Я подарю тебе крылья

«Мама! Мамочка! Вернись! Я замерз и мне очень страшно. Почему ты меня бросила?» Кевин проснулся в холодном поту и сел на кровати. Опять этот сон. Он обнял голову руками и попытался унять дрожь во всем теле. За ночь простыня промокла практически насквозь. Сон повторялся которую ночь подряд и становился все ярче. Таблетки уже не помогали. Голоса стали громче, их, практически, уже нельзя было ни заглушить, ни контролировать. Становилось только хуже. Кевин свесил ноги на пол и посмотрел на электронные часы. Семь сорок три показывали синие неоновые цифры. Поднявшись, Кевин прошел в ванную, ополоснул лицо холодной водой, стянул, мокрую от пота, футболку и бросил ее в корзину для белья. Сегодня голова раскалывалась ещё сильнее. Открыв шкафчик, Кевин достал одну из баночек с таблетками и посмотрел на название - «Зотепин>> .Открыв крышку, он высыпал пару жёлтых продолговатых таблеток себе на ладонь и тут же забросил их в рот. Склонился к крану, открыл воду и стал пить. Горло сдавило, словно тисками, и таблетки застряли, не желая проходить дальше. Приступ кашля согнул Кевина пополам, и он упал на колени. Из глаз хлынули слезы, а в голове зазвучали голоса. — Кевин! Неужели ты думаешь, что можешь вот так избавиться от нас? Глупый мальчишка. Очень глупый, — говорили они наперебой, хихикая и шипя. Кевин подполз к унитазу и склонился над ним. Дышать было нечем. Кровь стучала в висках, глаза лезли из орбит, а лёгкие жгло огнем. Он задыхался. Стало страшно, как никогда. А ведь он ничего не боялся. Нужно было выжить любой ценой. Как там говорилось — вставить два пальца в рот и надавить на корень языка. Кевина выворачивало наизнанку, словно тряпичную куклу. Если он сейчас не умрет от удушения, то… Через пять минут спазмы прекратились и наступило облегчение. Вытерев рот рукой, Кевин прислонился спиной к стене и уставился в пустоту перед собой. Даже умереть толком не может. От злости на самого себя Кевин пару раз стукнулся затылком о стену. Потом поднялся, принял душ, переоделся и спустился вниз. Нужно было проверить, как там Майкл. *** Яркий свет больно ударил по воспаленным глазам. Звуки воспринимались настолько остро, что хотелось содрать с себя кожу и вырвать нервы. Майкл ощущал себя одним сплошным нервом. Каждый звук бил по его воспаленному мозгу. Какую дрянь колол ему Кевин? Скрипнул засов, и Майкл отполз в угол, словно крыса, прячась от света. — Майкл, как дела? — спросил знакомый голос. Из-за того, что глаза были воспалены, а сознание затуманено, Майкл не мог распознать человека напротив него. Он был, словно одно размытое цветное пятно. Но голос он точно знал. — Иди в жопу, Кевин! — хрипло отозвался тот. Горло ужасно саднило, и хотелось пить. — Ну-ну. Как грубо, — приторно - сладко заговорил Кевин. — Хочешь пить? Я знаю, что хочешь. — Сдохни, ублюдок. — Только вместе с тобой! Цепи резко дернулись, и Майкл, потеряв равновесие, растянулся на матрасе. — Но не сегодня. Майкл ощутил горячее дыхание у себя над ухом. — Ты мне ещё нужен, Майки, — прошептал Кевин. — Да пошёл ты! Лучше убей меня! Майкл ощутил, как вокруг руки что-то стало затягиваться, словно ее стискивали веревкой. — Поработай рукой, Майкл. — Что ты делаешь? Не надо. Я не хочу! Отвали от меня! — но сил сопротивляться у Майкла не было. Чаша весов склонялась далеко не в его пользу. — Заткнись! Если хочешь дотянуть до завтра, — прорычал Кевин, с силой надавив на руку, протыкая иглой вздувшуюся вену и вкалывая очередную дозу. Даже трепыхания Майкла не помешали ему сделать это. Через секунду Майкл ощутил лёгкость, словно он парит над этой комнатой, над этим зданием, и может видеть себя со стороны. Неужели это он — со спутанными, грязными волосами, в одних только штанах, с ободранными в кровь, руками? Руки и