Неподходящие (Mismatched)

Предупреждение: в этой главе ругаются. И всё по поводу.       Прошло почти две недели с тех пор, как экипаж «Вани» добавил в свой список годовалого младенца, приемного сына принца. Все более-менее привыкли к его присутствию на борту, хотя время от времени всё же случались оплошности.       Во время ужина в общей столовой Тадао рассказывал своим соседям по столику «морскую историю» об одном случае на борту морского корабля «Сузуку» и так увлекся рассказом, что забыл, кто ещё находился рядом и мог его слышать.       — И как только шкипер вошел внутрь и увидел бардак, мы все поняли, что вот сейчас мы огребем дерьма по-полной! Поэтому мы…       — Эй! — нахмурившись, прервал его начавший седеть Андзу, указав рукой на столик членов королевской семьи, где принц Зуко перестал кормить Тэйджи, чтобы взглянуть на Тадао с зачатком недовольной гримасы. — Где твои манеры? Здесь присутствуют члены королевской семьи и ребенок, так что следи за своим грёбаным языком!       Андзу не сразу понял, почему принц и генерал обменялись испуганными взглядами, а потом сдавленно захихикали.

00oo00oo00oo00oo00

      К третьему дню в детской маленький Тэйджи не просто ходил, а бегал по комнате, а следом за ним увивались его тонкое хихиканье и посмеивающийся сопровождающий. Кое-кто решил, что это означало, что малыш в действительности умел ходить до того, как принц Зуко нашел его, и ему просто понадобилось время, чтобы приспособиться к качке. Другие члены экипажа считали, что Тэйджи относился к редкой категории «прирожденных моряков» — людей, которые комфортнее чувствовали себя на раскачивающейся лодке, чем на твердой суше.       Ботэн, у которого в Народе Огня остались две маленькие дочки, с восторгом играл с малышом принца. Когда истекли его два часа «вахты Тэйджи», он сунул хохочущего негодника под мышку, словно теленка-поросенка, прежде чем ответить на стук в дверь. С другой стороны стоял Таозу с улыбкой на лице и чем-то, напоминающим свежеизготовленный барабанчик в руках.       — Доброе утро, Ботэн! Состояние подгузника?       — Поменял около десяти минут назад, — доложил Ботэн, украдкой пару раз пощекотав радостно повизгивающего в его руках ребенка. — Состояние слов: сегодня он добавил ещё одно! Когда мы катали тигродила взад-вперед, он сказал «мяч» так же отчетливо, как солнечный свет!.. Ну, почти отчетливо. Но совершенно точно можно разобрать, что он хотел сказать!       Таозу широко улыбнулся при этой новости, прежде чем встать по стойке смирно и отдать салют.       — Готов принять вахту, моряк!       Ботэну пришлось куда труднее из-за непоседливого малыша в руках, но он ухитрился отдать приличный салют, прежде чем передать Тэйджи с суховатым «вахта сдана».

