Сделка

– Я всё поняла. – Знаете, юная леди, мне что-то с трудом в это верится, – от такого обращения лицо брезгливо скривилось, кажется, послышался скрежет зубов, – поэтому давайте-ка закрепим материал. Я готова была взвыть от безысходности. – Никогда, не при каких обстоятельствах, мне нельзя... – драматичная пауза, закатывание глаз, – ...провоцировать Патти, будить вечернюю смену раньше времени, морить себя голодом, – это ещё недели не прошло, – и, конечно, не материться, при Вас. Каждое утверждение сопровождалось одобрительным кивком шеф-повара и протяжным "Ы" от его мелкого приспешника, но улыбка быстро сошла с лица собеседника, заставляя его взреветь: – Р-р-рам! – Ладно-ладно, и никогда не материться. Но вы бы лучше за недокабачком проследили, он, вон, ещё не созрел, а уже грубый и невкусный, – поперхнулся не только Санджи, но и его усатая копия, безуспешно пытающаяся скрыть смех за кашлем, – тьфу, вредный, я хотела сказать... Как-то так получилось, что относительная свобода действий пагубно сказалась на моем поведении. Не могу отрицать, что в этом была вина ещё и взыгравшего в жопе детства (всё-таки деградация мозга не обошла меня стороной). Из всего мною перечисленного формулировка голодания наименее соответствовала действительности. Это было не так. Я не отказывалась от еды, просто из-за морской болезни мне приходилось сильно ограничивать рацион. Но как оказалось, для шеф-повара любая диета проходила в категорию "больная тема". С горем пополам я всё-таки покинула кабинет, и вместе с закрывшейся дверью в голове раздался щелчок. Горло ощутимо пекло. С того момента, как я покинула остров, мне так и не удалось выделить свободную минутку и потренироваться с силой парамеции. К слову, моё исходное представление о действии этого дьявольского фрукта несколько отличалось от реальности. В теле, где-то в горле, ощущался так называемый "источник", изначально пустой. Поглощая извне излишки вибраций, он постепенно накапливал в себе энергию, которая в свою очередь влияла на силу звука. Своеобразный катализатор, не позволяющий мне навредить самой себе. Однако его нужно было постоянно использовать, так как "источник" имел пока небольшой резерв, превышение которого могло вылиться в неконтролируемый выброс звуковой энергии и плохо сказаться на здоровье не только окружающих, но и меня любимой. Такое было только однажды. Я не знаю отличалась ли та зима в Логтауне от предыдущих, но стоял мороз, не превышающий отметки в пять градусов. Каналы покрылись тонкой коркой льда, подбирающегося к спокойным водам Ист Блю. Весь город готовился к праздникам, раздувая серебряный пожар огней, фейерверков и улыбок. Окружающий шум резал глаза, опасные волны которого незаметно заполняли последние крохи "сосуда". Непроходящую ноющую боль в горле я списывала на последствия простуды, которую успела подцепить в начале зимнего сезона, когда было ещё достаточно тепло. В тот день в одном из районов города была замечена вспышка массовых обмороков, но причину этого инцидента так и не выяснили, решив списать всё на подвыпившие состояние пострадавших. Среди которых, вот это да, почти все были дети... Благо, самостоятельно провести причинно-следственные связи, зная некоторые подробности, оказалось просто. Тем более меня тогда тоже неплохо приложило. Так что не дожидаясь нежелательных последствий, я поковыляла решать насущную проблему. На судне было немного мест, где появлялась возможность побыть одной. Не самым очевидным для меня стал марс. Мысль, что Барати – настоящий корабль с реями и стеньгами, пришла не сразу.* Ну плавает себе ресторан, с кем не бывает... Подъем на топ грот-мачты захватывал дух каждый раз, как в первый, хотя мутило в процессе нещадно. Туда редко забирались, так что местечко было прямо таки неприметным. Распластавшись на дне площадки, я устало усмехнулась от воспоминаний. Добровольно отказаться от многовековой культуры, развитых технологий, и ради чего? В первые дни в этом мире меня ломало, сильно. Наркотики, алкоголь, табак, сахар? Ничто из этого не шло ни в какое сравнение с интернетом (зависимость пострашнее многих). Глаза постоянно бегали в поиске чего-то, пытаясь найти то, чему здесь не было места. Неважно, стоило ли оно того: моё решение осталось в прошлом. Что я потеряла – мемы, фанфики, видео, связь с обществом, очередной способ прокрастинации? Постоянно пополняющийся источник всемирных сведений, которым едва ли пользовалась по назначению. Не смешно. И всё таки даже сейчас, спустя год, я находила время жалеть себя, мучаться от недостатка информации, а потому старалась занимать свободные минуты по-максимуму, почти всегда. – Проблематично, – пожалуй и так, – лишняя головная боль... Усиливающееся жжение в горле прервало поток нелепых мыслей и напомнило о причине нахождения здесь. – Чем быстрее разберусь, тем быстрее продолжу работу, – откинувшись головой назад, я возвела взгляд к небу. – Сейчас никому не помешает привнести в жизнь побольше смысла. Концентрация. Сила звука и частота приемлемы. Примерно 40 ДБ, не громче спокойной речи. – Я сижу и смотрю в чужое небо из чужого окна И не вижу ни одной знакомой звезды. Я