Дальние берега

— Ну, чего на берегу-то топтаться? — хохотнул Отто, насладившись произведенным на гостей впечатлением. — Пойдемте в дом. Натта наверняка уже накрыла на стол. Заодно и поговорим обо всем. Хотя... Он пристально и насмешливо посмотрел на Вальдеса. — Если у вас на борту осталась хотя бы бутылочка рома... — Да, конечно, — пробормотал Вальдес обреченно. — Отлично! Разгружайте свою лоханку, — рассмеялся Отто. — Вы доплыли. По крайней мере, пока. Ротгер недовольно заворчал и посмотрел на Олафа. Но тот только спокойно кивнул. — Да, Ротгер, думаю, мы действительно доплыли. Отпусти команду на берег, — Кальдмеер с трудом справился с голосом. Вальдес снова фыркнул, словно кот хвостом щелкнул, и, обернувшись к старшему в шлюпке, велел доложить на «Астэру» адмиральский приказ. Потом поспешил догнать неторопливо уходящих с пирса дриксенцев. Народ на берегу тут же их обступил, радостно приветствуя Олафа. — Да прекратите вы, кошачьи дети! — покрикивал на них Отто, впрочем, не особо пытаясь остановить. На Кальдмеера было жалко смотреть. Он стоял в этой толпе оглушенный и потерянный, словно его окружали выходцы. Ротгер едва не заскрипел зубами, протолкался к нему и, ухватив адмирала за локоть, потащил за собой. — Ротгер, прекрати, — попытался возразить Олаф, но Вальдес только злобно прошипел что-то неразборчивое. — Вы их простите, адмирал, — Отто снова сверкнул задиристой улыбкой. — Но мы до кошек рады вас видеть. — Я... тоже рад видеть вас живыми, — наконец, выдавил Олаф. — А то ж вы нас там, небось, всех похоронили да отпели, — продолжал веселиться Отто. — Не смешно, — одернул его Пауль, также все еще не отошедший от потрясения. — Да кто ж смеется, — фыркнул Бюнц. — Ладно, не берите в голову, господа. А вот и мой дом. Отто приглашающе взмахнул рукой, показывая на большое, но несколько кособокое здание, в первой линии от моря. Дверь была гостеприимно распахнута, и из нее доносились ароматы незнакомых, но вкусных блюд. На голос Бюнца из дверей вышла высокая красивая девушка с длинными густыми волосами и красноватой кожей. — Прошу, господа, — Отто с гордостью выпятил грудь, подавая девушке руку. — Моя жена Натта. А это наши дети. Из-за угла дома выскочили трое ребятишек. Два мальчика лет семи-девяти, с размалеванными красками лицами и с торчащими из светлых волос перьями. И девочка лет пяти, с огромными выразительными глазами. — Мои старшие, — Бюнц так и лучился гордостью. — Пауль и Олаф. А это наша красавица Кэтти. Девочка поспешила к родителям и застенчиво спряталась за мамину юбку. — Рада видеть далеких друзей мужа моего, — произнесла Натта со странным, чуть каркающим акцентом. — Войдите в дом, разделите с нами хлеб и расскажите историю. Она чуть поклонилась и позвала всех следовать за собой, сверкая любопытными темными глазами. — Жена? — отмер Пауль. — Дети? — Ну, а что? — Отто повел плечом, словно в смущении. — Корабль у нас построить не получилось. Да не смотри ты так, расскажу я сейчас все. Давайте только за стол сядем. А то Натта меня не простит за попрание законов предков. — Каких законов? — Олаф вступил в дом следом за Бюнцами. — Законов предков, — ответил Отто, потом вздохнул. — Да, долго рассказывать придется. — Ничего, — хмыкнул Вальдес, зорко оглядывая странную обстановку. Пол был весь выстлан тростниковыми циновками. В глубине комнаты стоял большой деревянный стол со стульями вокруг. На окнах были такие же тростниковые ставни. А по стенам висели шкуры. — Мы уже никуда не спешим. — Это верно, — кивнул Отто, усаживаясь за накрытый стол. — Ну что, я на правах хозяина, видимо, первый буду? Все три адмирала кивнули, оценивая угощение и тайком подсматривая за тем, как Отто будет его есть. — Последний раз мы с вами еще в Мехтенберге видились, — Отто