Путь святой бессмертной девы

      Летняя ночь была тиха и прекрасна.       Журчал ручей, посвистывали ночные птицы, звенели насекомые, изредка раздавался звериный крик. Ветер нес сладкие ароматы, шелестел листвой, и в прогалах крон мирно мерцали звезды.       Поистине, прекрасная ночь. В такую ночь хотелось бы если не мирно спать, отдыхая от дневных трудов, то по крайней мере, сидеть в саду с чашкой цветочного чая, слагать стихи и грезить о высоком.       И уж никак не вспоминать старое дерьмо…       Шэнь Цинцю прислушался и внимательно осмотрелся в ци, после чего медленно вышел на освещенную звездным светом поляну. Здесь к пьянящим ароматам ночных цветов примешивался тонкий запах крови.       Здесь тигру попалась молодая косуля, ожидавшая приплод, и видимо, потому не сумевшая убежать. Выеденный труп раскинулся в траве, белея обглоданными костями и слабо светясь: совсем скоро здесь должно было произойти кое-что интересное…       — Посмотри, — произнес он, указывая на голову косули, светящуюся еще ярче. — Вот так выглядит гриб Глаз Темного Духа.       Дочь тихо вышла следом за ним, встала рядом, внезапно непонятно зачем окутываясь пологом ци, который он показывал ей, рассказывая, как защититься от аромата весенних растений и испарений при работе с киноварью.       Глаза мертвой косули набухали мерцающими каплями.       — Гриб этот чрезвычайно редок, — неторопливо и как-то задумчиво продолжал заклинатель. — Но не от того, что праведные заклинатели жаждали его заполучить — напротив. Он, как ты видишь, растет из мертвого тела, причем исключительно женщины или самки животного с горячей кровью, носившей потомство, умершей исключительно насильственной смертью, причем непременно в пору новолуния, в самые темные ночи, когда природная инь наиболее чиста от примесей ян. Для праведного совершенствования не очень-то подходит. И используется он, как думаешь, кем?       — Если инь, да еще на трупе… темными заклинателями?       — Не просто темными заклинателями, — уточнил Шэнь Цинцю. — Они тоже разные бывают. Он используется теми, кто практикует высасывание ци посредством парного совершенствования, иначе говоря — человеческие котлы. Благодаря использованию этого гриба темные заклинатели обретали невиданное могущество… тьфу. Словом, при правильном использовании между темным заклинателем и человеком-котлом устанавливалась наиболее стабильная связь, старший партнер получал наибольшую выгоду, а младший — наименьшие повреждения, плюс зависимость от весенних игр. Естественно, праведные заклинатели не желали давать такое преимущество своим конкурентам, и извели гриб в надежде на то, что темные заклинатели без важного ингредиента прекратят использовать человеческие котлы. Те, разумеется, не прекратили, просто вместо того, чтобы долгое время использовать одного с шансами вылечить после освобождения, стали использовать многих, необратимо калеча после первого же… ммм… сеанса…       — Так они надеялись прекратить это дело, или просто конкурентов ослабить хотели? — внезапно спросила дочь. Шэнь Цинцю, помедлив, усмехнулся.       — Должно быть, здесь важны были и повод, и причина. Никто же не говорил вслух: плевать нам на те тысячи мальчишек и девчонок, которые погибнут в итоге, зато мы ослабим конкурентов, выжигая синим пламенем все возможные места распространения этого гриба. В хрониках только и говорилось о том, что Совет Праведных Кланов жаждал искоренить порочную практику, а когда не получилось — все страшно возмущались подлостью темных заклинателей, не пожелавших отказаться от того, что дает быстрое могущество.       Какое-то время они молча смотрели на то, как растёт и формируется гриб, наполняясь лунным светом и напоминая два шарика из бледного опала, переливающиеся зеленовато-синими отблесками из глубины черепа мертвой косули. Действительно зловеще, но и красиво…       — А его ещё на что-нибудь полезное использовать можно или только так?       