Искра

       Хосок подошёл к парковке указанного университета, едва не опоздав. Юнги тогда уже захлопнул дверь машины и пристегнул ремень, ненадолго замерев. Он не торопился заводить двигатель, просто давая себе возможность устало выдохнуть и собраться немного с мыслями после тяжёлого учебного дня. Хосок пристально смотрел ему в лицо сквозь стекло, пока шёл быстрым шагом, сдерживая себя от того, чтобы не сорваться на бег. Он вообще-то был из тех, кто на улице знакомым кричит и машет руками без всякого смущения, но с Юнги так делать не хотелось. Страшно было его спугнуть.        Он подошёл и постучал в стекло, привлекая к себе внимание. Юнги едва заметно вздрогнул от неожиданности, перевёл в сторону усталый взгляд, заранее уже расстраивая Хосока, но, вопреки ожиданиям, при виде нового знакомого быстро оживился. Он посмотрел вопросительно и искренне улыбнулся, тут же опуская стекло.        — Привет, — поздоровался Хосок, сгибаясь пополам, чтобы заглянуть в салон, — я тебе ключи Тэхёна принёс.        — Да, привет, — кивнул в ответ Юнги, — да не стоило вообще-то… Ладно. Спасибо, — он ещё раз кивнул головой в сложившейся неловкой тишине, слабо понимая, как ему вообще нужно себя вести. — Тебя подвезти может?        Хосок словно только этого и ждал, пока с глупой улыбкой молча заглядывал в салон чужой машины. Самому попросить подвести было как-то неловко, предложить прогуляться — ещё хуже. Он опустился на пассажирское место, всё ещё слабо понимая, о чём вообще может говорить с Юнги. Все найденные в прошлую их встречу точки соприкосновения, вдруг разом выветрились из памяти.        — Учишься, значит? — словно от безысходности спросил Хосок, когда они медленно выехали с университетской парковки.        — Да нет, в столовку поужинать захожу, — неожиданно для самого себя выпалил Юнги, сразу же немного смущаясь. Слышал бы его сейчас Тэхён, тут же начал бы издеваться над таким несвойственным поведением. Юнги сам понять не успел, почему рядом с Хосоком внезапно стало так легко и пропало всякое стеснение. Это было странно, но приятно довольно-таки.        — Окей, — громко посмеиваясь протянул Чон, — на кого учишься?        — Психология, — коротко ответил Юнги. Это было просто привычно. Говорить сухо, не вдаваться в подробности. Обычно люди, задавая такой рядовой вопрос, даже не хотят знать на него ответ.        — Вау! — искренне воскликнул Хосок. — Прямо призвание или просто заставили?        — Ну… — смутился Юнги, удивляясь тому, что у него действительно расспрашивали подробности, — призвание или нет, но меня никто не заствавлял, это точно. Просто всегда интересовался, вот и решил попробовать.        Хосок одобрительно закивал, отмечая про себя, что Юнги такая профессия и правда подходила. Он перевёл взгляд на город за окном, почему-то надеясь, что эта неловкая, но всё равно приятная поездка не закончится.        — Что нового? — на этот раз разорвал тишину Юнги, краем глаза следя за своим собеседником.        — Да всё ровненько, — пожал плечами Хосок. — У Чонгук-и сегодня день рождения. Тэхён принёс ему какие-то элитные шмотки и повёл в ресторан.        — Тэхён? — словно не расслышав переспросил Юнги, слабо веря в великодушие своего друга. — Он в последнее время меня удивляет.        — Классный парень, — подметил Хосок, — Чонгук-и от него в восторге.        — Рад за них, — честно сказал Юнги. Он держал руль одной рукой, на дорогу смотрел устало и в целом выглядел довольно потрепано, но ещё более странно было то, что Мин Юнги улыбался. Вымотавшись за день, он ехал неизвестно куда, отдаляясь от дома, говорил с малознакомым человеком и из-за него же улыбался уголком губ, чувствуя приятное тепло, буквально исходившее от Хосока. — Надеюсь, у Тэхёна не будет проблем из-за того, что заходил в свою же квартиру, — слова снова вырвались сами, и Юнги успел уже пожалеть, потому что обсуждать с кем-то кроме Тэхёна его проблемы не хотелось. Он вообще всегда был противником сплетен, но в жизни так или иначе с ними сталкивался неизбежно.        — Да ты заботливый папаша, — рассмеялся Хосок, даже не подумав о том, чтобы влезть не в своё дело.        Юнги на секунду повернул к нему голову, словно проверяя, реален ли сидящий рядом с ним человек. Неужели хоть кто-нибудь может выдумывать поводы для беседы буквально из ниоткуда и абсолютно не лезть в чужое, и без того умудряясь построить приятное общение.        — Ты тоже, насколько я заметил, — ответил Юнги, снова обращая взгляд к дороге. Он подпирал свободной рукой подбородок, пальцами касался губ, чуть пряча неконтролируемую улыбку. Усталость забывалась так же быстро, как Хосок выдумывал темы для коротких легких разговоров, от которых становилось почему-то неожиданно легко и приятно. Юнги перестал думать абсолютно, что за сегодняшний день узнал и запомнил столько, что плавился ощутимо мозг. Почему-то это слишком быстро стало неважно.        — Было приятно иметь с вами дело, — на прощание сказал Хосок, когда вышел из машины около дома, теперь принадлежавшего Чонгуку. Он подождал, пока машина Юнги скроется за поворотом, и пешком поплёлся к трейлеру, всё ещё тепло улыбаясь и даже не думая переживать о том, что подвезли его вовсе не туда, куда нужно было, потому что такая поездка сама по себе оправдывала незначительную неточность.