немного грустно посмотрел на брата. — Думаю, повторять про Хексбергскую битву не нужно, и так все помнят, чем там кончилось. Короче, что там с моей «Ласточкой» стало, я не знаю, меня за борт смыло, и «Морское сердце» чудом подобрал меня из воды. Мы уже уходили к северу, когда нас накрыло штормом. Ух, должен вам сказать, что это была за погодка. Уж на что я к качке привычен, а тогда и меня из всех щелей выворачивало. Мы уж, было, все попрощались с Создателем и с жизнью, но нас миловало. Не знаю, сколько нас носило, но, когда шторм нас отпустил, мы были в открытом море. «Сердцу» снесло бизань и грот-стеньгу, фок треснул аж в двух местах, повредило руль, оборвало все снасти. Часть команды погибла в бою, но мы довольно много народу подобрали из воды. В общем, с горем пополам, на обломках мачт поставили полтора паруса и потащились, куда ветер гонит. Через десять дней нас вынесло ровнехонько к этой бухте. Отто промочил горло и продолжил. — Мы думали, это наши земли, Кэнналоа какое-нибудь, но очень быстро убедились, что это не так. «Морское сердце» разваливался на глазах. Было понятно, что никуда больше он не поплывет. А нас еще, как назло, вынесло в сезон дождей. Так что, мы его выволокли на берег и разобрали, в конце концов. Бюнц обвел рукой свой дом. — Здесь, когда сезон дождей, на море всегда немного штормит. Так что, можно сказать, нам чудовищно повезло. Через пару дней к нам прибило «Солнечное сияние», «Счастливый случай» и «Герхарда Славного». Они где-то южнее умудрились подобрать Доннера и приволокли его сюда полуживого. Первое время мы приходили в себя. Построили бараки, выбрали наименее пострадавшего «Герхарда» и попытались из трех разбитых кораблей собрать один. А потом с нами пришли знакомиться местные, весьма недружелюбные, жители. Сволочи краснорожие, они даже не спросили, нужна ли нам помощь. Просто ночью напали, и, если б не счастливый случай, всех бы там и перерезали. Отто поморщился и потер шрам. — Один из этих уродов и оставил мне на память этот сувенирчик. Ух, и разозлились мы. К счастью, местные не знают, что такое порох, и боятся выстрелов. Так что, мы их отогнали, а на следующий день, прежде чем хоронить мертвых, раздергали остатки «Счастливого случая» на добротный частокол. Нам же, до отплытия, еще нужно было еды и воды запасти, так что, обороняться предстояло долго. Ну, мы и окопались по всем законам. Навалили за несколько дней земляных валов, вкопали частокол, навели пушки во все стороны. Выставили стражу. Так что, в следующий раз эти учеши, так они свое племя называют, драпали от нашего форта, что пятки сверкали. Тут надо отдать должное адмиралу Доннеру. Если б не он, мы бы так быстро не организовались. — А где он сам? — тихо спросил Олаф, не желая перебивать рассказ Отто и вместе с тем желая узнать судьбу еще одного друга. — А... умер старик. Месяцев пять как. Как раз очередной набег отразили, а его шальной стрелой задело. Ну, и... сами понимаете, адмирал. Грязь, гангрена... Жалко, — Бюнц снова хлебнул. — Так, а я тем временем на стене остановился. В общем, укрепились мы как следует. Уже почти собрали «Герхарда». По крайней мере, течи все залатали, мачты поправили, снасти натянули. Думали, что вот еще оленей местных и буволов настреляем, да поплывем. А эти сукины дети ночью пробрались, да и сожгли корабль к кошкам. Отто в сердцах сплюнул. — Мы так взбесились, что похватали мушкеты и, пока они радовались, налетели на их племя, — Бюнц несколько смущенно шмыгнул носом. — Ну, и побороли их... главным образом, женщин увели. А то ведь, сами знаете, на кораблях женщин не было, а тут, вроде, суша... В общем, когда «Герхард Славный» сгорел, мы поняли, что не выбраться нам с этого берега, и начали уже нормально обживаться. Правда, с