Преподаватель

      Когда я вбежал в аудиторию 403, там уже находилось трое человек. Они все выглядели изрядно измотанными и уставшими, так что даже не обратили внимания на моё спешное появление. Мистера Уэя ещё не было, поэтому я, до этого момента думавший, что опаздываю, облегченно вздохнул и плюхнулся за первую парту. Состояние эйфории не покидало меня до сих пор, и весь день я шатался по университету, походя на пьяного, здороваясь со всеми и улыбаясь каждому.       — Привет, меня зовут Фрэнк, — я, решивший, что у меня достаточно хорошее настроение для того, чтобы заводить новых приятелей и здесь, протянул руку долговязому, худому пареньку, сидевшему рядом со мной. Тот секунду помедлил, но всё-таки дружелюбно улыбнулся, отвечая на моё приветствие.       — Я Майки, — мой новый знакомый хитро улыбнулся, видимо, замечая мой счастливый вид. — Тоже умираешь от благоговения к Джерарду?       Я поморщился, потому что до этого ещё ни разу, даже у себя в голове, не называл мистера Уэя «Джерардом». Я вообще не ассоциировал преподавателя с этим именем, и поэтому теперь оно резало мне слух. Джерард… И всё-таки, звучало красиво. Наверное, что-то итальянское или французское. Джерард… Имя такое же загадочное, как и он сам.       — О, ну не знаю. Он классный препод. А что, ты умираешь?       — Я? — Майки улыбнулся еще шире. — Никогда. Но вот они — да, — он махнул рукой на остальных двух ребят, находившихся с нами в классе. — Боб, например, две недели ходил за этим мистером и уговаривал его работать с ним. Мне кажется, они в нём видят какое-то божество. Но Джерард ведёт себя как задница, и меня лично всё время раздражает. Поэтому я рад, что ты не начинаешь трястись от обожания, когда слышишь о нём, — парень рассмеялся и похлопал меня по плечу.       Конечно, трястись от обожания я действительно не начинал, но теперь, наверное, не стоило упоминать, что я мог часами думать о преподавателе, представляя разные нереалистичные сценарии, в которых наши с ним отношения переходили в немного другое русло. Поэтому я лишь медленно кивнул в ответ, собираясь выдать какую-нибудь непринуждённую шутку, чтобы увести разговор на нейтральную территорию, но не успел. В классе появился мистер Уэй, который начал говорить, ещё даже не дойдя до преподавательского стола.       — Если вы оказались в этой комнате, значит в вас я увидел определённый потенциал. Но это совсем не значит, что я не смогу отказаться от этой затеи, — он пристально посмотрел на меня и продолжил. — От каждого я жду максимальной отдачи. Очевидно, я не планирую носиться с вами как с детьми, так что, если я систематически буду видеть плохой результат, как бы много вы в него не вкладывали труда, вы — слабое звено, и нам придётся расстаться. Считайте, что это такая модель рынка, и вы конкурируете друг с другом. Я надеюсь, всем это ясно? Мистер Айеро? — преподаватель снова кинул на меня уничижительный взгляд, я слабо кивнул. — Отлично, продолжим. Есть ряд правил, которым необходимо будет следовать во время нашей работы. Первое и самое главное — сроки нужно соблюдать. Завтра до двенадцати ночи я жду от вас введение и план. Это значит, что если текст придёт на мою почту минутой позже, то я его даже не открою. И в этом случае нам опять же придётся расстаться, потому что мне всё равно, больны вы, умерла ли у вас бабушка или произошёл апокалипсис. Работа должна быть сдана точно в срок.       Далее мистер Уэй пустился в разглагольствования по поводу того, как нам можно работать, как нельзя, где мы должны искать информацию, почему нам придётся поднапрячься, как часто он бывает в университете и в какие часы готов отвечать на наши вопросы. Наконец, через полчаса преподаватель отпустил всех, а сам, спровоцировав мой вопросительный взгляд, подошёл к столу, за которым сидели мы с Майки.       — Мистер… — он замялся, обращаясь к моему соседу по парте, будто забыл его фамилию. — Майкл, я жду тебя в машине, не копайся, у меня мало времени, — в итоге кинул мистер Уэй и удалился. Я с удивлением уставился на своего нового знакомого, не зная, что сказать и как объяснить только что произошедшее. Майки закатил глаза и произнёс:       — Не смотри на меня так, он мой брат, ничего неприличного, — я было открыл рот, чтобы задать весь тот ворох вопросов, моментально появившийся у меня в голове, но парень будто предсказал будущее. — Я не хотел писать с ним диплом, он заставил. Он считает, что может сделать из меня такого же гения. Говорит, что я выкидываю на помойку свой потенциал.       — Как вообще можно заставить писать с кем-то диплом? — спросил я с интересом, разбавленным долей скептицизма.       — Ну-у, Джерард слишком хороший манипулятор, — Майки пожал плечами. — Иногда даже сам не замечаешь, как начинаешь поступать так, как он этого ждёт. Людей это пугает, а я уже привык, — парень встал и снова улыбнулся, кажется, в отличие от мистера Уэя, он всё время улыбался, и мне это нравилось. — Ладно, мне пора, он ждёт и будет нервничать, если что-то из-за меня не успеет.       На этой ноте Майк схватил свой рюкзак и стремительно вышел из аудитории, не сказав даже «пока». Теперь я действительно начинаю видеть в них братьев.

