Преподаватель

      Я вышел из полицейского участка, и улица встретила меня тяжёлыми серыми тучами, холодными порывами колючего ветра и кислыми минами прохожих, спешащих скорее спрятаться от пробирающей до самых костей противной погоды в любом уютном или хотя бы тёплом помещении. Я со злостью пнул жестяную банку, попавшуюся мне под ноги, хмуро огляделся по сторонам, разочарованно вздохнул и остановился у замызганного красного гидранта, недовольно сложив руки на груди. Через десять минут прямо напротив меня резко затормозил чёрный Кадиллак, я без минуты промедления запрыгнул на пассажирское сидение, и машина так же резко тронулась с места.       — Отлично выглядишь, — сообщил я Джерарду, почти не наблюдавшему за дорогой, но зато успевавшему печатать какое-то СМС-сообщение. Сегодня он был в нетипичной для него розовой рубашке, что, несомненно, сразу же бросилось в глаза.       — Угу, — промычал мужчина и быстрым движением засунул телефон в карман. — Знаешь, это единовременная акция. Надеюсь, ты понимаешь, как много всего мне пришлось подвинуть, чтобы приехать за тобой?       Позавчера моя любимая машина сломалась, и автосервис сообщил мне чудесную новость о том, что забрать её обратно я мог только через три дня. Конечно, это не являлось катастрофой, ведь существовали такие вещи, как каршеринг, такси и общественный транспорт, который в Нью-Йорке, в отличие от многих других американских городов, был развит достаточно хорошо. Так что «услугами» Джерарда Уэя я решил воспользоваться только потому, что хотел, чтобы он уделил мне внимание, и совсем не потому, что был не в состоянии справиться самостоятельно.       Тем утром я всё-таки решился обратиться в полицейский участок, который находился в двух шагах от моего дома, и рассказать о неизвестном преследователе, пугающем меня до чёртиков. А далее мне нужно было отправиться в университет, и преподаватель, после недолгих уговоров, согласился подвезти, хоть и был ужасно недоволен сложившимися обстоятельствами. Мне это, конечно, польстило, и в душе возникла необычная теплота.       — Тогда почему ты приехал, раз это доставило столько проблем? — спросил я и улыбнулся, глядя на сосредоточенное лицо Джерарда, на котором не дрогнул ни единый мускул.       — Потому что ты, очевидно, ждал этого от меня, — пожал плечами мужчина.       — И с каких пор ты делаешь то, что от тебя ждут, м, Джерард? — моя улыбка стала ещё шире.       — С тех пор, как то, что между нами происходит, начало стремительно приобретать форму отношений, — он говорил совершенно спокойным голосом, словно в этом всём не было ничего необычного. «Ах да, забыл сообщить, теперь мы вроде как официально вместе», — так звучали его слова для меня.       И всё-таки это было закономерно. С нашего первого секса прошло около двух недель, и я начал оставаться у Джерарда чуть ли не через каждые два дня. Это была не моя инициатива, хотя я, безусловно, каждый раз подрывался и мчался к мужчине по первому зову. У него действительно было высокое либидо. Он мог будить меня несколько раз за ночь или не давать заснуть вообще, и я никогда не был в состоянии ему отказать. Даже если сам сильно уставал. Даже если у меня уже всё болело, потому что он ни разу так и не позволил мне быть сверху.       У себя в голове я начал называть то, что чувствовал к Джерарду, влюблённостью. На деле это гораздо больше походило на одержимость, но я, конечно, совершенно не обращал внимание на то, как прислушивался к каждому его слову, пытаясь угадать, чего же он хочет, на то, как был согласен делать вещи, причиняющие мне дискомфорт, лишь бы только этот мужчина смог получить желаемое. Я совсем не замечал, с какой ненавистью смотрел на каждого, кто ему улыбался, как был готов лететь на край света, если только он попросит, как мог без остановки наблюдать за ним часами. Не замечал и не собирался. Казалось, что это была влюблённость, просто влюблённость, ничего необычного.       — Хочешь сказать, что мы теперь встречаемся, и поэтому ты пододвинул свои планы, чтобы забрать меня из этого участка, хоть я мог и обойтись без тебя?       — Я не говорил, что мы встречаемся, — на секунду Джерард словно отобрал у ребёнка веру в Санту. — Но в целом можно сказать и так.       — А для Джорджа ты это делал? — спросил я, совершенно не подумав, и поэтому сразу же пожалел. Но преподавателю мой вопрос совсем не показался неуместным.       — Фрэнк, я понимаю, что ты очень хочешь чувствовать себя особенным, но для Джорджа я тоже это делал. Не знаю, сказала его мать или нет, но он баловался наркотиками. Порой это сильно нарушало мои планы.       Я задумчиво хмыкнул и отвернулся к окну, только в этот момент осознав, что мы двигались в совершенно противоположную от университета сторону.       — Джерард, куда мы едем? — взволнованно поинтересовался я, пристально взглянув на водителя.       — Очевидно, не в Колумбийский, — мужчина ухмыльнулся, не отрывая глаз от дороги. — Ладно, не стану долго тебя мучить. У одного человека из моего прошлого сегодня будет вечеринка в честь его, — на этом моменте Джерард глубоко вздохнул, — помолвки. Я приглашён и, раз уж я принялся менять ради тебя своё расписание, хочу поехать и туда. Ты будешь моим «плюс один». Это около Скрантона, штат Пенсильвания, ехать около трёх часов с возможными пробками. Днём будем на месте, успеем ещё какое-то время отдохнуть от дороги.       — Ты смеёшься надо мной? Не мог предупредить? — возмущённо воскликнул я. — Какая ещё вечеринка? А если бы у меня были планы? И в чём я пойду? Я похож на бомжа!       — Ты бы всё равно согласился, если бы я предложил, не так ли? К тому же, Фрэнк, одни твои кроссовки стоят дороже, чем костюм жениха и платье невесты вместе взятые, тебе нечего стесняться.       Конечно, Джерард был прав. И я даже был рад, что всё сложилось именно так, потому что чувствовал себя чуть счастливее только от одной мысли о том, что буду его «плюс один». Как будто у нас правда были настоящие отношения. Я невольно улыбнулся сам себе.       — Ладно, тогда хотя бы расскажи, кто этот жених? Откуда вы знаете друг друга? — уже спокойно и без вызова спросил я, заметно оттаяв.       Но преподаватель не спешил отвечать. Он словно сделал вид, что не услышал меня, и я, не решившийся повторить вопрос, упёрся лбом в боковое дверное стекло и приготовился наблюдать за быстро сменяющимся пейзажем. Но как раз в этот момент мы приблизились к Тоннелю Линкольна и встали в пробку, что вызвало мой обречённый вздох. В итоге я просто закрыл глаза, почти моментально провалившись в сон.       Когда я вернулся в реальность, мы уже находились где-то в загородной местности, которую я не узнавал, возможно, из-за густого тумана, опустившегося на небольшой перелесок, через который мы проезжали в тот момент. Голые кроны деревьев, ставшие теперь совсем призрачными и мрачными, показались мне зловещими лапами каких-то демонов из преисподней. Почему-то вспомнился фильм «Мгла», и это заставило меня поёжиться. Атмосфера казалась давящей. Дорогу было видно плохо, но Джерард всё равно гнал машину на всей скорости. Широко зевнув, я спросил у него, как долго спал.       — Около часа, но мы только недавно смогли выехать из города, так что ты пропустил немного, — спокойно ответил мужчина, а затем, подумав, продолжил. — Насчёт твоего вопроса… Помнишь, я рассказывал, что в моей жизни был человек, который подтолкнул меня в правильном направлении? А ещё, как я говорил про человека, на которого я променял того друга-наркомана, который приходил просить у меня денег?       Я кивнул, не зная, заметил ли это преподаватель. Мне сразу стало понятно, к чему он ведёт.       — Так вот, Фрэнк, это один и тот же человек. Его зовут Билл, и неделю назад он сделал своей девушке предложение. Она ему, кстати, совсем неровня, — я заметил, как лицо Джерарда на секунду презрительно скривилось. — В целом, не важно, сейчас не об этом. Билл был одним из моих воспитателей в детском доме, но он старше меня всего лет на десять. Он заметил во мне потенциал, благодаря Биллу я смог поступить в престижный университет, получить грант на обучение и стать тем, кем являюсь сейчас. На самом деле, это практически беспрецедентный случай для детей, растущих в таких приютах, как мой. Очевидно, мои умственные способности гораздо выше, чем у среднестатистического американца, но изначально я направлял их совсем не в то русло. Знаешь, всякий мелкий криминал, ничего стоящего. А ещё Билл был моим первым мужчиной.       — Но ты же был совсем ребёнком? Как вы… — в этот момент ко мне пришло осознание того, что прямо сейчас мы едем на помолвку к бывшему Джерарда.       — Когда это произошло между нами в первый раз, мне было шестнадцать, это считается возрастом согласия в Нью-Джерси. А Билл к тому моменту уже перестал работать в детском доме.       — Ты любил его?       — Не знаю, — тихо ответил Джерард, промолчав ещё минут десять. — Наверное. Если честно, я не совсем понимаю, что такое любовь, Фрэнк. Это очень сложный для меня вопрос, так что, пожалуй, я бы не хотел говорить об этом, — добавил он уже громче, но всё также задумчиво. — Лучше расскажи мне, что тебе сказали в участке?       И я понял, что мне совсем не хотелось говорить о себе и об этом пресловутом преследователе, потому что именно в то туманное, странное утро мне показалось, что Джерард был готов приоткрыть дверь своей души хотя бы на ещё один жалкий сантиметр, который казался для меня благословением. Но я оказался недостаточно смел, чтобы настаивать.       — Ничего хорошего, знаешь. Убеждали, что нет никаких доказательств, и что ничем не могут помочь. Так что, если этот странный мужик в один вечер перережет мне горло в подворотне, а потом приготовит из меня ужин, как Ганнибал Лектер, то ты знаешь, кого винить, — мой голос был полностью пропитан раздражением и сарказмом.       — Мне нравится Ганнибал, интересный персонаж, — сказал Джерард, совершенно проигнорировав всё остальное, и замолчал.       Для себя я сделал вывод, что мыслями в тот момент преподаватель находился где-то в совершенно другом месте. Это было абсолютно несвойственно ему. Обычно он вёл себя до предела внимательно, подвергал быстрому анализу всё, что говорили люди вокруг, и уж точно не выдавал столь нелепых ответов невпопад.       — Почему мы едем туда на самом деле? И зачем там нужен я? Ты ведь совсем не спонтанный человек, — выпалил я, не удержавшись.       — Становишься гораздо более проницательным, мне нравится, — беззлобно улыбнулся Джерард, отчего я моментально растаял, начав прокручивать полученный комплимент у себя в голове. — Нам нужно туда, потому что на этих выходных мне необходимо покинуть Нью-Йорк. Не спрашивай, в чём дело, я всё равно не отвечу. Эта их вечеринка — отличный предлог. Там будет много людей и… В общем, не важно. Ты понял.       Я задумчиво кивнул и закусил щёку изнутри, стараясь удержать себя от эмоционального взрыва. Опять всплывали какие-то загадки и недоговорки, вновь я чувствовал себя откинутым на периферию, туда, с чего начинал несколько месяцев назад. И, казалось, стоило бы уже привыкнуть. Видимо, Джерард просто был таким человеком, который никогда и ни за что не скажет всё прямо, так, как есть. У него всегда будут эти странные, пугающие секреты. А моё воображение всегда будет вырисовать какие-то совершенно безумные догадки, сводя меня с ума.       — Понял, — отчеканил я, демонстрируя всё своё недовольство и горечь. — Но почему ты решил взять меня?       — Ну, во-первых, ты — мой имиджевый элемент. Среди этих людей у меня сложился определённый образ, который я не очень бы хотел нарушать. Ты под него идеально подходишь. Во-вторых, там будет много знакомых из детского дома. Да и вообще тех, с кем мне не очень-то интересно проводить время. Ты меня буквально спасёшь от них всех.       Мы свернули на заправку, и преподаватель, повернувшись ко мне, улыбнулся своей самой очаровательной улыбкой, о которой я всегда так мечтал. Но в этот раз она вызвала во мне только едва различимое тепло в районе грудной клетки, потому что он опять говорил обо мне как о какой-то вещи. И это начинало надоедать. Тем не менее, как и в сотни раз до этого, я снова всё ему простил, когда через минуту Джерард понял, что его фирменная улыбка не сработала, и наклонился в мою сторону, притягивая меня за шею, чтобы оставить невесомый, нежный поцелуй, едва ощутимо задев кончиком языка мою обветрившуюся нижнюю губу, а затем отстранился и вышел из машины, чтобы заправить её бензином. Но потом, в самый последний момент, перед тем, как захлопнуть за собой дверь, он обернулся и два раза тыкнул языком в свою щёку, давая понять, что вторая часть поездки будет гораздо более интересной. Практически моментально я почувствовал лёгкое, будоражащее возбуждение от незамедлительно возникших в моём воображении картин. Мужчина прекрасно знал, как я к нему относился, и не стеснялся этим во всю пользоваться. Я откинулся на сидение, прикрыв глаза в ожидании, когда же он вернётся, чтобы мы смогли поехать дальше. На губах всё ещё ощущался его поцелуй, и я чувствовал себя самым огромным влюблённым дураком на свете.       И всё равно следующие три часа стали для меня настоящим мучением, если не учитывать те тридцать минут, на которые мы остановились у обочины пустынной дороги, чтобы заняться друг другом на заднем сидении машины. К глубокому сожалению, всё хорошее закончилось именно на этом, потому что впереди нас ждало только совершенно безумное вождение Джерарда, от которого я норовил однажды схватить остановку сердца, и бесконечно долгая процедура выбора подарка виновникам торжества.       Как оказалось, преподаватель был совершенно невыносим, когда дело касалось покупки чего бы то ни было. Он собрал вокруг себя целую ораву девушек-консультантов и со скрупулёзной методичностью вынес мозг каждой из них. Я не знал, нравилось ли ему изводить людей вокруг себя или дело было в том, что этому мужчине действительно не импонировала ни одна вещь, предложенная работниками магазина, но в какой-то момент я уже был готов выйти на одиночный пикет с табличкой: «Запретим Джерарду Уэю выбирать подарки!». Всё закончилось тем, что в итоге он заплатил за какой-то супер-необычный кухонный сервиз огромную сумму денег, и вызвал этим вздох облегчения у каждого человека, находящегося в радиусе двух-трёх метров от него. Но Джерард всё равно остался недоволен и, когда мы сели в машину, сказал, что рад тому, что помолвленные хотя бы выслали ему примерный список необходимых им вещей. Я улыбнулся и подумал, что это было мило.       Вскоре мы наконец прибыли в место назначения и припарковались у небольшого пятиэтажного желтоватого здания, напротив которого светилась красная табличка, видимо, с названием отеля. «Best Western Plus», — прочитал я, скривившись и подумав о том, как наверняка мало здесь было отельных звёзд.       — Да, Фрэнк, не всем повезло быть такими богатыми, как ты, — сообщил Джерард, моментально подметив моё выражение лица и ухмыльнувшись.       — Это одна звезда или что? Местечко какое-то совсем грустное, — всё-таки спросил я, когда мы вылезли из Кадиллака и направились ко входу, минуя другие припаркованные машины, большая часть из которых выглядела для меня как куски металлолома.       — Три, — сказал мужчина, закатив глаза. — Ты можешь быть чуть менее отвратительным богатеньким мальчиком, пожалуйста? Так живут люди среднего класса. Полагаю, эти выходные станут для тебя настоящим откровением.       Я было хотел ответить что-то колкое, но решил, что, скорее всего, и правда звучал, как те самые дети друзей моих родителей, которых я всегда просто терпеть не мог. Мне резко стало противно от самого себя, и я понял, что действительно не хочу вести себя по-снобистски.       За стойкой рецепции, находившейся в большом, достаточно светлом холле, стояла совсем молоденькая девушка моего возраста, которая, уже издалека заметив Джерарда, принялась строить ему глазки. Преподаватель назвал свою фамилию, сообщив, что прибыл на помолвку, и одарил работницу тёплой улыбкой, заставляющей людей моментально проникаться к нему симпатией. Девушка кокетливо взглянула на него, пробудив в моей груди волну ревности. Я, как бы невзначай, по-собственнически приобнял мужчину, кинув на работницу отеля уничтожающий взгляд. Джерард сразу понял, в чём дело, и тихонько усмехнулся, но руку мою убирать не стал, заставив меня почувствовать себя победителем.       — Можешь не волноваться, я заплатил нам за люкс. Так что мы, пожалуй, живём в лучшей комнате в этом месте, — оповестил меня Джерард, через десять минут открывая дверь нашего номера, в который я шагнул с обречённым вздохом.       Передо мной предстала настоящая маленькая квартирка, полностью выполненная в серых тонах, что заставило меня вспомнить о гораздо более дорогих и просторных апартаментах преподавателя, которые были отделаны похожими цветами. В целом место оказалось достаточно чистым, минималистичным и приятным. Ванная была совсем крошечная, зато в спальне на кровати несомненно могло уместиться как минимум три человека. Я сразу же завалился на неё и закрыл глаза: весь день меня тянуло в сон, и я не мог ничего с этим поделать.       На торжество мы с Джерардом явились с опозданием, на чём он категорично настоял, заявив, что только таким образом мы сможем произвести нужное впечатление. Оставив аккуратно запакованный подарок в куче других, мы направились за всё той же девушкой с рецепции, которая проводила нас в небольшой зал с низким потолком, стенами из тёмно-красного дерева и каким-то нелепым серым ковролином с псевдо-необычными разводами, словно из песка. Зал был украшен по-праздничному, но как-то совсем скромно и не очень со вкусом. Кремового цвета скатерти совершенно не сочетались с общим антуражем помещения, хотя и выглядели вполне мило. Везде были раскиданы шарики и приглушён свет, у самой дальней стены стоял диджей, отвечавший за вполне сносную музыку. Народу уже было достаточно много. И это оказались не совсем те люди, с которыми я привык проводить время. Почти все были возраста Джерарда и старше, но никто из них не выглядел так же хорошо, как он. Некоторые гости, как мне показалось, уже успели перебрать с алкоголем, но основная масса общалась между собой в маленьких группах, легко пританцовывая с бокалом шампанского в руке.       Когда мы появились в зале, я сразу обратил внимание на то, как большая часть присутствующих начала кидать в нашу сторону любопытные взгляды, делая при этом вид, что мы совсем их не интересовали. После того, как нас проводили к столику, Джерард глубоко вздохнул, и я увидел, как на его лице моментально появилось дружелюбное выражение, словно он разом надел безупречную маску. Этот мужчина явно был отличным актером.       — Пойдём поздравим Билла и его невесту, — коротко кинул мне Джерард, и я понял, что мрачный тон голоса мужчины совсем не соответствовал его сияющей улыбке, что выглядело немного странно.       Как только мы направились через толпу в другой конец зала, где хозяева торжества общались с гостями, прямо перед нами материализовался высокий, худощавый блондин, выглядящий как дешёвая копия молодого Эминема. Он толкнул Джерарда в плечо.       — Это ведь Уэ-эй! — пьяно прокричал парень, хотя вокруг было не так уж и громко, а затем махнул рукой куда-то вправо. — Парни, идите сюда! Тут наш с вами старый дружище снизошёл со своего долбанного… Нью-Йорка, — я решил, что блондин просто забыл слово «Олимп». А может, даже никогда о нём и не знал.       Рядом быстро появилось ещё три человека в помятых костюмах, которые уже давным-давно потеряли свой истинно-чёрный цвет и теперь выглядели такими же потрёпанными, как и их хозяева. Лицо Джерарда при виде подошедших резко помрачнело, в глазах появился какой-то недобрый блеск, который я сразу же подметил и поёжился.       — Что, совсем уже не признаёшь нас? — с ноткой вызова в голосе сказал невысокий коренастый парень и положил руку на плечо моего преподавателя, которую Джерард незамедлительно скинул резким движением.       — Мы с вами не друзья и никогда ими не были, — отчеканил мужчина, но вызвал этим только бурный смех подошедших.       — А это кто тут с тобой? — теперь коренастый смотрел в мою сторону.       — Меня… — я было хотел представиться, но, как только открыл рот, Джерард с силой сжал моё запястье, и я лишь тихо зашипел от боли.       — Ребята, давайте вы уйдете с нашей дороги, и мы больше не будем сегодня пересекаться? — преподаватель улыбнулся по-показному натянуто. — Я думаю, вы знаете, что я не тот человек, с которым вам захочется связываться, не так ли?       — О, Уэй, и что ты сделаешь? Опять подкинешь мёртвую ворону в кровать или заставишь пить воду из унитаза за несуществующие деньги? Нам уже не четырнадцать лет, больной ублюдок, — почти что прорычал худощавый блондин.       — Да, Адам, ты прав. Если бы нам было по четырнадцать, я бы, наверное, не стал говорить, что, если ты не оставишь меня в покое, я найду твою сестру, которую уже здесь мельком видел, и заставлю Одри выпить так много этих её маленьких милых таблеточек, что завтра ты найдёшь лишь её холодный, облёванный труп в ванне. А потом будешь корить себя, потому что прекрасно знаешь, что я способен это сделать не моргнув глазом и выйдя сухим из воды. Не испытывай моё терпение, дружище, — Джерард сказал это низким, тихим и спокойным голосом так, что его услышали всего несколько человек, включая меня. И я никак не мог поверить своим ушам. Мужчина выглядел так, будто он прямо сейчас был готов вспороть кому-нибудь брюхо. Всё внутри меня сжалось в тугой узел.       — Ты совсем ебанулся, Уэй, — с псевдо-вызовом ответил Адам. — Парни, ну его нахер, пойдёмте лучше ещё выпьем.       И они действительно развернулись и ушли, но я успел заметить, что руки Адама начали трястись, чего не было, когда он только что нас нашёл.       — Джерард, что за дерьмо сейчас произошло? — спросил я со смесью недоумения, лёгкого шока и смущения.       — А, это… — он улыбнулся как-то недобро. — Очевидно, я не стал бы трогать его сестру, — мужчина на секунду задумался. — По крайней мере, предупреждать об этом. Я ведь не тупой, это была бы улика против меня. Да и вообще, мне что, делать больше нечего? — Джерард пожал плечами. — В любом случае, с ними иначе нельзя. Они помнят все те весёлые деньки в школе. Представляешь, я сам забыл про туалет. Ну и примитивно же это было, — он усмехнулся. — По-другому эти ребята бы не отстали. Возможно, даже началась бы драка. Зачем нам такое?       Я лишь задумчиво нахмурился, прикидывая, были ли его слова правдой. Да и, в конце концов, мёртвая ворона в кровати? Вода из унитаза? Какие ещё странно-мрачные вещи он вытворял? И стоило ли мне об этом узнавать? Конечно, я прекрасно понимал, что дети, выросшие в детских домах, могут не знать, что такое любовь, сострадание, даже понятие дружбы может быть у них полностью вывернуто и перекроено. Почему же я решил, что Джерарда это обошло стороной? Очевидно, ужасающая детская травма и взросление в подобном месте просто обязаны были оставить на нём нестираемый след. Но вопрос был только в том, насколько глубоким и тёмным он был?       