There's nothing like us

Утренний свежий ветерок, пробравшийся в спальню через открытое окно, нежно ласкал обнажённые участки кожи, остужая её. Нунг сонно трётся щекой о подушку и раскрывает глаза, встречая новый день. Улыбка окрашивает румяное лицо, и Ли сладостно потягивается, ногами сбивая в комок и без того смятую простынь. Чувство непонятной свободы, безмятежности, лёгкости приятно щекочет грудь, а небольшая слабость в теле выдаёт признаки прошедшей долгой ночи. С громким выдохом Нунг вскакивает с постели. Сейчас ей кажется, что всё прекрасно, жизнь налаживается и в ней существуют только она и Чонгук. Ли весело прикусывает губу, вспоминая прошедшее, и в животе начинают порхать бабочки. — Может, отец ошибся? Он мог понять всё не так, — шепчет она, смотря в белоснежный потолок. — Ты же не будешь считать меня виноватой, если я выберу его? Ответа ждать бессмысленно, но Нунг всё равно лежит без движений, размышляя. Отец предупреждал её об опасности, Хосок первоначально не одобрял эти отношения, а после они и вовсе попросили у неё о немыслимом. И сейчас она стоит на пересечении двух дорог, одна из которых приведёт её к тому, что она останется с ним, с Чонгуком, а другая — что он исчезнет из её жизни окончательно. В жизни такое случается часто. Человек всегда стоит перед выбором: послушать свою семью и близких или откликнуться на то, о чём кричит сердце? Но самое паршивое, что и тот, и другой выбор может привести к одному результату. Лёгкость и безмятежность исчезли. Ли встаёт, собирает волосы в небрежный пучок и чистит зубы, стараясь не думать вообще ни о чём. Сейчас же всё хорошо. Просто прекрасно! И, наверное, вечером она напишет Хосоку, что отказывается участвовать в их плане. Да, именно так она и сделает. Нунг решила послушать сердце.

***

— Вы стёрли ей память? — уточняет Ким, делая глоток горького кофе из чашки. — Да, — отвечает Чонгук, не раскрывая глаз. Ветер ворошит его волосы, но так даже лучше — успокаивает. — Но она ведь не поддаётся под ваше влияние. — Я нашёл способ, — в том же тоне отвечает Чон, но на этот раз на его лице расцветает надменная ухмылка. Ким усмехается, понимая вампира, и делает ещё один глоток. Кофе уже стал холодным. Больше он ничего не спрашивает. Они пришли в это место с самого утра. Чонгуку следовало восстановиться. Он смог стереть неприятные воспоминания из её головы, но даже через такую близкую связь ему было титанически сложно это сделать. Резерв пуст, сил совсем не осталось, заметь его в этот момент Чон Хосок, знатно посмеялся бы над ним, пока надевал бы блокаторы на его руки. Чонгук ненавидит это больше всего! Он клялся себе, что у него никогда не будет слабого места. Никогда он не повторит ошибок того подонка, который является его отцом. Никогда! Но нет же… Сейчас в его мертвенно-тихом особняке, холодном и пустом, сидит и ждёт маленькая тёплая, живая девчонка. Которая заставляет бурлить кровь в его жилах, из-за которой что-то щекочет в груди. Ненавидит! Но отпускать не хочется. Стоит представить, как на его месте кто-то другой, что это не он целует её, что она сидит не в его машине, то в голове рисуется яркое, кровавое клеймо: «МОЁ»! Может ли слабость стать зависимостью? Да, может. Но Чонгук прекрасно понимает, к чему это приведёт. Отец, в конце концов, сам избавился от своей слабости. А зависимость осталась. Чонгук тоже стоит перед большим выбором: послушать разум и избавиться от неё, или послушать сердце, инстинкты и оставить её себе. Когда человек начинает курить и делает это на протяжении долгого времени, он прекрасно понимает, что это вредно для его здоровья и пора бросить. Но каждый ли решается на это и достигает успеха? Чонгук тоже поддался зависимости.

