Долгий путь домой

— В чем разница, Поттер, между аконитом и борцом? — Хороший борец завалит вас одной левой. © — опять говорила во сне, а учитывая, что мне снился диван-поебун, даже боюсь подумать, что именно. ©

***

Фёдоров — хуёвый сосед по кровати. Вот прям очень. — Мир, ёбаный же ж ты в рот! — истерично орущий шёпотом Марк отпихивает его в сторону, упирается пяткой в бедро, потому что тот во сне постоянно раскидывает руки-ноги и уже трижды за последние полтора часа заехал Марку по рёбрам своими пиздец какими острыми вообще-то локтями. И дважды по ебалу вмазал, спасибо большое. Порчи после вчерашнего экспириенса съебался спать в номер к Илюхе, бормоча что-то про «fucking legs» и «fucking elbows», так что сегодняшней ночью наверняка нормально отсыпается, ублюдок. По приезду в очередной город они заселились в небольшую гостиницу, в которой свободных номеров почти не осталось. Пришлось довольствоваться тем, что было, а то, что в одной из комнат стояла обычная кровать и рядом какой-то двуспальный монстр, так это фигня вопрос, они в трейлере часто вповалку спали. Когда Мирон, серый от усталости, сказал, что будет спать на самой огромной кровати, никто не возразил. Королю рурэпа — кроватку кинг-сайз, йопти. Разумеется, спать ему там предстояло не в одиночестве, иначе кто-то, как в игре про стулья, остался бы не у дел. Ну и, казалось бы, какие проблемы? А проблемы были. Мирон, сучара, оказывается, во сне лягался как долбаный кенгуру, пинался, бодался, порой трепался на ядерной смеси из трёх языков и творил ещё кучу всякой хуйни. Порчи, которому довелось первым «разделить ложе» с Окси, утром щеголял кругами под глазами, как у панды, и злобно матерился, так цветасто, что аж заслушаешься. И наотрез отказался повторять опыт, уболтав Марка его заменить. Маркул, наивная душа, подумал, что Порчи гиперболизирует, утрирует и, блять, приукрашивает, потому что кровать была прямо-таки огромная, там бы и трое здоровых мужиков уместилось, не то что два тощих балабола. Напомните Марку больше никогда не сомневаться в словах Порчи. Потому что Дарио нихуяшечки не врал. А Марк, тем временем, страдает: Мирон, сука, навалился на него почти целиком, — даром что выглядит тощим и мелким, весит прилично, — и теперь пытается проткнуть его носом, словно ебучий Буратино. Когда Вано, спящий на соседней узкой койке, встаёт и уходит отлить, Марка озаряет. Он со спринтерской скоростью слетает с двухместной кровати, мысленно проклиная себя за то, что вообще соблазнился этим двуспальным монстром, и рыбкой прыгает под тонкое покрывало. В толчке шумит вода. Успел. Вернувшийся Рудбой, разглядев на своём месте скрючившегося под пледом Марка, только выдаёт не слишком осмысленное «эээ». Маркул, усердно притворяющийся спящим, с колотящимся сердцем и зажмуренными глазами прислушивается, как Ванька топчется на одном месте и, наконец, заваливается к Мирону. Мысленно заранее попросив у Рудбоя прощения, Марк выдыхает и уже через пять минут спокойно спит. Утро, вопреки ожиданиям Марка, не приносит ему скандала и разборок. Утро вообще очень... мирное. Ванька никак не комментирует ночную рокировку, да и не выглядит он недовольным. Сидит себе спокойно, как обычно слегка заторможенный по утрам, цедит кофе, грея пальцы о кружку, и курит в форточку. Мир рядом флегматично сёрфит в интернете. Чудеса да и только. Марк не рискует узнавать подробностей, чтобы не отхватить пиздюлей. А вечером аккуратненько заваливается спать на одноместную койку, вроде как так и надо. Ванька на это не реагирует вообще, — они с Миро рубятся в Xbox и пиздят о высоком. Марк просыпается дважды: сгонять в толкан и попить воды. И оба раза эти дятлы не спят, сидят на своём траходроме и языками чешут, спокойно и умиротворенно даже. Да и пофиг. В третий раз Марк встаёт уже под утро, на часах полпятого, и через тонкие занавески слабо пробивается зыбкий утренний свет. Он снова тащится пить, потому что сушняк, а когда возвращается, то смотрит на соседнюю кровать, и в его душе раздражение напополам с весельем. Достаёт телефон и осторожно делает несколько снимков, пряча ухмылку. Затем чуть увеличивает яркость и рассматривает получившиеся кадры. На фотках Миро, изображающий «маленькую ложечку» вжимается спиной в Евстигнеева, который во сне крепко прижимает того к себе, словно плюшевого медведя. Прижимает, обнимая поперёк груди и надёжно блокируя, тем самым, лопасти ветряной мельницы, заменяющие Мирону руки. А ещё Рудбой ноги свои длиннющие согнул, вынуждая к этому и Фёдорова, и пинаться тому тоже теперь нечем. Пока он отвлекается на мобильник, Мирон, видимо, даже во сне не оставляющий попыток убедить всех окружающих в том, что он прав, начинает что-то невнятно гундосить и вертеться, кажется, пытаясь жестикулировать. Маркул с интересом ждёт, чем это всё закончится. Рудбой, сука, крепкий орешек. Марк почти готов ему аплодировать, потому что Евстигнеев, в ответ на всю эту возню, просто глубоко вздыхает и, не просыпаясь, переворачивается на живот. А вернее, на Мирона, придавливая того собой. Возится немного, утыкаясь лицом куда-то Фёдорову в ухо, негромко что-то булькает и затихает. Мир ворочается, умудряясь чуть-чуть выползти из-под него, кряхтит, как старая бабка, и тоже перестаёт дёргаться, только сопит негромко заложенным носом. Марк мстительно делает ещё парочку фото. Возможно, однажды он создаст конфу, в которую добавит всех своих, кроме этой пары даунов, и будет вбрасывать туда всякий компромат. Возможно.