Дальние берега

Несколько мгновений Вальдес просто таращился в пенящийся сумрак за окном, а потом стремглав понесся обратно к двери. — Немедленно откройте!!! — обоими кулаками ударяя по преграждающему путь куску дерева. — Им не до тебя, — Олаф тоже подошел к окну, застегивая пуговицы на камзоле. — Карай! — выплюнул Вальдес, заметавшись по каюте. Потом на мгновение замер, уставившись на тяжелый стул с дубовыми изогнутыми ножками. — Олаф, помоги мне! — Что ты хочешь? — Кальдмеер прищурился. — Я выбью эту чертову дверь! — Ротгер рванул стул, но одному ему было тяжело. — Барт может пытаться утопить меня! Но я не дам ему утопить корабль!!! Олаф чуть качнул головой, но поспешил помочь Бешеному. — На четыре, — выдохнул Ротгер, целясь в дверь. — И... четыре! От силы удара их обоих откинуло, стул жалобно затрещал, как и дверь. Но с первой попытки дверь не поддалась. — Еще раз, Олаф! — Вальдес поспешил вскочить на ноги и снова подобрать несчастный стул. — У нас почти получилось. Взяв короткий разбег, они второй раз протаранили дверь. Уже с большим успехом: стул потерял одну из ножек, зато дверь почти соскочила с петель. Отбросив в сторону стул, Ротгер коротко и зло саданул по ней ногой, услышав долгожданный хруст. Дальнейшее освобождение заняло не больше пяти минут, и, оказавшись на свободе, Вальдес стремглав помчался на ют, не обращая внимания на мокнущую рубашку. — Пошел к кошкам! — рявкнул он на Барта, который метался от борта к борту, совершенно не понимая, что делать. — Лаугесен! — Но я... — штурман попытался что-то сказать, но Ротгер просто схватил его за плечо и отбросил в сторону с неожиданной силой. — С тобой потом. Боцмана на ют! — рявкнул Вальдес во все горло. — Я здесь, альмирантэ! — буквально через минуту запыхавшийся, растрепанный Михель влетел на кватердек, и с надеждой посмотрел на Ротгера. — Срочно ко мне Аррохадо, Мариду, Пласа и Гизе! Марсовых к парусам. Полную готовность всему экипажу! — Ротгер оперся на поручень, глядя на боцмана злыми, полными азарта глазами. — Есть! — радостно гаркнул в ответ Лаугесен и лично помчался в трюм за запертыми офицерами. — Хорхе, держать нос на три румба в сторону от центра воронки! — приказал Бешеный рулевому. — Она около пятидесяти бье в диаметре, — Олаф спокойно поднялся на ют, не одарив все еще жмущегося к фальшборту Барта даже взглядом. — Да, я заметил. Плохо, что ветер закручивается вместе с ним, — Ротгер коротко кивнул, отстукивая пальцами нервный мотив. Олаф поднял голову, оценивая слова Бешеного, и кивнул. — Да, это может оказаться неприятным, — он чуть прищурился. — Ротгер, ты босой. — И что? — Вальдес от неожиданности даже повернулся к Кальдмееру. — Ты только что после болезни, — Олаф неодобрительно покачал головой. — Тебя это волнует больше, чем водоверть? — опешил Ротгер. — Да, — пожал плечами адмирал. — Определенно больше, чем небольшой водоворот в пятьдесят бье. Перепад уровня море не больше трех бье... для «Астэры» это не опасно. Неприятно, но не более. Ротгер открыл рот, потом закрыл. — Ты невыносим, ты знаешь? — едко поинтересовался он. — Знаю, — кивнул Олаф. — Нет, я определенно согласен, что нам стоит покинуть это место как можно быстрее, но твое волнение кажется мне излишним. Ротгер снова не нашелся с ответом и легонько пнул подошедшего адмирала цур зее по ноге. — Альмирантэ! По вашему приказанию доставлены! — прервал их довольный голос боцмана. На ют подошли потрепанные и несколько оснувшиеся офицеры Астэры. — Альмирантэ? — Рубен выпрямился и улыбнулся Вальдесу. — Звали? — Звал, — Ротгер вздохнул и взлохматил волосы на затылке. — Вон, у нас что справа по борту. — Да, — Рубен бегло глянул, и улыбка его стала злее. — И что, все пересрали? — Можно и так сказать, — усмехнулся Кальдмеер, скашиваясь на затрапезный вид Вальдеса. — Мерида, Пласа, Гизе, займите свои места у мачт. Кто бы там не пересрал, а скорость приличная. Тем более, что мы все еще в море Погибшего Ветра, — Ротгер вздохнул. — Альмирантэ! — на ют взлетел юнга. — С грота докладывают. Слева