Дальние берега

Разведку на остров назначили на утро, и дотерпеть до этого оказалось на удивление сложно. Вальдес всю ночь прокрутился в постели, то просыпаясь, то снова проваливаясь в душную дрему. Олаф и вовсе так и не лег, проведя время до рассвета в капитанском кресле. Ночная вахта несколько раз докладывала, что на берегу горят костры. Матросы насчитали как минимум три огня между темными скалами, но их вполне могло быть и больше. Едва забрезжил предрассветный сумрак, как Олаф зашевелился, и сдавшийся Вальдес поспешил встать. Когда он оделся и более-менее привел себя в порядок, стирая с лица следы дурной ночи, матросы, по распоряжению Кальдмеера, уже почти спустили шлюпку. Засунув за пояс второй пистолет, Ротгер поспешил занять свое место на скамье, прежде чем Олаф успеет уплыть без него. Отпускать адмирала цур зее одного было слишком опасно, с точки зрения Бешеного. — Ты собираешься сойти на берег? — тихо уточнил Олаф, окинув взглядом на отчаянно зевающего Вальдеса. — Да, — кивнул Ротгер, поправляя давно не надевавшийся камзол. — Отправлять туда только тебя я нахожу небезопасным. На «Астэре», если что, останется Рубен. А вот за тобой кто-то должен присматривать. — Незнакомая земля... да, это может быть опасно, — согласился Олаф, не отрывая напряженный взгляд от острова. — Вот именно, — наставительно поднял палец вверх Бешеный. — Незнакомая земля, с обломками дриксенского судна, это слишком опасно для тебя. Кальдмеер нахмурился и перевел взгляд на Вальдеса. Ротгер постарался как можно веселее и беззаботнее улыбнутся, но осуждение в глазах Ледяного Олафа заметил. — Отваливаем, — коротко распорядился адмирал, и гребцы послушно оттолкнули шлюпку от высокого борта корабля. Ротгер восхищенно и неодобрительно присвистнул и покачал головой, оценив решительный настрой адмирала цур зее. Отойдя на два гребка от борта, шлюпка тут же закачалась на волнах. Море было неспокойно, и умеренный бриз закидывал моряков солеными брызгами. Впереди темно-зеленые морские волны накатывали на серые скалы острова, выступающие из воды на пару тысяч бье. На многочисленных уступах теснились жирные белые чайки, часть из которых уже проснулась и с мерзким клекотом охотилась в прибрежных водах. Лодка медленно приближалась к берегу, сносимая сильным боковым течением. — Ну и воды здесь... — Ротгер поболтал рукой за бортом шлюпки, оценивая температуру и силу течения. Сквозь прозрачную толщу можно было рассмотреть колыхающиеся нагромождения длинных зеленых водорослей, тянущихся к поверхности и вгрызающихся в склоны подводных рифов. — Да, «Астэра» бы не смогла подойти невредимой, — кивнул Олаф. По его мнению, лодка приближалась к цели слишком медленно, но посмотреть в подзорную трубу чтобы узнать, что происходит на берегу, Кальдмеер не решался. В груди сжимало от странного предчувствия, и адмирал никак не мог понять, радостное оно или горькое. — Знаешь... — Ротгер опасно перегнулся через борт, всматриваясь вниз. В темной толще воды отчетливо выступал обросший ракушками и водорослями силуэт, слишком напоминающий корабль, чтобы быть рифом. — Мне кажется, что я вижу чей-то остов... Вальдес нахмурился сильнее и почти свалился за борт. От падения Ротгера спасло тольо то, что Кальдмеер вовремя заметил его попытку утопиться и успел поймать за пояс. — Куда? — резковато окрикнул Олаф, возвращая Бешеного на скамью. — Спасибо, — виновато улыбнулся Вальдес, стараясь отделаться от мысли, что темный остов разбитого корабля слишком напоминает носовой фигурой «Весеннюю птицу». Впрочем, делиться этим наблюдением Ротгер категорически не собирался. Наконец, лодка приблизилась настолько, что стали слышны крики дриксенских моряков, суетящихся на берегу. К удивлению Вальдеса и облегчению