00oo00oo00oo00oo00

      Час спустя Таозу просто до неприличия гордился собой за то, что научил Тэйджи ещё одному слову: «пада», означавшего маленькую мягкую игрушечную панду, которую мальчик таскал за собой, куда бы ни шел. Таозу заставил панду несколько раз радостно подпрыгнуть вверх-вниз после успешного приобретения имени и сказал Тэйджи, что его папа тоже будет очень сильно гордиться им.       Но теперь Тэйджи проголодался, и Таозу был совершенно уверен, что уже подошло Время Перекуса, когда помощник кока должен принести Тэйджи рисовые шарики с несколькими угощениями, которые помогут управиться с обедом. Что задержало Шенга? Неужели на камбузе что-то случилось?       Удостоверившись, что Тэйджи занят своим маленьким деревянным набором фермерских животных, Таозу открыл дверь детской, чтобы взмахом подозвать какого-нибудь проходящего мимо моряка и отправить его выяснить, когда Тэйджи получит свою еду. В десяти футах он заметил Кунио, который взбирался по лестнице между палубами, и позвал его:       — Кунио! Ты не можешь узнать, что задержало Шенга? Тэйджи проголодался.       Вместо того чтобы снова спуститься по лестнице через открытый люк на третью палубу — ближайший путь до камбуза — Кунио просто проворчал:       — У меня есть работа.       Потом открыл закрытый по инструкции люк над головой и продолжил подниматься на главную палубу. Таозу бросил ему вслед раздраженный взгляд и подумал, что следовало знать, что просить бесполезно: Кунио никогда и никому не оказывал услуг, если, конечно, не ждал получить что-то взамен.       Готовый уже закрыть дверь и просто продолжить присматривать за ребенком, Таозу посмотрел в другую сторону и увидел, как Шенг выходит из-за угла в дальнем конце коридора с противнем для выпечки и бамбуковым контейнером в руках вместо привычной маленькой корзинки. Учитывая, что обе руки были заняты, Шенг, должно быть, решил пройтись до механического лифта, ходившего между палубами, а не лазить по лестницам. Шенг заметил, что Таозу смотрел на него, и с улыбкой крикнул:       — Миндальное печенье только из духовки! Чу Си хочет, чтобы Тэйджи снял с них пробу!       — Миндальное печенье? Я вызываюсь добровольцем принять участие в снятии пробы! Потому что Тэйджи понадобится переводчик с языка малышей, знаешь ли, — с широкой улыбкой ответил Таозу, одной рукой придержал открытую дверь, а другой рукой пригласил Шенга подойти ближе.       Шенг рысцой пробежал по коридору, перед ним расплывался потрясающий аромат свежевыпеченного миндального печенья — глиняный противень держал тепло, и поднимающийся вверх теплый воздух распространял аромат ещё дальше. В голове у Таозу промелькнула мысль, что он ни капли не удивится, если увидит генерала Айро, рысцой бегущего по коридору вслед за подносом: генерал не скрывал своей любви к печенью…       Улыбка Шенга стремительно пропала, когда он взглянул под ноги Таозу и воскликнул:       — Осторожно!       Таозу встревожено посмотрел вниз, опоздав всего на долю секунды, когда Тэйджи проскользнул прямо мимо его ног и припустил по коридору!       — Тэйджи, нет! Плохой малыш! — побранил он, наклоняясь, чтобы подхватить мальчика на руки, но не успел поймать. — Не выходи из… НЕТ!       Последнее слово было почти воплем, когда он увидел, что Тэйджи захихикал, словно это была очередная игра в догонялки, и направился прямо к открытому люку, ведущему на третью палубу! Пресветлый Агни, если он свалится в лестничный колодец…       — НЕТ! — закричал Шенг, тоже заметив опасность. Таозу снова нырнул вперед, отчаянно хватая руками…       А тем временем Шенг метнул противень вдоль по проходу, печенье сладким каскадом разлетелось по сторонам…       И противень для выпечки приземлился на ребро перед лестничным колодцем прямо перед Тэйджи, подобно миниатюрной каменной стене. Тэйджи стукнулся о противень и отскочил от него, шлепнувшись на обтянутую подгузником попу.       Испугавшись внезапного удара, малыш скривился и заплакал, пока Таозу и Шенг глазели сперва на противень для выпечки, потом друг на друга с практически идентичными выражениями шока и растущего смятения.