еще одна водоверть! И спереди еще три! — Значит никакой опасности для Атсэры? — ехидно уточнил Ротгер у враз посерьезневшего Олафа. — Лейтенанты по местам! Рубен к штурвалу! Три румба влево. Я должен сам посмотреть на это! Вальдес перемахнул через поручень и мягко приземлился на палубу, тут же помчавшись к вантам. — Рубен, держите ровнее, — распорядился Олаф, занимая место Ротгера. — Как только мы поймаем ветер, воспользуйтесь им и выворачивайте влево. — Так и собираюсь, — кивнул капитан-лейтенант уверенно удерживая штурвал. — Рубен, сейчас! — раздался откуда-то сверху крик Вальдеса. И Аррохадо моментально выполнил приказ. Под напором ветра паруса вздулись, мачты заскрипели, а корпус задрожал, преодолевая течение. Но уже через минуту «Астэра» выскочила из воронки, и ее с силой повлекло к следующей. — Риф справа по борту! — пронесся над палубой вопль впередсмотрящего. — Рубен, четыре румба вправо! — голос Вальдеса уверенно перекрывал свист ветра и шум моря. — На марсах, живее! Ловите ветер! — Есть четыре вправо, — отозвался кэнналиец, перекладывая штурвал. Олаф сжал губы, не влезая и не мешая собравшейся команде бороться со стихией. Приказы Ротгера исполнялись, казалось, даже раньше, чем он их заканчивал. По палубе туда-сюда носились юнги, докладывая распоряжения капитана. Разносились крики лейтенантов, командующих наладкой парусов, которые нужно было подстраивать чуть ли не каждую секунду. Матросы летали по марсам, едва успевая все выполнить. Но в этой суете чувствовалась годами отработанная слаженность. И «Астэра», ведомая твердой рукой, скользила по самому краю бурлящих течений, медленно, но верно выскальзывая из очередной ловушки. — Убрать паруса! — когда последний водоворот остался позади, Ротгер вернулся на ют. — Оставить грот, грот-марсель и фок. Вальдес счастливо улыбнулся Олафу, откидывая с лица мокрые волосы. — Ну, вот. Мы свободны... во всех смыслах, — он взглянул на все еще сидящего на юте Барта. Штурман с какой-то тупой обреченностью смотрел перед собой и беззвучно шевелил губами. — Капитан Аррохадо, — весело обратился Ротгер к своему помощнику, — заприте господина Барта в трюме и сгоните эту свору предателей на шканцы. Думается, мне есть, что им всем сказать. — Будет сделано, капитан, — оскалился Рубен проворно хватая Алфреда за шкирку. — Что ты собираешься делать? — Олаф скрестил руки на груди, неодобрительно осматривая мокрого Вальдеса. — Вершить суд. Кажется, в нашей жизни что-то такое уже было, — еще больше развеселился Ротгер. — Не напоминай, — Олаф поморщился и поежился, сразу почувствовав, что южный дождь не такой теплый. К полному удовольствию Вальдеса, команда собралась очень быстро, но мало кто из них отваживался посмотреть на ют. — Какое наказание положено бунтовщикам и предателям? — громко осведомился Ротгер, обозревая свою команду. Однако, моряки не спешили с ответом, отводя взгляд и переминаясь. — Я еще раз спрашиваю у вас, какое наказание положено бунтовщикам и предателям? Боцман Лаугесен? — Вальдес перевел горящий взор на враз поникшего боцмана. — Пеньковый галстук, — наконец, ответил Михель, не выдержав взгляд. — Именно. Для каждого вставшего на сторону бунтовщика, — Ротгер выпрямился. — Вы все впали в безумие, поверив словам штурмана о том, что он знает, как управлять кораблем. А значит, каждый из вас заслужил свое место на рее. И снова ответом Ротгеру было молчание. — Вы устроили на моем корабле кровавую резню. Вы убивали своих товарищей и соотечественников. Вы взбунтовались против своего капитана и офицеров. И в конечном итоге вы привели корабль в смертельную западню течений и подводных рифов. Кто бы из вас смог провести Астэру невредимой через эти когти Чужого? — Никто, альмирантэ, — тяжко вздохнул боцман, понурившись. — Что, Лаугесен, ты снова говоришь за всю команду? — насмешливо обратился к нему Ротгер. Михель немного неуверенно оглянулся на остальных, а потом смирился и вышел вперед. — Да, альмирантэ. Я снова говорю за всех, — боцман понурил голову. — И по твоему