Путь святой бессмертной девы

      Убивать зверенышей было нельзя.       Шэнь Цинцю стоял на холме, укрываясь пологом листвы, текучей рябью теней и бликов, и одновременно окутывая ци свою дочь, стоявшую рядом. Вместе они пришли сюда в первый раз, и теперь он глядел с вершины в низину, на склон другого холма, где копошились мелкие демонята.       Глядел и в мыслях вновь называл себя идиотом — когда-то он, узнав о последствиях набега, мельком задумался об этом, но счел, что людям виднее, что им нужнее: будущие рабочие руки или будущие проблемы. К тому же, в деревне после случившегося осталось всего-то несколько стариков и десяток мальчишек, которые еще неизвестно, сколько проживут, и успеют ли зачать новых детей с выжившими девушками, поэтому заклинатель решил оставить это дело на волю судьбы.       Однажды он уже проявил милосердие, вмешавшись, когда следовало бы просто отойти в сторону, предоставив собратьям разобраться со зверенышем. Пусть в этот раз люди сами решают, что делать — передушить полукровок, или все же рискнуть и оставить в живых. А ему надо избавляться от привычки вмешиваться без спроса и спасать тех, от кого потом даже благодарности не дождешься…       Да и не нужна ему эта благодарность.       Подумав так, заклинатель выбросил зверенышей из головы и занялся своими делами, которых у него в ту пору было полно — забота о собственной дочери, ее обучение и собственное совершенствование, поиск места для жилища, а затем и постройка дома… к тому же, тогда он больше тревожился о тех, кто может проникнуть в его маленький мир снаружи, чем о том, что происходит внутри.       Снаружи изредка проникали отголоски происходящего там кошмара — обычно, в виде нечисти, зараженных демонической ци животных, или беглецов, в одиночку или малыми группами пробиравшихся через леса. В тот год их было особенно много, и Шэнь Цинцю потратил недели на установку талисманов непроходимости не только вокруг своего строящегося дома, но и в окрестностях деревни. Еще не хватало, чтобы бродяги из земель, отравленных слиянием миров, притащили в и без того ополовиненную деревню какую-нибудь совершенно новую заразу — а он, хоть и многое знал о целительстве, все же полноценно медицину не изучал.       Деревня была нужна — не только ему, но и его растущей дочери. Даже не ради того, что можно оттуда утащить — а просто для того, чтобы было, где на людей посмотреть и увидеть, какие они бывают.       В том, что случилось в итоге, ничего нового он для себя не открыл — тупым селянам не хватило ума ни прибить зверенышей, пока те были малы, ни воспитать их… не в любви и ласке, конечно же, но и не делая изгоями. В результате чего демонята сбежали, его дочь обнаружила «сородичей» и решила их «изучать».       Сказать по правде, Шэнь Цинцю был благодарен уже за то, что девочка не побежала к ним сразу знакомиться.       Но и оставлять всё как есть теперь уже точно было нельзя. Пример Ло Бинхэ показателен — полукровки, оставленные без присмотра, при достаточной мотивации способны выжить в любых условиях не хуже своих родителей. Эти, конечно, и рангом поменьше, и сил пока особых не имеют, за исключением физических, однако здесь и не Бездна. Их, к тому же, банально больше. За лето с осенью успеют освоиться в лесу, в качестве жилища, может быть, какую-нибудь нору выроют, и зиму вполне могут пережить.       Пройдёт совсем немного времени, прежде чем они вырастут и начнут мстить людям в деревне за свое несчастное детство и ужасные страдания. Рассчитывать на то, что звереныши в лесу обретут просветление, отпустят обиды и займутся духовным совершенствованием, не приходилось…       И все же убивать их было нельзя. Дочь их уже увидела, ей уже интересно, и она знает, что мальчишки не виноваты ни в чем, кроме своего происхождения, и гуй побери, в сравнении с некоторыми людьми демоны казались довольно приличными существами! По крайней мере, не такими лицемерными…       Если сейчас убить мальчишек, руководствуясь тем, что они полудемоны, то как ему смотреть ей в глаза, когда всплывёт ее собственное происхождение? Шэнь Цинцю мог отгораживаться от правды, оттягивая момент откровения как можно дальше, но от того, что однажды все выйдет наружу, убежать нельзя.       