Глава 2. Названный
2 июня 2013 г., 19:27
Когда Зуко рос, отец не раз говорил ему, что его сестра Азула родилась везучей, в то время как ему повезло родиться. Он не знал всех деталей своего рождения, но знал, что процесс был долгим и трудным, и многие сомневались, что он или его мама выживут; что он родился таким слабым, что почти целый месяц после его рождения слуги держали наготове погребальное облачение и костер, готовый принять крошечное тело.
Зуко не любил вспоминать отцовский тон, когда тот упоминал похоронный костер. Голос отца звучал почти что… разочарованным, что его так и не использовали по назначению. Словно духи оставили Зуко жизнь только с целью досадить его царственному родителю.
Разумеется, всё это был просто пепел: духам не было интереса досаждать его отцу, потому что сам Зуко явно был их любимой игрушкой. Они с восторгом играли всей его жизнью, как карликовая пума с мотком ниток. Его младшая сестра начала покорять огонь раньше него и оказалась одаренной, получив все отцовское внимание. Его мама исчезла (умерла?) после… того, что ей пришлось сделать, чтобы спасти его от смерти, когда его дедушка… обезумел от горя. Один миг возмущенного протеста в комнате для военных собраний привел к тому, что отец обжег его и изгнал с родины.
А теперь он получил твердое доказательство того, что духам нравилось ему досаждать. Доказательство в виде маленького мальчика, которого, по замыслам духов, он должен был усыновить и воспитать как своего… и, хуже того, также считал его дядя! Только потому, что у ребенка были разные глаза. Как будто иметь глаза разного цвета было то же самое, что быть заклейменным знаком позора за неуважение и трусость на арене Агни Кай.
Никаких сомнений: духам явно показалось недостаточным того факта, что Аватар дважды победил и сбежал от него. Теперь они хотели посмотреть, как он будет мучиться по-настоящему. Холодный пепел, это просто нечестно…
Он взглянул на спящего на руках ребенка, вздохнул и подумал, что духи нечестно поступили и с этим малышом тоже. Только посмотрите, как его маленькие ручонки вцепились в его тунику, даже во сне. Этот малыш так отчаянно нуждался в чьей-то любви и заботе, что считал, что даже Зуко подойдет! Ничего удивительного: его мама только что умерла в попытке его спасти, и не было никаких следов отца. Никаких родственников, готовых о нем позаботиться, даже чудаковатого дядюшки. Более того, бедный парнишка родился не таким, как все остальные, и в этом не было его вины, но те деревенщины явно были с этим не согласны.
Ладно, может, у него и у этого ребенка всё же было кое-что общее. Они оба потеряли своих мам, хотя этот малыш был таким маленьким, что, скорее всего, даже не вспомнит её потом. (А это было гораздо хуже. Зуко хотя бы помнил о маме и её любви к нему, об этом нематериальном сокровище, куда более ценном, чем золото.) И их обоих винили за то, в чем они не были виноваты. Зуко как пить дать не просил духов о том, чтобы родиться слабым и не имеющим никакой удачи, за исключением плохой.
Зуко родился слабым, но он не остался таким. Ему приходилось бороться за всё в этой жизни, но это сделало его сильнее. Он никогда не сдавался без боя. Он вообще никогда не сдавался до тех пор, пока был убежден в правильности и необходимости своих действий. И теперь он был достаточно крепким и сильным, чтобы командовать кораблем и путешествовать по миру, и сражаться с четырьмя покорителями огня разом, или целым отрядом солдат-покорителей земли с небольшой помощью со стороны своего дяди.
Может, духи и правы. Может быть, Зуко мог научить этого маленького мальчика как быть сильным и достаточно крепким, чтобы противостоять любому жителю деревни, посмевшему назвать его ребенком-ведьмой. Он подумал об этом, о том, как малыш вырастет, научится ходить рядом с ним и сперва робко жаться к нему, когда они будут проходить мимо глазеющих крестьян или насмешливых придворных… а потом научится ходить сам, прямо, с гордо поднятой головой, и Зуко будет шептать ему «никогда не забывай, кто ты».
Представив себе эту картину, Зуко почувствовал… он не знал, как описать это чувство. Что-то в его груди вдруг стало слишком большим, раздвинув все его внутренности, но ощущение было слишком теплым и приятным, чтобы причинять боль. Такое странное чувство… но странное не в плохом смысле.
Но сперва он должен был дать малышу имя. Зуко никогда раньше не давал имени ребенку. Пепел, он даже никогда не давал имени домашним питомцам. Он считал уткочерепах в садовом пруду питомцами, но имена им всегда придумывала мама, а после того, как она… исчезла, он больше не смел проявлять привязанность к уткочерепахам из страха, что Азула поджарит их просто для того, чтобы заставить его снова плакать. А теперь он должен был назвать ребенка, и ему не надо было говорить о том, что это в тысячу раз важнее, чем имя питомца. Некоторые зверьки даже не откликаются на свое имя, но имя человека становится частью его личности. Это то, на что он станет откликаться на протяжении всей жизни, станет частью того, что человек думает о себе, и частью того, что думают о нем другие. Данное ребенку имя может повлиять на всю его жизнь, сделав её лучше при правильно данном имени… или поможет разрушить её при неправильном.
Занятый мыслями о малыше и о том, как его назвать — и как сильно он устал; Агни, он был на ногах два дня и две ночи подряд — Зуко не заметил, что они больше не едут на север до тех пор, пока не увидел океан между стволами деревьев и не понял, что на последней развилке они свернули на запад.
— Дядя, мы же преследуем Аватара!
Айро быстро ответил:
— Да, когда мы планировали просто оставить малыша в ближайшей дружественной деревне, где его примут как своего. Но теперь план изменился, не так ли? — В дядином тоне появился укор. — Племянник, разве ты готов рисковать, начав битву с Аватаром, не только в твоем изможденном состоянии, но и держа беспомощного ребенка на руках?
— Н-нет, но… Мы должны идти за ним по следу! Кто знает, когда нам представится новый шанс найти его?
Айро весело фыркнул.
— Принц Зуко, ты недооцениваешь себя. Кто охотился за Аватаром тридцать восемь лет и не нашел его? Твой прадедушка, Хозяин Огня Созин. Кто охотился за Аватаром ещё дольше без всякого успеха? Хозяин Огня Азулон. Кто охотился за Аватаром всего семь лет, прежде чем вернуться домой и объявить задание невыполнимым? Твой отец, ещё когда он был принцем Озаем. Кто охотился за Аватаром менее трех лет… и нашел его?
— Я, — признался Зуко, с трудом заставив себя не улыбнуться. Он никогда не думал об этом в таком ключе, но дядя был прав: он сделал то, что даже его отец так и не смог выполнить! Этого было недостаточно, потому что он не мог вернуться домой до тех пор, пока не схватит Аватара и не приведет его на землю Народа Огня… но это было уже кое-что.
— И после того, как он сбежал от тебя в первый раз, ты снова нашел его на острове Киоши, несмотря на все те безумные тактические маневры, к которым он прибег в южных морях, летая по всем возможным направлениям компаса, чтобы сбить нас со следа. Я уверен, что в свое время ты снова выследишь его. А пока нам надо встретиться с кораблем и доставить на борт наш драгоценный груз. В какой бухте ты приказал им нас ждать?
