Твоя реальность

Сдав вожатой листок, прилежно и без уловок заполненный, можно было бы направиться по своим делам, хотя… какие в этом лагере могут быть «свои» – все общие, отражающиеся на ткани реальности… – В какой-нибудь кружок записались? – доброжелательно спросила Ольга. – Да как-то нет, – виновато ответил Семён. Моника же усмехнулась. – Мы договорились помогать медсестре! – заявила она. Вожатая задумалась. – Это, конечно, похвально, но… Лето же! А вы запираться и работать… Времени и жизни не жалко? На этот раз Вожатый ухмыльнулся, наклонив голову. – О, время – штука такая: её нужно тратить, обменивать, оно как раскалённые монеты – иначе прожгут сначала твой карман, потом тело и душу. – То ли выдох, то ли усмешка, то ли лай. – Да и Женечка у нас пионерка, а заперта в… «…библиотеке вашими усилиями, с первого дня в лагере, я знаю эту историю», – хотел продолжить он, но не успел: Ольга оборвала. – Это другое!* Вступила Моника. – А чем? Чем Женя хуже нас? – Японка прикинула, что «или чем мы лучше неё» будет равнозначным, а значит, излишним оборотом. – Тем, что она… местная? Что будто была рождена для этой роли? – Не говорить не только ботам, что они боты! Не говорить этого даже себе! Иначе краски вылиняют, люди станут манекенами, а строения превратятся в декорации. После секундного замешательства Ольга ответила. – Да Женя вовсе не против! Моника посмотрела скептически. – Быть не против… сейчас это прозвучало как преступление, – произнесла девушка с нажимом, – за которое полагается заключение в… Вожатая посмотрела недовольно, даже зло. – Это означает, что у нас в лагере есть сознательные пионеры! – Бессознательные, – прошипел тихо Семён. Однако громче сказал другое: – Кроме личного, бывает и общественное. Ты сама говорила, что хочешь быть полезной, помогать. Вот и Женя – тоже. При всей своей нелюдимости она поняла, как может быть ценным членом коллектива и при этом не в толпе, не на виду и не перенапрячься. Идеальный баланс, эталон гармонии.* – Вот-вот! Вожатый дело говорит! – поддержала Ольга. Семён усмехнулся. – Вожатый дело делает, а говорит слова! Ольга вздохнула и покачала головой. – А молчать можешь? – Иногда. – Тогда пошли уже на ужин. Когда ты ешь, ты же глух и нем? Кивок. На крыльце столовой как всегда – выяснение отношений. – Что за шум, а драки нет?! – гаркнул Вожатый. – Потому что драка уже была, – едко бросила Славя. – Алиса Сыроежкину в глаз… – Да не била я его! И вообще, не надо называть меня ДваЧе! Моника и Семён переглянулись. – Вот что кричишь как потерпевшая! – недовольно обратилась японка к помощнице вожатой. – Даже если Алиса кого-то и била, а это, я знаю, не так, то точно не тебя, а Сергея. А он не в претензии! Значит, или ничего не было, или, допустим, ему нравится Алиса! Она сложила пальцы в сердечко, как совсем недавно Мику. Славя хмыкнула, но промолчала. – Фу! Видеть её не могу! – Фу! Видеть его не могу! Хоть в чём-то они были единодушны. – Тогда не тратьте друг на друга это лето: оно у вас не бесконечное! – рассмеялась Моника. – Давайте уже заходить, – напомнила вожатая. Конечно, можно было сесть с Алисой или Ульяной, ничего не опасаясь, но заняли место классическое – с Мику. – Привет-привет! – обратилась Моника. – Как тебе гречка-гречка и варёная-варёная курица-курица? Мне вот нравятся. Я, вообще, вегетарианка, но не потому что как-то особенно люблю животных, а потому что чувствую ответственность за Землю как наш общий дом. Но здесь вроде бы мы плохо не влияем на окружающую среду, потому можно съесть всё, – тараторила она. – А что ты скажешь? Мику широко улыбнулась. – Что знаю джиу-джитсу.