Кальдмеера, их оказалось много, и все старательно советовали кэнналийским гребцам, как стоит пройти между рифов. Среди них Ротгер почти сразу увидел Бюнца. Адмирал цур зее наблюдал за приближением шлюпки с выступающего над водой камня, при этом выглядел он непривычно встревоженным и возбужденным. — Добро пожаловать на остров Затонувших Кораблей, — поприветствовал он сидящих в лодке, приподнимая шляпу. — Право слово, я уже было смирился с мыслью, что мы окончим жизнь на этом кладбище. — Кладбище? — Олаф чуть улыбнулся Паулю. — Высаживайтесь, господа. Я чрезвычайно рад вас приветствовать, но считаю своим долгом ознакомить с местными достопримечательностями, поясняющими всю ироничность присвоенного этому месту названия, — ответил им Бюнц и поспешил спуститься с камня. Он подоспел как раз вовремя: шлюпку вытянули на берег, и Ротгер с Олафом только выбрались из нее под радостные крики моряков Дриксен. Из окружающего гомона, перекрывающего шум чаячьего базара, Вальдес с трудом понял, что от «Астэры» ждут, что потерпевших кораблекрушение немедленно примут на борт. — Тихо! — прикрикнул на команду добравшийся до них Бюнц. Моряки неохотно, но послушались адмирала, позволяя ему говорить. — Собственно, — Пауль деловито прочистил горло. — Как вы видите, «Северный Лебедь» потерпел кораблекрушение, налетев на эти рифы в шторм. Мы на острове около двадцати дней. В трюме «Лебедя» еще остался достаточный запас провианта, но все шлюпки мы, к сожалению, потеряли в попытках изучить этот остров подробнее. Надеюсь, капитан Вальдес, вы не сочтете слишком обременительным взять мою команду на борт? — Ничуть, — покачал головой Ротгер. Помогать потерпевшим кораблекрушение всегда считалось святым долгом моряка. — Пауль, вы же не собираетесь остаться здесь? — с беспокойством уточнил Олаф. — Нет. Ни в коем случае, — Пауль покачал головой. — Просто сначала хочу позаботиться о своих людях. Если у вас есть еще шлюпки, мы можем перевезти с собой большую часть припасов, чтобы вас не объесть. — Не беспокойтесь, Пауль, — хмыкнул Ротгер. — Мы тоже не гладко провели этот месяц. Сколько у вас осталось выживших? — Семьдесят пять человек, — вздохнул Бюнц. — Часть погибла в шторм, большая часть во время кораблекрушения. Остальные уже здесь. Кто-то сорвался с камней, многие отравились, оцарапались о ядовитых морских ежей. Будьте осторожны в воде. Их тут очень много. — Понятно, — кивнул Ротгер. — «Астэра» потеряла в общей сложности шестьдесят человек экипажа, так что, вы будете очень кстати на борту... Кстати, адмирал Бюнц, а ваш штурман пережил шторм и последующие злоключения? — Да, — недоуменно нахмурился Пауль. — Стефан должен быть где-то здесь. — Тогда мы тем более будем вам рады! — улыбнулся Вальдес. — Давайте поспешим дать знать на «Астэру», что здесь нужны еще шлюпки, и поторопимся покинуть этот негостеприимный берег. Пусть ваш штурман подаст сигнал флагами... если на «Лебедя» конечно можно забраться. — Можно, — усмехнулся Бюнц. — Мы же вам стреляли. В таком случае подождите меня пару минут. Прежде чем мы займемся погрузкой... я хотел бы вам кое-что показать, адмирал Кальдмеер. Бюнц поспешил разыскать штурмана и отдать ему и команде соответствующие распоряжения. Новости были встречены командой «Лебедя» с большим воодушевлением, и уже почти потерявшие надежду люди поспешили на погибший корабль, чтобы вытащить из него все то ценное, что там еще оставалось. — Как ты думаешь, что он хочет тебе показать? — полюбопытствовал Ротгер, оглядываясь по сторонам. Грубые скалы из темного вулканического андезита горделиво возвышались над морем, создавая великолепное убежище для множества морских птиц и представляя нешуточную опасность для кораблей. Почти безжизненные, без растений