***

       Чонгук немного отставал, плёлся на шаг позади, немного волоча ноги. Казалось, он делал это от того, что не знал направления, на деле же ему просто нравилось, как крепко Тэхён сжимал его ладонь своей и как сильно тянул вперёд. Они пешком шли по городу в этих красивых костюмах, хотя очевидно была возможность поехать па такси. Тут как-то без вопросов вышло, просто пошли пешком, потому что… захотелось? Приятно идти вот так вместе, приятно держаться за руку, приятно разговаривать. И ещё особенно приятно доверяться Тэхёну, потому что есть точная уверенность — он покажет что-то невероятное. Кажется, всё, что даёт Чонгуку Тэхён априори не может быть нехорошим.        — Как думаешь, Хосок уломал Юнги на поход в кофейню или прогулку в парке? — игриво улыбнулся Тэхён, оборачиваясь через плечо.        — Что? — не сразу понял Чонгук, чуть ускоряя шаг, чтобы удобнее было разговаривать. — А ну… Я же говорил тебя, Хосок к нему не подкатывает.        — Да ладно, это же очевидно, — отмахнулся Тэхён, совершенно уверенный в своей правоте. — Юнги вообще-то парень не помешал бы, но он точно не из наших.        — Да говорю же, — Чонгук закатил глаза недовольно, — Хосок отношений не ищет уже очень давно. Ему это не нужно просто. А вот друзья. Он за интересующих его людей цепляется очень сильно, и вообще он, кажется, один из тех, кто друзей заводит не из выгоды как все, а просто ради общения.        — Ну не знаю, — задумчиво протянул Тэхён. Услышанное внезапно показалась ему такой очевидной неожиданностью, что сильно заставило задуматься. — Знаешь, а ты прав, — тихо добавил он, немного смущаясь, — как бы сильно я не любил Юнги, иногда мне кажется, что и из дружбы с ним я беру выгоду на полную.        — Да все мы так, — закивал Чонгук, — ничего уже, наверно, не исправишь.        — А что вас с Хосоком связывает? — подумав, спросил Тэхён. Дружба Чонов его удивляла с самого начала, потому что выглядела она уже заведомо как нечто большее.        — Это уже что-то вроде семьи, — ответил Чонгук, как и всегда согреваясь от одного этого слова, потому что отсылало оно целиком и полностью к Хосоку.        — Вам повезло друг с другом, — проговорил Тэхён, чуть крепче сжимая Чонгуку ладонь. Ему подобное было вовсе не знакомо и от того становилось грустно. У Чонгука не было семьи в привычном понимании, у него ни дома настоящего, ни денег, ничего по сути, кроме старого трейлера и вагона жутких воспоминаний из детства, но он притом знал всё о настоящей дружбе и искренней любви. Иногда Тэхён рядом с ним ощущал себя страшно неправильным и неполноценным, но чувство это преображалось в нечто более приятное, потому что Чонгук каждую секунду с ним делился тем самым дорогим.