00oo00oo00oo00oo00
Лейтенант Джи считал себя терпеливым человеком. Ему приходилось им быть, чтобы мириться с требованиями избалованного паршивца-принца, командовавшего кораблем. Принц Зуко был абсолютно не таким, как его высокочтимый дядя, Дракон Запада. Он не слушался ничьих добрых советов, а менее всего советов своего мудрого дяди, и он не один раз подвергал членов экипажа смертельной опасности в своей миссии по поимке Аватара. При других обстоятельствах Джи рассматривал бы временное отсутствие принца Зуко на корабле как дар духов и просто наслаждался бы передышкой в ожидании его неизбежного возвращения. Но обстоятельства были необычными. Причиной, по которой принц Зуко отсутствовал больше суток, было то, что он преследовал покорителей земли, похитивших его дядю, генерала Айро. Не только Джи, но и весь экипаж очень уважали отставного генерала и даже полюбили его попытки поддерживать мораль на корабле с помощью Ночей Музыки. Джи был готов отправить целый отряд вслед за похитителями генерала, но принц Зуко настоял на том, чтобы идти одному. Джи в кои-то веки принял доводы принца: целый отряд наделает слишком много шума при погоне, а если покорители земли поймут, что их преследуют, они, скорее всего, тут же перережут горло генералу и разбегутся по сторонам или уйдут под землю. Любой из тех, кто любил поворчать о принце и тут же ловил его полный ярости взгляд с другого конца палубы, мог подтвердить, каким острым был слух Зуко. У него были наибольшие шансы услышать похитителей и подкрасться к ним до того, как его заметят. И принц был сильным покорителем огня, прекрасно обученным боевым техникам своим дядей. Джи был одним из немногих оставшихся на корабле людей, способных противостоять принцу на тренировке, и это принимая во внимание то, что мальчишка только-только начал изучать продвинутые формы. И всё же ему было мучительно просто сидеть на месте и ждать, пока принц пытался спасти своего дядю. Его терзания сильно возросли, потому что несколько часов назад его крепкий сон прервал сержант Горо, который возбужденно доложил, что ночной дозорный заметил летающего бизона Аватара, что животное пролетело прямо над бухтой, где стоял на якоре их корабль, и направилось в открытое море, и какие будут дальнейшие приказы? Проблема была в том, что они не могли ничего сделать. Зуко отдал им ясный и четкий приказ зайти в эту бухту, встать на якорь и ждать его возвращения. Джи твердо знал, что случается с офицерами, не подчинившимися приказам без крайне серьезных, вопрос-жизни-и-смерти поводов. Именно так он оказался на корабле принца Зуко без своего узла волос на голове. Но речь шла об Аватаре, главной причине, по которой принц Зуко вообще попал на этот чертов корабль! Если бы им удалось поймать и скрутить цепями этого летающего негодника, они могли бы отправиться домой! Однако именно принц Зуко должен стать тем, кто поймает Аватара, или он должен командовать кораблем во время его пленения. Генерал Айро четко дал это понять чуть более года назад, когда Джи был так раздражен на принца, что рискнул шепнуть генералу, что кораблю будет гораздо лучше находиться под командой генерала. Пожилой господин одарил его доброй улыбкой, поблагодарил за оказанное доверие, но настоял на том, что никак не может принять командование. Задание было дано принцу Зуко, а он находился здесь лишь для того, чтобы помогать племяннику. Затем этот добрый старик дал показаться Дракону Запада и сообщил, что помощь его племяннику распространяется и на помощь принцу Зуко в обнаружении и подавлении бунта среди экипажа. Отставной генерал уже сделал это один раз и был готов делать это впредь… Перед лицом такой ужасающей ярости Джи немедленно простерся ниц, поклялся своими предками, что у него и в мыслях не было бунтовать, и навсегда закрыл эту тему. Поэтому экипаж поднял якорь и разжег бойлеры, приготовив корабль к немедленному отправлению, но они не покинули бухту в погоне за Аватаром. Вместо этого они остались на месте и продолжили ждать… И вскоре после того, как Агни выглянул из-за горизонта, один комодоносорог с двумя седоками галопом выбежал на песчаный берег. Все на палубе дружно прокричали «ура» при виде принца и отставного генерала. Улыбаясь от уха до уха, Джи приказал подвести корабль ближе к берегу, достаточно близко, чтобы опустить нос корабля и превратить его в трап, по которому комодоносорог мог подняться на борт.00oo00oo00oo00oo00
— Шшш, шшш, уже скоро, малыш, — бормотал Зуко, поглаживая спинку ребенка. Дядя был прав, что поглаживание немного успокоит его метания. Малыш в очередной раз проснулся несколько минут назад, вероятно, потому что снова захотел есть или пить — и определенно из-за того, что ему требовалось сменить подгузник; Агни, ну что за вонь — но не было времени останавливаться и разбираться с этим, не тогда, когда они видели корабль, готовый принять их на борт. — Кажется, экипаж рад нашему возвращению, племянник! — радостно сообщил Айро, когда они услышали крики и приветствия людей на палубе. — Они рады твоему возвращению, — тихо буркнул Зуко. Он слишком хорошо знал, что весь экипаж ненавидел его: он слышал их ворчание, всё, что они говорили у него за спиной, когда думали, что он их не слышит. Избалованный паршивец. Королевская Заноза. Наглец. С характером вулкана. Безрассудный. Одержимый. Безумец… Он готов был признать, что одержим поимкой Аватара. А кто не был бы, когда выполнение задания было его единственным способом когда-либо вернуться домой? Но остальное… Черт побери, было больно, что как бы сильно он ни старался, он не мог заслужить уважение даже этих морских крыс, не говоря уже об уважении отца. Дядя не раз говорил, что если Зуко хочет получить их уважение, то мог бы быть с ними помягче, проявить интерес к их личностям. Но он не видел, чем это могло ему помочь: он и без того слишком хорошо знал, какой у него экипаж. Он читал их послужные списки: все до одного попали на его корабль после того, как натворили бед на других кораблях флота. Пойман пьяным во время дежурства, опоздал на борт после увольнения в порт, провокация драки с вышестоящими офицерами, неподчинение прямым приказам… список был бесконечным. Он давно подозревал, что большинству из них был дан выбор: либо стать членом экипажа принца Зуко, либо отправиться прямиком в тюрьму. Его подозрение подтвердилось, когда он услышал, как один из механиков в моторном отсеке бормотал: «надо было выбрать тюрьму». А что касается мягкого обращения, то кого дядя пытался обмануть? Его отец никогда не беспокоился о том, чтобы быть милым и дружелюбным с людьми, и Азула тоже, но они немедленно добивались уважения и послушания, стоило только отдать приказ. Да, Айро был дружелюбен по отношению к экипажу, но только потому, что мог себе это позволить: он был Драконом Запада в лучшие дни, величайшим генералом и самым страшным воином во всем мире, и все знали об этом. Ему стоило только нахмуриться, и люди падали ниц, даже если за секунду до этого он ласково им улыбался. Прах и пепел, даже тот деревенский староста чуть не обмочился, когда дядя включил Дракона, и это при том, что он стоял в одной набедренной повязке! Опущенный нос корабля был всего в двадцати ярдах от них. Усилием воли Зуко распрямил устало согнутую спину и выпрямился, решительно настроенный не проявлять слабость перед экипажем. Он также убрал подальше свое чувство неадекватности и ничтожности в сравнении с остальными членами своей семьи и нацепил выражение глубокого неудовольствия, которое он практически постоянно носил, находясь на борту корабля, чтобы экипаж знал, что он не потерпит неуважения с их стороны. Он не собирался позволить хоть одному из них смеяться или подшучивать над ним за то, что он заботится о ребенке, не связанным с ним по крови. Они въехали на комодоносороге на борт корабля, затем спешились, передав животное смотрителю за зверями, пока лейтенант Джи подошел к ним. — С возвращением, господа! — он кратко отсалютовал им. — Рад видеть, что вы в порядке, генерал. Господа, приблизительно два часа назад мы получили… ребенок? — его рука упала, как и его челюсть. — Да, ребенок, — жестко сказал Зуко, глядя своему лейтенанту прямо в глаза, и в то же время сдвинулся так, чтобы крепче прижать малыша к плечу. — Я буду о нем