Твоя реальность

      Раздался горн, и японка рассмеялась.              – Иногда сценарий подкидывает неплохие возможности, например, как сейчас – поесть. – Моника тряхнула головой в сторону крыльца. – Можно опять же в кои-то веки пройти в первых рядах. Если поторопиться.              Не дожидаясь реакции, она потащила Семёна за собой. По крыльцу вверх, мимо недовольной Ольги, мимо пионеров, к раздаче.              – Шустро ты!              Девушка усмехнулась.              – Можешь считать спидраном. В лагере всё за так – лишь бы никто не остался голодным, и никто не останется, если вести себя правильно.              Парень попытался поправить очки и ухмыльнулся.              – Или «правильно» – это когда не остался голодным. И ты так улыбалась, будто «голод» здесь не только в значении еды.              Щёки японки вспыхнули, и она молча кивнула.              Уже поглощая обед за отдельным столиком, Моника внутренне посмеивалась, то и дело смотря, как неуклюже и растерянно выглядит Ульяна, шаря по столу и сверля то игривым, то плачущим взглядом воздух подле себя.              «Вот тебе за несамостоятельность и зловредность, бот», – позлорадствовала Воспитатель.              Выйдя из столовой, Моника неопределённо махнула рукой.              – Сейчас у тебя свободное время: обычно Семёны безуспешно гоняются за Ульянами, пропускают обед и ужин… Не знаю, чем тебе заняться. Можно бы осмотреть лагерь, но это по плану завтра: обходной, все дела.              Парень усмехнулся.              – А что, боты на нас обидятся, если мы провалим квест дня?              Девушка пожала плечами.              – Не пробовала.              Семён ухмыльнулся.              – Значит, сегодня, осмотрим, а завтра – эксперимент.              Они кивнули друг другу. Моника приложила палец к губам. Если осматривать, то что?              – На сцене вон там, – она махнула рукой, – сейчас пусто. Есть колонки, но нет даже гитары. – Небольшой поворот. – Там библиотека, в ней обитает Женя, ворчливая, сонная, начитанная и милая… – И скорее отвернуться, чтобы не дать увидеть, как покрылись румянцем щёки, стоило вспомнить вкус своей любовницы. А Семён и не заметил, пытаясь высмотреть вдали здание. – Вот там медпункт…              Японка не успела указать: хмыкнувший парень решил кое-что уточнить.              – Милая девушка в библиотеке, говоришь? Она, что, только читает, а больше ничем не занимается, ну, по лагерю? Я слышал, в пионерлагерях коллектив, все дела…              Моника пожала плечами.              – Можно сказать, она часть коллектива, просто всегда занятая, а её общественная нагрузка – быть библиотекарем.              Семён снова хмыкнул и прищурил глаз.              – Пионерка – библиотекарь? То есть не персонал этим занят? Всё так?              – Угу.              – И как это возможно?              Прикрыв рот ладошкой, японка рассмеялась.              – Вспомни, кто перед тобой и что я говорила о том, настоящее тут всё или нет. Лагерь условный, упрощённый и сжатый. Персонажей здесь по минимуму.              Повинуясь порыву, она развела руки в стороны, словно готовая обнять свой небольшой изувеченный недостатком ресурсов и воображения мирок.              Семён вздохнул.              – Да уж. Угораздило, конечно, меня попасть из своей уютной комнаты сюда. Чего я, дурак, согласился на какую-то встречу?..              Качая головой, он уставился на землю и не увидел, как Моника несогласно покачала пальцем. Конечно, у него не было выбора: он бот, который просто не мог не закончить правильно свой секундный пролог к и так краткой, как вспышка, истории. Путь же настоящего Семёна и вовсе со встречей выпускников не был связан. Выйти-то да, но совсем не из дома, а из жизни…              Японка несколько секунд наблюдала, как бот покачивается вперёд-назад на месте в прострации.              – Ты точно готов ещё что-то воспринимать? – тревожно спросила японка.              Парень пожал плечами.              – Кажется, я почти на пределе. Столько всего свалилось. – Он тяжело вздохнул. – Придётся, видимо, завтра правда сходить. – Но можешь что-то ещё рассказать по пути к домику. – Семён хохотнул. – И не дать потеряться по дороге.              Моника удивлённо захлопала глазами и подняла взгляд на небо – сонным вечером ещё даже не пахло. С чего бы, спрашивается, Семёну так устать, особенно без погони? Оставался только один логичный вариант – это так на бота влияют её махинации со сценарием.              – Я, конечно, отведу! – с готовностью отозвалась девушка. – Но ты точно не готов ещё хоть как-то познакомиться с лагерем? Времени, конечно, много, но всегда в обрез!              Парень пожал плечами и зевнул.              – Наверное, я уже не готов ни с кем общаться, но… что-то бы посмотрел, послушал ответы.              Последнее слово тут же резануло по ушам, но Моника взяла себя в руки.              – Тогда предлагаю не очень расходиться со сценарием и посетить остановку, там пусто.              Семён кивнул, и вскоре пара вышла за ворота, там попаданец, втянув голову в плечи, недоверчиво осмотрел местных стражей – ненастоящие гипсовые скульптуры ненастоящих пионеров, мальчик беззвучно дул в ненастоящую трубу, а девочка просто стояла с поднятой рукой. Внезапная дрожь пробежала по плечам: если всё такое ненастоящее, то ничто не мешает местным конструкторам управлять миром так, как им вздумается! Вот, например, оживить этих големов и послать в бой, сотворить диковинных или чудовищных существ, раскопировать их без счёта… От такой возможности даже дыхание перехватило.              Моника же тем временем смотрела вдоль трассы куда-то в сторону несуществующего райцентра и что-то шептала, то посмеиваясь, то качая головой.              – М… – прокашлялся. – Моника? – наконец крикнул парень ей в спину. – Это ведь ненастоящая остановка?              Девушка пожала плечами и повернулась.              – Смотря что считать ненастоящим. У неё нет массы и адреса в Солнечной системе, так что с этой стороны – конечно. Если относительно того, функциональна ли она? То это остановка, здесь действительно останавливается автобус 410. Если уточнить, настоящий ли это маршрут и есть ли у автобуса другие остановки или депо? Тогда нет: рейса нет, «Икарус» идёт из ниоткуда в никуда с единственным заходом в порт – с пассажирами и за пассажирами в этом лагере.              Японка снова подняла глаза к небу и грустно вздохнула. Жизнь вообще вот так течёт: из непонятного небытия через обманчивую (ненастоящую?) действительность в неизъяснимое ничто. Слишком большой пласт реальности уходит в субъективщину и область веры. Веры-веры, откуда только её взять? И нужно ли? Но как иначе оборачиваться за спину или поднимать глаза от земли к горизонту и дальше – к небу?              – А?              Девушка очнулась от того, что Семён тряхнул её за плечо.              – Ты снова задумалась о чём-то.              Она вздохнула.              – Увы.              Лицо парня стало строгим.              – И ты не ответила. Можно ли отсюда уехать? – Моника покачала головой. – В смысле? Это как?! Я попался? Мне не выбраться из летней ловушки?              Японка пожала плечами.              – Скорее я не так выразилась. Не стоит считать, что этот автобус – полноценное средство передвижения. Конечно, он как бы ездит, но всё это – не более чем декорация для перемещения между точками, а перемещение всегда происходит во время сна.              Семён потёр подбородок.              – И что? Сон внутри сна позволяет очнуться? А не получится так, что кто-то провалится на второй уровень сна?              Моника замахала руками.              – Исключено.              – Симуляция есть симуляция, и произойти то, что не заложено в неё, не может. Второго уровня «матрицы» просто нет, все ячейки-лагеря параллельны… – она несколько секунд помычала, решив не усложнять картину тем, что всё вроде как происходит одновременно, потому есть вариант с перемещениями. А ещё не стоило говорить о выглядящих как реальность городах-снах: всё равно туда этот бот попасть не должен.              «Хотела бы я посмотреть «Матрицу» с Семёном… с мужем».              Но парень и без лишних объяснений зацепился за слова.              – Что? «Все лагеря»? Сколько их?              Японка развела руками. Она прикинула, что посчитать их попросту невозможно. Вот по итогу сказать, сколько было запущено витков – да. Но сколько существует потенциально и параллельно в какой-то момент времени – вряд ли.              – Думаю, никто не знает.              Парень тряхнул головой.              – И что там?              Вздох.              – Такие же «Совята» с ботами и попаданцами.              На губах Семёна расцвела самодовольная ухмылка.              – Но здесь со мной именно ты, единственная в своём роде Моника из…              Японка кивнула.              – Именно так.              – Польщён… – И тут Семён не только поклонился, но и замер в нижней точке, зевая. – Да как так-то? Перед глазами всё плывёт, будто не спал целую вечность. И тело гудит, будто набегался? Как это возможно?              Моника вздохнула.              – Думаю, так действуют напряжение и инерция сценария, по которой ты и должен был зависнуть с беготнёй. Могу отвести тебя на ужин. – И, видя смертельную усталость, девушка предложила второй вариант: – Или, как и говорили, спать.              Он снова зевнул.              – Увы, похоже на то.              Стоило им подойти к воротам, как из них осторожно вышла Славя, внимательно оглядывая окрестности, и в последний миг остановилась, чтобы не столкнуться с Семёном.              – О! Нашла! А ты… – начала пионерка.              – Недавно приехал? – закончила за неё Моника. – Можешь Славей звать? Пропустил обед и ужин?              Блондинка замерла и наконец растерянно кивнула трижды.              – Д-да. Но теперь…              Воспитатель покачала головой.              – А как мы могли пропустить ужин, если его ещё не было? М?              Славю словно шарахнули тяжёлым, и она пригнулась, затравленно смотря и надеясь найти хоть каплю сострадания и протянутую для спасения соломинку.              – Боты, – констатировал Семён. И в этот миг глаза помощницы вожатой и вовсе остекленели. – И сценарий ваш – липа. Да уж.              Моника провела парня мимо зависшей девушки в ворота.              – А где ты, говорила, я буду жить? – просил он у провожатой. – Мы вместе будем?              Японка покачала головой.              – У вожатой. Думаю, эту часть сценария не стоит менять – во избежание.              Семён лишь пожал плечами и поплёлся дальше. Не найдя Ольги в домике, Воспитатель просто указала сначала на постель, а затем на плакаты.              – Как видишь, к приезду и размещению таинственного попаданца всё готово. Устраивайся и хорошо отдохни. Встретимся на линейке, проведу везде.              Сдав Семёна с рук на руки Морфею, японка направилась в столовую, но замерла на полпути. Вот она придёт, сядет за столик – к кому? Одна? С Мику? С Алисой? С Женей? На такой вопрос она не была готова ответить. Пока что – нет, не надо, хоть чуточку, но оттянуть этот момент. Решив, раз уж всё равно всё идёт против правил, не задерживаться на улице, Моника перенеслась сразу в свой (боже, только свой, а не их семейный, жуть!) домик.              Раздевшись и развалившись на кровати, Воспитатель достала из цифрового небытия пирожное и бутылку ликёра. Слабым утешением служило то, что хотя бы курить пока не хотелось. Когда японка разделалась с «контрабандой», уже смеркалось, а глаза начали слипаться. Почему – Моника и сама не знала, могла только подозревать, что сценарий пошёл наперекосяк и все должны в связи с этим чувствовать нечто аномальное.              – Что мы говорим тяжёлым мыслям и смерти? Не сегодня…              Глаза закрылись, и девушка провалилась в тяжёлый сон. Пионерка за окном печально кивнула и, резко развернувшись, пошла прочь, отчего аквамариновые хвосты взметнулись в воздух.