***

      Я не знаю почему, но мне казалось, что как только я начну писать работу с мистером Уэем, то что-то в жизни кардинально и резко изменится, даже улучшится. Но, к моему величайшему сожалению, дни продолжали тянуться всё такими же серыми буднями, как и до этого. Единственное, что действительно поменялось — количество моего общения с преподавателем и его братом. Мистер Уэй оставил нам всем свой номер телефона и почтовый ящик, так что я не упускал возможности написать ему и что-то спросить по поводу диплома. Он отвечал всегда и очень быстро, но каждый раз строго, сдержанно и однозначно, не оставляя никакого места для манёвра. В один день, когда преподаватель пришёл в университет с новым смольно-чёрным цветом волос, я даже дерзнул написать ему смс о том, что такая причёска была отличным выбором, но на мой комплимент мистер Уэй никак не ответил, сделав вид, что вообще его не получал. Тем не менее, выглядеть он стал ещё более статно, загадочно и аристократично, из-за чего я начал засматриваться на него всё чаще и дольше.       Майки оказался безумно интересным и очень жизнерадостным молодым человеком, так что мы удивительно быстро нашли общий язык. Через неделю он уже сел со мной и Рэем за один стол на обеде, а через две мы в первый раз все вместе вышли в бар большой компанией с некоторыми другими ребятами из университета. Майки учился на философском факультете, который он не очень любил, но подчинялся воле мистера Уэя. Это не переставало удивлять меня, потому что Майк не выглядел слабохарактерным парнем, который не способен сказать «нет», но, тем не менее, брат имел над ним какую-то особую власть, и я плохо понимал, какую.       Также мой новый друг, по неустановленной причине, всё время избегал вопросов о мистере Уэе, быстро отводя глаза и беспринципно переводя тему в другое русло. Я старался ловить любую крупицу информации, с почти ювелирной осторожностью подбираясь к тем или иным темам. В основном то, что я узнавал в итоге, было какими-то глупыми мелочами. Например, теперь я был прекрасно осведомлён, что наш преподаватель ненавидел кофе с сахаром, разговаривал на французском, немецком и немножко китайском и обожал математику.       Тем не менее иногда Майки всё-таки проговаривался о значительных вещах, к которым я относился как к ценным алмазам своей коллекции. Однажды парень случайно, в ходе бурного обсуждения наших странностей, упомянул, что «Джерард с самого детства не любит слишком замкнутые пространства, и, когда у него начинается приступ клаустрофобии, он успокаивается, придумывая в голове сложное неравенство и пытаясь его решить». Но на вопрос о том, как же так получилось, Майки как всегда ответил достаточно размыто и до неприличия несодержательно.       Начинало складываться такое впечатление, что тема их с братом детства была каким-то табу, потому что каждый раз, когда я начинал спрашивать что-то про их юные года, Майки почти незаметно морщился, а один раз даже вздрогнул. Это настораживало, и ещё сильнее разжигало огонь моего интереса. Я вообще начинал становиться каким-то одержимым, казалось, что даже жалкая крупица информации о мистере Уэе уже делала мой день чуть более красочным, поэтому я, словно наркоман со стажем, пытался достать всё больше и больше.       Я концентрировался на своём преподавателе так, будто он являлся моим спасательным кругом. Конечно, это было совсем не так, и я просто пытался заполнить пустоту в своей душе, убежать от мыслей о семье и будущем. Особенно усугубляло ситуацию то, что неумолимо приближался мой день рождения, а это означало, что мне предстояло закатить вечеринку, где обязательно должны были быть дети всех важных друзей моих родителей, как говорил отец, «положение обязывает». А мне просто хотелось провести этот день с парочкой близких друзей, которые мне правда нравились. Отдохнуть, поговорить о чепухе, посмеяться, выпить пару бутылок пива и разойтись. Мне не нужна была помпезность, баснословно дорогие подарки и фальшивые улыбки, но это было всё, что я получал последние несколько лет и вынужден был также ждать в этом году. Положение обязывало меня не быть счастливым.       