***

— Где он? — возмущается Нунг, натыкаясь на очередную пустую комнату. — Чон Чонгук! — кричит она. Хотя прекрасно понимает, что даже если шепнёт его имя очень тихо, он всё равно услышит. — Ты здесь? — Ли открывает дверь кабинета, обнаруживая открытые нараспашку створки окна. — Ну где же он? — она проходит внутрь и оглядывается. Сейчас этот кабинет не кажется таким мрачным. Девушка беззаботно запрыгивает в кожаное кресло, начиная крутиться на нём, с удовольствием ловя солнечные лучи. Ей становится беспокойно от того, что его нет. Для него это ведь тоже что-то значило? — А если нет? Что мне делать тогда? Ли Нунг, ты полная идиотка! — прокричала она, вороша свои волосы. Взгляд цепляется за открытую полку в столе. Подъехав на стуле поближе, Ли заглядывает туда и замирает в оцепенении. Протирает в неверии глаза. — Что она тут делает? Чонгук знал мою маму? — смотря на фотографию матери, потерянную не так давно, Ли пытается понять. — Что, чёрт возьми, происходит! — А что происходит? — вампир, словно тень, тихо появляется сзади. Нунг вскакивает, врезаясь поясницей в стол, и прячет за спину фото. — Ничего, — улыбается. — Я тебя искала, — внимательно глазами изучает его лицо. Как всегда, каменное. Кажется, прошедшая ночь значила что-то только для неё. Паршиво от собственной наивности. — У меня были дела, — коротко отвечает он, не собираясь вдаваться в подробности, и делает один широкий шаг. Теперь расстояние между ними — жалкие сантиметры. — Что прячешь? — Ниче… — договорить она даже не успела, как Чонгук ловко и быстро вырвал фотографию из рук. Даже с такого близкого и неудобного расстояния Нунг заметила, как чернеют его глаза. Он стоял так, неподвижно, смотря на фото, сильно сжимая его пальцами, несколько секунд, а после требовательно посмотрел на неё. — Я просто хотела узнать, кто это, — невинно улыбается Ли, включая актрису. И сама сцепливает свои руки у него на шее. Он должен поверить. И Чонгук поверил. По крайней мере, так подумала Нунг. Вампир громко ухмыляется, отшвыривая фотографию в сторону, и собственнически обхватывает за бёдра, сажая на стол. — Так кто эта женщина? — спрашивает Нунг, стараясь не проявлять в своём голосе сильного интереса. Она запускает пальцы в мягкие мужские локоны, начиная массировать кожу головы. В глаза ему больше не смотрит. Страшно. Лучше бы посмотрела и тогда, может быть, увидела, что наигранная ухмылка переросла в нехороший оскал. Тогда, возможно, уберегла бы себя от того, что будет дальше. Но не посмотрела же. Раздвигает её ноги шире, ладонями проходится по внутренней части бёдер, а после давит на поясницу, вжимая в себя. — Малышка, а тебе не кажется, что ты лезешь не туда? — хрипит он ей на ухо, делая первый толчок. Через одежду, пахом пройдясь по той самой точке. Нунг от неожиданности тихо простонала, цепляясь за крепкие плечи. — Ну же, я чувствую, что ты хочешь. Не отказывай себе в этих желаниях. Скажи это, — горячий шёпот обжигает ухо, а после она чувствует укус. Лёгкий, почти незаметный из-за накатившего возбуждения. «Нет, Нунг, ты должна узнать, что он имеет общего мамой» — вторит внутренний голос. — Я хочу узнать, что это за женщина, — прерывисто говорит Ли, откидываясь назад, опираясь на собственные руки, тем самым создавая небольшое расстояние. — Тебе не надо этого знать, — бросает он ей снова короткий ответ, как кость бродячей собаке. И тянет на себя, начиная несильно прикусывать кожу на шее. — Чонгук, — старается вырваться она, — Чонгук! — прикрикивает, отталкивая от себя. — Не