Дальние берега

Несмотря на стремление поскорее выйти в море, отплытие задержалось. Из-за стесненной обстановки в заливе пришлось использовать местные баркасы и верповать тяжелые корабли. Так что, к моменту когда «Астэра» собралась поднимать паруса, чтобы поймать свежий утренний ветер, солнце уже поднялось высоко над горизонтом. — Не успеваем, — Олаф, щурясь, смотрел на остающийся позади порт. — Вот же мерзавцы, — хмыкнул Ротгер, прекрасно понимающий, что именно привлекло внимание адмирала. — Могли бы дать нам, ради приличия, хотя бы полчаса форы. — Не в их традициях. Но ты прав, потрясающая наглость, — Кальдмеер недовольно вздохнул и вытащил складную подзорную трубу, чтобы получше рассмотреть подготовку, производимую на кораблях Дельгадо. Пираты совершенно откровенно собирались выйти в море вслед за экспедицией. — Где, хотелось бы мне знать, обещанные Закидисом диверсии? — Ротгер нахмурился и сжал руку на теплой древесине борта. — Подождем и узнаем, — спокойно ответил Олаф, продолжая педантично оценивать обстановку и оснастку предполагаемого противника. — Судя по всему, у них все далеко не так гладко, как Дельгадо хотелось бы. — М? — Ротгер уже почти повернулся к Кальдмееру, чтобы продолжить вопрос, но в этот момент его глаза уловили новое движение. В правой части порта собирался отчаливать еще один корабль, и теперь он осторожно выбирался из толчеи. — Олаф, шад! — Ротгер дернул друга за рукав, указывая на массивную багряноземельскую шебеку, выползающую на открытую воду залива. Кальдмеер опустил трубу, обратив все свое внимание на новый корабль. Большая шебека длинной почти в сто бье неумолимо продвигалась к середине залива, аккуратно погружая в сине-зеленные воды свои длинные весла. По ее палубе деловито сновали шады, покрикивая друг на друга. Предпочитающие всем остальным морям Померанцевое, багряноземельцы по праву считались прародителями косых парусов, любовь к которым трепетно пронесли через века. Не случайно в золотоземельской морской школе косой парус до сих пор иногда назвали морисским. Потому, несмотря на получившее более широкое распространение прямое парусное вооружение, шады до сих пор пользовались легкими и проворными шебеками, надежными тартанами и могучими джонками. Правда, развитие гайифского флота вынуждало багряноземельских кораблестроителей отвечать на инженерные вызовы времени, и иногда с верфей Агирнэ и Зегины сходили поистине странные творения. Уступив натиску прогресса, а скорее, по-настоящему оценив исходящую от Гайифы опасность, упорствующие в своей любви к косому парусу шады признали венцом кораблестроения каракку, удачно совместившую в себе национальный колорит и до сорока пушек на борту. — Что он делает? — изумился Олаф, наблюдая как шебека начала неторопливо забирать левее и, наконец, встав попрек залива, шумно, но изящно уронила рю с грот-мачты в воду. — Он перекрыл Дельгадо выход из пролива, — расхохотавшись, ответил Ротгер, оценив жест шада. — Теперь ему либо обходить мориссков, а это сложно при такой толчее. Либо ждать, пока они поднимут рю обратно! — Да… — удовлетворенно протянул Кальдмеер, снова наставляя подзорную трубу на флагман Дельгадо, который только начал верпование и теперь при любых маневрах упирался в шада. С мостика «Астэры» было отлично видно, как на квартердеке своего корабля беситься пиратский капитан. — Ты спрашивал про Закидиса и его диверсию, Ротгер. Что ж смотри, вот и она подоспела. Олаф простер руку, но Вальдес уже и сам видел, как второй из кораблей Дельгадо вопреки