавал обратно, уже в день рождения Хосока. Это было привычно, приятно, просто правильно, но с Тэхёном дела обстояли иначе. Он сам по себе в привычную жизнь Чонгука никак не вписывался, поэтому и ждать от него хотелось чего-то особенного, и конечно же, Чонгук не думал о подарках. Он думал только о внимании, возможно даже ждал чего-то простого и тёплого, как от Хосока. Вот только загвоздка в том, что Чонгук не счёл нужным предупредить Тэхёна о своём дне, а теперь уже слишком поздно, придётся промолчать, и потом, когда подвернётся случай, шепнуть осторожно: «Хён, ты пропустил мой день рождения».        Эта мысль согрела почему-то, заставила улыбнуться и опустить тут же голову, потому что Чонгуку, тут же показалось, что улыбаться беспричинно странно как минимум. На самом деле ещё более странно испытывать такие эмоции от одного только этого обращения, которое само собой всегда вылетало в общении со старшими. Но с Тэхёном это как-то иначе, с ним всё обретало другой смысл, быть может, дело в том, что они занимаются сексом? О боже, Чонгук до сих пор на время выпадал из жизни, когда просто думал об этом. Это всё ещё странно, всё так же непонятно и ново, и просто хотелось поскорее пережить это смятение, а в то же время хотелось продлить его, потому что подобные эмоции испытываешь не часто. Чонгук запутался, так сильно запутался в своих же чувствах, потому что уверенность у него была только в том, что Тэхён ему определённо точно нужен. Он просто нужен и всё, с ним просто хотелось быть рядом, просто хотелось целовать его, хотелось, чтобы он прикасался и много говорил обязательно, потому что его слова это что-то отдельное и прекрасное. Чонгук до последнего не хотел признаваться самому себе, долго отмахивался от очевидного, но всё равно в размышлениях так или иначе приходил к тому, что влюбился.        Чонгук подошёл к трейлеру, не замечая ничего необычного. На улице никого, внутри тоже свет не горел, но лишь от того, что солнце ещё не село. В окнах видны две фигуры, они передвигались как-то суетливо, и слышались приглушённые разговоры. Чонгук вошёл, на лестнице уже едва не столкнувшись лбами с Тэхёном. Тот подпрыгнул от неожиданности, заулыбался как-то неловко и что-то торопливо заговорил. Чонгук сам ему в ответ зачем-то улыбнулся, сам не понимая от чего уголки губ тянулись вверх.        — Это… что? — пройдя вглубь, удивлённо спросил Чон. Он остановился перед своей постелью, где были разложены вещи, до того ему абсолютно незнакомые.        — А, это мои шмотки, — легко пожал плечами Тэхён, — надеюсь, ты влезешь.        — Твои что? Зачем?.. — Чонгук смотрел непонимающе, только теперь замечая, что Тэхён тоже был одет необычно. На нём черные брюки с широкими штанинами и чуть завышенной талией и бордовая рубашка с глубоким вырезом и крупными манжетами. Чонгук в этом вырезе утонул, засмотревшись на тонкую цепочку, поблёскивавшую на смуглой коже.        — Одевайся, — усмехнулся Тэхён, кивая на одежду и немного поторапливая.        — Я никогда не носил такого… — немного смущённо проговорил Чонгук, опуская взгляд на тёмно-синий костюм. Может, никогда — это слишком громко сказано. Он надевал классические костюмы в детстве, так или иначе появлялся в чём-то подобном на выпуске из школы, но всё это, конечно же, были не ужасно дорогие дезайнерские вещи.        — Я знаю, — кивнул Тэхён в ответ, давая понять, что и затевалось всё это не просто так.        Чонгук взглянул на сидевшего рядом Хосока с благодарностью или с лёгким недовольством, и всё же взял в руки чужую одежду. С Тэхёном они имели идентичный размер, так что брюки глубокого синего цвета сидели на нём как замечательно, пиджак точно по плечам, а у рубашки были рукава идеальной длины, разве что застегнуть её на груди было не так просто. Чонгук смотрел на себя в зеркало, неизбежно чувствуя неловкость и явный дискомфорт от такого непривычного отражения. Тот Чонгук, что смотрел на него из отражения, был слишком необычным, но самое приятное — эта странность исчезала моментально стоило подойти Тэхёну. Чонгук впервые ощутил себя подстать ему, и это странным образом радовало. Тэхёну хотелось соответствовать, хотелось быть ему равным, и никогда это не представлялось возможным, потому что он был недосягаемо высоко. И полная глупость на само деле, считать себя лучше в чужой одежде, которая самому себе не свойственна и недоступна, но Чонгук на это спокойно забивал, просто по-детски радуясь своей внешней солидности и красоте.        — Тебе идёт, — проговорил Тэхён, поправив лацканы пиджака. Он улыбнулся подбадривающе, словно чувствовал, что Чонгук ощущал, и обернулся к непроизвольно любовавшемуся на них Хосоку. — Мы пойдём?        — Красавцы, — одобрительно выдохнул старший Чон, лучась улыбкой.        — Куда идём? — потупился Чонгук, не сразу сообразив, что просто так его бы наряжать не стали.        — Сюрприз, — легко бросил Тэхен. Он сунул в карман деньги, на столе оставив связку ключей.        — Ты взял их у Юнги? — странно оживился Хосок, указывая пальцем на ключи. — А вернуть не надо?        — Ну это же мои ключи, — усмехнулся Тэхён, переглянувшись с Чонгуком, а затем с улыбкой добавил: — будет время, можешь заскочить к нему. Юнги сегодня до вечера в универе. Машину его знаешь?        Хосок кивнул, моментально оживляясь. Он в последнее время только и делал, что искал повода встретиться с Юнги. Тэхён может и остерегался про себя, что за его другом рано или поздно начнут ухаживать, но всё равно доверял уверенности Чонгука в том, что Хосок просто цепляется за понравившихся ему людей и ищет дружбу. В любом случае, это волновало его и в половину не так сильно, как впечатление, которое он должен будет произвести на Чонгука своим подарком. Тэхён подхватил Чона под руку и потащил к двери. До ресторана шли пешком, и плевать, что красивые и немного несуразные, главное, что счастливые и полные ожиданий от предстоящего вечера.