заботиться. Тут он поморщился, когда его макушку пронзила боль: когда он слезал с комодоносорога, его хвост феникса снова сдвинулся и оказался в радиусе досягаемости младенца. Зуко решительно побормотал «нет», тут же протянул назад руку и вытащил свои волосы из удивительно цепкой хватки уже неизвестно в какой раз. Дядя сказал, что Зуко придется продолжать повторять ребенку «нет», когда он делает то, что нельзя, но не сказал, сколько потребуется времени на усвоение урока. Потом он продолжил разговор с Джи: — Переметные сумки наполнены детскими вещами. Прикажите отнести их в мою каюту. — Э… что? — всё ещё растерянный Джи посмотрел мимо него, на дядю… Пепел, как же он ненавидел, когда они так делают! Почему они не могли просто послушаться его? — Думаю, вы слышали своего командующего офицера, — проворчал дядя Айро. — Ребенок-сирота из Царства Земли был взят нами под опеку. Принц Зуко будет его воспитывать. А теперь, будьте добры, нам очень нужно то, что в переметных сумках. Малышу срочно нужно сменить подгузник и нормально позавтракать. — Дядя прервался на глубокий зевок, создав впечатление, что у него сейчас отвалится половина головы, потом продолжил, — И мы с принцем тоже нуждаемся в завтраке и продолжительном отдыхе. После всего, что нам пришлось пережить, человеку нужен отдых. Зуко так устал, что ему показалось, что он целую вечность тащился вверх по лестницам и через все проходы от загона для животных до своей каюты. Он подошел к своей двери в то же время, как подбежал матрос с корзинкой полной детских вещей из переметных сумок. Тадао сложил припасы в его комнате, глядя круглыми глазами на младенца в перевязи, а затем нерешительно предложил: — Сэр, у меня есть младший брат, о котором я помогал заботиться. Вы хотите, чтобы я помог сменить подгузник? Агни, да! Он с ужасом думал об открывшейся перед ним перспективе самостоятельных разборок с этой дурнопахнущей проблемой. Стараясь не показать нахлынувшего на него облегчения, он согласился на предложение и жестом указал на детские вещи. Тадао быстро разложил вещи, выбрал комплект одежды, свежий подгузник и чистую тряпку, а потом спросил: — Сэр, э… Сэр, могу я узнать имя ребенка? Оторвав полный тоски взгляд от кровати — так близко, и в то же время так далеко — Зуко вздохнул. — Мы не знаем, как его звали раньше — его мама умерла до того, как мы её нашли. Я пока не выбрал ему новое имя. Приготовив все необходимое, Тадао осторожно взял у него малыша, эффективно избавил младенца от грязной одежды и привел в порядок его попу, все время напевая нечто, напоминающее детскую песенку. Зуко сделал себе мысленную заметку приказать записать несколько детских песенок, чтобы можно было выучить их наизусть. Единственная песенка, которую он знал, была «Листья лозы» — дядя пел её снова и снова, когда он сгорал от лихорадки в первые дни после получения ожога — и он пропел её такое количество раз за несколько последних часов, что его уже тошнило от неё. — Ну, вот, малыш, ты чистый и готов для новой одежки, — с улыбкой сказал Тадао младенцу и начал одевать на него подгузник. Затем последовала очередь детской одежды. Процедура сопровождалась веселым гуканьем и столь же веселыми комментариями Тадао: — Так, дай-ка мне левую ручку… хороший малыш, а теперь правую ручку… ну разве не замечательный мальчик, а? Теперь ты чистенький и одетый, и… чё? Зуко уже почти спал на ногах, но резко пришел в себя и увидел, что Тадао стоит на коленях над ребенком, пристально разглядывая его личико. «А, пепел», — всё, что он успел подумать, прежде чем Тадао отпрянул-отполз по-крабьи назад, подальше от ребенка, и прошипел: — Ребенок-ведьма! «Да чтоб вы все в логово Ко провалились!» Зуко схватил Тадао за ворот и рывком поднял на ноги, чтобы нос к носу прорычать: — Скажешь это ещё раз и сдохнешь! Этот младенец — не ребенок-ведьма! Но этот придурок Тадао продолжал лепетать: — Н-но, сэр, его глаза… Зуко выжал из себя все, чтобы придать своему голосу интонации Дракона Запада, когда он просверлил подчиненного взглядом и прорычал: — Моряк, ты имеешь что-то против неподходящих друг другу глаз? Лицо Тадао было почти белым от ужаса: — С-с-сэр, нет, сэр! — Хорошо. Теперь убирайся вон! — он отшвырнул матроса к двери. Тадао чуть не на четвереньках вылетел из каюты, едва не сбив генерала Айро, который как раз подошел с целым подносом еды в руках. Дядя укоризненно посмотрел на него, но Зуко игнорировал его взгляд, нагнулся и снова взял на руки малыша, бормоча: — Ну-ну, тебя никто не обидит, я обещаю… Айро поставил нагруженный поднос на письменный стол племянника и поднял бровь: — У нас уже проблемы? Зуко вздохнул. — Очевидно, крестьяне Царства Земли не единственные суеверные дураки в мире. Тадао увидел глаза малыша и начал вопить, что он — ребенок-ведьма. — О, духи… — Айро покачал головой. — Нужно будет выступить перед экипажем и как можно быстрее, до того как поползут всякие дикие слухи. Я схожу за лейтенантом Джи, племянник, а ты пока займись кормлением малыша. — Дядя усадил его с чашкой воды, маленькой миской простого клейкого риса и второй миской с поспешно нарубленными кусочками манго, напоследок дав совет, — Пользуйся ложкой вместо палочек, чтобы случайно не проткнуть ему рот. К тому времени как дядя вернулся вместе с лейтенантом Джи, Зуко уже с трудом подавлял неодолимое желание плакать от разочарования и отчаяния. Только половина клейкого риса попала малышу в рот, остальное каким-то образом оказалось на его лице и одежде, а несколько зерен прилипли даже к одежде Зуко! Часть воды пролилась, и… у него просто не получалось! Как он мог заботиться и правильно воспитывать ребенка, когда не мог даже правильно его накормить? Но когда лейтенант Джи вошел вслед за дядей, офицер лишь раз посмотрел на него, тут же сел на палубу и предложил, протянув руки к ребенку: — Пожалуйста, сэр, разрешите мне помочь вам. Мы с женой вырастили сына и двух дочерей. Я помню, как тяжело кормить их твердой пищей в этом возрасте. Зуко зло посмотрел на него. — Если я услышу хоть одно чертово слово про его глаза… — Генерал уже рассказал мне, сэр. Можно? — Джи всё ещё протягивал руки, так что Зуко осторожно передал ему ребенка и принялся наблюдать за ним взглядом драконоястреба. Мельком взглянув на глаза малыша, Джи усадил его себе на колени, забрал ложку и остатки еды у Айро и начал кормить младенца без лишних комментариев. Айро, с другой стороны, с одобрением заметил: — Ты очень хорошо справился для первого кормления, племянник. Зуко наградил его мрачным взглядом. — Не надо мне снисхождения. Ты видишь этот беспорядок также хорошо, как и я! — Но миска с рисом почти пустая, а вокруг раскидано никак не больше половины миски. Значит, большая часть всё же попала малышу в живот. Очень хорошо для первого раза! — Ваш дядя прав, сэр, — сказал Джи, не отрываясь от процесса. — Когда я в первый раз кормил свою старшую дочь, мне удавалось в среднем запихать в неё одну ложку из пяти. Конечно, она была немного младше этого парня. Я бы сказал, что ему около года… — Я тоже так считаю, — влез Айро. Зуко с сомнением посмотрел на них, но, кажется, ни один из них не врал, чтобы подсластить ему пилюлю. Как вам такое: он все-таки не так сильно облажался, как думал… Айро заставил Зуко позавтракать самому, снять одежду и полуодетую броню, из которой он не вылезал целых два дня подряд, помыться и надеть халат за то время, что они вместе рассказывали Джи о нахождении ребенка. Включая рассказ Айро о духе кирина и о том, что сказал староста деревни о малыше и его покойной матери. Джи не выглядел особо удивленным признанием Айро, что тот мог видеть духов из-за путешествия в Мир Духов. Зуко на минуту задался вопросом, не был ли он единственным, кто не поверил рассказу того члена экипажа о его дяде, и ему снова стало стыдно. К концу истории Джи отложил пустую миску и ложку, вытер лицо ребенка и сказал: — Я проведу общий сбор и гарантирую, что экипаж услышит историю от начала до конца. — Возможно, не стоит упоминать все детали, — вмешался Айро, подняв вверх палец. — Я бы предпочел сохранить в тайне мою способность видеть невидимое. Это приведет к неудобным вопросам, на многие из которых я не смогу ответить. Просто заверьте экипаж, что я совершенно убежден, что он — не ребенок-ведьма. — Как