всякой логике пошел не вперед, а круто влево. А потом и протаранил бушпритом борт флагмана и круто навалился на него, серьезно сцепившись снастями. — Диметриус, очевидно, заклинил им руль, — прокомментировал Кальдмеер. — Это действительно их весьма задержит. Олаф сложил подзорную трубу и убрал ее во внутренний карман камзола. — Правьте в море, капитан, — он чуть заметно улыбнулся Вальдесу, весьма довольный положением противника оставшегося позади. — Нас ждет самая тяжелая часть пути. — Точно, — Ротгер вздохнул, но послушно отошел от борта и хозяйским взглядом осмотрел палубу. — Нас ждет неизвестность. И уже громким, уверенным голосом: — Ставить все паруса! Прямо руль! Курс западо-северо-запад! Команды эхом отдались по кораблю, матросы проворно взлетели по снастям, и тяжелые белые паруса с шумом развернулись, сразу поймав стойкий юго-восточный ветер. Верповавший «Астэру» баркас отсалютовал коротким пистолетным выстрелом и пошел обратно в порт. Позади одевались парусами «Северный Лебедь» и «Антилья», оставляя за собой последнее обжитое побережье в этой части света. Через пару часов берег окончательно скрылся из виду и, согласно договоренности, корабли перестроились в другой порядок. Теперь экспедицию вперед вел гайифец, и Ротгер все никак не мог отделаться от глухого раздражения, испытываемого по этому поводу, хотя видимых причин для недовольства не было. Закидис справедливо оценил переменившийся восточный ветер и спустился на два румба, задав курс строго на запад. Теперь остров Закатных кошек оставался на траверзе с наветра, а значит, затаившийся где-то впереди Страссе получал еще одно преимущество для атаки. — Ты злишься, — Олаф неслышно подошел, заставив Ротгера вздрогнуть. — Нет, — фыркнул Вальдес, покосившись на адмирала. — С чего ты взял? — Ты похож на рупертову Гудрун, которой наступили на хвост, — мягко заметил Кальдмеер, вставая рядом. Он выглядел сейчас удивительно спокойным, помолодевшим и счастливым, так что Ротгеру даже стыдно стало за свое неуместное раздражение. — Я хорошо знаю твои повадки. — Просто не люблю тащится за кем-то, — Ротгер виновато вздохнул и встряхнулся. — А ты рад? — Да, — просто ответил Олаф, снова подарив Вальдесу совершенно удивительную светлую улыбку. — Я так давно не чувствовал близости сражения… Это будоражит. Тем более что первый этап плана мы весьма удачно воплотили в жизнь. — Ветер не в нашу пользу, — не удержавшись проворчал Ротгер, впрочем, воспоминание о проблемах Дельгадо вызвало невольную улыбку. — Стоит Страссе постараться, и он с легкостью нам его отрежет. — Если это будет единственным, что окажется не в нашу пользу, я буду счастлив, — серьезно ответил Олаф. — Ты неисправим, — Ротгер улыбнулся теплее, проникаясь спокойной уверенностью Олафа. — Неправда, — возразил Кальдмеер. — Я верю в лучшее. Просто стараюсь быть готовым ко всему. — Ко всему все равно не будешь готовым… — Паруса с наветра! — неожиданно раздался крик смотрящего. Оба адмирала синхронно повернули головы налево, прекратив разговор. В сизой дымке линии горизонта отчетливо проступали силуэты кораблей Страссе. — А вот и засада, — как-то сразу успокоился Ротгер. Неважно, сколько предчувствий было до, но, когда на тебя наведены вражеские пушки — это уже достаточно конкретно, чтобы не волноваться. — Да, — кивнул Олаф, немного отступая и давая Вальдесу простор для действий. Во время боя тому предстояло командовать «Астэрой», и Кальдмеер не собирался мешать. — Альмирантэ! — к ним спешил молодой марикьяре. — Докладывают! С «Антильи»: «вижу врага». Шесть кораблей. — Сколько? — первым спросил Олаф, переменившись в лице. — Шесть, — повторил матрос, недоверчиво глядя на Ледяного. — Ясно, — коротко ответил Ротгер, с горечью чувствуя, что недобрые предчувствия оправдались с лихвой. — Итак, против нас не только ветер, — мрачно резюмировал немного побледневший Олаф. — Забудь. Ветер может сыграть за любую сторону. А пираты — всего лишь пираты, — резко возразил Ротгер, уловив слишком знакомые неприятные нотки в голосе Кальдмеера. — Да, конечно, — кивнул адмирал цур зее, возвращая самообладание. — Трое или шестеро, наши планы это не меняет. Да и не сможет уже изменить. — Интересно, когда он успел сговориться с другими… — недовольно поинтересовался Ротгер, рассматривая приближающегося врага в подзорную трубу. — В любом случае, у нас было слишком мало времени на полноценную разведку, — Олаф вздохнул. — Бой начнется часа через три. А Страссе, скорее всего, спланировал это задолго до ужина у губернатора. — Мерзавец, — согласился Ротгер, убирая трубу и направляясь к спуску на шканцы. — Отправим его на свиданье с крабьей матерью? — Конечно, — кивнул Олаф ему вслед, наблюдая за передвижением противника. Ротгер ухмыльнулся и поспешил вниз проверить готовность корабля к бою. Кальдмеер проводил Бешеного взглядом и тяжело оперся о фальшборт, чувствуя тяжесть неприятных мыслей, которые поднялись в нем с уходом Бешеного. В душе с удвоенной силой заскреблись кошки, вороша память о прошлом сражении и вызывая к жизни призраков. Олаф едва заметно поежился, пытаясь отделаться от неуместных ощущении и навязчивого желания отдать приказ поворачивать и уходить от сражения в море. Но, когда он уже почти поддался этим мыслям и скомандовал поворот, мимо «Астэры», прибавив парусов, пронесся «Северный Лебедь», решивший вторым принять удар в предстоящем бою. Дриксенский корабль прошел так близко, что Олаф смог разглядеть раздающего приказы Пауля, к которому туда-сюда сновали матросы и офицеры. Кальдмеер замер, невольно засмотревшись на эту спокойную уверенность, и пропустил момент возвращения Ротгера. — Я клянусь, Олаф, если ты не перестанешь, я тебя стукну! — на шканцы быстро поднялся чуть запыхавшийся Вальдес, по одному выражению лица опознавший сомнения, терзавшие адмирала. — Еще несколько минут назад ты вполне радовался предстоящему бою. Что, кошки тебя подери, изменилось? Я отказываюсь верить, что ты испугался каких-то пиратов! — Я… — Олаф прикрыл ладонью лицо, чувствуя, как мысли смешиваются в хаотичном порядке. — Ты прав, Ротгер. Просто я вдруг подумал, что ни разу после Хэксбергской битвы мой выход в море не приносил ничего хорошего. Понимаешь? И сейчас у меня дурные предчувствия. Хочется уйти от Страссе в море. — Олаф! Раздери тебя Зверь! Ты что, снова встретился с реем? — глаза Вальдеса зло сверкали. — Страссэ нас легче. Не важно, как далеко в море мы уйдем, он догонит! — Да, я понимаю всю правоту твоих слов, — смиренно отозвался Олаф, продолжая испытывать это мерзкое, удушливое чувство не то стыда за собственные желания, не то страха перед ними. — Слушай, я могу тебя понять, — Ротгер понизил голос и подошел ближе, с тревогой вглядываясь в лицо адмирала. — Но это просто еще один морской бой. Каждый из нас в таких бывал, и не единожды. И я ни за что не поверю, что твоей так называемой неудачи и твоих дурных предчувствий хватит, чтобы перебороть нас троих. — Наверное, ты прав. Просто… это очень плохое предчувствие, — виновато улыбнулся Олаф. — И ветер… нехороший. — К Чужому