***

       Шум оживленных улиц остался позади, стоило сделать шаг внутрь прохладного холла с высокими потолками и интерьером, больше напоминавшем дворец. Чонгук и правда никогда не видел подобного. Он на минуту лишился дара речи, просто смотрел по сторонам своими огромными восторженными глаза, в которых и удивление, и восхищение, и еще частичное непонимание происходящего. Видеть такое удивительно, шокирующие, и самому тошно в какой-то степени от того, что обыкновенный для некоторых ресторан казался ему чем-то потрясающим. Он оторвал взгляд от алых гобеленов, украшавших мраморную арку, и осторожно взглянул на Тэхёна, тут же сталкиваясь с не менее взволнованным лицом. Чонгуку не понять, как может кто-то смотреть на него с тем же живым восхищением, с каким он оглядывал эту роскошь, но сам он ощущал, что Тэхён именно так и смотрел. Он вписывался в эту красоту так органично, что перехватывало дыхание. Он такой же изысканный, необыкновенный, недосягаемо высокий и дорогой баснословно. Чонгуку порой не нравилась эта пропасть между ними, но определенно точно нравилось на Тэхёна смотреть даже издалека. И пусть он в чужой одежде, пусть не вписывался абсолютно и сам себя считал чужим, главное, что Тэхён рядом.        — Это твой подарок? — осторожно спросил Чонгук, прочищая горло после долгого молчания.        — Нравится? — осторожно, с долей волнения в голосе спросил Тэхён. Ему слишком важно, просто жизненно необходимо услышать искренний ответ, хотя блеска в глазах было вполне достаточно. Он говорил лучше всяких слов. — Я не считаю поход в ресторан, или просто что-то купленное за деньги, хорошим подарком, — посыпались оправдания, и пальцы волнительно сжали край рубашки, — но я хотел порадовать тебя, хотел что-нибудь особенное и…        — Мне нравится, — поспешно перебил его Чонгук, перехватывая запястья и чуть сжимая чувствительную кожу, — здесь очень красиво. Правда.        Его глаза ярче света хрустальных люстр, его улыбка красивее и дороже любой роскоши, счастье в голосе — чистая награда, звучащая лучше звонкой скрипки. Тэхёна спокойствие пробрало моментально, потому что всё это затевалось именно ради такой реакции. Он улыбнулся в ответ, согреваясь от чистого счастья, вытянул руку из крепкой хватки, чтобы затем взять удобнее и переплести пальцы.        Чонгук не мог избавиться от неловкости слишком долго, точнее, до самого конца. Он чувствовал себя неуютно в дорогом классическом костюме, что сидел превосходно и сшит был словно для него, ему странно было находиться рядом с таким элегантным и просто неописуемо прекрасным Тэхёном, который сам по себе словно являлся воплощением всего дорогого и элитного, Чонгук в конце концов просто не мог расслабиться уже сидя за столом, потому что перед глазами, куда не посмотри, всё буквально не для него. На столике для двоих белоснежная скатерть, перед ними крупные блюда, несколько начищенных приборов и большие бокалы из тонкого стекла. Кругом люди страшно богатые и изысканно красивые, в убранстве каждая деталь прекрасна и ослепительна, здесь даже музыка необыкновенная. И при всём этом, Чонгук ни за что бы не назвал окутывавшее его чувство дискомфортом. Странно, непривычно, непонятно, но не более. Потому что большую часть занимало чистое восхищение, восторг живой, практически детский и необъяснимо огромное чувство благодарности. За этот день, за такой подарок и массу ярких эмоций. Он ловил себя на мысли, что терял всякое смущение, когда смотрел в меню и не узнавал ни единого блюда, когда неловко переспрашивал официанта, не понимая, о чём тот говорил, он не боялся искренне восхищаться даже, потому что прямо напротив самые добрые глаза, самая тёплая улыбка, которой хочется восторгаться сильнее всего. Чонгук даже не думал сдерживать себя в остром желании взять за руку.        — Сколько ты денег за это выложил?        Не хотелось зависеть, не хотелось снова ощущать эту гигантскую разницу, не хотелось получать то, на что никогда в жизни не сможешь ответить достойно. Но в тоже время хотелось ещё и ещё. Быть здесь, видеть его в таком подходящем ему месте, в котором он прекрасен как никогда, видеть искреннюю радость на его лице, ведь это, пожалуй, самое важное.        — Какая разница? — ожидаемо выдал Тэхён, вызывая только грустную улыбку.        