прикажете, генерал. Но прежде чем я уйду, господа, я могу сменить ему одежду и забрать испачканные вещи в прачечную. И попрошу интенданта сделать несколько нагрудничков для кормления — они хорошо помогают защищать одежду от остатков еды. Его предложение было принято, и через несколько минут малыш был уже облачен в чистенькую одежду, ещё до того, как сам Зуко закончил одеваться. — Большое спасибо, лейтенант, — сказал Айро, когда лейтенант встал, чтобы уйти, и на этот раз Зуко присоединился к его благодарности, пусть более тихим голосом, но не менее искренне. — Честь имею служить, господа, — Джи поклонился им и вышел. Реакция была стандартной, но… Зуко моргнул, когда подумал, что на этот раз Джи говорил вполне от души. Теперь, когда они были в каюте одни, Зуко почувствовал, что кровать затягивает его как щепку в водоворот. Дядя что-то прошумел по поводу родительских советов, когда практически уложил Зуко в кровать, положив рядом с ним ребенка. — Тебе придется крепко держать его, племянник, пока мы не купим или не соберем для него колыбель. На первый взгляд я не вижу ничего такого, чем он мог бы пораниться, но малыши всегда находят то, что пропускают взрослые. — Понял, — сонно ответил Зуко, лег на бок и прижал к себе малыша. Со своей стороны ребенок, кажется, посчитал кровать принца огня достаточно теплой и мягкой для сна: он устроился рядом с Зуко без всяких протестов. Принц смутно помнил, как дядя снова оглушительно зевнул и побрел в собственную соседнюю каюту, прежде чем усталость погрузила его в сон.00oo00oo00oo00oo00
Тадао сидел внизу, в общей столовой, и с круглыми глазами рассказывал двум другим членам экипажа, что видел странные глаза ребенка-ведьмы, и о том, чем, по его мнению, это грозило всему кораблю, когда прозвучал приказ лейтенанта Джи всем подняться на палубу для срочного собрания. Двадцать минут спустя все стояли по стойке смирно перед Джи, на лице которого было странное выражение. Он начал с преамбулы: — Полагаю, слухи уже разлетелись по кораблю, так что я собрал вас, чтобы прояснить ситуацию. Да, принц Зуко и генерал Айро привезли с собой ребенка, крестьянского сироту из Царства Земли. Да, принц подтвердил, что собирается заботиться о мальчике. Да, у мальчика один глаз карий, а второй синий. Но генерал Айро уверен, что малыш — не ребенок-ведьма. Вопросы? Вопросов было море, так много, что Джи пришлось напомнить им задавать их по одному, начиная с первого ряда с правого конца. Хан задал первый вопрос, и хотя, как правило, Хан не был самой яркой из свечей, на этот раз он задал наиболее разумный с точки зрения Тадао вопрос: — А откуда генерал так уверен, что это — не ребенок-ведьма? — У генерала есть свои методы, вот всё, что я могу сказать вам, но если хотите знать мое личное мнение, то я ему верю. Следующий? Горо спросил: — Ну, если это не ребенок-ведьма, откуда тогда синий глаз? Он что, наполовину из Племени Воды или как? — Я не знаю, и они тоже не знают. Мать ребенка была из Царства Земли, но никто не знает, кто был его отцом, так что всё возможно. Следующий? Ли Мейн спросил: — Что случилось с матерью? — Они нашли её и ребенка в овраге. Принц Зуко сказал, что мать и сын упали туда, когда спасались от погони, и она сломала ногу и получила внутренние повреждения, от которых и погибла. Они совершили какой-то похоронный ритуал и забрали ребенка с собой. Следующий? — Вы сказали «спасались от погони». Вы знаете, кто гнался за ними? — Я рад, что задали этот вопрос, — зубы Джи сверкнули в жуткой ухмылке, хотя она и не была направлена ни на кого персонально. — Староста ближайшей деревни рассказал, что мужчины из их деревни гнались за ней и после того, как мать с сыном сбежали в лес. Они обвиняли её в каких-то неприятностях с духами, которые у них произошли, и хотели казнить невинного ребенка в надежде прекратить эти неприятности вместо того, чтобы поступить как все разумные люди — вызвать Мудрецов Огня… или Мудрецов Земли, или как их там. Полагаю, они точно так же умеют разбираться с духами. — Его яростная гримаса смягчилась в хмурую неуверенность, когда он заговорил о Мудрецах, но теперь она смешалась с глубоким отвращением, когда он продолжил, — Лично я думаю, что тем дуракам-крестьянам повезло, что они не убили невинного младенца в канун зимнего солнцестояния. Да они просто напрашивались на то, чтобы толпа злых духов заполонила их дома. Следующий? — Ну… как долго ребятенок пробудет на борту корабля? — Сейчас я могу предположить, что неограниченно долго. Следующий? — Неограниченно? Они что, хотят его оставить? — не веря своим ушам переспросил Джобэн. — Вы шутите, да? Я хочу сказать, мне делов нет до его разных глаз, но… крестьянин из Царства Земли, который, думается, ещё и бастард, и королевская кровь Народа Огня? Сложновато придумать большее несоответствие! Джи весело фыркнул и признался: — Не могу с этим спорить. Но… до сегодняшнего утра я сказал бы, что принц Зуко… — он замолчал и посмотрел в сторону каюты принца, словно волнуясь, что его услышат — а это, вероятно, так и было — и продолжил куда тише. — Я сказал бы, что он наглый, самовлюбленный и капризный паршивец-принц, которому нет дела ни до кого и ни до чего, не имеющего отношения к его миссии по поимке Аватара. И я предположил бы, что любой, кто посмел бы притронуться к его королевскому хвосту феникса, которым он так гордится, либо полетел бы за борт, либо был бы сожжен на месте, либо и то, и другое сразу. Но пока он сообщал мне, что собирается заботиться о ребенке, этот малыш запустил ручки в волосы принца и сильно дернул. Так сильно, что даже я поморщился… Джи подождал, пока утихнет хор шипения, когда люди втянули воздух сквозь зубы с выражениями лиц, колеблющихся от полных отвращения до полных ужаса, и продолжил: — И всё, что он сделал — это вытащил свои волосы из кулачков парня и сообщил мне о детских вещах в переметных сумках. А потом в своей каюте принц почти с ног валился, потому что не спал два дня и две ночи подряд, но всё-таки пытался накормить ребенка прежде, чем поел сам. Он хлопотал как и любой другой… — Джи помотал головой, не в силах вымолвить слово, потом продолжил. — Говорю вам, я чуть не спросил генерала, что он сделал с прежним избалованным паршивцем-принцем и как долго мы сможем сохранить при себе этого. Его заявление было встречено потрясенной тишиной, которая продлилась почти тридцать секунд, прежде чем Шода дал знак, что у него есть вопрос. — Какой возраст у ребенка? Джи пожал плечами. — Думаю, около года, плюс минус месяц. Следующий? — Э, я не закончил, — поспешно продолжил Шода и замялся, прежде чем продолжить. — Ну, мы следовали за слухами об Аватаре в таком количестве мест, что они вроде как смешались в памяти, так что я спрошу… Мы уже бывали в этом регионе раньше? Джи криво усмехнулся. — Раньше, скажем, год и девять месяцев назад? Я уже думал об этом. Я проверял бортовой журнал, когда пришел генерал и попросил меня пройти в каюту принца. Нет, в это время мы были за тысячу миль отсюда, проверяя слухи в Восточном храме воздуха. В этом ребенке нет крови принца, даже если он с очевидностью заката ведет себя, словно это так. Вопросом Тэцуко было: — И как же зовут ребенка? Джи снова пожал плечами. — Они не знают, как его звали раньше. Принц Зуко все ещё раздумывает над новым именем. Потом спросил Акио: — А что сказал принц Зуко про то, что мы видели Аватара? Джи раскрыл рот… постоял с раскрытым ртом секунд пять, начал наливаться красным… и наконец-то признался: — Он ещё об этом не знает. Я хотел ему рассказать, но увидел у него на руках ребенка и после этого думал совершенно о других вещах… — Он задумчиво потер бакенбарды, потом объявил. — Бизон направлялся на северо-северо-восток, когда его заметили. Навигатор, определите какие острова и города Царства Земли лежат в этом направлении. Мы установим курс на ближайший и выйдем на максимальной крейсерской скорости. Если мы и в самом деле нагоним зверя — маловероятно, принимая во внимание фору в три часа, но если нагоним — тогда я разбужу принца и доложу ему. А до тех пор пускай спит. Он не спал двое суток подряд, а усталые люди не принимают разумных решений. Один Агни ведает, в какие безумства он нас впутает, если решит, что ему наконец-то представился шанс поймать того летающего паршивца. Вскоре после этого собрание разошлось, и все вернулись к своим обязанностям, но страхи Тадао не только не улеглись после слов Джи, а даже возросли. Генерал мог сколько угодно уверять, что малыш не ребенок-ведьма, но для принца крови — и не какого-то там принца крови, а принца Зуко, Королевской Занозы — действовать так по-отцовски по отношению к ребенку, не связанному с ним по крови, было совершенно неестественно. Принц Зуко был околдован силами ребенка прямо под носом у генерала. Учитывая, как принц накинулся на него ранее, Тадао знал, что не стоит говорить о своих страхах с кем-либо из особ королевской крови: у него не было никакого желания быть подожженным. Но он начнет носить соль в кармашке на поясе и напишет молитвы на бумаге, чтобы спрятать их в рукаве. Он сделает всё возможное для самозащиты и будет ждать, когда разразится несчастье.00oo00oo00oo00oo00