учеши мы только два года назад что-то вроде мира заключать начали. Правда сложно это. У них тут такая муть с богами и счастливыми знаками... Ну, да это все наживное. Вот такая вот история. Отто развел руками. — Почему вы не попытались уплыть на чем-то помельче? — усомнился Олаф. — Так... течения же, — Отто покачал головой. — Это у берегов море спокойное, а если дальше зайти, такое начинается, что мама не горюй. Мы пробовали — насилу назад вернулись. Нет, адмирал, чтобы это море переплыть, нужен надежный кораблик, крепкий. — Да и крепкий не всем поможет, — хмыкнул Ротгер, вспоминая несчастную «Антилью». — Вот то-то и оно. Так что, мы вашему прибытию очень рады, — Отто кивнул. — Многие захотят вернуться домой. — Только вот мы домой не плывем, — хмыкнул Вальдес раньше, чем Олаф успел сказать какую-нибудь благородную чушь. — Это еще почему? — встопорщился Бюнц. — Нам с Ротгером дома рады не будут, — Олаф очень осуждающе посмотрел на Вальдеса. — Так, — Отто прищурился, выпрямляясь на стуле. — А ну-ка, теперь вы мне расскажите, что это все значит? — За десять лет много воды утекло, — Пауль вздохнул. — Ты даже не представляешь, что было после... известия о том, что весь Западный флот утонул. — Как — весь Западный флот? — изумился Отто. — Альмейда отпустил сбежавшего из боя Бермессера, — Олаф сложил руки перед собой. — Вернер первым достиг Эйнрехта и сообщил, что битва проиграна. После него в Дриксен не вернулся ни один из кораблей Западного флота. А, когда меня выкупили из плена, трон кесарии захватил Фридрих. — Ах, ты ж, кошка дохлая, чтоб тебя крабья теща на якорь посадила да под килем прополоскала! — выдохнул Отто в едином порыве. Пауль издал тихий смешок, и даже Олаф чуть улыбнулся. — Примерно так все и было, — иронично заметил Пауль. — Фридрих и Гудрун не продержались и месяца. Сначала в Ротфогель вошел новый флагман Западного флота... — Какой? — живо перебил брата Бюнц. — «Верная звезда», конечно же, — фыркнул Пауль. — Сукин сын! — в сердцах грохнул кулаком по столу Отто, так что его жена, пристроившаяся у входа, от неожиданности вздрогнула. — Не перебивай, — поморщился Пауль. — Так вот, «Верная звезда» вернулась в Ротфогель с адмиралом и офицерами, развешенными на реях, как шишки на сосне. Побережье взбунтовалось. В Эйнрехте вспыхнуло восстание. Принца с принцессой разорвали на главной площади в прямом смысле. — Святые угодники, — потрясенно уставился Отто. — За что ж так-то? — Народ начал сходить с ума, — жестко продолжил Пауль. — Талиг, Гайифа, Дриксен... В разнос пошли все и вся. Что уж там было у остальных, не знаю, а в Дриксен через полгода объявился младший Фельсенбург во главе остатков армии Бруно. Жестоко и эффективно они навели порядок. Руперт поспешно короновался, поддержанный почти всеми подданными. Первым же делом заключил мир с талигойским регентским советом при малолетнем Карле. А потом вычистил всех и среди знати Дриксен, и в армии, и на остатках флота. Отто потрясенно молчал, переваривая услышанное. Кальдмеер и Вальдес тоже притихли, вспоминая безумное изломное время. — Ну, хорошо, — наконец, прервал молчание старший Бюнц. — Про Фридриха и Гудрун я понял, прими их Создатель. Фридриха я, конечно, искренне ненавидел, но такого ему бы не пожелал. А Вернера кто вздернул? — Я, — тихо ответил Вальдес, сверкнув глазами. — С моего попустительства, — вздохнул виновато Олаф. — Э? — Отто уставился на Вальдеса. — А ты-то за какой крабьей матерью туда полез? — Полагаю, это мое личное дело, — фыркнул Ротгер, сверкнув глазами еще злее. — Но неужели я мог отпустить моего дорого Бе-Ме живым, когда до меня дошли слухи, что господина Кальдмеера повесили? — Повесили? — взревел Отто. — Отто, успокойтесь, — фыркнул Кальдмеер. — По-вашему, адмирала