ноги, скованные кандалами и человек, склонившийся над ним. Нет, это не человек, это дьявол. — Не-е-ет! — из горла Майкла вырвался истошный крик, и его тело обмякло. Кевин склонился над ним, прислушиваясь. Нужно было быть осторожным. Стоило переборщить с дозой, и он убьет Майкла. Грудь Майкла медленно вздымалась, глаза были открыты, но взгляд — невидящий, стеклянный. Кевин проверил пульс. Живой. — Я уеду ненадолго. А когда вернусь, мы с тобой прогуляемся, — проговорил Кевин прежде, чем уйти. *** Кевин вел машину по давно заученному маршруту. Он выехал рано, чтобы к вечеру успеть вернуться домой и закончить то, что давно начал. Нужно было довести дело до конца и уехать так далеко, чтобы ни одна собака не могла его найти. Замести все следы и исчезнуть. Психиатрическая больница в графстве Эссекс встретила Кевина тяжёлыми коваными воротами, которые были заперты двадцать четыре часа в сутки. Камеры видеонаблюдения по всему периметру и охрана делали это заведение неприступной крепостью. Остановив машину возле ворот, Кевин вышел и нажал на кнопку домофона. — Вы к кому? — послышался женский голос. — Ширли Галлахер, — ответил Кевин. Послышался звук открывающегося замка, и ворота плавно отъехали в сторону. Кевин сел за руль, и машина въехала на территорию больницы. — У нее сегодня опять был приступ. Пришлось дать лошадиную дозу препарата, чтобы утихомирить ее, — сообщил доктор. — Постарайтесь не расстраивать ее. — Кевин кивнул. — Ждите здесь, ее сейчас приведут. Кевин сел за стол в зале, отведённом для встреч, и стал ждать. За два года здесь ничего не изменилось. Тот же персонал, те же решетки на окнах и тот же запах. Запах боли, отчаяния и лекарств. Каждый раз, возвращаясь обратно домой, нужно было принимать душ, чтобы смыть с себя этот запах. К столику подошли двое. Мужчина держал под руку женщину в больничном одеянии. Она смотрела в пол и, казалось, не понимала, куда ее привели, а самое главное — зачем. — Недолго. Я буду рядом. Она хоть и на успокоительных, но… — предупредил медбрат. Он усадил напротив Кевина женщину и отступил на пару шагов назад. — Здравствуй, мам. Это я, Кевин. Помнишь меня? — спросил Кевин. Он делал так каждый раз, когда приезжал к ней. Уже два года он ездит в эту больницу, с того самого момента, как узнал, что она здесь. Что она все время была так близко. Кевину понадобилось пять лет, чтобы найти ее, и еще два, чтобы отважиться на встречу. Сначала он приезжал и стоял у ворот, смотря на двор, где гуляли пациенты. Потом, спустя ещё полгода, он решился. Это оказалось куда страшнее — увидеться с ней, чем лишить жизни человека. Зачем он отыскал ее? Хотел посмотреть в глаза и спросить — почему? Кевину стоило титанических усилий, чтобы узнать, кто его мать. Он потратил кучу денег, давая взятки, чтобы открыть тайну его усыновления. Хорошо, что люди не разучились любить деньги и готовы были за энную сумму американских банкнот с восемью нулями, продать и душу. Ведь ему, приемному ребёнку, никто и никогда не рассказывал, откуда он и кто его родители, и что его фамилия не его вовсе. Кевин понимал, что сидящая напротив него, женщина хоть и была его биологической матерью, таковой он ее не считал, и что те ужасы, которые он творил — это все следствие болезни, которую он унаследовал от нее. Из-за этого он ненавидел ее еще больше. — Ты знаешь — кто я? — снова спросил Кевин. Но она не ответила. — Я твой сын, которого ты бросила, когда мне было шесть, — Кевин старался говорить спокойно, но его терпение начинало сходить на нет. — Я такой же, как ты, мама, — он поднял на нее взгляд. — Посмотри на меня. Она подняла глаза, и Кевин увидел в них страх и слезы. — Ты знаешь, кто я, — со злой улыбкой произнес он, а потом, наклонившись к ней ближе, чтобы его не услышали, зашептал в само ухо: — Посмотри, во что я превратился, мама. Это ты виновата. Тебе нужно было убить меня еще в своей утробе. А ты произвела на свет монстра, — он услышал тихий всхлип. Кевин сел на место. — Но, не волнуйся, я позабочусь о тебе, мама. Понимала ли она его? Он не знал. Больше они не разговаривали. Кевин поднялся и быстрым шагом покинул здание клиники. Дошел до машины, забрался внутрь, и эмоции, которые он сдерживал там, сидя перед ней, вырвались наружу потоком горьких слез и гнева. — Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! — Кевин с дикой злостью колотил по рулю. — Лучше бы ты умерла! Когда слезы высохли, а гнев на время затих, Кевин вздохнул, вытер лицо, завел машину и уехал прочь. *** Джо спустился вниз, зашёл на кухню и увидел Оливера. Он сидел на большом подоконнике, подобрав под себя одну ногу, и смотрел в окно. Его задумчивый взгляд был устремлён куда-то вдаль. Джо подошёл ближе и положил руку ему на плечо. — Доброе утро, солнышко, — промурлыкал он, касаясь губами волос Оли. Тот обернулся, и Джо заметил в его глазах слезы. — Оли, что случилось? — обеспокоенно спросил Джо. — Я вспомнил, — последовал ответ. — Что ты вспомнил? Джо сел напротив. — Своих родителей. Оливер снова отвернулся к окну. — Ты хочешь об этом поговорить? Джо старался быть осторожным. Он знал, что давить на Оливера не стоит, если захочет — то расскажет сам. Но, его нужно было подтолкнуть, совсем чуть-чуть, как ребенка, который только встал на ноги и учится ходить. Так и Оливер, он учился «ходить» по своим воспоминаниям, которые изо дня в день всплывали в его памяти цветными картинками, хаотично вспыхивая, пугая и сбивая с толку. Джо осторожно взял Оли за руку и стал поглаживать тыльную сторону его ладони большим пальцем, ожидая ответной реакции. Когда рука Оливера расслабилась, Джо заговорил снова: — Расскажи мне, Оли. — Я помню тот день, когда погибли родители, — говорил Оливер, всматриваясь во что-то за окном. — Я играл на заднем дворе нашего дома, когда услышал, как остановилась машина. Я решил, что это родители вернулись из поездки. Я очень ждал их приезда. Папа обещал, что привезет мне большого механического робота. Когда я выбежал к воротам, то увидел не их, а полицейскую машину. Один из офицеров о чем-то разговаривал с бабушкой. Я подошёл ближе и увидел, что она плачет. Я сразу не понял, почему она плачет, и почему на меня так посмотрел тот коп. Теперь я знаю, — Оли сделал глубокий, судорожный вздох. Слезы снова подступили. — Они приехали, чтобы сообщить о твоих родителях? — Да. Я спросил Маргарет — где мама и папа и когда они приедут. Я уже тогда, наверное, понял, что они не приедут. Мне было восемь, и я знал, что иногда люди умирают. Но не хотел думать, что и мои родители… Бабушка присела возле меня и хотела обнять. Я вырвался и убежал. Меня искали до самого вечера. — Где ты был? Джо подсел ближе. — Я убежал на озеро. На наше с отцом место. И плакал там. Я злился на них. Понимаешь? — голос Оливера дрогнул, и он сглотнул. — Я долго не мог простить их за то, что они бросили меня, — Оливер закрыл лицо руками, и его плечи стали подрагивать. Послышалось тихое рыдание. Сердце Джо обливалось кровью. Он поднялся и притянул Оли к себе, обнимая. Ему хотелось забрать его боль, хоть немного. Чужие руки тут же обвили его талию, и Оливер уткнулся в его грудь. — Как я мог злиться на них? — всхлипывал он. — Тише, любимый, тише. Ты был ребенком. Они любили тебя, — Джо поглаживал Оливера по спине, успокаивая. Потом он отстранился, взял лицо Оли за подбородок и поднял его. — Что-то еще? — спросил он. Оливер покачал головой. — Это пока все. — Ты уже завтракал? — Не успел. Я сейчас приготовлю. Оли хотел подняться, но Джо осадил его. — Не суетись, я сам. Джо наклонился и коснулся губ Оли своими. Они были мягкими