и пресной воды, с тонкими песчаными подступами, круто обрывающимися сразу за линией прибоя. — Очень неприятное местечко. — Не знаю, — Олаф покачал головой, печально рассматривая Лебедя. Вальдес неодобрительно вздохнул, но больше надоедать с вопросами не стал, оставляя адмиралу Кальдмееру возможность насладится собственными мыслями. — Прошу прощения за ожидание, — Пауль неожиданно появился рядом с ними, еще более деятельный и собранный, чем раньше. — Проследуйте за мной, господа. Он махнул рукой и повел их по краю выступающего над водой карниза. — Путь не легок и опасен, но вы должны это увидеть, — проговорил Бюнц, не останавливаясь. И в голосе его отчетливо слышалось напряженное нетерпение. — Скажите, кто-нибудь из вас верит в судьбу? — Полагаю, все мы верим, — осторожно заметил Ротгер, придерживаясь рукой за скалу. — Глупо отрицать ее власть над нами, — согласился Олаф, замыкающий их небольшую процессию. — Вот именно! — торжествующе провозгласил Пауль. — Когда нас выкинуло на эти скалы, я готов был проклинать все на свете. Но потом я понял, что это кораблекрушение... подарило величайшую надежду в моей жизни. — Бюнц, вы меня пугаете, — Вальдес судорожно вцепился в выемку в скале, едва избежав падения с узкого карниза. — Не стоит, мы почти пришли, и сейчас вы поймете, о чем я говорю, — обогнув острый выступ, они оказались на небольшом плоском уступе. Бюнц поднял руку, указывая вверх. — Смотрите! В десяти бье над поверхностью моря в расщелине крепко засел обломок корабля. Иссушенный ветром, обмытый волнами, засиженный чайками, он, тем не менее, все еще напоминал грубоватую фигуру девушки с щитом и обломком бушприта над деревянной головой. На ней даже можно было угадать остатки богатой позолоты и коричневой краски, въевшейся глубоко в дерево. — «Ноордкроне»... — то ли выдохнул, то ли простонал за плечом Ротгера Олаф, заставив Бешеного нервно обернутся. Кальдмеер смотрел на носовую фигуру, как на призрака, и с каждым мгновением бледнел все сильнее. — Именно, — тихо подтвердил Пауль. — Я сначала не поверил. Я на нее несколько дней таращился... А потом приказал обследовать этот остров до последнего чертова камня. Мы нашли очень, очень много обломков. Не все из них мне знакомы, но я точно видел носовую фигуру «Западного Ветра». С восточной части на рифах под водой лежат останки «Отважного воина». А еще я бы сказал, что здесь нашел свой конец «Фридрих Железный». Но это лишь догадки. — Я видел там, — Ротгер махнул рукой, сдаваясь очевидному. — Кажется, «Весеннюю птицу». — Да, — едва слышно подтвердил Бюнц. — Я ее тоже видел. Олаф все еще смотрел на щитоносную деву, и, не слышал слов Пауля и Ротгера. Потом он медленно, по-стариковски тяжело закрыл руками лицо. — Олаф, — Ротгер плюнул на Бюнца и обнял Кальдмеера. — Они здесь были, — Пауль смотрел на них темными, сосредоточенными глазами. — Понимаете? Олаф, они тут были. И, может быть, они еще были живы. Понимаете?! Кальдмеер вздрогнул, медленно отнимая руки от лица. — Что вы хотите сказать, Пауль? — голос Ледяного звучал почти безжизненно. — Нам надо доплыть до Бирюзовых Земель, — горячо заговорил Бюнц. — Хэксбергская битва окончилась штормом. Никто не считал, сколько кораблей живыми ушло искать спасения в море... и что, если они его нашли? Что, если они не все утонули? Если их, как и нас, унесло в эти воды. На эти скалы и... и дальше? Кальдмеер вздрогнул всем телом, и Ротгер поспешил прижать его к себе крепче. Словно дриксенский адмирал мог исчезнуть, пораженный и раздавленной этой мыслью. — Это практически невозможно, — все так же тихо и глухо ответил ему Олаф. — Их повреждения были слишком сильны. — Это лишь предположения, — отмахнулся Бюнц. — Я не могу перестать думать об этом, — тихо