Они говорили меньше, чем когда-либо. Смотрели друг на друга долго и пристально, улыбались оба одинаково ярко, держались за руки, но не говорили. Слова были лишними как никогда. Чонгук просто думал беспрерывно о том, как пролетал незаметно лучший его день рождения, а Тэхён о том, как сильно влюблён. Вот так спонтанно, глядя в искрящиеся от счастья глаза, осознавал, что не способен больше без этого блеска жить.        Вечер длился приятно долго, растягивался и всё продолжался, потому что заканчивать его никому категорически не хотелось. Лучше сидеть вот так вечно и наслаждаться красотой, Чонгук этому словно только что научился.        — Ты можешь не тянуть время, заказывая очередной десерт, — с усмешкой проговорил Тэхён, когда осторожно понаблюдал за напряжёным лицом.        — А? — словно удивился и не понял, хотя на деле было вовсе не так. Он и правда тянул время.        — Чонгук-и, мы не пойдем сегодня домой, — с улыбкой пояснил Тэхён, наблюдая за тем, как менялось выражение лица напротив — с непонимающего к радостному. — Я снял номер в отеле.        Он снова засиял, уже в который раз тихо признаваясь, что никогда в подобных местах не был, на что снова получил короткое «я знаю». Снова плёлся по улице следом, увлекаемый за руку, запрокидывал голову на высокое здание, не веря почему-то, что правда окажется там.        Следующее воспоминание — огромные панорамные окна и целый город перед глазами. Чонгук им поверить не мог до последнего. Когда выходил медленно на открытый балкон, когда сжимал пальцами тонкие перила, когда подставлял лицо ветру, прикрывая глаза, потому что вниз смотреть неописуемо страшно. Высота пугающая до дрожи, но притягательная невыносимо, и он бы думал только лишь о том, как она тянула и заставляла подкашиваться колени, если бы за талию не обнимали крепко, если бы не странное чувство полной безопасности, буквально исходившее от Тэхёна. Он грудью прижимался к спине, обнимал крепко, как мог, шею сзади согревал мягкими поцелуями. Чонгуку не удалось тогда вспомнить, когда в последний раз было так же хорошо. Когда подобное счастье охватывало его всего с ног до головы. Когда безумная эйфория опьяняла и хотелось кричать от чувств.        Он открыл глаза осторожно, глядя на город снизу вскользь, отпустил перила, переставая дышать. Страшно неописуемо, но приятно в то же время, потому что чужие руки всё ещё держат, и точно знаешь, что это навсегда. Чонгук обернулся осторожно, упираясь спиной в тонкие перила, оставляя город и тянущую высоту позади, взгляд приковывая только к его глазам и звёздам, отражавшимся в них. Всё тело по-прежнему пробивала дрожь, но она быстро преображалась. Ветер бил в спину, трепал волосы, шумом стучал в ушах, но было всё равно. Ведь перед глазами самое важное, самое яркое за сегодняшний вечер, самое прекрасное и любимое, что останется навсегда. С губ сорвалось короткое «спасибо» и тут же утонуло в поцелуе, выбившем окончательно всякие лишние мысли из головы, где место было только чистому счастью.

***

       Чонгук подтолкнул к двери, всё ещё обнимая за талию и не разрывая поцелуя. Он держал его крепко, сжимая и не давая отстраниться, просто наслаждаясь тесной близостью и жаром, исходившим словно от всего его тела. Тэхён вслепую отступал назад, в глубь комнаты, пальцами держал за шею, утопал кончиками в длинных волосах и поглаживал скулы, потому что Чонгука было словно мало, его хотелось больше и всего сразу.       Выступающие лопатки больно столкнулись со стеной, Тэхён сквозь ткань рубашки ощутил холод. Чонгук прижимал его к себе, пальцами сдавливая талию и бёдра, целовал с напором, заставляя упираться в стену. Ему снова голову сорвал сумасшедший порыв, заставлявший буквально набрасываться на Тэхёна с особым рвением, раздевать его быстро и неразборчиво, чтобы трещала от напора ткань. Глупые страхи того, что не умеешь, не знаешь как, тут же улетучились, губы сами быстро нашли чувствительные точки на коже, Чонгук просто пробовал наугад и слушал неровное дыхание, замечая, когда Тэхён срывался на стоны. Его алая рубашка уже расстегнута полностью, пиджак Чонгука отброшен куда-то в сторону, Тэхён запрокинул назад голову, прикрывая глаза, чуть кривя лицо и часто дыша распахнутыми губами. Его пальцы у Чонгуку в волосах, поглаживали, сжимали, он чуть сдавливал чувствительное место на шее, пока грудь опаляли хаотичные поцелуи. Чонгук нагнулся, опускаясь всё ниже, и в конце концов встал на колени, продолжая мокро выцеловывать живот и все чаще поглядывая на Тэхёна с опаской. Страшно в первый раз, обидно сделать что-нибудь не так, но попробовать хочется еще сильнее.        