и нежными. Каждый раз он целовал его с упоением и ловил себя на мысли, что еще никогда не целовал таких губ. Они так идеально подходили ему, раскрывались под его напором. Джо почувствовал, что начинает возбуждаться и отстранился. Оли посмотрел на него, все еще влажными от недавних слез, глазами. На его щеках проступил румянец. Джо коснулся щеки рукой. — Чего бы тебе хотелось? — спросил он. — Тебя, — ответил Оли, смотря на него своими голубыми, как небо, глазами. Джо улыбнулся. — Это блюдо мы оставим на вечер. А в данную минуту? — Я бы не отказался от здоровенного бургера и огромной порции картошки фри. — Отлично. Иди одевайся, я знаю отличную закусочную, они делают просто гигантских размеров бургеры, да такие, что ты лопнешь прежде, чем успеешь его доесть. Джо отошел, Оли спрыгнул с подоконника и направился прочь из кухни. Но, дойдя до двери, остановился и обернулся. — Джо, — позвал он. — Ты звонил Майклу? На лице Джо появилось удивление, а улыбка сошла. — Нет. А почему ты спрашиваешь? — Нет, ничего. Извини, — с этими словами Оливер скрылся за дверью. Джо остался стоять. Он подошёл к холодильнику, открыл его, достал сок, налил себе в стакан и отпил почти половину. Оли был прав, со вчерашнего дня он так больше и не позвонил Майклу. Где-то под ложечкой неприятно засосало, и в душу закралось неприятное, странное чувство, что произошло что-то страшное. Джо гнал от себя плохие мысли. Особенно не хотелось думать о Кевине и о том, что тот мог причинить Майклу вред. Эту мысль Джо гнал от себя подальше. Рука потянулась к телефону. Джо нашел номер Майкла и поднес телефон к уху. — Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Оставьте сообщение после сигнала, — проговорил женский механический голос. Послышался сигнал автоответчика, а потом и голос Майкла. Дослушав приветствие до конца, Джо заговорил: — Майкл. Где тебя носит? Ты не забыл, что сегодня должен встретиться с Бломфилдом и его адвокатом? Позвони мне, — и Джо отключился. — Я готов, — послышалось со стороны двери. Джо отложил телефон и посмотрел туда. Оливер был уже одет и готов к выходу. — Дай мне минуту, — сказал Джо, улыбнувшись, чтобы Оли не заметил на его лице тень беспокойства. *** Кевин стоял под душем, смывая с себя запах больницы. Вода была настолько горячей, что кожа покраснела и начала чесаться. Но Кевин не обращал на это внимания. Перед глазами до сих пор стояло лицо его матери, с безжизненными, потухшими глазами. А ведь он тоже мог оказаться там или в месте куда похуже. В палате с мягкими стенами, в смирительной рубашке и венами, исколотыми и выжженными от постоянных уколов, от которых в голове ничего не остаётся, только жижа, и человек превращается в бесформенное, бестелесное существо без единой эмоции. Он был бы там, если бы не его приемные родители, которых он любил и которые любили его таким, какой он есть. Не побоялись взять проблемного ребенка со сломанной психикой. Лечили, носились, как с писаной торбой. Таскали по врачам и таки добились прогресса. Кевин смог даже закончить школу и получить образование, несмотря на свой неутешительный диагноз. Так было до тех пор, пока были живы его родители. Кевин выключил воду, вышел из душа, взял полотенце и повязал его вокруг бедер. Протер запотевшее зеркало и посмотрел на себя. Провел рукой по лицу, ощутив колючесть проступившей щетины. Открыл шкафчик, достал бритву и крем для бритья. Выдавил небольшой шарик себе на ладонь, смочил его водой и растер по лицу. Лезвие блеснуло в свете лампы, и рука сама потянулась к запястью. Одно резкое движение и все закончится. Кевин приставил бритву к руке и несильно надавил. Под напором острого лезвия кожа лопнула, и маленькие капельки крови стали падать в раковину, окрашивая воду в красный цвет. Боли не было, как и тогда, когда