решению готов принять заслуженное наказание. Вальдес помолчал, оценивая степень раскаяния команды. Потом повернулся к Рубену и громко, чтобы все слышали, распорядился. — Капитан Аррохадо, отсыпьте боцману пятьдесят плетей, — внизу кто-то тихо ахнул. — Сорок — старшинам, — продолжил Ротгер, — и по тридцать всем остальным учавствовавшим в бунте. А судьбу господина Барта я решу завтра. И да, дор Руиса, я хочу видеть дверь в свою каюту и стул в идеальном состоянии к вечеру. Вальдес махнул рукой, приказывая команде расходится, и сам отвернулся, отойдя к корме. — Почему ты не повесил Барта сразу? — Олаф чуть наклонил голову к плечу. — А ты не одобряешь моего милосердия? — Ротгер вскинул брови. — Одобряю, но это на тебя не похоже, — пояснил Кальдмеер. — Видишь ли... — Вальдес почти смущено почесал кончик носа. — Дело в том, что на «Астэре» нет палача. Мы ведь шли в мирную экспедицию, и я не нанимал ни палача, ни капелана. И если вздернуть Барта я и сам могу, то вот дать ему отпущение не в моей власти. Олаф несколько мгновений молчал, а потом рассмеялся. Ротгер со смешанными чувствами наблюдал за приступом веселья адмирала цур зее. — Но, я пойду пообщаюсь с господином Бартом, пока он может говорить, — сообщил Вальдес Олафу. — Хорошо, — кивнул тот, отсмеявшись. — Будь осторожен. И надень сапоги! — Подождет, — махнул Ротгер рукой и не спеша направился в трюм. Пока вся команда наслаждалась на шканцах свершением ротгерова правосудия, сам Вальдес спустился на нижнюю палубу. Здесь было темно и тихо, пришлось зажечь фонарь, хотя Ротгер хорошо ориентировался на своем корабле и в темноте. — Ну, здравствуй, Барт, — Вальдес повесил фонарь на крюк и всмотрелся в мрачное лицо бывшего штурмана. Тот сидел у стены, широко расставив ноги и упираясь в них локтями. На крупных запястьях висели тяжелые железные оковы, цепь от которых тянулась к вбитому в борт кольцу. — Что тебе надо, альмирантэ? — Алфред посмотрел исподлобья, как-то устало и зло. — Пришел принять у тебя исповедь. Ты же знаешь, что на борту нет священника, — Ротгер пожал плечами. — Палача тоже нет, — скупо отозвался Барт. — За палача любой поработать может, — Вальдес устало вздохнул. — Твой бунт провалился. Твой план завел нас в новую пропасть. И мы все равно плывем на запад. — Мы плывем в Закат! — яростно воскликнул Барт. Цепи согласно звякнули ему в тон. — Тебе это уже должно быть безразлично. Так или иначе, ты свой Закат найдешь завтра, — Ротгер пожал плечами. — Без палача и покаяния. Как мерзкий еретик я готов взять такой грех на душу. Одним больше, в конце-то концов. — Ты безумец, альмирантэ, — глухо отозвался Алфред, опуская голову. — Ты мало со мной плавал, — усмехнулся Ротгер, — тогда ты бы мог понять, что просто так прозвища не даются. И что мне удаются любые безумства. — Это было когда-то, — Алфред дернул плечом. — Сейчас ты просто неудачник, затащивший всех бесславно сдохнуть. — Нет. Как было, так и осталось, уж поверь мне. Барт, неужели весь твой бунт — это просто трусость? — тихо осведомился Вальдес. — Думай, как хочешь, — буркнул штурман, не поднимая взгляд. — А Олаф? — Ротгер присел перед ним на корточки. В тусклом свете фонаря по стене затанцевали кривые желтоватые тени. — За что ты его так ненавидишь, что обвинил во всех возможных грехах? — Он дрикс, альмирантэ, — и в голосе Барта прозвучало столько искренней ненависти, что Ротгер даже взрогнул. — Эти ублюдки веками терзали наши границы и убивали наших друзей, жен, матерей... А ты... Правильно ты плывешь в Закат. Ты его заслужил. Ведешь себя, как шлюха, живешь, как шлюха, и сдохнешь так же. Барт отвернулся, пряча полыхающий ненавистью взгляд. Ротгер ошарашенно молчал. Нет, он не ожидал услышать от штурмана хороших слов, но и такого не ожидал. — Ты не мог не знать, поднимаясь на борт, обо мне и об адмирале цур зее, — протянул Ротгер, не отпуская взгляда от лица Барта. Тот досадливо скривился. — Но я не знал, — сплюнул он. — Никогда не интересовался чужой жизнью. А когда понял — было уже поздно