Путь святой бессмертной девы

      Жестокий и чуждый мир ворвался в обитель покоя и знаний подобно леденящему зимнему ветру, разрушив мирную жизнь…       Хм…       Нет. Пожалуй, это чересчур: никто никуда не врывался и ничего не разрушил, потому, что как бы мне не было интересно наблюдать за демонятами (это же не просто другая раса, это другой вид!) работу по дому, учебу и тренировки никто не отменял. Причем это были не занудные однообразные упражнения на выносливость тела, твердость руки и точность глаза – нет, отец решил, что я уже вполне готова для чего-то более сложного, и начал показывать такие вещи, что я сама готова была сиднем сидеть, лишь бы уметь так же.       Тот же телекинез, который здесь считался стихией Ветра. Я уже умела использовать технику летящих листьев, но до совершенства в ней мне было далеко – слишком медленно и неуклюже я пока действовала. Обычных разбойников или не слишком сильного зверя мои листья могли отогнать или даже убить, изодрав напрочь, а в исполнении отца зеленый вихрь мог как превратить в кровавый фарш, так и оставить тело на вид совершенно нетронутым, но совершенно мертвым. Он говорил, что раньше, когда еще жил в секте, а не в лесу, у него это тоже не слишком-то получалось – не хватало силы и контроля, зато теперь этой техникой он мог бы победить и заклинателя… наверное.       Да и помимо того имелось множество вещей, которые хотелось освоить.       Например "живая тушь". Техника по определению отца считающаяся "темной и подлой", использующаяся для создания подделок и требующая отменного контроля и наличия особо плотной иньской ци. Простые заклинатели ей не владели – она считалась уделом темных, использующих всяческие мерзкие практики и не гнушающихся обманом. Но и тут, как говорится, все зависело от цели, с которой технику применяли…       Отец рассказал мне о нескольких историях с поддельными документами: в первом случае двое темных заклинателей жульничали с долговыми расписками, во втором – некий культиватор с помощью этой техники спас из рабства своих сестер. "Один и тот же нож может как убить человека, так и спасти, к примеру, вскрыв гнойник", - говорил он, и на листе рыхлой самодельной бумаги под его рукой извивались причудливые черные узоры. – Одна и та же техника может служить как обману и корысти, так и спасению или восстановлению справедливости. К тому же, это отличный способ повысить контроль".       Стоит ли говорить, что я вцепилась в новую технику. Ведь это же был практически настоящий графический планшет, на котором можно было тренироваться в рисовании бесконечно долго! Испортил набросок, свел краску с листа, и начинай заново! Такая штука была мне очень нужна – видя, как отец создает невероятную красоту буквально парой взмахов кисти, не тратя и минуты, я хотела научиться так же. Но магазинов с канцелярией в округе не водилось, а чтоб самим изготовить столько бумаги, сколько требовалось для приличной практики – так это надо было все бросить и только этим заниматься.       Так я и разрывалась между листом с чернильной кляксой и холмами, где демонята обустраивали жилье.       Делали они это довольно грамотно: отец, побродив вокруг и похмыкав, признал, что лагерь обустроен сносно, по крайней мере, почти незаметно для простых людей. Дни демонята проводили в низине у ручья, ловили раков и рыб, собирали ягоды и клубни водяного ореха, купались и валялись на больших плоских камнях, цепочкой идущих вдоль берега. А на ночь отправлялись в холмы – минуя первым делом бросающуюся в глаза нору со следами кострища под вывернутым деревом и удобное место под старой хурмой, где я заметила их впервые. Для постоянной стоянки они облюбовали крутой холм – почти небольшую гору, напрочь заросшую терновником с устрашающей длины шипами. Там в глубине и обустроили себе новую лежку – натаскали камыша и листьев, устроили даже какой-то навес…       И почти не говорили о прошлом – по крайней мере, когда мы приходили за ними следить, беседы у демонят шли исключительно деловые: как плести ловушки для рыбы например. И как латать ветхие одежки. И как хорошо, когда никто не бьет.       Они были простые и какие-то не злобные, что ли. Жили настоящим днем, а не розовыми мечтами о том, как вырастут большие и могучие, и страшно отомстят всем подряд. Слушая эти беседы, отец выглядел задумчивым.       Он уже говорил мне о том, что демоны – существа эмоциональные, и долго помнят обиды. И о том, что идти знакомиться, заботиться и приглашать жить к себе существ, обозленных дурным обращением, опасно и глупо, и о том, что вместо благодарности они могут попытаться меня убить, ограбить, или еще что-нибудь проделать (правда, для этого вроде бы маловаты, но вдруг?)       Но подслушанные разговоры это не подтверждали. Демонята если и мечтали о том, как вырастут большие и могучие, то планы строили не о страшной мести, а о постройке дома, где будут жить втроем. И чтобы кровать была большая и мягкая, и еды вдосталь.       Возможно, дело было именно в том, что они были "маленькими". Я уже почти не помнила ту, прошлую жизнь, но кажется, характер и нрав у многих портится, когда дети вырастают, и становятся девушками и юношами. Однако отец на мой вопрос только головой покачал – если человек дурной и по натуре гнилой, это и до взросления видно. Взгляд у него тогда стал мрачный, видимо, вспоминал что-то. Или кого-то.       