обесценивай мои вопросы. Я просто хочу узнать, кто она. Что в этом такого? Президент криво улыбается, укладывает руки на тонкую талию и тихо отвечает: — Как хочешь. Та… женщина, — последнее слово он с отвращением выплевывает. — Это и есть та блядь, которая развалила мою семью, которая опозорила наш род, которая окрутила моего отца. Та женщина-человек, — смотрит прямо ей в глаза, а она и взгляда не отводит, — которая родила Юнги. В голове ясно всплыли слова из дневника: «Это был неописуемый ужас для всех жителей Эстилии. Наверно все навеки запомнят, что в этот день луна окрасилась в ало-красный цвет. Я до сих пор чувствую запах крови в комнате». В глазах начинает мутнеть. Слёзы? Когда они успели пойти? Они лились крупными ручьями из глаз. — Мертва, мертва, она… мертва, нет… — шепчет, начиная в неверии качать головой. — Ты. Твой отец… — отрывки мыслей вырывались из её губ. А Чонгук смотрит на это с таким лицом, с каким никогда не смотрел на неё. Не жалость — обратные чувства. Ему не нравится то, что сейчас происходит. Не нравится то, что он не понимает. Ничего, она скажет. — Эта женщина — моя мать, — Ли не поняла, как, почему она это сказала. Она не собиралась этого делать. Резко поднимает голову, натыкаясь на взгляд Чонгука. Взгляд, который забирает кислород, который сшибает с ног, убивает. — Ты ведь не можешь, моя кровь… — губы дрожат, и это не позволяет ей договорить. — Теперь я могу всё, малышка. Всё, что только захочу, — безэмоционально, самодовольно шепчет он с едва слышимой хрипотцой. Нунг толкает его, но это был бессмысленный манёвр. Руки вампира только сильнее впиваются в кожу, принося боль. Теперь она потеряла то единственное, что держало её в защите от него. — Я хочу, чтобы ты сдох! — шипит сквозь стиснутые зубы, делая очередную попытку оттолкнуть его. Он смеётся громко, запрокинув назад голову, и демонстративно отходит назад, подняв руки. А когда снова заглядывает ей в глаза, то она вздрагивает. Тело парализуется, и Нунг чувствует, что не может пошевелить и пальцем. Кровь снова бежит по жилам — знакомое чувство. Как тогда, ночью. Неожиданно крик раздаётся из её горла. Кости начинает выворачивать, а за этим дикий кашель, после которого она видит кровь на столе. «Потому что ты должна валяться на полу, корчиться от боли и харкать кровью.» «Когда на небе появляется кровавая луна, то судьба кого-то обязательно повернётся в другое русло, кто-то точно узнает истину, и кто-то в конечном итоге исчезнет с лица земли раз и навсегда». «…убить тебя сродни кощунству. Ты можешь дать мне слишком много». «Ты не лжёшь. Но почему мне кажется, что ты солгала в каждом своём слове?» «Ты боишься того, что я с тобой сделаю, или того, что можешь получить от этого удовольствие?» Когда она отрывается от своих всплывших воспоминаний, то всё прекращается. Ли понимает, что даже дышать сложно, не говоря уже о движении. А по ощущениям у неё осталась только голова и сердце. То почему-то очень сильно болит, наверное, напоминая, что ему сделали больно. Напоминать не надо, это она точно никогда не забудет. — Как же интересно жизнь распоряжается судьбами. Наша встреча была предначертана. Не находишь? — по его голосу она понимает, что он улыбается. — И куда же подевалась твоя смелость? — Сволочь! — только и хватило сил проговорить это. В голове туман, начинает звенеть в ушах. — Приму за комплимент, дорогая. Последнее, что она понимает на стыке сознания: Юнги — её брат.

Nothing can make me feel like you do…

***

— Позаботься о ней, пожалуйста.