поворачивать назад. — И чем же Дриксен заслужила твою ненависть? — на удивление спокойно спросил Вальдес, медленно осмысляя услышанное. Сейчас он, пожалуй, понимал Олафа с его эсператизмом. Барт не вызывал злости. Поверженный, раздавленный собственными чувствами — он вызывал жалость. — Ты не отвяжешься? — Барт покосился на Ротгера. Тот покачал головой, не меняя положения. Алфард уперся затылком в стену, вздохнул и начал свой рассказ, адресуя его потолку. — Я родился не в Хэксберг. Я родом из Доннервальда. И, честно говоря, никогда не собирался становиться моряком. Мои родители были успешными торговцами. Мы содержали галантерейную лавку, и я всерьез рассчитывал перенять ее за отцом. Мне нравилось мое занятие и моя жизнь. В свободное время я изучал астрономию — ну, как мог... Пока не пришла война. Барт замолчал, его голос стал тяжелым и глухим. Штурман словно видел то, о чем говорит, и Ротгер совсем притих, не желая упустить ни слова из этой странной исповеди. — Я рано женился, на дочке соседа. Они торговали пушниной в своей лавке. Покупали у охотников шкурки и перепродавали. Шили из них шубы, воротники, перчатки, шапки... Люсьен была очень красивой и веселой девушкой. И я действительно был с ней счастлив. У нас как раз должен был родиться первенец. Не успел. Голос Барта снова прервался, и он замолк. — Дриксы быстро взяли Доннервальд. Талигская армия его, конечно, пыталась оборонить. И мы им верили, всем их обещаниям... всем глупостям. Люсьен была на сносях. Беременность была тяжелая. Она просто не могла ехать. Просто не могла, — Алфред быстрым и резким движением стер злые слезы. — Мы провели в городе шесть месяцев, пока дриксы резвились в нем. Они убили мою Люсьен, а меня заставили работать над восстановлением стен. Потом Савиньяки выбили их из города. Я вступил добровольцем в их армию, и мы еще год гнали проклятых ублюдков. А потом Дриксен и Талиг подписали перемирие, плюнув на тысячи разрушенных жизней из-за своих говеных политических соображений. — А ты не успел отомстить, — тихо закончил Вальдес, начиная понимать, какой ошибкой было брать Барта на борт. А ведь штурман тогда, в Хэксберг, так радовался экспедиции. — Да, — Барт вздохнул. — Тогда меня посетила мысль податься во флот. Вы же не очень-то следовали мирному соглашению. Да и пираты все дриксенцы по происхождению. Я переехал в Хэксберг и весь сосредоточился на том, чтобы подняться здесь. Чтобы я мог повлиять на решение капитана. Чтобы... Не смотри на меня, альмирантэ. Выучиться на штурмана было достаточно сложно, чтобы жажда крови притупилась. Ненависть осталась, а вот желания немедленно передушить их всех поубавилось. Я устроился сначала на один корабль, потом на другой, поднабрался опыта, перешел к тебе. Потом ты предложил эту экспедицию. И я решил, что это для меня будет второй шанс. Что-то действительно новое, не связанное с проклятой старой жизнью. Я даже смирился с мыслью, что этот дурной дрикс поплывет с тобой. Пока он не начал распоряжаться нашими жизнями за тебя, — мрачно закончил Барт, стискивая кулаки. — Ты не веришь в чудовищ моря Погибшего Ветра, — горько хмыкнул Ротгер. — Ты просто хотел его убить... но не осмелился сам. — Ты прав лишь в одном, — Барт все же посмотрел на Ротгера. Взгляд у штурмана был темный, но упрямый. — Я не боюсь чудовищ. Но я люблю жизнь, альмирантэ. Это как проклятье. Несмотря на все, что со мной случилось, я все еще страстно хочу жить. И я не собирался подыхать из-за прихоти сгубившего всех своих дурака. — Дурак здесь ты, Барт, — Ротгер поднялся. Жалость исчезла, осталось только глухое, мерзкое чувство, сродни брезгливости. — Ты загубил сорок человек ради того, чтобы чужими руками убить одного... — Ради того, чтобы один не загубил триста, — перебил штурман и прикрыл глаза. — Но ты можешь думать, как тебе угодно. Вальдес покачал головой и поспешил выйти, забирая с собой фонарь и оставляя Барта в темноте. От этого разговора осталось ощущение липкой грязи, от которой хотелось отмыться, что Ротгер и поспешил сделать. В