Когда я думал о мистере Уэе, то волшебным образом отбрасывал всё неприятное на задний план, поэтому не видел ничего плохого в этой «одержимости».       Пожалуй, самое полезное, что я узнал от Майки, было название бара, в котором любил зависать его брат. «Джерард вечно там торчит один, понятия не имею, что он там делает, но, кажется, это его самое любимое место на свете». Теперь в моих руках было оружие, и я собирался его использовать.       Почти каждый вечер я стал приходить в небольшой бар с весьма потрёпанным интерьером в стиле «лофт», находящемся в подвале какого-то дома в районе Сохо. Я неизменно садился в самую глубь зала и, находясь в полутьме, наблюдал за происходящим вокруг. Я почти ничего не пил, заказывая один коктейль и лениво потягивая его несколько часов, выкуривая сигареты одну за другой, пока от дыма не начинала болеть голова.       Никогда не забуду, как в первый раз увидел там мистера Уэя. В тот день он пришёл всего минут через пятнадцать после меня и устроился за барной стойкой, заказав, кажется, виски. Я оживился, насторожился и принялся внимательно следить за происходящим. Сердце забилось с бешеной скоростью, я нервничал из-за того, что преподаватель мог заметить меня. Но он даже и не думал смотреть в мою сторону, медленно опустошая стакан и о чём-то разговаривая с барменом. Я не видел лица мистера Уэя, он находился спиной ко мне, но его собеседник то и дело смеялся, одобрительно качая головой. Где-то через час и два абсолютно таких же заказа бармен заговорщицки махнул рукой в сторону блондинки, сидевшей у другого конца стойки, и мой преподаватель, хлопнув его по плечу и отдав стакан, переместился на соседний с девушкой стул, начав с ней о чём-то мило беседовать. С первой же реплики блондинка развернулась в сторону мистера Уэя и заулыбалась во все тридцать два зуба. Через двадцать минут её рука лежала у него на колене и слабо его поглаживала, ещё через пятнадцать мой преподаватель вывел девушку из бара, приобнимая её за талию и прижимая к себе.       Мне стало неловко, будто я подсматривал за чем-то секретным. С другой стороны, увиденное расстроило меня, потому что в тот день я сделал вывод, что, во-первых, мистер Уэй — гетеросексуал, во-вторых, наверняка это была его девушка. Я чувствовал себя достаточно глупо и не хотел больше никогда возвращаться в это место.       Но через два дня появился там снова, а потом ещё и ещё. Как оказалось, мой преподаватель был не так прост, и никакой «девушки» у него и в помине не было, как минимум потому, что каждый раз, когда я видел его в баре, он покидал его с новой особой, не повторяясь ни разу. Они общались в среднем от одного часа до двух, а потом дама уже абсолютно беспрепятственно направлялась в его объятиях к выходу, иногда даже не выпив ни грамма до этого. Так происходило каждый раз. Без исключений. Хотел бы я знать, что он им там такое рассказывал.       Неизменно сидя на одном и том же месте, я был на сто процентов уверен, что мистер Уэй меня не замечал, и подобное времяпрепровождение уже становилось рутиной. Я всё никак не мог понять для себя, чем же вызвана столь резкая перемена в поведении моего преподавателя. Почему в университете он вообще ни на кого не обращал внимания? Почему мистер Уэй выкинул тогда подарок Оливии Хопкинс, если он всё равно почти каждый вечер спит с новой девушкой? Почему на работе он настолько холодный, а здесь, общаясь со всеми этими дамами, такой дружелюбный и до невозможности притягательно-очаровательный? Кто из них настоящий мистер Джерард Уэй?       Со временем я начал хотеть, чтобы он всё-таки меня заметил. Это было абсолютно иррациональное желание, вероятнее всего, вызванное моими мыслями о том, что, наверное, я не был бы против оказаться на месте всех этих девушек. Интересно, сколько бы времени ему понадобилось, чтобы так же увести из бара меня? Готов поспорить, что в два раза меньше.       Слышали когда-нибудь, как люди говорят: «Бойтесь своих желаний, они имеют свойство сбываться»? Отчасти они правы. По крайней мере, так произошло со мной. Мистер Уэй увидел меня через две недели моего беспрестанного дежурства в баре в подвале одного из домов района Сохо.