проигравшего сражение и потерявшего флот следует погладить по головке и отпустить погулять? — Нет, но... — смутился Отто, — но не вешать же! — В общем, господа в кесарии меня разозлили, — вздохнул покаянно Ротгер. — И я решил воздать главному козлу отпущения. А когда я нашел Бе-Ме, судьба мне улыбнулась, и я нашел и господина адмирала цур зее. Так что, Бермессер отправился на рею, а Олаф — со мною в Хексберг. Признаться, желания еще раз отпускать его в вашу сдуревшую Дриксен у меня не было, и господин адмирал через некоторое время со мной согласился. — Ротгер, — Олаф со вздохом покачал головой. — Ты невыносим и неисправим. — Спасибо, я нервничаю, — фыркнул Вальдес. — А что же? Руперт же был вашим адъютантом? — Отто посмотрел на Олафа. — И вы не вернулись? — Нет, — Олаф покачал головой. — Не вернулся. Единственное, зачем я мог вернуться, это за заслуженным наказанием. Но Руперт не стал бы меня судить по заслугам. А снова встать на мостик после Вернера я не мог. Это было бы... неправильно. Так что, я скрылся в добровольном изгнании. Вы можете меня осудить, Отто. И, наверное, вы будете правы. — Нет, не будет! — горячо вскинулся Вальдес. — Ротгер, — почти не повышая голос осадил его Кальдмеер. Но Бешеный продолжил упрямо сверкать глазами. Отто удивленно посмотрел на Пауля, но младший Бюнц лишь махнул рукой и краем губ шепнул «потом объясню». — Да нет, я никого не осуждаю, я просто пытаюсь понять, — осторожно влез в их молчаливый спор Отто. — В общем, адмирал Кальдмеер к нам не вернулся, — подхватил беседу Пауль. — И поэтому Руперт передал мне адмиральскую перевязь и ответственность за восстановление флота и его чести. Пауль улыбнулся, глядя на пораженное лицо брата. — Ты адмирал цур зее?! — Отто даже вскочил от нахлынувших чувств. — Да, — скромно кивнул Пауль. — Нет, ты серьезно? Якорь мне в задницу! Ты — адмирал цур зее?! — все еще упорствовал в неверии Отто. — Да, Отто, да. Тебе стоило поменьше плескаться у Бирюзовых земель. Глядишь, вторую перевязь тебе бы отдали. И было бы в Дриксен два адмирала Бюнца. И никакой знати, — усмехнулся Пауль. — Да чтоб меня шестнадцать кошек в трюме драло! — огорченно воскликнул Отто, усаживаясь обратно за стол. — Да если б я знал, я б пешком переплыл это кошачье море! Пауль посмотрел на брата и весело расхохотался. Олаф не удержался и последовал его примеру, слишком уж смешным было расстроенное лицо Отто. Только Ротгер, все еще напряженный, лишь улыбнулся. — Вот же... — Бюнц покачал головой. — Ну, хорошо, адмирал ты наш, а сюда-то вас как занесло? Все трое замолчали и со вздохом переглянулись. — Это была моя идея, — Олаф прикрыл глаза. — Мир после войны действительно изменился. Это было мало заметно, но ощущалось. Да и мы не молодели. В итоге... — Меня попросили в отставку, и Олаф решил меня таким образом спасать, — фыркнул Ротгер, перебивая Кальдмеера. — Бешеного в отставку!? Да в Дриксен, небось, все побережье гуляло! — хохотнул Отто, но вполне понимающе посмотрел на Вальдеса. — Ну, в целом, Ротгер прав, — Олаф вздохнул и едва заметно нежно улыбнулся, глядя на Вальдеса. — Я подкинул ему эту идею, убедил вытребовать в отставку корабль, а остальное было делом техники. — Они написали в Олларию, — дополнил Пауль. — Естественно, шпионы и прознатчики тут же донесли королям и императорам о том, что Талиг намерен произвести экспансию новых земель. Отто, ты не представляешь, что там было в Эйнрехтском дворце, чуть стены не попадали от количества сплетен. В итоге Руперт убедил совет баронов, что Дриксен не может уступить Талигу. Поэтому мы снарядили свой корабль, и кесарь предложил мне занять капитанский мостик. Я не стал отказываться. Все равно мне в затылок уже дышали нацеленные на мое место знатные юнцы. Отто сплюнул и покачал