Билл оказался харизматичным мужчиной, находящимся на закате четвёртого десятка лет своей жизни. И мне сразу показалось, что у него с Джерардом была совершенно особенная связь, о которой я мог только мечтать. Они будто понимали друг друга с полувзгляда. Именно поэтому я моментально решил, что Билл мне не нравится, хотя объективных причин для этого не наблюдалось. Мужчина тоже отнёсся ко мне с долей скептицизма и, сухо поздоровавшись, лишь сказал моему преподавателю что-то в духе: «Не изменяешь себе, приятель».       После их с Джерардом длительного разговора, нить которого я достаточно быстро потерял, принявшись наблюдать за гостями, Билл ни с того ни с сего спросил:       — Он, кстати, знает? Ну, об этом, — он сделал явный акцент на последнем слове.       Услышав, что речь шла обо мне, я резко напрягся, хоть и пропустил всё, что было до этого.       — Нет, так что не будем об этом, ладно? — серьёзно произнёс преподаватель.       — О чём речь? — поинтересовался я с долей недовольства в голосе, но Джерард лишь помотал головой, легко погладив меня по спине, снисходительно улыбнувшись и ясно дав понять, что на ответ мне можно было не надеяться.       Эта ситуация разозлила меня, потому что показалась демонстрацией абсолютного неуважения. Как будто я являлся совсем пустым местом. Они даже не удосуживались обращать на меня внимание, когда говорили обо мне же. Это было уже слишком.       — Пойду возьму себе шампанского, — раздражённо буркнул я и развернулся, понимая, что наверняка эти двое голубков даже не заметят моего отсутствия.       Найдя официанта и слишком резко схватив с подноса бокал, я сел на один из стульев около стены и принялся излучать пассивную агрессию направо и налево, размышляя о том, как же сильно меня всё бесило. К собственному счастью или сожалению, долго в таком положении я не задержался, потому что вскоре совершенно случайно заметил, как Джерард принялся пробираться через толпу в сторону выхода из зала.       Наивно решив, что мужчина пытался найти меня, я встал и последовал за ним. Но, только оказавшись в пустынном холле, я лишь услышал, как хлопнула дверь мужского туалета. Действуя на автомате, я приблизился к уборной, уже собираясь нажать на ручку, но в самый последний момент остановился, потому что понял, что Джерард с кем-то разговаривал, видимо, по телефону. Секунду я думал о том, что подслушивать было как-то совсем низко, но моментально успокоил свою совесть тем, что раз меня ни во что не ставили, то почему я должен был уважать чужие границы? Слабая логика, над которой не было времени размышлять.       — Прекрати, я понял тебя, — я услышал раздражённый голос Джерарда, когда прислонился ухом к двери. — Он сейчас со мной и точно никуда не денется. Думаешь, я не могу удержать при себе двадцатидвухлетнего мальчишку? — мужчина сделал паузу, видимо, слушая ответ собеседника, а я мгновенно понял, что речь шла, скорее всего, обо мне. — Всё пройдёт хорошо, я уверен в этом. Я почти никогда не ошибаюсь, и ты знаешь это, — ещё минута молчания. — Хорошо, я постараюсь. Пока.       Я резко отпрянул и рванул в сторону выхода из отеля. Оказавшись на улице без куртки, я рефлекторно поёжился и пожалел, что сигареты остались в номере. Глубоко вздохнув, я огляделся и увидел в нескольких метрах от себя курящего около мусорки мужчину. Это оказался Билл. На секунду замешкавшись, я всё-таки направился в его сторону, одновременно пытаясь как-то объяснить себе подслушанный несколькими минутами ранее разговор. Но всё, что крутилось в моей голове, вмещалось в одну простую фразу: «Какого чёрта это было, и чего я не знаю?»