Аппа летел так быстро, как только мог, но Аанг всё ещё продолжал волноваться, что они не успеют добраться до острова Лунного Серпа в Народе Огня до заката дня зимнего солнцестояния. — Давай, приятель! Нам ещё далеко! Быстрее! — Мы должны быть уже на полпути, — сказал Сокка, изучая разложенную на коленях карту. — Мы должны достичь территории Народа Огня с минуты на минуту… и столкнуться с этим взрывным принцем Зуко тридцать секунд спустя. — Не накликай беду, — выругала его Катара, но взволнованное выражение на её лице показывало, что она тоже боялась появления Зуко. — Вообще-то я думаю, у нас здесь гораздо больше шансов не встретить принца Зуко, — крикнул Аанг через плечо брату и сестре из Племени Воды. — Судя по тому, что говорили Зуко и его матросы, когда я в тот раз оказался на борту его корабля, мне показалось, что они не могут вернуться домой в Народ Огня пока не поймают Аватара. Но пять минут спустя, когда они увидели, что находится на границе Народа Огня, Сокка громко простонал: — О, черт… это ещё хуже, чем принц Зуко! — Блокада! — крикнула Катара, широко распахнув глаза от неудовольствия. Примерно тридцать кораблей проплывали двумя линиями во встречных направлениях, образуя препятствие для чужих кораблей… и ребята летели прямо на них! Аанг с тревогой уставился на линию кораблей. — Если мы полетим на север, то сможем обогнуть эти корабли и избежать блокады. Это единственный путь! Но Катара строго напомнила: — У нас нет времени! Аанг со страхом посмотрел на своих друзей. — Именно поэтому и я не хотел, чтобы вы шли со мной. Это слишком опасно! Катара посмотрела на него с выражением яростного упорства: — Именно поэтому мы здесь. Сокка согласился с сестрой коротким кивком головы, вид у него был даже более решительный, чем у сестры. — Давайте прорвем блокаду! Аанг повернулся вперед, ещё крепче сжал поводья и скомандовал: — Аппа! Хип-хип!00oo00oo00oo00oo00
Когда дозорный заметил, что летающий бизон Аватара направился в их сторону в попытке пролететь над кораблями блокады, Джао решил, что сегодня у него удачный день. Десять минут и дюжины залпов катапульт спустя, когда явно невредимый бизон проплыл над ними и устремился на территорию Народа Огня, Джао уже не чувствовал себя таким удачливым. Если станет известно, что он дал Аватару пройти мимо своих сил, то окажется почти таким же национальным позором, как и экс-принц Зуко! Он приказал трем кораблям, включая свой флагман, выйти из строя, следовать за Аватаром и поймать его. Но его военные корабли были спроектированы для ведения наступательного огня, а не для скорости и быстрых маневров. К тому времени, как три военных корабля покинули построение и начали погоню, летающий бизон уже скрылся из виду. Но навигатор Джао рассчитал курс бизона по карте и предсказал, что тот направляется на остров Лунного Серпа, где располагался главный храм Мудрецов Огня, посвященный Аватару. Аватар направлялся к храму в день зимнего солнцестояния, когда грань между Миром Духов и миром смертных была наиболее тонкой… Джао скривился и приказал включить полный ход.00oo00oo00oo00oo00
Зуко проснулся, когда что-то с оглушительным грохотом упало на палубу. Он сонно моргнул и встряхнулся, чтобы проснуться, а затем с быстро возрастающим ужасом осмотрелся по сторонам и понял, что его привычно опрятная и безупречно чистая каюта была перевернута вверх дном. Все его туфли и ботинки были вытащены с низкой полки, где они обычно хранились, и разбросаны по всему полу, который в свою очередь был покрыт черными пятнами и полосами. Алый гобелен, которым он закрывал встроенное в стену зеркало, был сорван, а нижняя часть зеркала была заляпана черными отпечатками пальцев. Бумаги, некогда сложенные на его письменном столе под пресс-папье, были раскиданы, смяты и разорваны на клочки, не говоря уже о черных кляксах и опрокинутой рядом со столом чернильнице. А грохот был от чайника, подаренного ему в прошлом году на день рождения дядей Айро. Чайник был стянут со своей полки и теперь лежал на полу в виде фарфоровых осколков, окружающих малыша, который сморщил свое перепачканное чернилами личико и… — УАААААА! Зуко опрометью вскочил с кровати так быстро, что запутался ногами в простынях и рухнул на пол, больно ударившись левым плечом… как раз тогда, когда малыш закончил втягивать воздух и издал очередной разрывающий уши вой. Зуко перевернулся с бока на живот и, местами двигаясь на четвереньках, а местами подтягиваясь, подполз к малышу, окатив его потоком испуганных слов: — Всё хорошо, всё будет хорошо, ты поранился? У тебя идет кровь? Иди сюда, всё будет хорошо, всё равно эта вещь мне никогда не нравилась, я хранил её только потому, что это подарок дяди, ты ударил голову? Где болит? Но все, что он получил в ответ — это ещё один жуткий вопль, от которого его чувствительные барабанные перепонки захотели ещё глубже вжаться в его голову. Он не видел крови, но не мог определить, есть ли синяки под всеми этими чернильными пятнами на лице малыша, на его руках и на его ногах. Но судя по воплям, он точно был ранен! Зуко неловко вскочил на ноги с ребенком на руках… и тут же выругался, почувствовав резкую боль, когда наступил на один из осколков чайника. Прыгая на одной ноге, он добрался до двери как раз в тот момент, когда она открылась, и в каюту влетел его дядя, чуть не сбив его с ног. — Что случилось? — потребовал ответа Айро, дико оглядываясь по сторонам. — Я облажался, я выпустил его из рук, когда спал… думаю, ему на голову упал чайник! — прохрипел Зуко, когда ему чудом удалось не упасть. Он выпрямился, схватившись за дядино плечо. — Ты знаешь, как определить сотрясение мозга? Он был готов скакать на одной ноге-хромать до самого медотсека, но дядя глубоко вдохнул и взял себя в руки, затем вытащил младенца из его рук и приказал Зуко сесть и успокоиться. Зуко сел на край кровати, вытащил фарфоровые осколки из ступни и взволнованно посмотрел на дядю. Айро осмотрел плачущего малыша с ног до головы и с ироничной улыбкой вынес вердикт: — Думаю, он просто испугался громкого звука, как и я. Ну-ну, малыш… Да, ты в безопасности, теперь успокойся… Держи его, племянник. Глубоко дыши, чтобы успокоиться самому, а его прижми к себе и погладь по спинке, — и он передал ему младенца. Успокоиться, держа на руках вопящего малыша? Дядя был совершенно безумен… Но Зуко взял ребенка и несколько раз глубоко вдохнул, пока дядя удерживал его взгляд, источая спокойствие как тепловую волну и читая знакомый коан для медитации. Вскоре он смог успокоить себя… и почти сразу же, как он успокоился, затих и малыш. Странно. Он продолжал успокоительно поглаживать спинку ребенка, пока дядя осмотрел его перевернутую вверх дном каюту и с несколько ироничным выражением лица покачал головой. — Великие духи, что за бардак… Надо будет как можно скорее отправить сюда бригаду для уборки. И заодно привести в порядок вас обоих. Возможно, удастся смыть хотя бы некоторые из чернильных пятен… Айро остался назначить троих матросов в бригаду по уборке и приказал оттереть от пятен каюту Зуко, пока сам Зуко взял ребенка и спустился в прачечную, которая одновременно служила банной комнатой в те дни, когда не было стирки. Вообще-то сегодня был прачечный день, но Джобэну хватило одного взгляда на покрытого чернильными пятнами малыша, и он поспешно вытащил одежду из последней ванны для полоскания, не задавая лишних