ходил по всем дорогам и туда, и сюда, Обернулся – и не смог разглядеть следы. Голос звучал в этот раз хрипло, волны быстро рассеивались, не улетая далеко. Контроль мелодии не требовал больших затрат энергии, но чувствовалось, как жжение постепенно гаснет. Никаких сложных махинаций: я лишь усиливала смысловую составляющую слова. Ведь в зависимости от его значения создавалась своя вибрация. Подбирать нужные слова – навык достойный уважения. Выдающиеся манипуляторы бессознательно или не совсем умели пользоваться этим преимуществом и внушать людям то, что им нужно. Припев пролетел незаметно. – И никто не хотел быть виноватым без вина, И никто не хотел руками жар загребать, Снизу до меня донеслись посторонние звуки, заставившие голос дрогнуть, но закончить куплет: –А без музыки на миру смерть не красна, А без музыки не хочется пропадать. Только это меня и спасает, опять. Чужая тень накрыла лицо так, что пришлось прищуриться, чтобы разглядеть нарушителя спокойствия. – Мелкая, сюда нельзя подниматься, – кажется у меня дежавю. – Тебе самому то не надоело? – Что? – в ответ я лишь неопределенно пожала плечами. Мальчик ненадолго завис, смотря в одну точку, что-то решая у себя в голове. Теплый ветерок ласково трепал золотистые волосы принца, сияющие на солнце хрупкой короной. – Там обед - пропустишь, – уютная тишина чересчур быстро для меня закончилась, – и... ты пела? – Тебе показалось, – неохотно поднявшись с насиженного места, я собиралась было покинуть марс, но мне перегородили проход. – Что это за песня? Существует теория, что нам не нравится в других то, что есть в нас самих. Неприятный факт для многих. Не признавая свои минусы, мы видим их в окружающих. Однако бывает и наоборот: злость возникает на людей с качествами, которых нам недостаёт – замаскированная зависть, проще говоря. Это знание даёт возможность проще относиться к своим слабостям и помогает прийти к осознанности. Иногда. Неважно в чём заключалась проблема, но Санджи всё также меня раздражал. Он был вполне обычным ребенком со своей мечтой и желаниями. Вспыльчивый, чуть задиристый, жаждущий приключений и, вероятно, любви. Наверное, раньше для него такое поведение было роскошью, но дорвавшись до свободы, он частично избаловался ей. Хотя это не моё дело. Я не хотела разбираться в людях, да и детей не любила... Да, вероятно, так. – Для меня всё ещё не понятна эта песня, я не могу сказать тебе о чём она. По крайней мере сейчас, – с тяжёлым вздохом отвела взгляд в сторону, – Кто-то мне говорил, что мысли поэта занимает ощущение того, что назад пути нет. Пройдя длинный путь становления, он оглядывается назад, но не ищет обратной дороги, не стремится вернуться к прежнему восприятию действительности, – я посмотрела прямо в глаза притихшего мальчишки, возможно, пытаясь найти какой-то отклик. Понимал ли он, мои слова? – Может и так, но знаешь, вся суть в том, чтобы найти это понимание для самого себя. Отодвинув Санджи в сторону, я полезла вниз по лестнице и, остановившись где-то на середине пути, бросила: "Пачка сигарет!" Не знаю зачем вообще решила ответить ему, всё это придурь. Раздражают крикливые, назойливые, лезущие не в свое дело люди – вся я, как есть. Странно. Возвращение блудной дочери на камбуз прошло успешно, и на меня почти не наорали. Обеда как такового не было (персонал время от времени брал перекур), однако каждый день назначался ответственный за питание команды. Еда как и всегда, была на высшем уровне, хотя всё ещё отличалась от родной и знакомой мне. Прошло достаточно времени, чтобы привыкнуть к менее насыщенному, натуральному вкусу, без всяких вредных добавок и консервантов. Однако традиционную русскую кухню и её продукты в том числе, предполагаю, увидеть я могла бы только в Рошване, а это не в шаговой доступности, мягко говоря. Кроме того, у них не было кефира, КЕФИРА! Я всё понимаю, но этого не понимаю, грусть-печаль-тоска. Чертовы молочнокислые бактерии. Так или иначе лёгкая тошнота сделала выбор в еде за меня, так что пришлось отказаться от рыбы, довольствуясь только гарниром. Этого хватило с лихвой. Подойдя к возвышающейся над головой горе посуды, я оценила масштаб работы, быстро скиснув. Из-за пока мелкого роста мне приходилось вставать на ящик, чтобы дотянуться до раковины. Ну, понеслась! Позже вернулся и Санджи, сидя недалеко от меня, он самозабвенно чистил картофель, не срезая ничего лишнего. Под отточенными действиями тончайшая кожура быстро оказывалась в мусорной корзине. Для меня это было что-то сродни магии, отчего я время от времени скашивала взгляд в сторону от раковины. За работой время прошло достаточно быстро. Хотя мытьё посуды располагалось на довольно высоком месте в моем списке ненависти, я была просто счастлива, что это всё закончилось. По крайней мере на сегодня. – Чего ты так лыбишся? – уголок губ нервно дернулся, – Неужели наконец Зефф отказался от тебя? – Ха-а? – недоумение со снисхождением отразились на моем лице. Просто прелестно. – Овощной ты наш, случаем пока спускался, ты нигде башкой не приложился? А то какая жалость, такого кадра потеряют... – Рогатых не спрашивал! – Неужели? Ну раз так, пошла я. – Эй!