он впервые порезал себя. Как напоминание о той ночи, на его левом запястье красовался глубокий, грубый шрам. Кевин смотрел, как из-под тонкой, холодной стали маленькой струйкой вытекает его жизнь. Надавить посильнее и, возможно, его найдут завтра, а может — через год, когда вонь от его разложившегося трупа будет слышна даже на улице. А что же случится с Майклом? Вдруг в голове зазвучал голос. Он был, как сломанное радио. Словно кто-то крутил ручку настройки, ища канал, и все никак не мог настроить его на нужную волну. — Посмотри на себя. Посмотри на себя, Кевин! — голос заставил поднять глаза и встретиться со своим отражением в зеркале. — Ты так хочешь закончить, а, Кевин? Разве к этому мы шли столько лет? Ты должен закончить то, что мы начали. Кевин быстро-быстро заморгал. — Черт! — зашипел он и отбросил бритву. Потом закрыл кран и прижал порез. Теперь будет еще один шрам. Кевин перевязал руку, вытер лицо, оделся и спустился в кухню. Достал из холодильника еду, купленную по дороге в супермаркете, и забросил ее в микроволновку. Пленника нужно кормить, да и самому не помешало бы поесть. Через пару минут микроволновка пикнула. *** Майкл лежал на, промокшем от пота, грязном матрасе, и изо всех сил пытался не умереть. Он обязательно выберется отсюда, любой ценой. Живым или мертвым. Но, лучше живым, чтобы посмотреть, как будет жариться на электрическом стуле его, когда-то лучший, друг. Жаль только, что смертную казнь отменили. Он бы сам, собственноручно опустил до упора рычаг на трансформаторе. Теперь Майкл понимал, какой ужас пережил Оливер, находясь в плену у Кевина. Немудрено, что тому напрочь отшибло память. Такое вспоминать — с ума сойти можно. Это чудо, что он еще не утратил рассудок. Яркий свет снова больно ударил по глазам. Скрипнул засов, и послышались шаги. В этот раз Майкл не двинулся с места, а остался лежать. Кевин поставил на стол контейнеры с едой и, подойдя, к лежащему на матрасе, Майклу, присел на корточки. Некоторое время он молча всматривался в его лицо. Глаза были закрыты и было непонятно — спит тот или нет. — Чего смотришь? — просипел Майкл, не выдержав пытку взглядом. — Ждешь, когда я сдохну? — Майкл, я же сказал, ты нужен мне живым. Поэтому не язви, а поднимайся, я принес тебе еду, — Кевин поднялся и отошел к столу. — Как романтично, может еще и свечи купил, и красивую скатерть? А вино будет? — и откуда только у него еще есть силы шутить? — Мне нравится твое настроение, Майки, — с самодовольной улыбкой произнес Кевин, обернувшись. Майкл сел, опираясь на руки. Голова закружилась, а желудок свело. Его бы стошнило, но нечем было. Он не ел уже несколько дней. По комнате разнесся запах еды, и живот свело до боли, а рот наполнился слюной. — Ты любишь джамбалайю, Майкл? — спросил Кевин. — Я обожаю. Мама часто ее готовила. Он взял со стола один из контейнеров и, подойдя к Майклу, поставил перед ним. Тот с подозрением уставился на предложенную еду. Что это — акт милосердия? Кевин решил сжалиться над ним, накормить и отпустить? Или отравить? Майкл мысленно посмеялся над собой. — Ешь! Не бойся, я не собираюсь тебя травить, — сказал Кевин, словно услышав мысли Майкла. — Ну, ты подумай, держал бы я тебя здесь, если бы хотел убить? Майкл потянулся к еде. — Мне что, руками есть? — спросил он, не обнаружив приборов. — А ты думал, я дам тебе вилку и нож? — Кевин вздернул бровь. Майкл бросил на него злой взгляд, фыркнул и стал брать еду руками. Он ел с жадностью, запихивая в рот куски мяса, рис и овощи, совершенно не обращая внимания, что соус, стекая по руке, капал ему на грудь. Заметив это, Кевин перестал есть. Он поставил контейнер с едой на стол, взял тряпку и подошел к Майклу. Тот поднял на него взгляд. — Ты испачкался, — проговорил Кевин, протягивая ему тряпку. — Вытрись. — Я