предчувствия, Олаф! В преддверии боя надо думать о победе! — резко встряхнул головой Ротгер, добавив в голос силы и убежденности. — Да, и мы победим, — согласился Кальдмеер, совершенно не чувствуя близости этой победы, но сдаваясь давлению Бешеного. — Вот это мне куда больше нравится, — рассмеялся Вальдес, чуть отступая. — Рубен, объяви полную готовность на батарейной палубе. — Да, альмиранте, — кивнул помощник. — Бюнц решил нас обогнать, — фыркнул Ротгер, снова осматриваясь. — А ты, судя по всему, этому рад. — Не очень, — Олаф покачал головой, в очередной раз поражаясь скорости, с которой Вальдес переключался между эмоциями. Вот только что он рычал на Кальдмеера, требуя от него поднять боевой дух, а в следующее мгновение уже полностью сосредоточен на оценке предстоящего сражения. — Это нарушает наши планы и придется импровизировать. Но если опасности сзади нет, то его маневр оправдан. — Теперь я понимаю, о чем ты говорил на берегу, — Ротгер задумчиво прищурился, наблюдая как «Антилья» начала забирать правее. — Мы все действуем словно поодиночке. Не оглядываясь. И даже не пытаясь согласовать свои действия между собой. — Да. Остается уповать на опыт каждого из капитанов, — кивнул Кальдмеер, с едва заметным удивлением замечая, что все его сомнения действительно отступили перед напором яростной убежденности Вальдеса. — Но капитан Закидис излишне вольно понял мои слова о том, что он ведет колону. — Нас тут маловато для колонны, — фыркнул Ротгер насмешливо. — Не язви, — отозвался Олаф, не сдерживая едва заметной улыбки. — Лучше отправь матросов на марсы. Нам предстоит много лавировать. Не стоит подпускать Страссе на абордаж. — Пусть попробует, — оскалился Ротгер. Олаф снова покачал головой. Злой азарт Ротгера был заразителен, но почему-то совершенно не передавался Кальдмееру. Напротив, чем яростнее становился Ротгер, тем спокойнее и отстраненнее чувствовал себя Олаф. До сближения прошло еще около часа. Ветер окреп, спустившись на четыре румба и сменив направление на северо-западное. Теперь он словно гнал экспедицию в море, а пиратов на корабли экспедиции. Страссе приблизился настолько, что стало возможно сосчитать количество пушек в раскрытых портах. А волны, будто отвечая на волнение моряков, усилились, круто ударяя в борта. Вместе с ветром с острова на небо пришли серые тяжелые облака и запах грозы. Обученная команда «Астэры» растянула над палубой страховочные сети и теперь ждала первой команды или первого залпа противника. — Поединок терпения? — жестко усмехнулся Олаф. Тяжелое свинцовое небо словно отражалось в его полном решимости лице. — Точно, — кивнул Ротгер, хищно щурясь на противника. — Ветер в итоге всем на руку, но разберемся. Погодка под стать событию. — Разве что, кроме Пауля, — кивнул Кальдмеер, наблюдая, как «Северный Лебедь» забирает сильно влево: видимо, Бюнц собирался разбить колонну Страссэ и отрезать пару фрегатов от головы. Сам Страссэ на своем флагмане, носящем гордое название «Северный Смерч», шел первым и уже почти поравнялся с гайифской «Антильей» на расстояние выстрела. — Хорошая идея. С таким перевесом нам лучше не давать им стрелять из линии. Полагаю, Ротгер, наш — тот двадцатипушечный фрегат по центру. — Мало славы в столь скудной добыче, — фыркнул Вальдес. Ветер взлохматил его волосы и кинул их в лицо, заставляя Бешеного смешно поморщиться — Зато такая цель вполне сопоставима с нами по дальности стрельбы. Вперед, капитан. Не будем упускать момент и отсиживаться за чужими спинами. — Обижаешь, Олаф, — укоризненно