***

После короткого трудового дня у меня находилось несколько часов до тренировки, после которой сил не оставалось совсем. Это свободное время чаще всего я тратила на выполнение задания, указанного Мастером в письме. В мастерской я, если не бегала по мелким поручениям или не читала теорию, в большинстве своем наблюдала за работой Микиланджелы и под её чутким контролем писала какие-то небольшие элементы картин, иногда делала копии с готовых экземпляров. Сейчас же мне представлялась возможность самостоятельно создать композицию на холсте (безусловно, у меня имелся такой опыт раньше, но точно не здесь). Написать качественную марину* я пока была не готова, поэтому мой выбор остановился на изображении интерьера ресторана и его "жителей". Так началась работа над эскизами. В перерывах между этюдами я делала углём наброски посетителей и персонала, но тот никогда не сидел на месте. А потом ко мне резко пришло осознание. Я всем была должна (хотя пока ещё не всем, и на том спасибо). Из этого и не только следовал вывод: мне. нужны. деньги. – Звучит херово, однако, – игнорируя странные взгляды взрослых, я ухмыльнулась, – есть тут у меня одна идейка... Соскочив с барной стойки, я понеслась вверх по лестнице воплощать свой хитроумный план. Гости ресторана лишь снисходительно-понимающе улыбались мне в спину: "Чем бы дитя не тешилось". Бесят. А после были тренировки... – Рам-чан, – остановив монотонное избиение обозначенной "груши", я обернулась на голос, – ты всё делаешь правильно, но тебе не хватает силы. Губы едва заметно скривились. – Вы же знаете, что это мой максимум, пока так точно, – сколько бы я не тренировалась, мои удары по-прежнему оставались слабее чем у Санджи. Это удручало, но всё-таки было ожидаемо: разница в возрасте да и половой диморфизм. – Это же не приговор, – в седых глазах вспыхнули хитрые огоньки, – Силу можно компенсировать скоростью, однако и её нужно как-то добиться. Так что теперь ты будешь ходить в них, – словно из ниоткуда, в руках шефа появились металлические цепи с какими-то крепежами. В голове невольно пронеслась параллель с Якубовичем и его "А-а-автомобилем". Я никогда не обладала выразительной мимикой лица, однако даже так постаралась передать всю степень моего непонимания и скепсиса. Приплыли. – Это утяжелители, сейчас тебе хватит и двух оборотов, потом сможешь накинуть ещё, если справишься, – скосив глаза в сторону, мужчина добавил уже чуть тише, – Правда для этого нужно будет повысить нагрузку. Услышав конец фразы, я опять безуспешно приподняла одну бровь. Хотела развеять скуку – пожалуйста. Всё лучше, чем никак. Я невольно осклабилась: – Звучит как вызов.