* Моника опешила и некоторое время сидела молча с распахнутыми глазами. – Ты это… что имела в виду? Пионерка отмахнулась. – Просто болтала. Ничего не имела в виду. Как ты. Ты же не имела в виду, что я тупая, болтливая или приставучая? Нет? Конечно же, ты просто шутила. Конечно же, я так и думала. Вот и сказала просто так. Моника смущённо улыбнулась. – Вы стоите друг друга, – улыбнулся Семён. – Не стоим, – поправила Мику. – Мы – бесценны. И все рассмеялись. – Кстати, Мику, – обратился Вожатый, – ты же предпочла бы съесть ромштекс и мороженого? – Кивок. – Можем попроситься у Наташи и как-нибудь что-то приготовить сами. Ты же умеешь готовить? Лицо девушки стало растерянным. – Я как-то не задумывалась. Не пробовала. Эм… Вообще не знаю, как готовить и что класть. Да как так? Хотя понятно, как – всю жизнь, которая не совсем жизнь, провела здесь, на полном пансионе. Надо будет попробовать. Если вы приедете, а всё сгорело, это или я слетела с катушек, или решила забабахать грандиозный… или просто обед. – Она рассмеялась. Семён ещё раз вспомнил словосочетание «жареные пионеры». – Моника, а, Моника! А ты умеешь готовить? Девушка прикусила палец. – Я и слушала, и вспоминала. Знаете, я люблю есть и пить, так что из своих рецептов кое-что вспомнила. – И? – поинтересовался Вожатый. – Только первый коктейль и второй, который нравился также Нацуки и Сайори. Моника развела руками. – Ну, с чего-то нужно начинать, – приободрила её Мику. – Если я начну с того, что буду есть и пить столько, сколько хочу, мне придётся поселиться в столовой, потому что я перестану проходить в двери, тогда из столовой лучше не выходить, чем не входить, – произнесла японка задумчиво. Пионерка отмахнулась. – Ой, да что ты говоришь такое, картины какие-то страшные. У нас тела обновляются быстро. И ты умеешь телепортироваться, так что двери тебя не задержат! Она аж похлопала в ладоши от радости. – Спасибо, утешила. Моника вздохнула. – Так, Мику, я вспомнил кое-что! Мороженое «48 копеек», которое ты любишь. Ты же специально намекала, что мир ненастоящий? Раз любишь мороженое, которое появилось уже на моей памяти? Она покачала головой. – Нет. Был пломбир, в картонной упаковке «Семейное», стоил 48 копеек.* Ты не знал? Она удивилась. – Когда я спросил маму в магазине, она сказала, что не помнит такой цены на мороженое, но не исключает, что такое было в Москве и Ленинграде. И тут внимание привлекло покашливание за спиной. – Семён, – произнесла строго Ольга. – Будьте здоровы! – Но я не чихала!* – Ты кашляла. – Это чтобы сказать, что ты за столом тоже не молчишь. – Приятного аппетита! – И вам всем, – улыбнувшись, она ушла. Закончив с ужином, компания покинула столовую и в благостном расположении духа наслаждалась видами прямо на крыльце. – Что у нас по плану? – спросила Моника. – По плану было поужинать и надрать несколько задниц на турнире. Как видишь, мы уже поужинали. Мику показала поднятые вверх большие пальцы. И тут Семёна потрепал по плечу подошедший Электроник. – Пойдём в карты играть! – предложил он. – На раздевание? – тут же ответил Вожатый, и пионер смешался. – Нет, на интерес, – наконец ответил он. Здесь могли быть шутки про гейские интересы кибернетиков, но каждый испытывал к своей пионерке как минимум влечение. – Вы бы призы хоть приготовили. Хоть мороженое или