не могу, у меня руки связаны, — ответил тот. Кевин поджал губы и мысленно сосчитал до десяти. — Встань, — скомандовал он. Майкл послушно поднялся. Кевин протянул руку и стал вытирать капли соуса с его груди. Когда он закончил и обернулся спиной, в голове Майкла что-то щёлкнуло, и он набросился на Кевина сзади, перекинув руки через его голову. Повалил на пол, оседлал сверху и мертвой хваткой вцепился руками в горло. Кевин не ожидал, что у Майкла хватит сил и смелости напасть на него, и на какой-то момент это сбило его с толку. Смелости — да, хватило, но не сил. Если бы Кевин решил, что хватит и пора бы уже покончить со своей жизнью, он бы позволил Майклу отобрать ее. Но не сегодня. Пальцы все сильнее сжимались вокруг шеи, но недостаточно сильно, чтобы убить. Первый удар в печень заставил Майкла ослабить хватку, второй — скатиться на пол и ухватиться за бок. Кевин вскочил на ноги, замахнулся, и его кулак пришёлся прямо в лицо Майклу. Послышался хруст костей, и из сломанного носа хлынула кровь. Удар под ребра тяжелым ботинком выбил дух. Майкл понял, что допустил роковую ошибку, когда напал на Кевина. Он сильнее, и с легкостью мог убить его прямо сейчас. Сжавшись в комок, Майкл приготовился получить еще один удар. Но вместо этого Кевин ухватил его за волосы и резко дернул на себя. — Я хотел отложить нашу прогулку до вечера. Но своим поведением, ты, Майкл, вынудил меня пойти на крайние меры, — прорычал Кевин в самое ухо. — Меня будут искать. Все видели, что я поехал с тобой, — с вызовом прохрипел Майкл. — Конечно, будут искать, Майкл, — оскалился Кевин. — А когда найдут, я буду уже очень далеко. Но, прежде я разберусь с этой шлюшкой Оливером. Если бы он не сбежал от меня тогда, ничего бы не было. Сучка Джо была бы жива, ты бы наслаждался жизнью со своей девушкой, а я бы ни за что не вернулся сюда. Видишь, Майкл, с какой стороны не посмотри, во всех твоих бедах виноват только один человек. И он должен понести наказание. Ты ведь не забыл о своем обещании? — Майкл промолчал. Конечно, он помнил. Он пообещал Кевину сделать все, что тот скажет, взамен на жизнь Джены. — Помни, Майкл, что от того, насколько ты будешь послушен, зависит одна крошечная жизнь. Которую я заберу, если ты еще раз вздумаешь выкинуть что-то подобное! Надеюсь, ты меня понял? — Я понял, — проговорил тот. — Не слышу! — Я понял! Кевин отпустил Майкла, и тот остался лежать на пыльном бетонном полу, сжавшись от боли. Во всем виноват только один человек. *** В дверь кабинета Эндрю постучали. — Да! — крикнул он, не поднимая взгляда от дела. Стол был завален папками. Дел скопилось столько, что не разгрести и до самого Рождества. — Ты должен это видеть. Эндрю поднял взгляд. В кабинет вошел Том и упал в кресло напротив него. Он бросил на стол бумаги. — Что это? — спросил Эндрю. — Отчет по вскрытию Марты Бэйл, — ответил Том. Эндрю взял бумаги и стал просматривать результаты. — Пять недель? — с подозрением спросил он. Вот это новость. Интересно, Бэйл знал? Эндрю стал читать дальше. В крови были обнаружены алкоголь и легкие наркотики. Не удивительно, ведь в ночь убийства она была в клубе, и вполне могла что-то принять. Или же ей что-то подмешали. Возможно тот, с кем она ушла и больше не вернулась. И тут встал вопрос — почему Марта скрывала свою беременность? Знала ли она, кто настоящий отец ее ребенка? — Угу. — И кто отец? — Откуда я знаю. Бэйл, скорее всего. Эндрю откинулся в кресле и задумчиво уставился перед собой. — А может и нет, — проговорил он. Том смотрел на него с кучей вопросов на лице. Эндрю потянулся к ящику в столе, выдвинул его и достал папку с делом Оливера. — Когда я впервые допрашивал Джо Бэйла по этому делу, выяснилось, что в ту ночь, когда он подобрал парня на дороге, серьезно поссорился со своей