Тэхён непроизвольно заулыбался и опустил взгляд, когда щёлкнула застежка на брюках, и сами они вместе с бельем съехали с бёдер. У Чонгука глаза снова большие и взволнованные, но решительности в них не меньше, сейчас лучше не напоминать ему, что это первый в его жизни минет. Как бы сильно не хотелось смотреть на него каждую секунду и запоминать момент, Тэхён всё же пересилил себя и снова запрокинул голову, чтобы не смущать. Он рукой всё ещё держал за волосы, одну ногу закинул Чонгуку на плечо, вызывая короткое и удивлённое «А?».        В голове важно было держать, что это Тэхён сейчас перед ним, а Тэхёну так важно сделать приятное. Хорошо бы не думать о том, что он впервые смыкал пальцы на окрепшем члене и облизывал губы, чтобы начать наконец это жутко необычное занятие. Чонгук выдохнул в последний раз и решительно взял в рот, одной рукой придерживая у основания, другой сильно сдавливая чужое бедро. От члена во рту абсолютно никак, ни горячо ни холодно, вот так можно описать это состояние, потому что странное и неожиданно сильное возбуждение вызывало не это. Тэхён от прикосновения к чувствительной коже весь тут же затрепетал, дрожь, пробиравшую его, можно было легко ощутить, и это сводило с ума. Чонгука самого начинало потрясывать от глубоких стонов, от пальцев, неконтролируемо сжимавших макушку, да просто от того, как Тэхён от его прикосновений извивался и вздрагивал.        Пусть было до последнего страшно неловко, пусть чуда не произошло и первый минет не стал сразу же потрясающим и самым лучшим, пусть Чонгук позорно отпустил в последний момент, получив нелицеприятное пятно прямо на рубашке, это неважно всё, потому что Тэхён тогда так красиво и чувственно стонал. Хотелось почему-то спросить, уточнить, узнать зачем-то прямо сейчас, но взамен его просто заткнули поцелуем, и меньше чем через минуту Чонгук оказался на постели. Рубашка потерялась где-то по пути, с брюками расправиться — вопрос нескольких секунд. Тэхён уже голый абсолютно сидел сверху, седлая бедра, нефокусирующимся взглядом смотрел на Чонгука, бездумно оглаживая руками всё его красивое тело и иногда нагибаясь, чтобы оставить яркий засос, которые, кажется, Чонгуку получать очень нравилось. На этот раз он решил не думать об удобстве и лучше позаботиться об ощущениях Чонгука, которому теперь больше хотелось обнимать и видеть Тэхёна в процессе. Он сполз ниже, одной рукой упираясь в мягкий матрас, второй проскальзывая вниз без промедлений. За талию обняли сильные ноги, на шее осторожно сомкнулись запястья, Чонгук смотрел в лицо, пока Тэхён хорошо смазанными пальцами осторожно проникал внутрь, растягивая. В этот раз на нежности сил не хватало, хотелось сразу и как можно быстрее, Тэхён едва уговаривал себя не торопиться и думать в первую очередь о заднице своего парня, а не о собственном пульсирующем члене. Он остановился, когда счёл нужным, добавил ещё хорошую порцию смазки и наконец посмотрел на Чонгука в ответ. У того в глазах приятно мало страха, и явно чувствовалось желание. Ему так сильно нравилось смотреть на Тэхёна и крепко обнимать его, когда он вошёл плавно и начал двигаться, шумно вдыхая, выдыхая через рот вместе со стонами и целуя иногда горячо и быстро. Это какое-то необъяснимое единение, это общее дыхание и полное сплетение тел, это жаркий воздух на двоих, срывающиеся голоса и удовольствие явное, практически осязаемое, и более всего сводили с ума две крайность — так хорошо от того, что это именно Чонгук, и ровно то же самое, но про Тэхёна. Они друг для друга неожиданно идеальные, самые лучшие и единственные. Наверное, это то самое чувство.        Чонгук запомнил с той ночи только, что было головокружительно хорошо, легко и потрясающе неописуемо, Тэхён — что хотел за представившиеся часы показать Чонгуку всё и сразу, но в итоге оба вымотались неожиданно быстро. Осталось в памяти сбитое дыхание и саднившие голосовые связки, расслабление, покрывавшее всё тело, и просто улыбка, оставшаяся на губах даже в одновременно охватившем сне.