Он слишком хорошо знает, что такое кровь Небесных Демонов, насколько она сильна и… во что превратился Ло Бинхэ, потворствуя своей натуре. Может он и был когда-то наполовину человеком, но после Бездны, после Синьмо, после всех его эскапад во имя очередной понравившейся пробляди, человеческое в нем выгорело, как солома в жаркой печи. Демоническая кровь разъела сперва привитые принципы, а после и без того невеликий ум…       Хотя, как знать, в чем тут причина — в одной лишь крови или в безнаказанности из-за унаследованной огромной силы…       Заклинатель смотрел, как более мелкий демоненок вылизывает самому крупному покрытую рубцами спину. Третий сидел у костра, следя за запекаемой над углями рыбой. Рядом на ветках кустов висели кое-как выстиранные тряпки, служившие одеждой и бинтами, поодаль у дерева он заметил какие-то узлы, большой горшок, ведро и старый топор, воткнутый в корягу…       Похоже, звереныши убегали не впопыхах. По крайней мере, у одного из трех были работающие мозги: кто-то сообразил прихватить в дорогу хотя бы это. Шэнь Цинцю невольно усмехнулся, припоминая собственные ученические походы в компании дорогих собратьев по секте — те хорошо, если вспоминали о необходимости взять с собой денег, а о мелкой обыденной утвари чаще всего забывали напрочь. Так что, можно было обоснованно утверждать, что малолетние звереныши-полукровки как минимум не глупее большинства праведных заклинателей, с которыми он работал.       Шэнь Цинцю вздохнул, размышляя, что же ему делать, и испытывая большой соблазн не делать ничего.       Хватит, наспасался. Пусть вырастут. Пусть сами решат, жить ли спокойно в лесу, или пойти разносить деревню в труху и пепел — гуй с ними всеми. Пусть время покажет, и дочь сама увидит, какова природа этих мальчиков, и сама рассудит, кто прав, кто виноват. Благо, что ее не тянет общаться ни с людьми в деревне, ни с сородичами-полукровками, ни к кому из них она не привязана сильнее, чем к случайному зверю из леса, с которым она столкнулась, собирая грибы.       Шэнь Цинцю никогда не молился богам, но подумав об этом, испытал сильное желание послать Небесам благодарность за его девочку и ее нрав. Сэнлин казалась ему воздаянием за все годы мучений в попытках вдолбить хоть каплю здравого смысла в головы благородных хозяев и хозяек, приходящих на Пик Искусства за чем угодно, только не за знаниями.       О Небеса, пожалуйста, пусть взросление не изменит ее привычку думать и быть осторожной!       — Отец, как ты думаешь, они останутся здесь, или пойдут дальше в леса? — тихо спросила дочь, стоявшая рядом. — Кажется, они устроились надолго.       — Да, ты права, — так же тихо ответил он. — Смотри, обустроили лежанку под деревом, и место для костра обложили камнями… похоже, они и впрямь решили задержаться.       — А что, если люди из деревни их найдут?       Заклинатель помолчал, глядя в низину.       Мелкий демоненок закончил обматывать крупного полотном, стукнул по лохматой голове, и поднялся на ноги. Крупный внезапно стремительно ударил ногой, опрокидывая мелкого, упавшего прямо в его руки. И начал облизывать, как оказалось, изрядно распухшую физиономию — похоже, кто-то недавно прошелся по ней кулаком, а то и поленом. Шэнь Цинцю ощутил мимолетное желание прикоснуться к собственному лицу.       Третий демоненок сидел у костра, со скучающим видом наблюдая за парочкой.       — Не думаю. Они довольно далеко отошли, люди здесь почти не бывают. Ручей мотыльков, помнишь?       Туманные мотыльки, насекомые сродни призрачным бабочкам — живут у воды в затененных местах — лесах и оврагах, размножаются весной и летом, и в эту пору окружают место своего обитания завесой мороков, сквозь которую заклинатель пройдет спокойно, а вот обычный человек заблудится на ровном месте, и если поблизости окажется болото или глубокий ручей, вполне может утонуть…       Удобная естественная граница. Никаких талисманов не надо: люди в деревне давно приметили это и в «дурное место» не ходили. Демонята-то преодолели ручей скорее всего из-за своей наследственной ци, более сильной, чем мороки мотыльков.       — Но их будут искать. Что, если охотники перейдут ручей на поляне краснокрылок?       — Вряд ли… — задумчиво ответил Шэнь Цинцю. — В этой деревне слишком мало мужчин. Взрослых и сильных всего десяток, остальные — старики и малолетки. И никого из них я не замечал за стремлением по-глупому рисковать.