заметил Ротгер. — Прибавить парусов! Рулевой, спуститься на румб! «Астера», мучительно заскрипев мачтами, понеслась вперед на врага, стремясь быстрее вступить в сражение, которое уже начали «Антилья» и пиратский флагман. Без предупредительных выстрелов вежливости из носовых пушек, Страссэ сразу поставил «Северный Смерч» правым бортом к гайифцу и дал залп из всех орудий. Выстрел прозвучал оглушительным сигналом к началу боя. Высокий борт пиратского фрегата окутало сизой дымкой, и пороховой запах стремительно разлетелся по морю. Однако, на «Антилье» ждали такого хода. Ядра Страссэ нанесли лишь небольшой вред носовой части корабля. В ответ гайифское судно уверенно встало на параллельный со «Смерчем» курс и дало достойный отпор пиратам из дальнобойных пушек нижней палубы. Но поднявшееся на море волнение не дало артилеристам Капраса хорошо прицелиться, и большая часть ядер пролетело мимо, подняв шумные всплески. Впрочем, не все выстрелы были неудачны, одно из ядер успешно пробило в борту противника симпатичную дырку — правда, слишком высоко, чтобы она представляла опасность для корабля. Совершив блистательный залп, «Антилья» поторопилась воспользоваться инерцией. На гайифском линеале заскрипели снасти и захлопали паруса. Благодаря быстрой и слаженной работе своего большого экипажа, «Антилья» великолепно выполнила поворот фордевинд, как раз успев к подходу второго противника на линию огня. Не теряя времени, Закидис отдал приказ обстрелять спешащий за пиратским флагманом тридцатипушечный фрегат «Веселую Мэри». Мощный полный бортовой залп тридцати шести пушек «Антильи», часть из которых была заряжена картечью и сцепленными ядрами, превратил борт не успевшего выстрелить корабля чуть ли не в решето, сметя все с его палубы и превратив снасти в неряшливо оборванные хвосты. «Мэри» потеряла управление и застопорилась на месте. Ее оборванные паруса печально захлопали на ветру, а волны начали хлестать в образовавшиеся пробоины. Чтобы сохранить корабль на плаву, капитан «Мэри» спешно отдал распоряжение сбрасывать пушки в море, выйдя из боя. А «Антилья», продолжая бой, поспешила совершить поворот оверштаг, чтобы вновь атаковать «Северный Смерч», который сейчас заходил с подветра, готовясь произвести новый залп. Свирепый настрой Страссэ отчетливо чувствовался в той жесткой уверенности, с которой канониры пиратского флагмана не жалея пороха обстреливали гайифского красавца. Пока «Антилья» занимала все внимание пирата, «Северный Лебедь» адмирала Бюнца добрался до хвоста колонны. Пираты, увидевшие яростный отпор со стороны гайифца и по-новому оценившие свое положение, уже не стремились удержать линию. Наоборот, столь удачно отдалившийся от своих Бюнц представлял собой весьма соблазнительную цель для трех фрегатов, два из которых несли по тридцать пушек и один — малый с двацатью двумя. Замыкающий тридцатипушечный пиратский фрегат «Святая Ольма» первым отвернул из колонны и пошел на встречу с дриксенским адмиралом. Следом за ним, привлеченный возможностью быстрой победы, фрегат «Аннабель» сменил левый галс на правый, намереваясь подгадать атаку, чтобы разнести «Северного Лебедя» в два огня. Но, несмотря на очевидную угрозу, «Лебедь» только прибавил парусов, хотя ветер был совершенно не в его пользу. Идя в крутой бейдевинд, Бюнц уверенно втиснулся между «Святой Ольмой» и «Аннабелью» и сразу же начал обстреливать их с обоих бортов. Утратившие в первый момент инициативу пираты слишком поздно поняли всю опасность своего положения. Потеряв драгоценные