***

Взмах. Удар. Голень болезненно прилетает по внутренней стороне бедра, заставляя тело пошатнуться. Недовольно шиплю на напарника по несчастью. – Тебе что, фитофтор в голову ударил, говорили же: "Несильно!" – Я так и бил. Не думал, что парнокопытные такие слабые. – М-м, ауч! Паслёновые такие ядовитые, – Санджи предсказуемо скривился и повторил атаку ещё раз, – Смотри не наебнись, если ты не заметил, сейчас была моя очередь. Стоя друг напротив друга, мы монотонно повторяли одно и то же. Ноги у обоих были уже все в синяках. Набивка – это боль. Хотя в конечном результате – полное её отсутствие. Регулярно, в течение долгого времени, ты отбиваешь себе нервные окончания, укрепляешь мышцы и кости. В процессе также нарабатываешь точность и координацию. После тренировки в паре мы перешли к обработке голеней с помощью мокрого полотенца*, что было не менее болезненно. Только во время набивки мне разрешалось снимать утяжелители. Ходить в них было непривычно, создавалось чувство сопротивления, как в воде, а под конец дня ноги, буквально, отваливались. Утяжелители имели необычное строение. Во избежание шрамов, цепи, оплетая ногу, крепились к специальным кожаным поножам* (Что было непонятно, так это то, откуда у хозяина Зеффа вообще были наголенники, такого-то размера). При каждом шаге раздавалось глухое звяканье, которое в скором времени пришлось научиться игнорировать не только мне, но и окружающим. Теперь мои передвижения никогда не оставались незамеченными, к сожалению.

***

– Господин, не желаете ли сделать своей прекрасной даме исключительный подарок? – харизматично, как мне казалось, улыбнувшись, я обратилась к делового вида мужчине. Выглядел он молодо (возраст на вид так сразу и не определишь), судя по одежде, человек при деньгах – мой вариант. Пара недоуменно на меня посмотрела, окружающие, кто по-доброму, а кто и насмешливо, улыбались. Мужчина хотел что-то сказать, но был остановлен своей спутницей, что с хитрой улыбкой на лице мягко взяла его за руку. – Малышка, что же ты можешь мне предложить? – заинтересованная леди перевела свой взгляд на меня. – Такая неповторимая красавица заслуживает такой же неповторимый подарок, – я заговорщически подмигнула, что, думаю, в моём исполнении это выглядело несколько нелепо, – А что может быть лучше в таком случае, чем картина? Да, я не оставила идею заработка в ресторане, да, это моё решение денежной проблемы, совмещённой с практикой. Демонстрация моей работы понравилась и окружающим, и "жертве", в голове которой картина уже висела над "тем камином, в домике у озера, где её обязательно увидят все родственники" и далее по списку. Казалось бы, сделки быть. Но это же Барати – ресторан известный двумя вещами: местонахождением в открытом море и... конфликтами с пиратами. Бах! Вот и подоспел пиздец. А я думала, пронесёт...