Так или иначе, демонята нам пока не мешали. Деревенские их не нашли, а после того, как один из охотников сломал ногу, навернувшись в овраге, и вовсе поумерили пыл. Решили: ушли, и гуй с ними, авось сами где-нибудь пропадут.       Основания для таких предположений имелись, ведь уже почти десять лет как никто из иных краёв, что ближних, что дальних, в деревне не показывался. Ни на ярмарку пригласить, ни девиц посватать, ни даже налоги собрать! Последнее, по мнению жителей деревни, определённо свидетельствовало о том, что миру пришел конец – Небесный Владыка разгневался, наслал мор, голод, войну и демонов, каковые и сожрали всех соседей, закусив императорскими чиновниками.       Самим же сходить и разведать, как оно там, в иных краях – сперва было некому, ведь демоны, напавшие на деревню, убили почти всех мужчин, а женщин если не покалечили насилием, то перепугали мало не насмерть. После того, как отец изничтожил шайку, выжившим надо было хоронить мертвых, лечить живых, чинить сломанное, наводить порядок, ловить разбежавшуюся скотину, спасать потоптанные посевы…       А потом… потом, как всегда у людей, все было некогда, да не к спеху.       Так местные и жили, молясь богам о хорошей погоде, большом урожае, и чтоб про них никто не вспоминал. Большая дорога, по которой прежде проходили повозки, понемногу зарастала за ненадобностью, лесные тропы, искаженные сторожевыми заклинаниями отца, заплетались перепутанной пряжей. Да и не ходил по ним никто кроме зверей. И было ли еще, кому ходить? Говорил ведь отец, что случилась война, заклинатели почти все погибли, а люди…       А люди как-то выживали. До сих пор. И где-то даже не "как-то", а вполне неплохо, судя по подаркам отца…       После появления поблизости демонят он больше не уходил надолго, явно опасаясь оставлять меня в такой компании, пусть они обо мне и не знали. Но раньше он порой отправлялся в долгие путешествия, однажды почти на два месяца уйдя. И приносил какие-то вещи, вроде красивой шелковой ткани, драгоценных украшений, ярких лент или сладостей, которые делали явно не в нашей деревне. Так что, если не поблизости, то где-то вдали были и города, и мастерские, и люди, которые там работали. И другой ребенок на моем месте наверняка бы рвался ко всем этим неведомым чудесам, желал бы вырваться из лесного уединения, "найти друзей" и все такое прочее…       Но не тот, кто прошлую жизнь провел в большом городе среди огромных толп людей, в квартире, окнами выходящей на проспект, где даже те, как их, особые современные окна не спасали от нескончаемого шума и автомобильной вони. Жить в лесной хижине и не общаться с людьми больше необходимого минимума? Охренеть, бессрочный отпуск, не иначе, перерождение в рай!       Пусть первый восторг от понимания, где я оказалась, уже прошел, и я, как бы сказать… уже чувствовала себя отдохнувшей от общества. Но мне все равно было не настолько интересно, как, наверное, было бы обычному ребенку. Мне нравилось совершенствоваться, и учиться заклинательству, да и просто что-то создавать своими руками (что одежду шить, что корзины плести) было здорово. А уж создание настоящей бумаги из тростника и бамбука казалось мне гораздо интереснее попытки подружиться с какими-то незнакомыми детьми из древнекитайской деревни! Наблюдать за ними – одно дело, все же они были полудемоны, и напоминали каких-то инопланетных зверьков. Но общаться? Зачем, когда отец знал так много всего интересного и неизведанного, что можно было годы напролёт слушать и не заскучать…       А еще я банально боялась.       Да, именно так.       Внезапно осознать о себе такой факт оказалось довольно неприятно. Общаться с людьми я никогда особо не умела, но, если бы мне на самом деле было лет десять, я бы еще могла сказать себе, что не очень-то и хотелось, с папой интереснее. Однако, сознательно обманывать саму себя, когда мне уже, считая прошлую жизнь, за тридцать… довольно глупо, а для заклинателя еще и опасно. Искажение ци тут не просто сюжетный ход, показывающий глубину страданий главного героя, когда тот трагически орет в небеса, держа на руках труп возлюбленной, и вокруг мечутся черные тени. Штука эта, по словам отца, крайне неприятная, даже в легкой форме болезненная, и с высокой долей вероятности смертельная – в его секте Небесной Вершины от этого куча народу поумирала, начиная с младших учеников и заканчивая даже одним из Мастеров. Такой, как бы, естественный отсев и обыденный риск при самосовершенствовании.       Так что, ради собственного энергетического здоровья стоило признаться хотя бы себе самой (не говоря отцу, чтоб лишний раз не волновался).       Мне действительно хотелось с ними познакомиться. Очень хотелось. Настолько, что я готова была вцепиться в любое дело, лишь бы не бегать кругами вокруг дома, пища от волнения. Потому, что мне было уже не десять лет, чтобы нарушать запрет только потому, что хочется…       И потому, что было у меня некое нехорошее предчувствие обо всей этой ситуации – очень уж явление трех несчастных избитых детей напоминало какую-то завязку для героического квеста. Может быть, пока не особенно сложного: но вдруг, например, в оригинальной истории добрая девочка помирила демонят с деревенскими, произнеся воодушевляющую речь? А я не настолько уверена в своих актерских талантах, чтобы убедить обозленных людей и обиженных полудемонов все простить и жить дружно. Как бы наоборот не вышло…       Пусть уж пока так поживут. Ночи теплые, весенние дожди уже прошли, до осенних еще далеко… а там мы с отцом что-нибудь придумаем.