шоколад. Откуда ни возьмись появилась Ульяна. – Призы! Призы! А по какому поводу? Электроник схватился за голову. – Да вот, – Семён кивнул, – они с Шуриком карточный турнир придумали. – Эм… А откуда ты знаешь?! – обеспокоенно выпалил парень. – Считай, что вы громко обсуждали. – Л-ладно. – Но тебе бы лично я предложил сразу идти к своей Крупской вместо турнира. Кибернетик робко кивнул и, не сказав ни слова, направился в сторону главной площади. «А организовывать? – запоздало подумал Вожатый. – Что, опять говорить “на счёт «я так устала» вскрываемся”? Хотя это – точно пропустить. Не стоит оно того». Время решаться. Из столовой вышли Ольга и Славя. – И снова здравствуйте! – обратился Вожатый. – Мы тут с Шуриком придумали карточный турнир. – Не нравится мне эта идея, но раз уж ты сам… – Ольга пожала плечами. – Карты у меня в домике. Ключи… Славя предложила помощь. – Давайте я с ним схожу. Семён ухмыльнулся. – Да у меня свои имеются. – Он отмахнулся. – Но раз пошла такая пьянка! Они точно у тебя? Их никто не забрал поиграть? Или погадать? – и тут блондинка ойкнула. – Точно! Мы же не вернули! – Ч.т.д.!* – усмехнулся Семён. – Ну, что, сходим вместе? На этот раз не в домик вожатой, а в твой. Пионерка резко затрясла головой. – Да я сама справлюсь! Зачем? «А я бы, понятное дело, сам не справился, ну-ну!» И пока помощница бегала за картами, остались стоять и обсуждать правила и призы, чтобы не входить в столовую, надеясь, что локация просто преобразится, пока внутри нет наблюдателя-попаданца. И вот, когда пионеры и вожатая вместе с вернувшейся Славей зашли в столовую, Семёна сзади дёрнули за руку. – Али-и-иса! – протянул Вожатый. – Нельзя с людьми так резко. Отношения могут испортиться, а если портятся отношения, можешь испортиться и ты!* Девушка хмыкнула, но не ответила. – Что, планируешь участвовать в этой дурацкой игре? – вместо этого спросила пионерка. Он поднял палец. – Хуже! Я дурацкий организатор этой дурацкой игры! Алиса помолчала и поднялась на пару ступенек. «Даже если ты недооцениваешь мою мощь, прыгать за тобой я больше не буду».* – А давай поспорим! – вдруг бахнула она. – И зачем мне это? – ухмыляясь, спросил Вожатый. Усмешка. – Боишься? Снова усмешка. Моника смотрела опасливо, выжидая. – Я никого в Мадриде не боюсь!* И доказывать мне ничего не надо ни себе, ни тебе. Вожатый щёлкнул пальцами. – А если я всем скажу, что ты ко мне приставал? Он посмотрел исподлобья… …и прижал девушку за плечи к стене. Поцеловал. Она – его. И только после этого оттолкнула. – Ты. Ты! – Я! Я. Два хищных, огненных взгляда. – Да как ты посмел?! – Потому что смел. Потому что ты начала приставать ко мне, красотка. Э, без криков, без кулаков. – Он перехватил запястья. – Без. Я же сказал. Ты мне нравишься. Поэтому давай не портить друг другу время, а делать его лучше? По рукам? Его усмешка. – А руки эти самые отпустишь? – И получу по шее? – Конечно! – А потом поцелуешь, чтобы не болело? – А ты не оборзел? – Оборзел. Что дальше? Её усмешка. – По рукам! Поцелуй. Вместо рукоприкладства. А потом – к чёрту карты. …и лишь нахмурил брови. – Ты наживаешь слишком много проблем из ничего, – грустно, по-отечески. – Если с Элом ты не виновата, то с формой и липовым приставанием – это цирк с конями, хуже Ульянки: у той хоть тормоза получше. Алиса недовольно хмыкнула. – А ты понимаешь… На этот раз её оборвала Моника. – Мы много что поняли. Если что, я знаю, что он к тебе не приставал – ревновать не буду. А Ольге скажу