00oo00oo00oo00oo00

      Стоя на верхней палубе, Зуко закончил бранить угрюмого Кунио за игнорированье утвержденного на корабле расписания тренировки по покорению огня и использованье конкретно этого люка в неразрешенное время. Дядя Айро и лейтенант Джи тоже хмурились на Кунио, потому что его нарушение инструкции могло к тому же создать угрозу безопасности. Открытие люка настежь во время напряженного спарринга просто напрашивалось на то, чтобы получить огненным шаром в лицо. Кунио чертовски повезло, что матч ещё не начался.       Кунио бормотал привычные «Да, сэр» и «Нет, сэр» в подходящие моменты во время головомойки, пока капрал Акио снова закрывал люк. Все знали, что Зуко не терпелось начать трехсторонний спарринг с лейтенантом Джи и капралом Акио, в то время как его дядя был судьей. Теперь, когда Тэйджи находился под присмотром в детской, Зуко нашел время на медитации с огнем, но у него больше недели не было приличного спарринга, как и любой другой активной тренировки по покорению.       Как только принц закончил с ним, Кунио вразвалочку удалился из запретной зоны. В ту же секунду, как он переступил нарисованную линию, очерчивавшую зону спарринга, Айро прокричал со своего места:       — Начинайте!       Зуко приготовил огненный шар…       — Стоп!       ЧТО?! Никто же ещё ничего не бросил! Зуко развернулся и сердито взглянул на дядю, но дядя Айро хмуро смотрел на закрытый люк, вращающиеся ручки которого показывали, что его быстро открывали снизу.       Пока Зуко зло сверлил взглядом люк, обдумывая все гневные слова, которые он скажет следующему идиоту, он услышал звук. Слабый, заглушенный пластинами палубы и скрытый среди прочих привычных звуков корабля, плывущего в море, но тут же опознанный его чуткими ушами: Тэйджи плакал!       Мгновенно встревожившись, Зуко направился к люку, когда тот резко открылся, и снизу вылетел Шенг, чуть не свалился на палубу, вскарабкался с четверенек и бросился к поручням, словно его подожгли. Из открытого люка доносились завывания Тэйджи, а также другой голос. Таозу в тревоге кричал:       — Кто-нибудь, остановите его!       Зуко в прыжке налетел на моряка, сбил на палубу, и они покатились, пока Зуко не прижал его и прорычал, выпуская между стиснутыми зубами дым:       — Что ты сделал с моим сыном?!       Но полные страха и боли вопли Тэйджи тянули Зуко так, словно ему в сердце вонзился крюк-кошка. Он снова вскочил на ноги и направился к люку, на ходу приказав стоявшему с круглыми глазами Акио и уже скривившемуся в гримасе Джи:       — Держите его до моего возвращения!       Он спрыгнул в люк, схватился за лестницу только на то время, чтобы оттолкнуться от неё, и приземлиться на палубе внизу лицом к детской. Тэйджи стоял в коридоре, прильнув к Таозу, который сел на корточки, чтобы успокоить малыша. Ребенок всё ещё находился слишком близко от лестничного колодца, чтобы Зуко мог чувствовать себя спокойным… и почему противень для выпечки лежал на палубе? Он отбросил вопрос как незначительный, когда наклонился и подхватил Тэйджи на руки. Его голос практически автоматически перешел в успокаивающий тон, пока он отходил подальше от лестницы:       — Ш-ш-ш, малыш, я здесь. Папа здесь, ш-ш-ш…       Он не видел на Тэйджи крови, хотя у него на носу и подбородке были красноватые пятна… что-то ударило его по лицу? Но не слишком сильно — краснота уже проходила. Стараясь удерживать голос таким же ровным и успокаивающим, он спросил:       — Таозу, что случилось? Что Шенг сделал с моим сыном?       Таозу помолчал секунду или две, прежде чем ответить с искренней горячностью и непререкаемой настойчивостью, требовавшей полного внимания слушавшего:       — Он спас Тэйджи жизнь, сэр. Тэйджи выбежал из детской, когда я слишком надолго открыл дверь… приношу свои глубочайшие извинения, сэр. Мне нет извинения, но я клянусь, что подобное больше никогда не повторится! Но Тэйджи выбежал, пока Шенг подходил по коридору, и он побежал прямо к лестничному колодцу! Если бы Шенг вовремя не остановил его, Тэйджи мог бы упасть прежде, чем я его поймал! Шенг спас вашего сына, сэр!       Зуко дважды моргнул, прежде чем спросить в полном недоумении:       — Тогда почему он только что пытался сбежать?       Брови Таозу сошлись в смеси беспокойства, удивления и страха, когда он ответил:       — Из-за того, как он спас малыша…