минуты, они уже не успевали дать бортовой залп по наглому противнику, не рискуя при этом смертельно поразить союзника. Лишь несколько пушек с обоих пиратских фрегатов успели выстрелить по Бюнцу, нанеся ему весьма незначительные повреждения. Но дриксенцы не обратили на ответный огонь внимания. Проскочив между двумя пиратами, «Северный Лебедь» уже вовсю нацелился на третьего, маленький двадцатидвухпушечный фрегат «Кляксу». Как только корма «Аннабели» разошлась с кормой «Лебедя», Бюнц совершил поворот оверштаг и, поймав новый галс, дал залп по поравнявшейся с ним «Кляксе» из не стрелявших до этого нижних тяжелых пушек. К своему несчастью, пираты на «Кляксе» были слишком уверенны, что в предыдущем самоубийственном маневре Бюнц стрелял из всех орудий, и совершено не ожидали столь коварной атаки. Все шесть тяжелых ядер попали в цель, нанеся тяжелейшие повреждения кораблю. «Клякса» содрогнулась от киля до верхушек мачт и, получив три серьезных пробоины ниже ватерлинии, начала медленно тонуть. Последний не вступивший в сражение фрегат «Серебряная лоза», осознавший положение своих союзников и немедленно разочаровавшийся в походе, применил истинно пиратскую тактику. Взяв круче к ветру, капитан Лозы попытался достойно и поспешно покинуть поле боя. — Вот же гадство! — взвыл Ротгер, наблюдая улепетывающего противника. — Рубен! Догоните этого трусливого мерзавца! Бейте из носовых пушек, как только расстояние позволит! — Да, капитан! — отозвался Рубен, устремляясь выполнять приказ. Вся команда «Астэры» выражала громкое и не слишком пристойное недовольство пиратским поведением. — Тише, Ротгер. Если они сбегут, мы всегда можем присоединиться к Паулю. Хотя, должен отметить, наши друзья весьма хорошо справляются, — Олаф примирительно положил руку на плечо Вальдеса и осмотрелся по сторонам. Бюнц уверенно обходил «Аннабель» и «Святую Ольму» для новой атаки. «Антилья» сцепилась со Страссэ, азартно обмениваясь ядрами, стремительно и изящно маневрируя, словно танцуя смертельный танец. — Единственное, что продолжает вызывать мои опасения — это погода. Но из шести противников в строю остались трое. — И нам из этих троих может никого не достаться! — фыркнул недовольный Ротгер. — Увы… Рубен, пожалуйста, дайте «Антильи» сигнал возвращаться. Они слишком увлеклись и далеко отошли от нас, — вежливо, но строго скомандовал Олаф. — Если они нас послушают, — отозвался Рубен, выполняя приказ Кальдмеера. И действительно, «Антилья», увлеченная боем, уже далеко отошла от основного места сражения, так что, с палубы «Астэры» виднелись лишь размытые очертания ее парусов. «Веселая Мэри», сочтя свои повреждения слишком серьезными, пыталась поставить хотя бы несколько парусов и уйти в сторону острова, ей не сильно в этом мешали. Бюнц тем временем талантливо увернулся от новой совместной атаки «Святой Ольмы» и «Аннабели». Один из фрегатов удачным выстрелом снес «Лебедю» бушприт, но в целом оба пиратских корабля получили куда более неприятные повреждения. У «Аннабели» треснула бизань-мачта. А в борту «Святой Ольмы» сияла неприятная пробоина. Но пока ни один из троих противников не собирался выходить из боя. Несчастная тонущая «Клякса» была безжалостно предоставлена сама себе, и отчаявшаяся команда пыталась предпринять хоть что-то, чтобы спастись от морской пучины. «Астэра» же полностью сосредоточилась на преследовании убегающей «Лозы», иногда выплевывая ей вслед пару ядер из носовых пушек. Впрочем, крепчающий ветер и начинающий накрапывать дождь мешали всем