каюте его уже ждал Кальдмеер. У входа лично суетился Хорхэ Руиса, корабельный плотник, пытаясь побыстрее приладить на место выломанную дверь. Увидев Вальдеса, Руиса заискивающе улыбнулся, но тут же сник и постарался втянуться в стеночку, такое неприятное выражение лица было у Бешеного. — Вижу, разговор оказался неприятным, — заметил Олаф, откладывая в сторону эсператию. — Точно, — Вальдес резко сдернул рубашку, отшвыривая ее в сторону. Затем нашарил в баре бутылку рома и сделал несколько больших глотков. — Замерз? — обеспокоенно спросил Олаф, следя за ним. — Нет, — резко ответил Ротгер, возвращая бутылку на место. — Тебе не интересно, что я узнал? — Полагаю, о какой-то личной ненависти господина Барта ко мне, — Олаф пожал плечами. — Нет, не интересно, Ротгер. В моей жизни было достаточно событий, которые мне неприятны. Я бы не хотел прибавлять к ним чужую историю, в которой вряд ли лично виноват. — Точно, — Вальдес вздохнул. — Можно сказать, совсем ни при чем. Этот дурак родом из Доннервальда. Во время войны потерял там семью. А теперь приплел к этому свое желание спасти команду, скинув тебя за борт. Кошки раздери, я словно в грязи искупался. Ротгер выдернул чистую рубашку и поспешил надеть. Кальдмеер тихо вздохнул. — Что ж, что-то такое я и предполагал. Поэтому он взбунтовал против меня корабль? — уточнил все же адмирал. — Да. Представляешь? — с негодованием спросил Вальдес. — Вполне, — Олаф снова вздохнул. — Последствия войны и мышление людей ее переживших, зачастую весьма предсказуемы. Ротгер, мне жаль, что я навлек на твой корабль такую беду. — Не говори ерунды, — одернул его Вальдес. — Мне стоило внимательнее подбирать команду. Карай. Он мне казался таким нормальным, без всего этого дерьма. Злым, да. Но без дури в голове, а оказалось... Ротгер рухнул на отремонтированный стул и обхватил голову руками. Подсохшие волосы начали завиваться и путаться вокруг пальцев, что придавало Вальдесу излишне кошачий и трогательный вид. — Теперь все выяснилось, к добру или к худу, — Олаф с трудом подавил в себе желание пригладить эти непослушные вихры. Но Бешеного определенно не стоило сейчас трогать. Вальдес никак не отреагировал на слова Олафа, продолжая сидеть в той же позе и мрачно смотреть на стол, обдумывая что-то. Кальдмеер не стал ему мешать, потянувшись обратно к книге, но его прервал окрик с палубы. — Земля! — Земля? — Ротгер встрепенулся, недоуменно глядя на такого же удивленного Олафа. — Альмирантэ, — в каюту влетел посыльный юнга с сияющими глазами. — Докладывают! Земля сподветра! Вальдес встряхнул головой, еще раз переглянулся с Кальдмеером, и они оба поспешили на палубу. И действительно, в сером вечернем сумраке отчетливо проступали вырастающие из воды нагромождения скал. — Земля... или рифы? — тихо спросил Ротгер у Олафа. Но адмирал, рассматривающий предполагаемые Бирюзовые земли в подзорную трубу, не ответил, словно не расслышал вопрос. — Олаф? — обеспокоенно позвал Ротгер. Тот молча протянул Вальдесу трубу.Бешеный тут же принялся шарить взглядом по острову и через несколько минут увидел то, что вызвало молчаливость Кальдмеера. На темных, выступающих из воды скалах, словно утка насаженная на вертел, висел обтрепанный, избитый штормом корабль. Мачты его были сломаны, остатки парусов трепетали на ветру, но даже так было совершенно очевидно, что это корабль дриксенской постройки. — Убрать паруса, оставить только грот! Курс на остров! — скомандовал Ротгер. — Течение сильное, альмирантэ, — ответил Рубен, который как раз был около штурвала. — Ничего... мы не будем подходить близко, — Ротгер прикусил губу. — Как только приблизимся на полхроны, приказываю лечь в дрейф и отдать якоря. Утром посмотрим, что это за земля. — Это «Северный Лебедь», — тихо произнес, наконец, Олаф. — Ты уверен? — Ротгер почти испуганно посмотрел на бледное лицо адмирала цер зее. Тот медленно кивнул, и в тот же момент со стороны разбитого корабля донесся одинокий холостой выстрел. «Умирающий Лебедь» приветствовал Закатную Тварь.