Оторвавшись от завораживающего зрелища, он удивлённо посмотрел на девочку. Надо же, ему самому такое никогда не приходило в голову — впрочем, в ту пору, когда Шэнь Цинцю узнал об этом средстве, наука его не очень занимала…       — Не знаю, — честно ответил он. — Сама понимаешь, никто из праведных заклинателей исследованиями не занимался, чтобы не прослыть искателем тёмного пути. А если и занимался, то ни с кем не делился знаниями…       А ведь если подумать, и в праведном совершенствовании есть немало случаев, где требуется инь-ци. Вспомнился вдруг орущий на тренировочной площадке Лю Цингэ. Вот уж у кого явный переизбыток ян, который стоило не столько выплеснуть, сколько разбавить инь из другого источника. Но к весенним девам шиди бы никогда и ни за что не пошёл, а партнера по совершенствованию не имел. Может, потому и цеплялся к Шэнь Цинцю, кстати — чувствовал сильную инь, да только что ему на самом деле было нужно, понять не мог. А даже если бы и понял…       Шэнь Цинцю его бы к болотным гулям послал. У них тоже инь много.       — Если мы оставим его здесь, случится что-то плохое, или он не будет никому мешать? — продолжала рассуждать Сэнлин. — Можно огородить его талисманами и посмотреть, как он будет влиять на всё вокруг. Люди здесь не ходят, а звери и демонята обойдут полянку.       …В который раз заклинатель подумал, что так, должно быть, проявляется дарованная Жемчужницей мудрость, на первый взгляд изрядно смахивающая на дурость.       Не сунуть в рот поскорее, чтобы усилить себя, не разнести палкой в отвращении перед растущей на трупе мерзостью. Огородить и сохранить, причем безо всякой пользы для себя! На что этот гриб годится помимо общеизвестного — неясно, похвалы и славы на этом не заработать… разве что, продать? А кому и как? Темных заклинателей в округе не водилось, а даже если б и водились — ну их к гуям, лишний раз рисковать…       — Можно сделать и так, — согласился заклинатель. — Ты, кстати, вполне можешь сделать это сама. Как думаешь, что для этого нужно?       — Талисманная бумага?.. киноварь, наверное, не нужна, если это простой отводящий барьер… нет, лучше все же запирающий, и я еще сделаю защиту «от ароматов», чтобы семена не вылетели наружу. Мало ли, как они будут влиять, прорастают конечно на трупе, но кто знает, как они себя ведут, попав в живое тело, вдруг вынуждают самоубиться в нужный срок?..       — Грибы? — изумленно переспросил Шэнь Цинцю. Нет, он знал различные растения, подавляющие волю, но они обычно заставляли не лишать себя жизни, а как бы совсем наоборот — изо всех сил этой жизни радоваться.       — А почему бы и нет? — Сэнлин аккуратно раскладывала на поваленном бревне узкие полоски талисманов. — Если это давно исчезнувшая штука, кто знает, что она делала помимо того, что из нее темные заклинатели что-то там делали для себя. Может, на самом деле людям вредила. Надо будет за ней посмотреть…       Отойдя в сторону, Шэнь Цинцю наблюдал, как его дочь медленно, но уверенно обходит по кругу поляну, аккуратно отклоняя ветви кустов и идеальным кругом закрепляя талисманы на этих ветвях. Отличное умение рассчитывать точки — такого не ожидаешь от ребенка около десяти лет! Такого даже не от всякого взрослого заклинателя ожидаешь — если он не учился лет десять целенаправленно искусству построения барьеров.       Он внезапно подумал, что хотел бы это нарисовать — ночной сумрак, труп косули со вздувшимися из глазниц опаловыми шарами, и девочка в простых, почти крестьянских одеждах, с нежным лицом и детской прической, развешивавшая на ветвях талисманы.       Это было бы красиво. Совершенно вне всяких канонов, несомненно зловеще, но все же красиво…       …И лучше думать об этом, чем вспоминать первого учителя, который однажды, выпив сливового вина, размечтался о легендарном грибе — вот повезло бы такой найти, и он, У Яньцзы, обрел бы невиданное могущество, а этот Цзю перестал бы упираться, и научился бы получать удовольствие, как будто этому учителю так уж нравится, когда партнер лежит, аки бревно, и мыслит о высоком…       И даже не знаешь — повезло ли ему, что первый учитель все-таки не нашел легендарный гриб, или не повезло — все же его жизнь в Цанцюн казалась очень сомнительным везением…       — Папа, посмотри! Все правильно?       Заклинатель вздрогнул, возвращаясь из воспоминаний и окидывая взглядом поляну.       — Да… да, все верно. Можешь продолжать.       Дочь улыбнулась, и поляна озарилась светом, запирая содержимое и отводя глаза случайным путникам, способным на нее наткнуться. Надежный барьер, и поставлен правильно…       …И пожалуй, ему все-таки повезло.