вопросов. Зуко недовольно скривился при виде ванны для полосканий, наполненной чистой холодной водой. — Холодная ванна? Я бы не поступил так и со змеепауком! По его мнению, холодные ванны были чистым мучением, мягкой формой пытки, и никто не ожидал, что ребенок из Царства Земли окажется покорителем огня… — Вам быстрее согреть холодную воду покорением огня, чем ждать, пока остынет вода для стирки, сэр, — Джобэн кивком головы указал на ванны для стирки. Вода для стирки нагревалась паром, отводимым от главного бойлера в машинном отделении. Над трубами вились хорошо заметные струйки пара, а руки Джобэна были ярко-красными от того, что он погружал их в этот почти кипяток. — У малышей очень нежная кожица, надо мыть их в теплой воде, а не в горячей. Окромя того, обычное банное мыло, скорее всего, вызовет у мальца раздражение. Я принесу мягкого мыльного порошка и немного оружейного масла из оружейной, пока вы греете воду. — Оружейное масло? — с недоверием переспросил Зуко. — Чтоб чернила с кожи убрать, сэр. Лучшее средство! — сказал Джобэн через плечо и поспешил в оружейную. Зуко посмотрел матросу вслед, но решил поверить ему на слово: нельзя сказать, чтобы у Зуко был опыт по отмыванию младенцев, с которым можно было бы сравнивать. Осмотревшись, чтобы убедиться, что поблизости нет ничего, что малыш мог бы испачкать своими заляпанными чернилами ручонками — всё белье лежало на высоких столах — Зуко опустил ребенка на пол, закатал рукава, с содроганием опустил руку как можно глубже в ледяную воду и принялся нагревать её с помощью покорения огня. Был соблазн бросить в ванну несколько огненных зарядов, пока вода не станет горячей, как он любил для своих ванн, но Джобэн сказал, что вода должна быть теплой, а не горячей. Постепенно нагревая воду, он повернулся так, чтобы присматривать за малышом. Маленький мальчик попробовал встать, поднялся на ноги всего на несколько секунд, затем закачался и упал назад, на попу. Зуко подобрался, готовый схватить его и утешить, но малыш, кажется, пережил происшествие без слез. Может быть, он находился так низко от земли, что одной толщины подгузника хватило, чтобы смягчить удар. После этого малыш пополз на четвереньках, оставляя за собой чернильные разводы на полу — после сегодняшнего его экипаж ещё сильнее возненавидит его, Зуко точно это знал — пока не добрался до стены. Там он встал на ноги и неуверенно пошел по периметру, придерживаясь одной рукой за стену для равновесия. «Изобретательный мальчик», — с одобрением подумал Зуко, размешивая воду в ванне, чтобы равномерно её прогреть. Ему было интересно, не умел ли ребенок ходить на самом деле, или он мог ходить по твердой земле, но ещё не приспособился к корабельной качке. Вскоре вода в ванне стала лишь чуть теплее, чем его кожа. Зуко понадеялся, что это именно то, о чем говорил Джобэн. Приготовив воду, он занялся извлечением малыша из одежки и подгузника, который снова был мокрым. Этот парень делает хоть что-то помимо того, чтобы пачкать одежду? Он закончил раздевать малыша как раз к приходу дяди, который вошел в прачечную со свертком чистой одежды и доложил, что уборка в его каюте уже началась, и комната будет в презентабельном виде примерно через час. — Полно времени, чтобы привести в порядок вас обоих, — заключил он с насмешливой улыбкой. Зуко кивнул и скорчил гримасу при виде чернильных пятен на своих руках, которые он заметил ещё когда закатывал рукава. — Ну, думаю, они сойдут с рук, пока я буду его мыть, — решил он и пожал плечами. Его халат тоже был в чернильных кляксах, но у Зуко было четкое предчувствие, что вскоре его одежде предстоит ещё и намокнуть, так что он переоденется потом. Айро засмеялся. — Не только твоим рукам требуется ванна, племянник. — Он вытащил маленькое ручное зеркальце из поясного кармашка и протянул его юноше. Зуко принял его с трепетом, скопившемся внизу живота, посмотрел… и громко застонал. Крошечные черные полосы и отпечатки пальцев покрывали всю его шею и ключицы, и даже его щеки и подбородок! Все места, которых малыш коснулся или схватил, пока успокаивался и пока он нес его сюда… — Придется тебе залезать в ванну вместе с ним, — сказал Айро, пожав плечами. — Кроме того, таким образом ты сможешь надежнее держать его во время купания. Давай я подержу его, пока ты разденешься. Зуко послушно разделся и залез в ванну как раз перед тем, как вернулся Джобэн с оружейным маслом и мягким мыльным порошком. Но когда Айро начал передавать малыша Зуко, тот принялся визжать и бить ногами, и чем ближе становилась ванна, тем пронзительней звучали его вопли. Айро сосредоточенно уставился на малыша, задумчиво бормоча: — Что же не так?.. — Всё хорошо, шшш, я знаю, но я согрел теплую и приятную воду для тебя, всё хорошо, — успокаивающим тоном сказал Зуко. Он встал, чтобы взять малыша, прижал его к себе, стараясь изо всех сил игнорировать махающие во все стороны руки и ноги. — Здесь тепло и хорошо, я обещаю, — раз за разом повторял он, медленно опускаясь в ванну. Когда ноги ребенка в первый раз коснулись воды, он завопил так громко, что оглушил бы и комодоносорога, но уже минуту спустя он успокоился и с круглыми от удивления глазами принялся болтать руками в воде. — Видишь? Тепло и хорошо… Теперь давай тебя помоем, ладно? — Если он из крестьянской семьи, тогда, скорее всего, это первая в жизни мальчонки теплая ванна, — с мудрым видом изрек Джобэн и начал смешивать в маленькой миске воду и мыльный порошок, чтобы взбить густую пену. — Но ты знал, что его беспокоит ещё до того, как это понял я, — с восхищением произнес Айро, окунув тряпку в оружейное масло и начав оттирать от чернил ближайшую конечность ребенка. — Ещё один признак того, что ты станешь прекрасным отцом этому мальчику. — Бытность отцом не имеет к этому никакого отношения, — фыркнул Зуко, взял протянутую ему вторую смоченную оружейным маслом тряпку и принялся работать с другой стороны. — Я просто помню, как я сам с ужасом ожидал холодных ванн. Айро замер и окинул его странным взглядом. — Принц Зуко, когда это ты принимал холодные ванны? — Я принимал их больше четырех месяцев, когда мне было шесть лет — стой спокойно, малыш! Ты весь скользкий от этого масла! — В общем, на следующий день после того, как Азула создала первые искры, отец приказал слугам перестать греть воду для моих ванн, и сказал, что если я хочу снова когда-либо принимать теплые ванны, мне лучше начать покорять огонь, чтобы я мог сам их нагреть. Зуко не смог полностью подавить дрожь при воспоминании о тех ужасающе холодных ваннах, которые ему пришлось пережить, пока его покорение огня наконец-то не соизволило проявиться. Ужасные времена, когда его слуги с мрачными лицами оттирали его как можно быстрее, пока он изо всех сил старался не дрожать, сидя в той холодной-прехолодной воде… А Азула с восторгом разыгрывала над ним трюки, которые оканчивались тем, что он был покрыт грязью или землей, и ему приходилось принимать ванны по два раза за день. Однажды она испачкала его трижды за один и тот же ужасный день, и той ночью он долго дрожал в кровати, пока не согрелся. На следующий день он создал свои первые искры (и во-о-от так вот близко подошел к тому, чтобы подпалить волосы Азуле; она этого совершенно не ожидала, и выражение её лица привело его почти в такой же восторг, как и искры). Он с триумфом велел слугам отойти в сторону, чтобы он мог сам нагреть себе воду для ванны… и чуть не разрыдался, когда после десяти минут бросания небольших огоньков, которые он мог создать, вода в огромной ванне была по-прежнему нестерпимо холодной. Тут вслед за слугой в ванну зашел один из дворцовых стражников-покорителей огня, изобразил жуткий кашель, который «случайно» послал здоровый огненный шар прямо в ванну, извинился за свое неподобающее поведение и кашель в присутствии принца и удалился со всей возможной поспешностью. На этом с холодными ваннами было покончено… Зуко встряхнулся и вернулся к настоящему, продолжив оттирать чернильные пятна. С недовольным фырканьем, Джобэн отметил: — Все знают, что холодная вода вытягивает силы из покорителей огня. Постоянные холодные ванны, скорее всего, окончились бы тем, что мальчик никогда не создал бы искры! Что за чертов идиот… — он резко осекся и побледнел, как погребальное покрывало, когда