00oo00oo00oo00oo00

      На верхней палубе Акио держал руки Шенга над его головой, прижимая их к палубе, в то время как лейтенант Джи прижимал его за ноги, удерживая лицом вниз. Голова Шенга была повернута набок достаточно, чтобы Акио мог видеть его лицо и выражение абсолютного горя на нем, пока помощник кока кричал:       — Отпустите меня… дайте мне утонуть! Пожалуйста, позвольте мне умереть сейчас. Я не могу принести бесчестье моей семье!       Позволить ему утонуть? Что во имя ножек Ко случилось внизу? Неужели он как-то навредил малышу? Акио слышал, как парнишка плакал: звук эхом доносился из всё ещё открытого люка. До этого генерал Айро стоял возле люка на четвереньках, встревожено вглядываясь на вторую палубу, но теперь он выпрямился и сел на пятки, оглядывая Шенга с весьма взволнованным видом…       Плач ребенка затих и остановился достаточно быстро, так что, что бы ни случилось, пострадал он не слишком сильно. Пару минут спустя принц Зуко поднялся через люк, неся Тэйджи в перевязи. Малыш выглядел нормально, а принц Зуко выглядел… озабоченным. Он хмурился, но не так, как обычно: Акио подумал, что гримаса была скорее озадаченная и взволнованная, чем сердитая.       Принц Зуко сел на корточки рядом с головой Шенга и сказал тоном беседы:       — Моряк Шенг, я видел ваше личное дело. Родился у Теру и Линг в колонии Ю Дао в год Страусовой Лошади. Записан как не-покоритель. Призван во флот Народа Огня в восемнадцать лет и распределен на приготовление пищи. Три первых оценки вашей службы были высокими. Затем против вас выдвинули обвинение в нападении на офицера. В записях сказано, что без всякой провокации вы ударили лейтенанта Бая так сильно, что у него случилось сотрясение мозга. Не отправив в тюрьму, вас понизили в звании и перевели на «Вани».       — Да, сэр, — простонал Шенг с выражением ужаса на лице.       — И вы клянетесь всеми вашими предками, что каждое сказанное мною слово, — правда?       После долгой напряженной тишины Шенг прошептал:       — Почти всё, сэр. Пожалуйста, позвольте мне прыгнуть за борт сейчас, пощадите мою невинную семью…       Генерал Айро подошел, чтобы присесть рядом со своим племянником, и твердо произнес:       — Как я говорил принцу Зуко ранее, личные дела экипажа не всегда содержат полную историю. Скажите мне, Шенг, причина, по которой вы ударили Бая так сильно, что когда он очнулся, то даже не смог вспомнить нападение… заключается в том, что он стал свидетелем того, как вы покоряли землю?       — Да, сэр, — прошептал Шенг.       Покорял землю?! Шенг был шпионом Царства Земли?! Акио рефлекторно усиливал и нагревал свою хватку на запястьях предателя, пока Шенг сдавленно не вскрикнул от боли.       Принц рявкнул:       — Капрал!       — Сэр! — тут же отозвался Акио, не разжимая рук.       — Отпустите его запястья.       Акио в недоумении посмотрел на него.       — Сэр?       — Немедленно, капрал! — и принц впился в него сердитым взглядом.       Акио отпустил запястья предателя и отошел, рассматривая оставшиеся отметины: покрасневшую кожу, на которой уже начали вздуваться волдыри. Шенг хотел было инстинктивно прижать обожженные запястья к груди, но замер, когда принц схватил ближнюю к нему руку.       Принц Зуко критическим глазом осмотрел ожоги, а потом приказал:       — Приведите Минг-Хоа и принесите мазь от ожогов.       — А пока позвольте мне, принц Зуко, — быстро произнес генерал Айро, указав на запястья Шенга. Принц кивнул и отошел на шаг, чтобы генерал смог подойти поближе и по очереди осторожно взять запястья Шенга в руки. Лоб генерала сморщился от концентрации, и он протянул высоко вверх одну руку, вытянув два пальца. Через несколько секунд Акио увидел, как воздух над пальцами генерала задрожал от волн тепла, и моргнул, когда понял, что стал свидетелем мастерского покорения огня — перенаправления тепла для остужения, вместо нагревания. Без промедления вытянув жар из ожогов, генерал Айро минимизировал нанесенный Акио вред. Но откуда такое снисхождение к шпиону Царства Земли?!       Пока генерал работал, принц проворчал Шенгу:       — Во имя Агни… во имя Омы и Шу и во имя ваших предков, Шенг… скажите мне правду. Когда вы начали шпионить на Царство Земли?       — Никогда, сэр, клянусь! — выпалил Шенг. Его голос прерывался от слез то ли физической, то ли душевной муки. — Я покоритель земли, да, но я не шпион! Я гражданин Народа Огня, верный Хозяину Огня! Клянусь всеми моими предками и всеми духами на свете!       — И что покоритель земли делает во флоте? Я думал, все покорители земли заболевают и слабнут, оказавшись в море. Вот почему тюрьмы для покорителей земли расположены на баржах.       — Н-не все покорители земли страдают морской болезнью, сэр. Конечно, покорители земли подвержены ей больше, чем не-покорители, но некоторые нормально чувствуют себя в океане.       — Я подозреваю, что по большей части слабость наступает из-за отрыва от элемента, — добавил генерал Айро, проницательно рассматривая Шенга и вытягивая жар из его левого запястья. — Но вы не полностью отрезаны от него, так? Большинство противней для выпекания на борту изготовлены из глины, а не из металла. И маленькая статуэтка Хозяина Огня Азулона, стоящая рядом с вашей койкой как часть ваших личных вещей, керамическая.       Принц Зуко резко взглянул на своего дядю, пока генерал говорил. После напряженной паузы он то ли обвиняющее, то ли неверяще спросил:       — Ты знал?! Ты знал, что он — покоритель земли?       — Я подозревал, — спокойно поправил его генерал. — Уже несколько лет ходят слухи, что большое количество обладающих покорением граждан Народа Огня, рожденных в старых колониях, таких как Ю Дао, на самом деле являются покорителями земли, а не огня. Но никто и никогда не повторяет этот слух публично или в пределах слышимости местных или правительственных чиновников. Никто не знает, что будет, если подобное обвинение будет выдвинуто против кого-нибудь…       — Что? — спросил принц Зуко, прежде чем слегка вздрогнул и поморщился, хотя, кажется, гримаса была обращена скорее против него самого. — Точно, человека отправят на тюремную баржу.       — Если магистрат будет в щедром расположении духа, — сурово сообщил генерал Айро. — Но куда скорее всё кончится казнью, как для подозреваемого в шпионаже на Царство Земли, так и для всей его непосредственной семьи. Всех их отправят на смерть — Хозяин Огня Озай не потерпит даже подозрения в измене.       И Шенг начал всхлипывать:       — Пожалуйста, Ваше Высочество! Моему младшему брату всего восемь лет! И он покоритель огня, как моя мама! Не обрекайте его на смерть. Пожалуйста, не рассказывайте… Пожалуйста, пусть бесчестье уйдет вместе со мной. Просто дайте мне умереть!       — Пресветлый Агни! — и лейтенант Джи выругался, отпустил щиколотки Шенга и отступил назад, глядя на матроса в шоке. — Количество самоубийств, число «смертей по неосторожности»… вот почему они более чем в четыре раза выше для призывников из старых колоний!       — Скорее всего. — Лицо генерала было очень мрачным, однако, когда лейтенант Джи отпустил щиколотки матроса, он положил крепкую руку Шенгу на спину, удерживая того на палубе. — Храбрые молодые мужчины и женщины, которые, видя, что их секрет вот-вот раскроют, предпочли умереть сами, но не рисковать своими семьями.       У Акио было такое чувство, будто его ударили в грудь, выбив воздух, когда он услышал слова генерала и внезапно вспомнил Мао. Мао, который был из Ю Дао, как Шенг. Акио служил вместе с ним на «Макото». Они были не просто друзьями, которые выпивали вместе — Акио считал Мао добрым другом, может быть даже лучшим другом, даже несмотря на то, что Мао был не-покорителем. А потом однажды, на следующее утро после того, как они вернулись из увольнительной в порту, Акио вошел в отсек для речного катера после окончания своей ночной вахты, чтобы обнаружить Мао, лежавшего на палубе лицом вниз в расплывающейся луже ещё теплой крови и с кинжалом в груди.       Акио поднял тревогу, убежденный, что кто-то убил его друга, хотя он понятия не имел кто или почему. Но когда капитан спустился вниз посмотреть, держа в руке смятое послание, то просто покачал головой и признал случай самоубийством. Даже не спросив, были ли у Мао враги или нашли ли предсмертную записку!       Позже Акио слышал, что как раз перед тем, как узнать о смерти Мао, капитан Лиу — который тоже был родом из колоний — получил почтового ястреба от командующего местным береговым патрулем. Послание, которое он отказался кому-либо показывать. Но Акио не придал этому кусочку информации никакого значения, слишком сфокусированный на том, чтобы выяснить, что в действительности случилось с Мао, кто убил его друга и почему. Но все его расспросы и собственное расследование в течение следующих трех недель взъерошили перья слишком многим офицерам, и, как он всегда предполагал, послужили поводом для капитана «Макото» перевести его на «Вани»…       Пока Акио всё ещё пытался переварить идею, что один из его лучших друзей мог в тайне являться покорителем земли, генерал взглянул прямо в глаза своему племяннику всё с тем же мрачным выражением на лице.       — Судьба Шенга в ваших руках, принц Зуко. Его судьба и судьба его семьи.       Лицо принца Зуко было бледным, его здоровый глаз широко распахнут. Полная тишина повисла над палубой, пока все ждали его слов.       Принц поднялся на ноги, глубоко вдохнул, прежде чем сказать почти что звенящим голосом:       — Я хочу, чтобы все поняли одну вещь. Всего несколько минут назад мой сын был в смертельной опасности: он чуть не свалился в лестничный колодец и, вероятно, разбился бы насмерть. Шенг не дал этому произойти, но сделал он это, применив покорение земли к глиняному подносу, который нес, причем в присутствии свидетеля. Он раскрыл свой глубочайший секрет, чтобы спасти невинного ребенка. Его поведение принадлежит не предателю-шпиону из Царства Земли, но гражданину Народа Огня и хорошему человеку!       Сделав паузу, чтобы его слова дошли до всех, он посмотрел на Шенга и объявил:       — Моряк Шенг, ваша просьба о самоубийстве отклонена. В вашем личном деле вы значитесь как не-покоритель, и я не вижу причин менять это.       Потом он повернулся к лейтенанту Джи и приказал:       — Лейтенант, созовите общее собрание на палубе сегодня перед ужином! Я хочу, чтобы все на борту «Вани» принесли мне нерушимую клятву, поклявшись Агни и своими предками, что тоже сохранят секрет Шенга до тех пор, пока не обратятся в пепел!       Шенг снова разрыдался, вероятно, от радости, когда генерал Айро отпустил его и вскочил на ноги с лицом, полным морщинок от улыбки.       - Разрешите стать первым, кто принесет клятву, принц Зуко!       - Э—э, разрешение дано, — несколько потрясенно ответил молодой принц, продолжая рассматривать Шенга, который поднялся на четвереньки только для того, чтобы распластаться полный ниц у его ног. Слова между рыданиями были малость неразборчивы, но Акио понял суть: Шенг клялся верно служить принцу до последнего дыхания, как и его дети, и дети его детей и так далее, до самого скончания мира. Тут прибыл Минг-Хоа с бинтами и мазью от ожогов, и принц с некоторым дискомфортом сказал, что Шенг мог начать свою службу с того, чтобы залечить свои запястья.       Врач, приподняв брови, осмотрел Шенга, явно задаваясь вопросом, как помощник кока очутился в зоне для спарринга с обожженными запястьями, но ничего не сказал и принялся за работу. Члены королевской семьи оставили его работать и ушли, а после их ухода Акио бочком приблизился к Шенгу и пробормотал:       — Послушай, я извиняюсь за твои запястья. Я думал… Прости. Но, э-э, когда ты рос дома, ты знал парня по имени Мао? Немного выше тебя, с круглым лицом, его отец был рыбаком… — Когда Шенг кивнул, Акио глубоко вдохнул, прежде чем продолжить. — Он был…       Шенг снова печально кивнул.       — У него получалось лучше, чем у меня.       — Пепел! — Акио потер глаза, не давая упасть жгучим слезам. Почему Мао ничего ему не сказал? Он готов был получить удар копьем за своего друга, Мао мог ему довериться…       После пары глубоких вдохов Акио посмотрел Шенгу в глаза и сказал:       — Мао не дал мне шанса сохранить его секрет… но я сохраню твой. Позже я принесу клятву перед принцем, но сейчас я клянусь тебе, Шенг. И ещё раз прости за запястья…