головой. — И что было дальше? — он с любопытством наклонил голову. — В осенний излом наша экспедиция в составе трех кораблей вышла из Хексберг, — спокойно ответил Олаф. — «Астэра» со мной и Ротгером на борту. «Северный Лебедь» адмирала Бюнца и «Антилья», гайифский корабль. — Но здесь только «Астэра», — отметил Отто. — Да, — Олаф кивнул. — «Антилья» затонула в... Затрудняюсь точно сказать, где именно. Но в середине нашего пути. Просто в одно мгновение без видимых причин ушла под воду. — А «Лебедь»? — Отто посмотрел на Пауля. — Нас настиг шторм вблизи острова Закатных кошек. И шторм выкинул нас на скалы, в семи днях пути отсюда к юго-востоку. Мы просидели там почти двадцать дней, пока, на наше счастье, капитан Вальдес нас не подобрал, — усмехнулся Пауль. — Да уж, — Отто покачал головой. — Вижу, плаванье у вас выдалось что надо. — Не то слово, — хмыкнул Ротгер. — Штрандштадт будет рад принять вас, — постановил старший Бюнц. — У нас даже найдется пара пустых домов, в которых вы сможете разместиться. Но, Вальдес, здесь действительно многие хотели бы вернуться домой. — Я догадываюсь, — Ротгер прикрыл глаза. — Но... — Но «Астэра» не готова к обратному пути, Отто, — перебил Олаф, взглядом пресекая любые возмущения со стороны Вальдеса. — Нам нужно ее починить, очистить дно от ракушек и водорослей. Команды должны отдохнуть. У вас есть двухмесячный запас еды и воды для команды линеала? — Нет, — Отто вздохнул. — Поэтому давайте сначала мы займемся отдыхом и ремонтом, — постановил Олаф. — А потом мы вернемся к этому разговору. Может быть, к тому времени что-то успеет измениться. — Пусть так, — согласился Бюнц. — Вы, как всегда, правы, адмирал. — Олаф, — поправил Кальдмеер. — Вряд ли я еще когда-нибудь буду адмиралом. — Здесь, — Отто ткнул пальцем в пол и убийственно серьезно продолжил, — вы всегда адмирал. — Отлично сказано, братец, — улыбнулся Пауль. — Мой старшенький вам покажет свободный дом, — Отто подозвал своего сына. — Я расскажу людям о вашем решении, а вы пока можете отдыхать. Вашей команде, капитан Вальдес, здесь тоже ничего не грозит. Все-таки это не Дриксен. — Рад слышать, — Ротгер кивнул и посмотрел на Олафа. Тот едва заметно кивнул, и оба вышли из гостеприимного дома, оставляя братьев Бюнц вдвоем. Тем, очевидно, было еще о чем поговорить. — Па рассказывал мне о вас, — идущий чуть впереди Пауль с любопытством оглядывался на них. — И что же он тебе рассказывал? — усмехнулся Вальдес, опуская руку в карман. — Ну... про вас он говорил, что вы сын Чужого, — смущенно, но честно ответил мальчик. — А про вас, что вы лучший адмирал на море. — Думаю, — Олаф едва заметно улыбнулся, про себя потешаясь над недовольным лицом Ротгера, — что лучший адмирал на море — твой дядя. Тебе так не кажется? — Да, пожалуй, — нахмурился мальчик, обдумывая эту мысль. — О! Вон и дом. Он, конечно, на отшибе слегка, но па сказал вам этот показать! — Твой папа стал очень мудрым человеком, — улыбнулся Олаф, оглядывая небольшой дом с серыми стенами. — Передай ему, что нас более чем устраивает его выбор. — Хорошо! — воскликнул Пауль и почти повернулся к дому. — Постой, — Ротгер хмыкнул. — На, на удачу. Он вложил в ладонь мальчика ракушку, которая все еще болталась в кармане. — О! — глаза мальчика вспыхнули. — Шаман из маминого племени носит такую же! Спасибо, господин Вальдес! Пауль радостно улыбнулся и стремглав припустил к дому, спеша похвастать приобретением. Ротгер и Олаф проводили его взглядами. Затем Олаф повернулся к домику. — Ну вот, Ротгер, — он взял Вальдеса за руку и улыбнулся ему. — Наша с тобой новая жизнь. — Да уж, — хмыкнул Ротгер, крепко сжимая ладонь в ладони. — Какая-то она... неказистая, что ли? — Ничего, — тихо хмыкнул Кальдмеер. — Это дело поправимое. Идем? — Да.