и возбужденно продолжил Пауль. — После того как увидел ее. Понимаете? Даже если и повреждения, есть пусть даже сотая шанса, что кто-то сумел уцелеть. Без руля и ветрил, они могли найти берег. Не родной, но какой-то. — Ноордкроне затонула в Хэксбергском заливе, — ответил Олаф, к нему явно возвращалось самообладание. — Да, — кивнул Пауль. — Я то же думал про «Весеннюю Птицу», но она здесь. За тысячу хрон от Хэксберг. Кальдмеер медленно освободился от рук Ротгера и посмотрел на восток, а потом повернул голову на запад. — Это не надежда, — тихо проговорил он. — Это не надежда, Пауль, это безумие. — Я согласен жить безумием, если в нем есть хотя бы тень надежды, — горячо возразил Бюнц. — Адмирал Кальдмеер, мы должны достичь Бирюзовых Земель. Я так долго искал правду. Я хочу знать ее до конца. Неважно, каким он будет. — Да, адмирал Бюнц, — сдался Олаф. И еще раз посмотрел на «Ноордкроне». — Мы должны узнать правду, какой бы она ни была. Вальдес только тихо присвистнул. Он чувствовал себя удивительно неуместным, на этих странных поминках Западного флота. Вернулись к берегу они в полном молчании. И все то время, пока объединенными усилиями моряки перебирались на «Астэру», Олаф молча просидел на камне. Ротгер ходил неподалеку, но так ни разу и не решился подойти к адмиралу цур зее. — Мы почти закончили. — Твою мать! — Ротгер резко обернулся к неслышно подошедшему Бюнцу. — В вашем роду были кошки, адмирал Бюнц. Вы меня до седин доведете, если будете так тихо подкрадываться. — Простите, — невозмутимо ответил Бюнц, впрочем, судя по смешинкам в глазах, он не раскаивался. — Так вот, мы закончили. Со следующей лодкой можно возвращаться на «Астэру». — Благодарю за разрешение, — съязвил Ротгер и тревожно посмотрел на Олафа. — Я тоже долго не мог принять это открытие, — проследил его взгляд Пауль. — Ничего, адмирал Кальдмеер никогда не был слабаком. — И без вас знаю, — огрызнулся Ротгер и вздохнул. — Ждите нас в шлюпке. Я сейчас приведу его. — Хорошо, — Бюнц кивнул и так же тихо, как пришел, исчез. Ротгер помялся еще немного, а потом осторожно подошел к Кальдмееру. — Олаф? — окликнул с нескольких шагов. — Да? — Кальдмеер не обернулся, но голос его звучал спокойно и грустно. — Нам пора отплывать? — Да... Бюнц доложил, что они почти все загрузили на «Астэру», — Ротгер прикусил губу, а потом осторожно положил ладонь на плечо адмирала. Олаф вздохнул и погладил его руку, положив свою поверх. — Я просто не знаю, как к этому относиться, — тихо пояснил он. — Я смирился с поражением. Я смирился с их смертью. Это не слишком ужасно прозвучит, если я скажу, что не хочу испытывать ту надежду, о которой говорит Пауль? — Нет, — так же тихо, но убежденно ответил Ротгер. — Совсем не ужасно. Я даже жалею, что нас занесло в это место. — Мы спасем семьдесят человек. Мои переживания — малая цена за это, — строго заметил Олаф. — Как мы уже выяснили, я не милосердный эсператист, — Вальдес все же присел перед ним на корточки. — И твои переживания для меня важнее. Вернее. Убедить тебя жить дальше было слишком сложно, чтобы я готов был этим рисковать ради призраков. — Никаких призраков, Ротгер, — Кальдмеер покачал головой. — Пауль правильно назвал это место кладбищем. Но для меня и Хэксберг был тем же кладбищем. — Очень приятно, — буркнул Ротгер, прекрасно понимая, что имеет в виду Олаф. Кальдмеер только улыбнулся и погладил его по голове. — Идем, нехорошо заставлять всех ждать, — он несколько неловко поднялся, а потом добавил, оглядываясь. — Я рад, что увидел это место. Знать их судьбу для меня важно. Хоть и тяжело. Вальдес тревожно и недовольно посмотрел на него, но промолчал. Все в том же молчании они дошли до ожидающей их шлюпки. Ротгер в последний раз осмотрел