понял, кого он только что обругал. — Я-я-я хочу сказать, я уверен, что у Хозяина Огня были свои причины, и не мое дело их обсуждать! — Воистину, — вот всё, что сказал на это Айро и продолжил с очень мрачным видом оттирать малыша. Зуко знал, что обязан защитить методы мотивации своего отца, знал, что обязан строго отчитать Джобэна за комментарий… но прямо сейчас он был занят отмыванием ребенка и уклонением от брызг. Малыш со счастливым видом хлопал руками по воде и хихикал от восторга. И это хихиканье… было приятно слышать… — Приятно видеть, что ты снова улыбаешься, племянник, — несколько минут спустя сказал его дядя, проворно стирая последние чернильные пятна с бока малыша. — А? — Зуко вздрогнул и прекратил щекотать животик малыша, чтобы тот продолжал смеяться. — Я очень давно не видел, чтобы ты хоть чему-то улыбался. Но есть что-то чудесное в детском смехе, правда? — и Айро многозначительно улыбнулся ему. — …Угу, — признался Зуко. Когда он видел и слышал смех и хихиканье малыша, у него внутри снова появлялось то слишком-большое-но-теплое чувство, которое он уже испытывал раньше, когда ехал с ребенком к кораблю. Он до сих пор не мог определить это чувство, оно было не только странным, но и несколько пугающим, но… оно ему очень нравилось. Как только они смыли все чернила с малыша, Айро вручил Зуко зеркало и занялся отвлечением младенца, пока Зуко оттирался от пятен. Потом пришло время для мыльной пены и смывания оружейного масла, потом они сполоснулись и вылезли из ванны. — О, только посмотрите: весь чистенький и аккуратненький, — проворковал Айро, осторожно промакивая малыша полотенцем. — Ну и что ты думаешь о своей первой теплой ванне? — А когда он уже начнет говорить? — спросил Зуко, выбираясь из ванны. Он обернул полотенце вокруг талии и принялся выжимать воду из своего хвоста феникса. — Я пока что не слышал ничего, кроме лепета. — В ближайший год он начнет пользоваться короткими предложениями, хотя, думаю, он уже знает пару слов. Но первые слова ребенка, как правило, связаны с мамой или любимыми игрушками, и, к несчастью, здесь нет ни того, ни другого, — печально подвел итог Айро, закончив одевать на малыша подгузник. Потом немного повеселел и добавил, — Но сейчас у него есть замечательная возможность выучить новые слова, так? — Тут он развернул малыша лицом к Зуко и, указав прямо на его изуродованное шрамом лицо, сказал, — Малыш, это твой папа Зуко. Можешь это сказать? Можешь сказать «папа Зуко»? Зуко примерз к месту и с трудом сглотнул комок, внезапно образовавшийся у него в горле… Но малыш продолжал бессмысленно лепетать в ответ на слова его дяди. Он не мог решить, чувствует он облегчение или разочарование. — Пока нет, да? Ну, не волнуйся, скоро ты их выучишь. Давай-ка мы тебя оденем, малыш, — сказал Айро и начал сражение за то, чтобы упаковать ребенка в свежий комплект одежды, пока Зуко вытирался и одевался в принесенную Айро одежду. — Ещё одно слово, которое ему надо будет выучить, — это его собственное имя. Ты уже придумал хорошее имя, племянник? — Ещё нет, — признался Зуко, натягивая чистый халат. — Я подумал о «Ли», но… это имя показалось мне слишком простым для него. Я хочу сказать, я знаю, что его мама была крестьянкой, но… Айро с пониманием улыбнулся и продолжил: — Ну, сейчас замечательный момент для того, чтобы придумать ему новое имя. Раз он станет твоим первым сыном, то как насчет «Ичиро»? Зуко снова в панике замер. Пресветлый Агни, неужели его дядя ожидал, что он станет подбирать ещё сирот? В конце концов, он выдавил: — Эм, нет? — Да, полагаю, ты прав. Люди могут подумать, что он может стать твоим наследником, но Мудрецы Огня никогда такого не допустят, — задумчиво проговорил Айро. — Что насчет «Чёкичи»? Ему на самом деле очень повезло, что ты услышал его плач и спас от неминуемой смерти. Джобэн оторвался от спускания воды из ванны, чтобы впоследствии снова наполнить её и продолжить стирку, и покачал головой. — Прошу простить, генерал, но, возможно, не совсем удачная идея называть его так. — Почему нет? — и Айро вопросительно приподнял кустистую бровь. — Ну… разрешите говорить свободно, господа? — осторожно спросил Джобэн. Разрешение было дано, поэтому он продолжил. — Лейтенант Джи сказал всем, что вы уверены, что у мальца нет ведьминых сил, но есть ребята, кто до конца в это не поверил. Напоминание, как ему повезло, что вы его нашли, заставит народ гадать, было это простой удачей или чем-то другим, чем-то вроде работы духов. — На это Зуко было нечего возразить, поскольку, согласно дяде, духи действительно приложили руки к тому, что он нашел ребенка. Должно быть, Айро про себя с ним согласился, потому что с готовностью сказал: — Значит, не Чёкичи. Но, пожалуйста, Джобэн, скажите нам прямо, за исключением тех нескольких суеверных людей, как команда в целом отнеслась к появлению ребенка на борту? — Э, ну… — Джобен замялся. — Выкладывайте уже, — проворчал Зуко, забирая малыша из рук дяди. — Не надо сластить мне пилюлю. Я хочу знать всё самое худшее. — Слушаюсь, господа! — Джобэн глотнул воздух. — Э, ну, половина экипажа думает, что было полным безумием приносить мальца на борт корабля. — Зуко ожидал такой реакции — он сам всё ещё считал это безумием — но всё равно было больно слышать, когда эти слова произносили вслух. Но Джобэн продолжил, — А вторая половина считает, что это было лучшим, что с нами случилось после того, как вы впервые нашли Аватара. Зуко уставился на него. — …Что? Джобэн пожал плечами и вытянул перед собой руки. — У многих из нас есть семьи, которые мы не видели годами, сэр. Сыновья и дочери, племянники и племянницы, у некоторых даже есть внуки, которых они видели только на картинке. Они думают, что было бы мило иметь на борту мальчонку, вроде корабельного талисмана, даже если он и не их. — Тут его лицо расколола улыбка, показавшая дыру в зубах. — Может, особенно потому, что он не их, потому что тогда от них никто не потребует постоянно менять ему подгузники. — Вполне понятно, — засмеялся Айро. Похлопав глазами и переварив эту удивительную информацию, Зуко посмотрел на ребенка в своих руках и спросил: — Как насчет «Муши»? Это значит «любящий солдат», но может и значить «любимый солдатами», что будет весьма подходяще. Айро нахмурился. — Племянник, я знаю, что ты с теплотой вспоминаешь его, но если ты назовешь этого мальчика в честь лев-собаки, которая патрулировала дворец вместе с имперскими стражами, я сильно в тебе разочаруюсь. Зуко покраснел от упрека и принялся защищаться: — Но я не хочу сказать, что он домашнее животное! Вытершись и одевшись, они понесли ребенка назад в комнату Зуко, продолжая спорить об имени мальчика. Все имена означающие «счастливый» были немедленно отвергнуты по причинам, названным Джобэном; все имена, означающие «редкий» тоже были отклонены, потому что Зуко считал, что нет необходимости подчеркивать его необычные глаза. Каюта Зуко вновь была чистой к тому времени, как они добрались до неё, и в ней появились новые вещи: большой глиняный кувшин с тяжелой крышкой стоял в углу у двери. — Для грязных подгузников, — пояснил Айро, указав на него. Кое-что пропало, как-то все его туфли и ботинки. Акио извинился за неудобство и обещал, что вернет их, как только с них выведут чернильные пятна. Зуко подавил вздох и решил, что какое-то время придется походить босиком, потом сел на кровать, усадив малыша себе на колени, пока Айро принес из своей каюты чайный сервиз и начал заваривать свежий чай. — Вместо имени, основанном на его внешности или обстоятельствах нахождения, надо подумать об именах, указывающих на его будущее, — предложил дядя, сжимая в ладонях чайник, чтобы нагреть находящуюся внутри воду. — Имя, означающее «сильный», — вслух размышлял Зуко, позволив малышу играть с большой застежкой на своем халате. Надо будет раздобыть для малыша несколько игрушек, и поскорее. — Ему понадобится быть сильным, чтобы выжить… «Кэн»? «Такэо»? — Хорошие имена… но я думал несколько о другом. Имя, которое станет скорее обещанием ему, чем пожеланием для него, — медленно произнес Айро. — Ты мог бы назвать его «Тэйджи». — «Добродетельный»? — задумчиво спросил Зуко. — «Правильно воспитанный», — поправил его Айро. — Считай это обещанием, что воспитаешь его правильно, что не станешь