Сделка

      Череда стремительных событий, и вот я лечу. Не успеваю даже испугаться. Над головой безоблачное небо растворяется в морской пене. Необычно, как и всегда – парадокс, не правда ли. От удара о водную гладь из лёгких выбивает весь воздух, заставляя рефлекторно сделать вдох и почувствовать, как в горло вливается жидкое стекло. Спина онемела, а тело стало словно в три раза тяжелее. Море поглощало меня. Цепи на ногах тянули на дно, пока я наслаждалась чувством невесомости сквозь невыносимое жжение в груди. Но стоило мне открыть глаза и увидеть мутную толщу воды, как тело захлестнул первобытный ужас. Неизвестная пустота простиралась на километры вокруг, скрывая в своих глубинах монстров из недр души. Сердце забилось быстрее, лишая кровь последних крох кислорода.       Любовь к зрелищам объединяла на удивление много людей, иначе зачем всё это было нужно: древнегреческий театр, римский Колизей, подпольные бои и вот такой вот ресторан, где нет-нет, да происходят стычки с незваными гостями. Если в некоторых случаях это явление можно было оправдать желанием властей контролировать население, то от последнего пункта смысла, как такового, я не видела. "Дайте им хлеба и зрелищ, и они никогда не будут бунтовать," – Ювенал был чертовски прав в своём изречении. И всё же... отвратительно. Я не лучше.       В какой-то момент пришло иррациональное спокойствие, омрачало его только осознание того, что в итоге мою душу купили за бесценок: продержалась здесь чуть больше года. Мда. "Зато больше не укачивает."

***

      Это может показаться идиотизмом (хотя нет, это в чистом виде он), но в океане мне больше нравилось. Тяжесть в желудке опять отправляла всё моё существование: пьешь – дерьмово, ешь – также, и только блядское жжение медленно тягуче поднимается по горлу.       Всё "веселье" я закономерно пропустила. Повара, судя по разрухе, оторвались по полной: видимо, давненько никто на них не нападал – вот напряжение и сняли. Моё же "приключение" с натяжкой можно было описать в четыре слова: "Поскользнулся – упал. Очнулся – гипс". Пожалуй лучше было так, чем признавать то, что меня снесло пролетающим мимо столиком. Эх, заказ сорвался... Собственно откачали меня пару минут назад. Я смотрю на небо, небо смотрит на меня раздраженный шеф жаждет объяснений. Идиллия. – Дурья башка, не могла сразу сказать о своих... особенностях? – голос был обманчиво спокоен. – Ну не умею плавать, и что? В моем возрасте это простительно, – меланхолично отвечаю, понимая, что какие-либо отговорки уже бесполезны. – Не держи меня за идиота! Что, на тренировках последние мозги отбила? Редька доморощенная! – кажется, довела, – В кабинет, живо! Ну хоть не хрен, и на том спасибо. В Клубе овощей им. Санджи прибавление. Закатив глаза, я устало поплелась вслед за Зеффом на экзекуцию. Как говорится: "Мажь жопу вазелином..."

***

– Почему старик так разорался? – не успела я покинуть кабинет, как передо мной вырос Санджи.       Беспокоится о том, что кто-то узнает, что я фруктовик, в повседневной жизни не приходилось. Большинство людей в Ист Блю скептически относились к "сказкам" о дьявольских плодах и старательно игнорировали всякого рода сплетни. Как никак восточный океан считался самым слабым и мирным из всех (Не важно, что его выходцы являлись одними из сильнейших пиратов столетия). Но были, безусловно, и личности, которые не тешили себя обманом хотя бы потому, что являлись свидетелями такого невероятного явления как "фруктовик". Шеф-повар ресторана Барати как раз относился к данной группе. Будучи капитаном пиратского корабля, побывавшего на Гранд Лайн, сложно оставаться равнодушным к этому феномену.       Мозг мне прополоскали знатно, позволяя в полной мере осознать "всю степень моего скудоумия" – цитата. Оттого мой взгляд, направленный на светловолосого мальчишку, в данный момент не выражал ровным счётом ничего, пребывая, видимо, в одному ему известном измерении. – Эй, ты чего? – никак не отреагировав на вопрос, я только отмахнулась и устало поплелась подальше от навязчивого внимания. Сегодня смерть прошла в миллиметре от меня.