негостеприимные скалы и вздрогнул, озаренный неожиданным решением. Когда через полтора часа они снова поднялись на борт «Астэры». Ротгер довольно погладил теплое дерево, и вдруг крикнул: — Оставить шлюпку на воде! — Альмирантэ? — Рубен недоуменно посмотрел на своего капитана. Как и оба дриксенских адмирала. — Простите, я понимаю ваше нетерпение, — Ротгер обернулся к ним. — Но нам придется задержаться. Рубен, пожалуйста, сопроводите на этот негостеприимный берег господина Барта. Выдайте ему бурдюк с водой, лепешку и пистолет с одной пулей. И постарайтесь, чтобы он не выстрелил вам в спину. Он так стремился на землю, что я не могу отказать ему. С лодки донеслась тихая кэнналийская брань, но одного взгляда Вальдеса хватило, чтобы присмиревшие матросы согласились с необходимостью еще одной ходки. — Я выбрал, — Ротгер твердо посмотрел Олафу в глаза. Кальдмеер посмотрел на остров и только покачал головой, ограничив этим свое неодобрение. — Пауль, пойдемте в кают-компанию? — он повернулся к Бюнцу. — Вы мне объясните, чему я только что стал свидетелем? — с любопытством поинтересовался Пауль, послушно разворачиваясь за Кальдмеером. — Всенепременно, — кивнул Олаф. Ротгер посмотрел им вслед и вздохнул. — Рубен, когда вернетесь и поднимете шлюпку на борт, сразу же снимайтесь с якоря и уходите к северу от этого острова. Надеюсь, мы здесь больше никогда не окажемся. — Хорошо, — кивнул Аррохадо, щурясь на склоняющееся к закату солнце. — Как прикажешь, альмиранте. Ротгер кивнул и последовал за дриксенскими адмиралами. В конце концов, мысль о сытном ужине была весьма заманчива. Новое утро настигло «Астэру» уже в открытом море. После изматывающих дней штиля погода наладилась. На море было небольшое волнение, а в паруса «Астэры» дышал крепкий юго-западный ветер, подгоняя ее вперед. Моряки обеих команд быстро примирились с присутствием друг друга и уже на следующий вечер в море устроили своеобразный культурный обмен. Кэнналийцы демонстрировали северным соседям свои умения в играх на гитаре и пении, дриксенцы задорно отстукивали и отхлопывали древнейшую морскую дробь. Выжившие офицеры и старший офицерский состав «Астэры» предпочитали проводить время в кают-компании, не мешая налаживанию дружеских отношений. Это мирное сосуществование более чем устраивало Ротгера, выбравшегося на палубу, чтобы проветриться и убедиться, что все в порядке. — Адмирал Бюнц, — Ротгер украдкой зевнул и укоризненно посмотрел на дриксенца. — Я выделил вам целую каюту, но вы, кажется, предпочитаете жить на моем квартердеке. — Не всем свойственно спать до полудня, — насмешливо ответил Пауль, продолжая жадно следить за горизонтом. — Не верь ему, альмирантэ, — ухмыльнулся Рубен, сидящий на верхней ступеньке второй лестницы и натачивающий свой нож. — Я ночью выходил, он был тут же. Ротгер фыркнул, Бюнц хохотнул, признавая, что оценил шутку. — Где адмирал Кальдмеер? — поинтересовался он у Вальдеса. — В каюте, предается греху писательства, — хмыкнул Ротгер. — В смысле, заносит последние события в свой журнал. Почему-то корабельному журналу «Астэры» Олаф не доверяет. Полагаю, привычка к мемуарам сыграла с ним дурную шутку. — К мемуарам? — Пауль наклонил голову к плечу. — Да, в Хэксберг адмирал развлекался написанием мемуаров. Насколько я знаю, он отправил их Руперту, — кивнул Ротгер. — Понятно, — хмыкнул Бюнц. — Как вы думаете, сколько нам еще плыть? — Не представляю, — Ротгер покачал головой и насмешливо продолжил. — Надеюсь только, что, сколько бы там не осталось, «Астэра» выдержит на борту трех адмиралов. Бюнц секунду раздумывал, а потом рассмеялся, признавая правоту Ротгера. Следующие шесть дней пути прошли на удивление спокойно. Ветер оставался ровным, и казалось, что усталая и