ни излишне баловать его, ни быть слишком жестоким, чтобы он тебя боялся. Очень трудно проявлять к кому-то любовь без излишнего снисхождения… и наказывать без жестокости. Но я верю, что ты справишься, племянник. Ты сможешь вырастить его правильно воспитанным, и когда-нибудь, в далеком будущем, он сможет так же правильно воспитывать своих собственных детей. — Тэйджи, — вслух произнес Зуко, размышляя. Страшно было выбирать такое имя, давать такое большое обещание… Но, с другой стороны, и он, и дядя уже поклялись духу его матери, что проследят, чтобы ребенок вырос с уважением и почтением к её памяти. В то время он думал, что они убедятся, чтобы ребенок благополучно попал в семью из Царства Земли, но… на самом деле имя будет не обещанием, а напоминанием об уже данном обещании. И оно станет служить напоминанием, что главным было не то, как выглядел ребенок с разными глазами, но как его старшие воспитали его, и как он вел себя в ответ. — Тэйджи. — Он посмотрел на ребенка у себя на коленях и чуть заметно улыбнулся. — Привет, Тэйджи. Тэйджи улыбнулся ему в ответ и потянулся вверх, чтобы похлопать его по подбородку пухлой ручонкой… и снова наделал кучку в подгузник. Айро поморщился, когда запах достиг его носа, затем посмеялся. — Ах, эта радость отцовства… Я позабочусь об этом, племянник. — Нет, я сам, — настоял Зуко, тяжело вздохнул, и потянулся к сумке с подгузниками, оставленной на его кровати. — Если я собираюсь его воспитывать, надо привыкать…00oo00oo00oo00oo00
Когда отправленные Джао корабли достигли острова Лунного Серпа, Джао лично возглавил атаку, когда его люди ворвались в храм Мудрецов Огня. Они быстро поймали спутников Аватара и почти что успели помешать маленькому Аватару встретиться со своим предшественником, Аватаром Року. К несчастью, ключевым словом в предложении оказалось слово «почти». После того, как Аватар сбежал, и извержение вулкана полностью уничтожило храм и разрушило один из кораблей Джао, а принца Зуко не было под рукой, чтобы свалить всю вину на него, Джао нашел козлов отпущения в лице Мудрецов Огня. Главный Мудрец возразил, что только один из их числа помогал Аватару, но коммандер объявил предателями их всех и приказал запереть в камерах на своем флагмане. Он злобно посмотрел на восток, в направлении, в котором скрылся бизон Аватара, и поклялся, что придет день, когда Аватар окажется в одной из его тюремных камер. Остаться в истории как человек, поймавший Аватара… Джао создаст себе такую славную репутация, которая будет греметь ещё тысячу лет, или умрет, пытаясь!00oo00oo00oo00oo00
Будучи офицером, у Джи было право питаться в офицерской каюте. Но он поднялся до своего лейтенантского звания с самого низа, а двое других офицеров на корабле были членами королевской семьи, так что Джи всегда ел вместе с экипажем в общей столовой. Сегодня он кивком головы велел дежурному по камбузу отнести поднос с ужином в королевские каюты и отметил дополнительную чашку, миску и ложку на подносе, прежде чем занять своё привычное место рядом с Тэцуко. Ужины, как правило, были делом шумным, но сегодня разговоры достигли прямо таки эпических масштабов, и большинство из них крутилось вокруг малыша, которого принц Зуко принес на борт. Принц уже дал имя ребенку? Генерал сказал, что он не ребенок-ведьма, потому что был в этом уверен, или чтобы предотвратить бунт? Что если настоящий отец ребенка узнает, где он находится, и придет за ним? Что скажет Хозяин Огня, когда узнает, что его сын усыновил крестьянского ребенка из Царства Земли? Что если ребенок окажется покорителем земли? Когда генерал отдавал приказ об уборке каюты принца, никто не слышал, чтобы он упоминал имя ребенка? Тот бардак в каюте; неужели нормальные младенцы могут так быстро устроить такой беспорядок? (Этот вопрос был отвечен решительными «да» из полудюжины глоток, за которым последовало состязание на самую страшную историю о беспорядках, устроенных их собственными детьми). Что если один синий глаз означал, что ребенок был наполовину из Племени Воды? Что если он окажется покорителем воды? Что если два разных глаза означают, что он сможет покорять и землю, и воду? — Смирно! Этого почти никогда не слышали в общей столовой. Все поспешно повскакивали с мест, резко развернувшись так, чтобы смотреть на Акио, который с круглыми глазами вскочил на ноги и развернулся вокруг, чтобы увидеть невероятное: принца Зуко, стоявшего на пороге с малышом на руках и в сопровождении дяди. — О, пожалуйста, садитесь, не нужно таких формальностей! — с улыбкой заговорил генерал Айро, делая руками жесты садиться. Принц Зуко ничего не сказал, так что команда медленно и настороженно села, хотя никто не набрался наглости настолько, чтобы снова взяться за палочки для еды. Во внезапно наступившей тишине принц обвел каждого из них грозным взглядом, прежде чем резко сказать: — Я назвал его Тэйджи. Ребенка. Его зовут Тэйджи. Затем он повернулся, чтобы уйти, скорее всего, в свою каюту. Но генерал Айро как-то очень ненавязчиво заступил ему дорогу и сказал: — Принц Зуко, мне пришла в голову мысль, что раз уж дети так талантливы в наведении беспорядка во время еды, а королевскую каюту оттерли только сегодня днем, возможно, будет куда рациональнее покормить Тэйджи здесь, в общей столовой? Зуко долго смотрел на дядю, потом окинул столовую почти что паникующим взглядом. В кои-то веки Джи почти что мог услышать мысли мальчишки-принца: неужели его дядя хочет, чтобы весь экипаж видел, как он пытается — и время от времени терпит неудачу — в кормлении с ложки младенца? — Рациональность важна при управлении небольшим кораблем. Ты сам много раз об этом говорил, — весело заявил Айро и подтолкнул принца вместе с его подопечным к столику в углу. Джиро и Тадао, обычно сидевшие там, похватали свою еду и бросились наутек без лишних вопросов, предоставив стол принцам. Дежурный по камбузу, который неотступно следовал за членами королевской семьи, поставил поднос с их ужином на стол, поклонился и отошел. Джи знал, что если команда продолжит смотреть на этого гордого принца, пока он будет неловко кормить ребенка, им придется чертовски дорого заплатить за каждую минуту его смущения. Поэтому он взял палочки и начал громко обсуждать с Тэцуко последние сплетни из колоний, жестом велев соседнему столику следовать своему примеру. Через несколько минут по всей столовой звучало уже с дюжину достаточно громких и совершенно незначащих бесед, хотя все украдкой не отрывали глаз и ушей от столика принца. — Открой рот, Тэйджи… Хороший мальчик. Ну разве не… нет, не выплевывай! О, брось, это же вкусная еда, открой шире… Открой рот, Тэйджи… Смотри, я сам немного попробую, видишь? Это… тьфу! Что за жутко пресная размазня! Неудивительно, что Тэйджи её не ест. Почему кок пытался накормить моего сына этой баландой? — Малыши, как правило, не переносят острую еду, которая нравится нам, взрослым, племянник. — Должно же быть что-то повкуснее, что он сможет есть! Вот, дай сюда этот рис, я знаю, что он его съест… Смотри, Тэйджи, вкусный рис! Открой рот… вот хороший мальчик! Давай, съедай всё… хочешь ещё? А вот и следующая ложка… Молодец! — Ребенок не сможет нормально расти на одном только рисе, племянник. Тебе придется придумать, как заставить его есть и овощи тоже. Но, думаю, с этим можно подождать до следующего раза… Джи не смог удержаться от улыбки, когда подслушивал эту беседу. Она почти дословно повторяла разговор, который состоялся у него с женой много лет назад. Про себя он решил, что в ближайшее время расскажет новоиспеченному отцу о некоторых трюках, которые он использовал, чтобы заставить своих детей есть овощи. — Вы слыхали, как он сказал «мой сын», когда жаловался на детскую еду? — вполголоса спросила его Тэцуко, прикрываясь звучащими в столовой беседами. — Да поможет нам Агни, но думаю, он всерьез намерен оставить этого мальчика из Царства Земли… — Да. И да, он вас услышал, — прошептал Джи ей в ответ. Тэцуко автоматически скосила глаза на принца, который встретился с её глазами своим привычным яростным взглядом и кратко утвердительно кивнул. Она покраснела и опустила глаза в тарелку. Джи наградил её кривоватой почти-что-симпатизирующей усмешкой и вернулся к собственному ужину. Да поможет им Агни, воистину! Их ждали интересные дни…