сражающимся. — Ротгер, прекратите преследование, — Олаф с тревогой посмотрел на стремительно потемневшее небо. — Это не просто непогода, это уже шторм. — Ерунда. «Астэре» шторм не страшен, а я еще ни одному пирату не дал уйти! — азартно отмахнулся Вальдес. — Ротгер, прекратите преследование, немедленно. Это не пожелание. Это приказ, — строго и с нажимом повторил Кальдмеер. — Нам надо вернутся к Бюнцу и вернуть гайифцев. Я смотрю, Закидис такой же увлекающийся, как и ты. — Олаф, это… — Ротгер посмотрел на небо. — Это не повод прекращать бой. — А мой приказ для тебя тоже не повод? — нехорошо прищурился Кальдмеер, глядя прямо в глаза. Ротгер сжал челюсть, так что она хрустнула, но начинающуюся перепалку прервала огромная раскидистая молния и догнавший ее оглушительный раскат грома. — Это шторм, Ротгер. Это очень большой шторм, — тихо сказал Олаф, поймав мгновение полной тишины. А потом с неба хлынул дождь. — Прекратить преследование, — Ротгер бросил на Кальдмеера испепеляющий взгляд и стремительно развернулся к кораблю и команде. — Поворот оверштаг! Мы возвращаемся за дриксами и гайифцами! — Есть поворот оверштаг, — отозвался Рубен и уже от себя добавил. — Убрать сетку, сражение окончено. Матросы заспешили по быстро намокающей палубе, сопровождая свои действия разочарованными ругательствами. В одночасье море вокруг потемнело и вздулось, словно беременная девка, заволновалось и покрылось серовато-белыми пенными барашками. И без того серьезная качка усилилась. «Астэра», словно легкое перышко, скатывалась с гребня волны, чтобы подняться на следующий гребень. За считанные минуты шторм охватил их со всех сторон, разворачиваясь в своей первозданной мощи. — Альмиранте! Какой курс?! — донесся сквозь нарастающий шум непогоды голос Рубена. — А кошки его разберут! — в сердцах отозвался Ротгер, пытаясь рассмотреть корабли экспедиции в окутавшем море сумраке. — Олаф! Олаф, ты видишь кого-нибудь?! Но Кальдмеер молчал, мокрый и бледный, он расширившимися глазами смотрел на бесовскую пляску молний на горизонте, обещающую небывалой силы шторм. Его губы шевелились, но Вальдес все никак не мог разобрать, что он говорит. — К кошкам! Рубен, убрать все паруса! Закрепить инвентарь на палубе! Никого мы уже не найдем, нам бы самим выкарабкаться. Всех лишних — в трюм! Задраить все порты и люки! — голос сорвался на хрип в попытке перекричать грохот грома. Но Рубену и не требовалось более подробных приказов. Сообразительный помощник уже умчался разгонять матросов. «Астэра» свалилась с гребня волны, накренившись и затрещав, рулевого сбило с ног и откинуло к борту. Ротгер выдав сразу все, что он знал о крабьей матери и ее родстве с Леворуким, бросился к штурвалу, навалившись всем весом. Но «Астэра» была тяжелее, и ее неумолимо влекло в пучину. На палубе послышались крики падающих с ног людей. Мокрые волосы тут же залепили Ротгеру лицо, без надежды рассмотреть хоть что-нибудь. Вальдес с ужасом почувствовал, как от натуги заныли мышцы, слабея, как вдруг штурвал поддался, и корабль медленно и неохотно начал выравниваться. Воспользовавшись секундной передышкой, он откинул с глаз мешающие пряди и увидел напротив Олафа. Адмирал цур зее тяжело давил на штурвал с другой стороны, помогая вытянуть корабль. От натуги на висках Олафа вздулись жилы, но он не останавливался, упершись ногами в палубу. Ротгер улыбнулся ему, почувствовав огромное, ни с чем не сравнимое облегчение. В этот момент, совершенно неожиданно и неуместно, Вальдес почувствовал огромную волну тепла и любви к