отяжелевшая «Астэра» летит вперед, как птица. Смешанная дриксенско-кэнналийская команда на удивление согласованно сработалась. Долгий путь и тяжелые испытания поумерили желание выяснять, чья родина достойнее. И новой командой «Астэры» владело одно желание — поскорее найти конец этому долгому путешествию. Впрочем, попутный ветер давал надежду. А пышущий энтузиазмом вездесущий Бюнц заражал своей энергией. Ротгер с тревогой наблюдал, как невольно Олаф проникается его отчаянной надеждой. Нет, адмиралы Дриксен не обсуждали между собой увиденное на острове Затонувших кораблей. Но что-то такое мелькало в воздухе, в возгласах матросов, во взглядах, которые оба кидали на запад. Наконец, на седьмой день пути раздался долгожданный крик. — Земля! Земля слева по борту! Охваченная надеждой и предвкушением команда высыпала на палубу, чтобы убедиться, что это не шутка. И действительно, далеко на западе виднелась сизая дымка материка. — Бирюзовые земли! — выдохнул Ротгер, от волнения хватая Олафа за руку. Ему одновременно верилось и не верилось, что они все-таки нашли новые земли. — Слава Создателю! — прохрипел рядом Бюнц, весь подавшийся вперед и жадно вглядывающийся вдаль. — Не расслабляйтесь, — Олаф первым взял себя в руки. — Рубен! Выровняйте курс на запад и подойдите к берегу, но не ближе десяти хрон. Будем искать место, где можно высадиться. — Есть, — кивнул Рубен, встряхнувшись и передавая распоряжения дальше. Пришлось повторить дважды, прежде чем люди сообразили, чего от них хотят. — Опять твой пессимизм, Олаф, — фыркнул опомнившийся Ротгер, возвращая лицу привычное улыбчиво-насмешливое выражение. — Не пессимизм, а здравый смысл, — поправил Кальдмеер. — Я верю, что когда-нибудь ты поймешь разницу. Бюнц фыркнул и, не удержавшись, рассмеялся. — Мне не терпится сойти на берег, — Пауль вздохнул. — Но в этом нетерпении есть тень тревоги. — Да уж, — Ротгер поежился. — После всего случившегося просто так поверить в то, что нам повезет, сложно. — Мне тоже, — согласился Олаф. — Кажется, что этот берег сейчас исчезнет, как мираж. — Ну уж нет, — тряхнул головой Пауль. — Надеюсь, подобной подлости он не выкинет. «Астэра» тем временем спустилась под ветер и, сбавив ход, пошла к побережью. Через несколько часов уже можно было рассмотреть раскидистые зеленые леса и тонкие полоски белых пляжей неизвестных земель. Почувствовать сухой запах пыли в воздухе и увидеть самое надежное подтверждение тому, что континент настоящий: морских птиц, пролетающих над кораблем и сообщающих о своем недовольстве пронзительным, мерзким криком. Берег выглядел весьма манящим и гостеприимным, но Кальдмеер все равно приказал идти вдоль, чтобы точно убедиться в его безопасности перед первой высадкой. Команде такой приказ не пришелся по душе, однако, осторожность Олафа оправдалась уже к вечеру, когда наблюдающие матросы заметили рыбацкие лодки впереди. — Паруса впереди! Три рыбацких лодки! — юнга взлетел на ют и почти затанцевал от нетерпения и восторга. — Что ж, полагаю, вот наш шанс познакомиться с местным населением, — улыбнулся Олаф. — Следуйте за ними. Пока без сигналов, мы не можем знать наверняка, что подумают эти люди. Ротгер, идите, оденьтесь. Вальдес, который, как обычно, пренебрег адмиральским облачением, возвел глаза к небу, но послушно потащился в каюту. Спорить с Олафом о своем внешнем виде в перспективе скорой высадки все равно было бесполезно. Перебирая свою одежду, он отстраненно размышлял о том, что они теперь будут делать, когда цель почти достигнута. Собираясь в экспедицию, он думал лишь о том, что оставалось позади. А теперь? Им предстояло познакомиться с совершенно новыми людьми, которые, наверное, и не знали, что где-то далеко за морем тоже есть люди. Ротгер