***

      Какой-никакой бизнес мне таки удалось наладить, так что теперь медленно, но верно моя "казна" пополнялась. В начале к моим попыткам обзавестись покупателями относились снисходительно, кто-то скептично, но как только люди видели мои работы, они меняли своё мнение. Находились и те, кто, почувствовав запах наживы, пытались одурачить меня, надеясь на детскую доверчивость и неосведомлённость. Не на того они карандаш точили! Я пробыла в этом мире достаточно, чтобы ознакомиться с местными расценками, да и с базовой математикой проблем не имела, класса до десятого точно, а этого хватало с головой – Нет, честно, кому, кроме технарей, логарифмы или интегралы пригодятся на практике? Так или иначе времени, потраченного на это "предприятие", мне было нисколько не жалко.       Когда месяц подошёл к концу, а Анджи так и не вернулась, шеф заподозрил что-то неладное. Пришедшая мне на следующий день телеграмма полностью подтвердила его опасения: Мастера не будет до конца лета. Зачитав это, я уставилась на бывшего пирата в ожидании реакции. На моё удивление, он спокойно отнёсся к этой новости: только недовольно нахмурился да поворчал немного.

***

– Вот они! Лови их! – крики в спину придавали ускорение большее, чем даже взбешенный Зефф, а это высокий показатель. – Стоять, засранцы! Куда?! "Ран, Вася, ран". В самый "подходящий" момент мозг решил сгенерировать бодрящее и соответствующее ситуации музыкальное сопровождение. Ускориться, оттолкнуться правой ногой от стены, схватиться рукой за забор – прыжок. – Fuck the police! Comin' straight from the underground.* Взрослый едва ли мог бы протиснуться в щель между домами, однако у ребёнка с этим проблем не возникало, что было как нельзя кстати. Оставалось надеяться, что внезапный паркур дал нам хотя бы небольшую фору. ~некоторое время назад~       Близился конец июля. Бесконечная рутина в виде тренировок, практики и работы приелась настолько, что даже игра на нервах окружающих больше не доставляла такого удовольствия, как обычно, что уж говорить об однообразных подначках в сторону "овощей" (Хотя на фантазию не жалуюсь). Фиолетовый мой друг, сумасшедшее яблоко, воспринимался уже как привычная часть интерьера: ничего нового. Жизнь словно утратила все свои краски, зазвучала как заезженная и нежно-любимая Патти (в чём он никогда не признается) пластинка с блюзом. Моей не очень подвижной, но творческой натуре, запертой в теле ребенка, нужен был глоток свежего воздуха, легкий порыв ветра. И обстоятельства сложились так удачно, что возможность найти приключения и немного развеяться подвернулась буквально через день.       На ближайшей неделе планировался грандиозный банкет, устраиваемый неизвестным, – все столики в Барати были забронированы. Повара, как оказалось, любители посплетничать не хуже тех старушек у подъездов, таинственно замолкали, стоило мне или Санджи появиться в непосредственной близости от них. По словам заказчика, всех нужных продуктов для такого мероприятия в наших кладовых не хватало – явление совершенно не ясное мне, ведь в запасах не было разве только рыбы из Олл Блю, и то, я сильно в этом сомневалась. Обычно к ресторану каждый второй понедельник причаливало несколько грузовых катеров пополнять провизию. В эти дни нам с Санджи категорически запрещалось покидать пределы верхних палуб, что мы оба терпеть не могли, я – как минимум из-за самого существования этого ограничения. Но в связи с последними обстоятельствами и поднявшейся шумихой, в этот раз взрослые могли бы и не заметить моё исчезновение, на первое время. Дерзкий и немного амбициозный план-импровизация сформировался сам собой за несколько секунд. Видимо поэтому его продуманность хромала на обе ноги, руки и всё, что только могло. Прикинувшись уставшей после дневной тренировки – что, по сути, было не так далеко от правды – я оставила на своём гамаке прикрытые одеялом подушки, сняла с ног цепи и тихой сапой прокралась с корабля на одно из суден, затаившись в моторном отсеке. Оглядываясь назад, я не могу не признать некоторую поспешность своих решений и тот факт, что это был далеко не самый умный мой поступок. Через какое-то время в рубке послышались шаги, предупреждающие о скором отплытии. Недолго думая, я укрылась позаимствованным мною (читай "реквизированным" – морской термин) невзрачным плащом для дежурств на марсе в непогоду. Конечно, сидел на мне этот предмет одежды, как шуба Дофламинго на среднестатистическом человеке, но да ладно. Дорога до ближайшего острова на катере занимала не больше пары часов, за которые, скорее всего, меня хватятся. Так что в моём запасе будет время, равное примерно – пути.