женой. Психанул и уехал из дома, потому что застал ее с другим в постели. Хоть он мне этого и не сказал напрямую, я уверен, что это было именно так. — И ты думаешь, что тот, другой, мог быть потенциальным отцом? — Вполне может быть. — Думаешь Бэйл знал о беременности жены? — Не думаю. Скорее всего — нет. — А тот, второй? Ты знаешь, как его зовут? — Майкл Гиллмор. Он работает вместе с Бэйлом в одной фирме. Он юрист и по совместительству партнер. — И крутил интрижку с женой босса, — дополнил Том. — Ну, вот и мотив. Что у одного, что у второго. Бэйл узнал, что его женушка закрутила роман с другом, и не выдержав такого предательства убил ее. И этот, второй, тоже мог. Марта узнала, что беременна и пригрозила любовнику, что расскажет мужу, и тот убил ее. Как тебе такой расклад дел? — Том деловито раскинулся в кресле. — Нет, не может Бэйл младший быть нашим маньяком. Я бы еще поверил, если бы он убил ее из ревности. Но, Оливер и тот парень из озера… Не вяжется. Почерк один и тот же. Что же насчет Гиллмора… Интересное предположение, но он тоже отпадает. — Да, — задумчиво потянул Том. — Я бы на твоем месте допросил и этого друга. — Есть ещё один, — сказал Эндрю и поймал на себе удивлённый взгляд Тома. — Его зовут Кевин Томпсон. По словам Оливера, предположительно, он и есть наш серийный убийца. — Но ты ему не веришь? — вскинув бровь, поинтересовался Том. — Не то, чтобы не верю, — Эндрю откинулся в кресле. — Скорее всего сомневаюсь. Парень только начал всё вспоминать, и память может подкидывать ему всякого рода картинки, которые он принимает за действительность. Понимаешь? Звуки, запахи. Кто-то сказал фразу, которую он услышал, и она показалась ему знакомой. Он мне сказал, что узнал машину, в которую садился в тот день, и ее хозяином оказался этот самый Кевин Томпсон. — Ты проверил? — Отправил к его дому патрульных. Они ничего не нашли. Обыскивать дом не стали. Даже если это и он, у меня нет против него улик. Я еще раз переговорю с Бэйлом. — Вечером свободен? — спросил Том, прежде чем покинуть кабинет друга. — У меня куча дел, освобожусь, наверное, поздно. Да и Саманта просила не задерживаться. Том поднялся. — Ну, тогда на созвоне. Эндрю кивнул. Том покинул кабинет, а он вернулся к работе. Снова открыл папку и в который раз стал просматривать информацию в ней. «Джонатан Малкольм Бэйл мл. С отличием окончил местную среднюю школу. Поступил, и так же с отличием окончил Имперский колледж. Родители — Малкольм и Дженифер Бэйл» Малкольм был одним из шестидесяти членов парламента Уэльса, а Дженифер — шесть лет назад покинула мир. Других детей нет. Джонатан единственный любимый сын» — Эндрю перевернул страницу. С фото на него смотрел другой мужчина, не менее привлекательный, чем предыдущий. — «Майкл Гиллмор — окончил ту же школу, что и Бэйл. Окончил Эдинбургский университет. Юрист. Отец адвокат, мать всю свою жизнь посвятила детям. Не женат. Детей нет». Эндрю вынул цветной снимок. На нем были изображены трое парней на фоне школы. Двоих он уже знал, а третий… Эндрю задумался. Возможно, это и был Кевин. Грант поднялся и выглянул в коридор. В участке кипела жизнь. — Даррен, — крикнул он. — Зайди ко мне. — Вызывали? — спросил, заглянувший в кабинет, сержант. Эндрю протянул ему фото. — Найди мне информацию по Кевину Томпсону, — сказал он. — Интересует что-то конкретное? — уточнил сержант. — Все. С самого рождения и до сегодняшнего дня. Где жил, с кем, когда. Все, вплоть до того, какие трусы носит и какой туалетной бумагой пользуется. — Мы ищем террориста? — Хуже. — Понял. Будет сделано. Сержант кивнул и скрылся за дверью. Эндрю посмотрел на часы - половина третьего. В списке дел было еще одно, незаконченное. Выключив компьютер, Эндрю покинул кабинет. На сегодня его целью было посещение дома Джо Бэйла.