так: «Вы Алису видите? Видите. Вы Семёна видите? Видите. А я бы их обоих на месте бы закопала, если б приставать начал». Пионерка усмехнулась. – А у вас обоих нрав-то крутой. Семён улыбнулся. – Да. Но не самые хорошие пути ведут к такому. Кивнули все. Как и можно было ожидать, к игре было уже всё готово, даже турнирная сетка, оставалось лишь рассказать присутствующим правила, которые и так были известны (о чём могла бы сказать на крыльце Двачевская). С той же точностью Вожатый помнил, кто с кем играет и кто кого побеждает. – Встретимся в финале, – бодро, подмигнув, произнёс он. – Я полна решимости надрать зад противникам до вас и вам лично, товарищ вожатый. Алиса присвистнула. Семён привычно занял место напротив Лены. Это Электроник – организатор, которому нельзя играть, а он так, погулять вышел. Славя не смогла понять, улыбнулась ей Моника дружелюбно или хищно. Наверное, именно с таким выражением лица должна была вести на убой помощницу вожатой маньячка с хоррор витка. Всё по плану. Ульяна обыгрывает Шурика, Моника – Славю, Семён – Лену, Мику… отправляет Алису в статус зрителя в первом же раунде. И мило так улыбнулась, будто бы растерянно. Не без проблем, но Ульяна признала поражение, Вожатый обернулся. После растерянного «хе-хе» Моника встала из-за стола и заняла место рядом с Алисой. И вот Мику и Семён сели друг напротив друга. – Хм, – хмуро произнёс Семён. – Небось, выучил за свои витки все возможные расклады, а? – весело предположила пионерка. – Не с моей памятью. Память – слишком ненадежный инструмент. – Особенно твоя, да-да. Хм-м-м, это лицо…* Начнём? Кивок. Сложно, слишком сложно. Вожатый чувствовал, как с болью стучит сердце в груди. Вытер пот со лба. Ничего, конечно, не случится, если он проиграет, но… Это ведь неправильно. Неправильно же? – Вскрываемся? – ухмыльнувшись и подавшись вперёд, произнёс Вожатый. – Это не для нас. Ни для тебя, ни для меня, – в тон ему ответила Мику. – Секретов нет. Вот расклад. Победа. Пионерка справилась со всеми противниками. – Есть то, что сильнее и важнее решимости,* – прошептала она. Они вышли из-за стола. Победительницу приветствовали аплодисменты, даже проигравшие поздравляли подругу с триумфом. И вот в столовой остались только они трое. Шурик, кивнув, вышел на улицу и остался ждать на крыльце. – Ты карты крапила?* – наконец спросил шёпотом Семён. – Нет, блин, Микуфил! Конечно же, я сама. Вожатый пожал плечами. Тоже труд, неправедный, но труд. Только ведь фраза была не только об этом… – Стоп-стоп. Кто такой Микуфил?! – выпалила Моника. Пионерка кивнула со смущённой улыбкой, в которой можно было заметить нотки превосходства. – Один из Семёнов. Даже не так. Одно из многих лиц Мододела.* А ещё, – она явно боролась с собой и оттягивала момент, – я специально уточнила у Виолы сегодня: это не ты, товарищ Вожатый. Сжав кулачки и прикрыв глаза, Моника закричала от радости и обняла парня. Обняв любимую, он гладил её по спине и, часто хлопая глазами, шептал: «Спасибо. Мы… настоящие в равной степени…» Мику улыбнулась и, выйдя из столовой, подала руки Шурику. – Спасибо, что подождал. И спасибо, что мы здесь не просто так. – Парень кивнул и чмокнул её в макушку. – Как там сказала моя подруга? Счастье вам не грибы, чтобы просто так оставить их расти в лесу, и даже не сахар, за которым нужно уходить и отбирать его. Счастье внутри. Одно на двоих. – Девушка протянула ладонь. – А теперь: ты пойдёшь со мной? – и подмигнула. Щёки парня запылали.