Кальдмееру. Олаф поймал его улыбку и ответил на нее своей, мимолетной и неуловимой. — В трюм, — донес ветер его голос. — Что? — крикнул Вальдес. Вдвоем поворачивать штурвал было легче, тем более, что, не сговариваясь, они с Олафом действовали в полном согласии, словно один человек. И это единство согревало изнутри, не смотря на ледяные струи, вымочившие Ротгера до нитки. — Отправь команду в трюм! — прокричал Кальдмеер. — Да, уже! — отозвался Ротгер. — Удержишь? Кальдмеер кивнул, и Бешеный рискнул отойти от штурвала, чтобы выловить в хаосе происходящего Рубена. Но помощник сам вывалился на него с мотком веревки. — Держи, — кэнналиец сунул ее в руки Бешеного. — Привяжись. — Команда в трюме? — крикнул ему Вальдес. — Люки? — Все сделано, — отозвался Рубен, с трудом перекрикивая шторм. — И ты тоже в трюм! — А руль? — Сами. Иди! — Ротгер подтолкнул Рубена к трюму. Помощник чуть помешкал, но не ослушался. А Вальдес поспешил обратно к Кальдмееру, успев как раз вовремя. Высокая морская волна с силой ударила в бок, перехлестнув через фальшборт, и прокатившись по палубе, сбила с ног, увлекая за собой. В последний момент Ротгер почувствовал, как за плечо его хватает сильная жилистая рука Олафа. — Веревка, — с трудом выдохнул Ротгер, когда пенный плен отпустил. Ледяной кивнул, сноровисто обмотавшись свободным концом. Сохранять какой-то ход на «Астэре» стало почти совсем невозможно. Волны одна за другой перекатывали через борт, норовя утащить за собой в пучину. Над головой грохотал гром. То справа, то слева сверкали молнии, дополняя какофонию беснующейся стихии. Корабль мотало из стороны в сторону, и он совершенно перестал слушаться руля. Чтобы сделать хоть что-то, приходилось прикладывать нечеловеческие усилия, и Вальдес почувствовал, что рукам уже не хватает былой силы. Мокрый штурвал норовил вырваться из рук, а ходящая ходуном палуба — скинуть, словно необъезженный конь. — Все, Ротгер! — Олаф в очередной раз поймал Ротгера, прижав к себе за талию и привалившись спиной к штурвалу. — Будем ложиться в дрейф и молиться Создателю. — Не собираюсь… — выдохнул Ротгер, с трудом отстраняясь от Кальдмеера. — Мы ничем уже не можем себе помочь, — не согласился Олаф. — Мы окончательно потеряемся! — возразил Вальдес. — Мы уже потерялись. Время это принять и скрыться в каюте, пока нас не смыло за борт! — воскликнул Олаф. — Если мы вообще сможем до каюты добраться. Ротгер, это экспедиция, а не самоубийство! Вальдес хотел было ответить, но очередная волна заткнула ему рот, и он захлебнулся. Олаф с силой стукнул его по спине, помогая как-то прочистить горло. Ротгер закашлялся. От соли и нехватки кислорода заслезились глаза. — Сдаюсь, — прохрипел Бешеный. — По одному, — тихо почти в самое ухо сказал Олаф, быстро обнимая Ротгера. — Один идет, второй держится. Поймав момент, когда «Астэра» круто пошла с гребня волны, Олаф отвязал веревку от штурвала и снова обвязал вокруг пояса, стремительно двинувшись к борту. Им потребовалось очень много времени, чтобы добраться до сравнительной безопасности каюты. В какой-то момент особо злая волна сумела сбить обоих с ног, и Ротгеру на краткий миг показалось, что он видит дорогу в рассветные сады, но, слава Абвениям, обошлось лишь чудовищным ударом спиной о фальшборт. — Теперь остается только ждать, — хрипло произнес Олаф, запирая дверь в каюту изнутри и закладывая засов. — Каррьяра… — тихо прошептал Ротгер, сползая на пол и закрывая ладонями лицо. — Астрон, — едва слышно повторил за ним Олаф, тяжело привалившись к косяку.