Долгий путь домой

Лечу с двумя чемоданами с перевесом и ручной кладью с деревянной картиной. Гонолулу - Лос-Анджелес: никаких проблем. Доплатил прямо на стойке и получил спец. наклейку на картину Москва-Питер: я сосал меня ебали © Поперечный

***

Рома ну... не особо понимает котов. Не то, чтобы они ему не нравятся, просто... Просто они странные. Собаки в этом плане проще и ближе, а коты, они непонятные. Рома вот сидит сейчас и пялится на одного такого втихую. Очки на рожу зеркальные нацепил и рад, да. Кот, вернее, не кот даже, а почти котёнок, — котячий подросток? — короче, белопушистый пиздюк сидит на большом чемодане, поджав под себя миниатюрные лапки, этакое маленькое облачко, и смотрит. Точнёхонько на Рому. Прям в душу, сука, смотрит. И глазищи у него такие, как у инопланетянина — большие и тёмные на белой аккуратно-треугольной мордочке. Не кошачьи совсем глазищи. Чем больше Рома в них всматривается, тем сильнее это ощущение. Худяков моргает. За очками один хуй не видно, так что он осматривается дальше. На коте аккуратная чёрная шлеечка, и поводок от неё свободно болтается на худой руке у какой-то девчонки. Девчонка, в отличие от своего кота, ничем почти не примечательная, вполне обычная такая девчонка, каких много. Сидит себе через два кресла от Ромы: шмоточки, джинсики, белые кроссы. Книжку читает, периодически заправляет за ухо короткие тёмные волосы, попутно задумчиво теребя многочисленные серёжки в ухе, и покачивает ногой в такт играющей в наушниках музыке. Лет восемнадцать-двадцать, думает Рома и возвращается глазами к коту, он интереснее. А кот смотрит. Всё ещё. На Рому, да. Почти не моргает, не шевелится, просто глазеет, и от этого не жутко, но как-то... не по себе, что ли. Тот с удивительным пофигизмом игнорирует гам набитого людьми помещения, и просто сидит недвижимой маленькой статуэткой. Рома почему-то начинает играть с котом в гляделки, и белопушистая пуська с жуткими глазюками лидирует, а потом вдруг его башка опускается вниз, словно он почти задремал, и весь потусторонний вид исчезает. Теперь на месте инопланетянина просто обиженный комок меха с грустной рожицей. Это что, Ромка победил что ли? Так блять. Худяков, тебе сколько лет? Этот вопрос у него в голове звучит почему-то голосом Рощева. Это у него Дениска теперь вместо совести или что? Рома погружается в соцсети, увлечённо написывая всякую дичь в конфу, потом листает ленту твиттера, ретвиттит мем с собакой, сидящей в горящей комнате, и залипает на стенку Кармы, в почти бессмысленных попытках прорваться сквозь заросли «лукизма», «сексизма», «эйджизма» и ещё какого-то хуизма. Бросает попытки. Вытягивает длинные ноги, благо, зал ожидания просторный, глотает зевок и лениво подумывает о том, чтобы пройтись до ближайшего автомата с напитками. Идея годная, и Ромка встаёт, пинает спортивную сумку под сидение и шлепает к виднеющемуся вдали автомату. Там он покупает минералку, пачку крекеров, хотя больше всего хочется кофе. Но стоит ему только посмотреть на соседний кофейный аппарат, в котором дерьмо с водой вместо начинки, и это желание испаряется. Бля, ну а че делать, придётся терпеть. Он возвращается к своим вещам. Рома пиздец заебался, если честно. За последнюю неделю это был четвёртый раз, когда он куда-нибудь ехал или летел. Сегодня ему надо в Ростов, поэтому сейчас он сидит на вокзале и ждёт свой рейс. Но это хотя бы «Северные ворота», так что всё вполне пристойно. В какой-то момент девчонка, кошачья хозяйка, всматривается в циферблат аккуратных часиков на запястье, протягивает руку к чемодану и быстро стучит рядом с инопланетянским кошаком. Тот оборачивается и глядит, как она ставит на соседнее сидение рюкзак с круглым отверстием-иллюминатором, барабанит по нему пальцами и кидает в окошко рюкзака какие-то кошачьи печеньки. Рома наблюдает за этой пантомимой, но он немножко в ахуе. Котей тратит около минуты на то, чтобы встать, неторопливо потянуться и нелепо прыгнуть с чемодана на кресло, почти промазав. Девчонка подхватывает его под пушистый зад, помогает залезть на сидение, и мелочь скрывается в рюкзаке, отыскивая печенье. Он глухой, доходит вдруг до Ромки. Вот почему не «кис-кис», а стук по поверхности. Девчуля, тем временем, поднимается, аккуратно закидывает на плечи рюкзак, подхватывает за длинную ручку чемодан и идёт к выходу. В иллюминаторе её рюкзачка торчит белопушистая башка с инопланетянскими глазами. И смотрит, сука. Прямо в душу смотрит. Ромка показывает башке средний палец. «Собаки всё равно пизже», думает он.