***

      Кораблей на причале стояло немного, но жизнь вокруг так и кипела. Матросы то и дело сновали вокруг, огибая горы коробок и ящиков, оптовые рынки кишели людьми, создавая ту самую шумиху, в которой легко было затеряться. Из плюсов – возможность пройти в город, из минусов – тебя затопчут и снесут. Что почти случилось со мной пять раз за две минуты. – Пришло время вспомнить всё, чему меня учила жизнь в мегаполисе и час-пик в метро, – драматично сложив руками печать теневого клонирования (единственную оставшуюся в моей голове из прошлой жизни), я вылезла из импровизированного укрытия в виде коробок. – А теперь змейкой, главное, змейкой. Вскоре причал с торговой линией сменились бедными улицами с хлипкими постройками, где наконец можно было ненадолго перевести дыхание. Делая шаг за шагом, я шаталась из стороны в сторону с непривычки. Но устойчивая поверхность под ногами дарила настоящее наслаждение. Только прочувствовав на своей шкуре удушье, тошноту, боли в голове и тому подобное, можно было научиться ценить моменты, когда ничто не мешает тебе свободно дышать, двигаться и не напоминает о себе каждую секунду. А облегчение, приходящее после, сравнимо разве только с чувством счастья. От радости я готова была расцеловать землю, но вовремя одернула себя. Антисанитария, фу. – Боже, храни Королеву... Местные трущобы не вызывали желания надолго в них задержаться. Мозг лениво воспроизводил вьетнамские флэшбеки и холодящее спину, мерзкое чувство того, что ты угодил в лужу по самую щиколотку и тягучая грязь уже медленно просачивалась сквозь обувь, облизывая голые стопы. Пустые глаза зданий смотрели вопрошающе, укоризненно, зная все твои потаённые страхи – в этом была своя темная эстетика. Она звучала, мелодия скрипа досок, хриплого кашля и звенящих на ветру металлических колокольчиков. Города не должны молчать, и этот – шептал, жутко шептал. Оглядываясь по сторонам, я проходила очередную подворотню, вездесущий спонсор спонтанных встреч. Что же принесёт мне эта? – Ты потерялась? – тёмные костлявые руки мёртвой хваткой вцепились в моё запястье. Безумная улыбка на лице, взгляд, скрывающийся где-то в глубинах капюшона, под стать окнам заброшенного дома, и дурманящий аромат полыни. – Отнюдь. – Что же вы забыли так далеко от дома, мисс? – смена обращения не осталась мною незамеченной, отчего губы растянулись в зеркальном хищном оскале. – О-о-о, мне всё ясно. Времени у вас немного, так что не стану надолго задерживать, – в мгновение сократив расстояние между нами, незнакомка не дала мне сказать и слова, угрожающе зашептав, – Смерть уже покинула дом. Когда взойдет забытая луна, могильник взрастит скорпиона: поля аконита вспыхнут. И только испив из двух кубков, ты научишься дышать. С трудом вырвав из чужого захвата руку, я отпрянула от пугающей женщины. Дрожь в теле не поддавалась объяснению. Бессвязный поток слов: не так в книгах звучат пророчества. В этих речах не было никакого смысла, и всё же что-то не давало покоя. Ускользающая мысль металась по черепной коробке без возможности исчезнуть совсем. И я впервые увидела глаза безумной цыганки. Безумной ли? В её взгляде не было и тени помутнения. Мне стало неуютно в собственном теле. Я, попятившись назад, не стала противиться своему желанию и торопливо покинула жуткий, давящий своей атмосферой район, оставив в нем все переживания. Только паранойей торопливо нацарапанные в блокноте слова свидетельствовали о встрече. Продвигаясь вверх по улице, я подобралась ближе к центру города. Там дела обстояли куда как лучше. Врэдиг – так назывался этот остров. Местная архитектура отличалась от Логтауна, выполненная в стиле, чем-то похожим на голландский. Однако планировкой город напоминал мне трущобы Бразилии: поднимаясь по горе, дома наслаивались друг на друга, как муравейники. И во главе всего этого великолепия, ближе к обрыву возвышалась база Дозора, заметная даже с причала. Справедливость не дремлет. Задрав голову к чистому небу, я попробовала на глаз определить время на уровне "утро/день/вечер". Солнце располагалось ближе к горизонту, чем к положению зенита, но пока не было ни намека на закат. Катер покинул ресторан около четырех после полудня, до настоящего момента