настолько глубоко погрузился в свои мысли, что не заметил, как из кармана выскочило что-то. Вздрогнув от звука, Вальдес подобрал с пола яркую ракушку — амулет, который ему отдал Гувер, казалось, целую жизнь назад. — Значит, талисман, приносящий удачу? — Бешеный подкинул ракушку вверх и ловко поймал. — Что ж, посмотрим. Вернувшись на палубу, Вальдес первым делом поинтересовался, не исчезли ли рыбацкие лодки из виду. — Нет, — хмыкнул Бюнц, — но они либо пытаются от нас сбежать, либо ведут нас. — А мы следуем, — Олаф кивнул. — Думаю, что их гавань за тем выступающим утесом. Так что, скоро мы получим ответы на все вопросы. — Прямо не терпится, — пробормотал Ротгер, опираясь на фальшборт. И действительно, стоило им обогнуть возвышенность, похожую на кошачью голову, как открылся вход в удобную бухту, на берегу которой располагалась весьма крупная деревня, обнесенная высоким частоколом. Когда «Астэра» вошла в пролив, с берега раздался одиночный холостой пушечный выстрел. — Это приветствие? — озадаченно поинтересовался Ротгер. Кальдмеер и Бюнц быстро переглянулись за его спиной. — Рубен, велите дать ответный выстрел. Выйдите на середину бухты и ложитесь в дрейф. Мы сойдем на берег и осмотримся, — распорядился Вальдес, покосившись на своих примолкших спутников. — Если через четыре часа мы не дадим о себе знать, действуйте по своему усмотрению. — Ты уверен, альмирантэ? — Рубен недоверчиво посмотрел на берег. — Да, — кивнул Ротгер. — Так или иначе, это конец нашего путешествия к Бирюзовым землям. Пора узнать, что мы тут нашли и что мы тут потеряем. Господа адмиралы, вы готовы сойти на берег? — Да, Ротгер, — кивнул Олаф, распрямляясь. Бюнц за его плечом ожесточенно сверкнул глазами. Приветственный выстрел с «Астэры» не заставил себя долго ждать. Медленно, словно на ощупь, корабль вошел в бухту и замер, убрав все паруса и отдав якорь. Вскоре на бирюзовой воде уже раскачивалась шлюпка, в которой разместились все три адмирала и команда гребцов. По ровной, спокойной глади залива они быстро приблизились к берегу, на который высыпало, кажется, все местное население. Странно одетые люди радостно переговаривались, и их общий гомон казался Олафу смутно знакомым. — Очень много мужчин, — пробормотал Бюнц, оглядывая приветствующих. — Да? — Ротгер нервно улыбнулся. — Тогда нас, наверное, ждет отнюдь не теплая встреча. Кальдмеер осторожно посмотрел на своих спутников. Ротгер был предельно напряжен, как готовая сорваться стрела; Пауль, напротив — весьма бледен и заторможен. Определенно, предстоящая встреча не внушала им добрых чувств. Наконец, шлюпка мягко коснулась пирса, и сначала Ротгер, а потом и Олаф с Паулем вышли на его желтый настил. Навстречу им направился коренастый, невысокий мужчина, в широкополой кривоватой шляпе, сделанной то ли из соломы, то ли из тростника. — Добро пожаловать в Штрандштад, — с легкой хрипотцой поприветствовал он их на дриксен, приподнимая полы своей шляпы и показывая лицо. — Отто? —потрясенно выдохнул Пауль, сбившись с шага. — А ты кого ждал? Леворукого? — рассмеялся старший Бюнц, оглядывая всех троих с веселым, насмешливым превосходством во взгляде. Пауль от избытка чувств пробормотал что-то крайне матерное и, сначала неуверенно, бросился поскорее обнять брата, чтобы точно убедиться, что это он. Отто Бюнц определенно постарел, умудрился где-то потерять глаз и заработать шрам через все лицо. Но ни веснушки, ни хриплый громкий голос не изменились. Позади, на всей линии набережной, раздались громкие приветственные крики и задорный хохот. — Вот кошки закатные, — тоскливо протянул Ротгер, понимая, что лично привел «Астэру» в то место, где нашли последний приют остатки западного флота, и искоса поглядывая на замершего от шока Олафа.