предположительно могло пройти от трёх до четырех часов. – Значит сейчас примерно семь вечера, плюс минус полтора часа – произвела я свои выводы вслух, – Надеюсь мне не придется задержаться здесь сверх меры. Однако на любой план человека вселенная имела свои виды. Всё же закон Мерфи появился не на пустом месте. Уже не такая пугающе-мрачная часть города вызвала во мне живой интерес художника. Умиротворяющие картины из жизни обычных людей: вот, старый моряк с изъеденной морщинами кожей затягивается из резной костяной трубки, выдыхая терпкий дым, с жадностью смотрит в сторону океана; вот, розовощекая женщина в шелковой блузе поливает цветы на подоконнике, а лёгкий бриз едва колышет невесомые занавески. Иной раз я набредала на закрытые дворики с металлическими узорными оградами, заросшими виноградом, или ароматные кофейни на открытом воздухе с высокими деревянными стульями. Каждый кусочек неизведанного города привлекал чем-то своим. И я не могла отказать себе в удовольствии сохранить его частичку зарисовками на страницах маленькой потрёпанной книжечки, которая, как и карандаш с ластиком, была всегда при мне, даже во сне. Главное подальше от тех проклятых слов. Всё продолжалось вполне в рамках ленивой обзорной экскурсии. Так я добрела до центрального рынка, где пришлось встретиться с последствиями своего непродуманного плана. Прилавки ломились от всевозможных товаров: еды, одежды и прочего хлама – от которых глаза загорались неоновым "ХОЧУ" и желанием скупить всё, что только можно. Но, вероятно, позаботиться о деньгах было выше моих сил, так как все сбережения остались на корабле. Чертыхнувшись, я не заметила препятствия на пути и врезалась в... ребёнка, из рук которого выпали золотые часы. Мальчишка нервно вздрогнул и, озираясь по сторонам, подхватил с земли аксессуар. Я, помня о своей первой в жизни травме, быстро извинилась во избежание проблем, собираясь продолжить экскурсию, но меня остановили внезапные выкрики из толпы. – Воры! Держи их! – Стоять засранцы! Нервная улыбка появилась на моих губах: – Woop-woop! That's the sound of da police! * Но всё веселье улетучилось, как только меня толкнул плечом другой парень и вместе с первым понесся наутёк. Я недоуменно захлопали глазами: ко всему прочему меня придавило ещё каким-то ребенком. Мысли разбрелись в разные стороны. Но стоило мне вылезти из-под чужого тела, как они сформировались максимально ясно. – Пиздец, – я отчаянно не хотела понимать, что здесь забыл Санджи. Приближающие крики отрезвляли лучше холодного рассола. Схватив мелкого за запястье, я рывком поставила его на ноги, и, не сговариваясь, мы побежали в противоположную от дозорных сторону. Затеряться в толпе несложно, но возможно, только вот людей почему-то тут было раз-два и обчёлся. – Вот они! Лови их! Перелетев через забор и протиснувшись между домами, мы понеслись к причалу, петляя по подворотням. "Чайки" не отставали. Завернув на очередном повороте, мы наткнулись на тупик. – Наверх, – я не придумала ничего лучше, кроме как вскарабкаться на крыши, откуда уже удобно было направиться в нужную сторону. Крики за спиной не стихали, заставляя кровь пульсировать в висках, мешая здраво мыслить на адреналине. – Хватайся, – не успела я как-то среагировать, как Санджи, свесившись с надстройки, уже подтянул меня к себе. Взобравшись на дома, мы поняли, что изначально несколько сбились с курса. Однако отсюда я уже видела дорогу из трущоб, по которой поднималась. Спрыгнув недалеко от неё, мы понеслись дальше, хотя голоса за спиной уже стихли. Выбежав на пристань, я поняла, что моё беспокойство о задержке на острове было напрасным: прямо перед нами возвышался разгневанный шеф-повар, собственной персоной. – Пха-ха-ха, – стресс в теле достиг своего пика, и я разрыдалась от смеха, – Ах-акх-кха-кха, – в какой-то момент звуки раненого тюленя переросли в надрывный кашель. В попытках унять мини-истерику, я хотела найти спасение в чьем-либо лице, но мир Ван Пис знатно поиздевался над внешностью людей: смех накатил новой волной. И вот когда ко мне пришло озарение взглянуть на Санджи, я умерла. Убийственное выражение дикого ужаса на лице и бегущая по лбу строка: "Тiкай с городу, тобi пiзда" – добили меня.

***

Уже уходя с причала, подгоняемая подзатыльниками, я обернулась на город. Закатное солнце обволакивало остров по контуру, удлиняя хищные тени. Они тянули свои загребущие конечности, захватывая всё больше и больше пространства. Где-то у домов мелькнул силуэт в плаще. Звон. – Не отвлекайся, – очередной хлопок по спине, и я поспешила вслед за ушедшей вперёд части поваров. Вернувшись на Барати, мы уже забыли об этом происшествии, но оно никак не захотело забыть о нас. Осознание этого факта пришло тогда, когда настал долгожданный день приёма. Ничто не предвещало беды, но вот мы сидим вдвоём с Златовлаской, запертые в каморке со швабрами. Свет туда едва проникает через узкие щели двери. Домашний арест в воспитательных целях, так сказать. – Здорово мы тогда убежали от дозорных, да? – сидеть в тишине – задача за гранью. Но всё же лучше, чем сидеть по одному. Не самая заманчивая перспектива. Лениво облокотившись на близстоящее ведро, я взглянула в направлении источника звука: – Было... довольно забавно, – не считая, конечно, того, что пару раз моё тело едва не упало с накатанной крыши. – Кстати, спасибо, что помог взобраться. – Хех, это же была твоя идея, – Санджи по-доброму усмехнулся, – Не такая уж у тебя и баранья башка. – Зачту это за комплимент, кабачок, – в моём возрасте реагировать на подначки детей не солидно, хотя иногда и можно было позволить себе такую "роскошь". – Вообще-то баклажан, – возмущение в голосе так и сквозило, – ой... – на секунду замолчав, блондин осознал, что только что сказал. Я правда старалась сдержаться, но всё же прыснула. Мгновение, и вот уже мы оба заливисто смеёмся, валяясь по полу и схватившись за животы. Успокоившись через некоторое время, Санджи вновь заговорил: – Слушай, а расскажи про своего учителя. Она похожа на Зеффа, скажи? – Всё-то тебе знать нужно, – я потрепала мальчишку по голове, отчего тот возмущённо засопел. – Эй, вообще-то я старше тебя! – Конечно-конечно, ну... – не такая уж и тайна, хоть и смена темы довольно неожиданная, – В целом, да, они похожи: суровая натура, любовь к собственному делу, возможно, излишняя ответственность. Но Мастер, в отличие от шефа, – одиночка. – Вот как? А старик за своих горой стоит, – удивление вперемешку с гордостью: звук способен передавать даже такую информацию. – Это не одно и то же. Микиланджела тоже своих в обиду не даст, только вот их нет, "своих". – А как же ты? – на это я только промолчала. Не думаю, что ему понравился бы мой ответ.

***

Как Багги над Орандж Тауном, пролетел последний летний месяц, запомнившийся только, пожалуй, ещё парой "недовольных посетителей" (как мне рассказали, обычно их бывало куда как больше), кражой у Патти той самой джазовой пластинки и отработкой за командную порчу нервных клеток всего персонала. Ну и за это время я всё-таки не сдержала пару "приступов" морской болезни, бортовой врач ничего не смог с этим поделать. Наконец настал день X. О, как пафосно появилась Мастер! Я еле удержала себя от желания зааплодировать: на носу линкора дозорных, с развевающимся на ветру чёрным плащом, накинутым на плечи. Наскоро вытащив из заднего кармана шорт маленький скетчбук, я зарисовала столь живописную картину. Когда знакомая фигура спустилась по трапу вниз, чеканя шаг, к ней приблизился Зефф. – Три. месяца, – давящая атмосфера ощущалась даже с верхней палубы, – Ты ничего не хочешь сказать? – Непредвиденные обстоятельства, – женщина, отведя глаза в сторону, поправила глубокое декольте рубашки, которая в комплекте с приталенными черными брюками смотрелась роскошно. А дальше всё как всегда... – Забирай свои вещи, мы уезжаем.