00oo00oo00oo00oo00oo00

      Минг-Хоа честно пытался не быть сплетником и не совать нос в чужие дела, он серьезно относился к врачебной клятве хранить конфиденциальность. Но он просто сгорал от любопытства узнать, какой такой секрет был у Шенга, потому что, кажется, все кроме него знали, но поклялись хранить тайну!       Обработав ожоги Шенга и велев ему возвращаться к своим обязанностям, врач пошел на поиски лейтенанта Джи и обнаружил своего друга, как раз когда тот выходил из машинного отсека, крикнув через плечо:       — Помните, за полчаса до гонга на ужин!       — А что произойдет за полчаса до гонга на ужин? — спросил Минг-Хоа, поравнявшись с Джи.       — Общее собрание на палубе. Капитан объявил его как раз перед тем, как ты пришел лечить Шенга, — рассеянно ответил Джи, рассматривая список нарядов у себя в руке. — Дай мне закончить обход, а потом я приду в лазарет и всё тебе расскажу.       Минг-Хоа повернулся и, подняв бровь, посмотрел на друга, эхом повторив:       — «Капитан»? Джи, однажды ты сказал, что никогда не назовешь так Королевскую Занозу. Ты сказал, что он был принцем по праву рождения, но звание капитана надо заслужить.       Джи ответил ему острым взглядом и почти что проворчал:       — Он больше не Королевская Заноза, и ты знал бы это, если бы обращал внимание на что-то помимо своих свитков и травяных смесей. Что касается звания… он на пути к тому, чтобы его заработать.

00oo00oo00oo00oo00

      Никто не объявил внесенный в расписание спарринг оконченным, но Айро чувствовал, что последние события определенно затмили его, поэтому тихо увел Зуко и Тэйджи в их каюту. У него было сильное чувство, что Зуко понадобится поговорить о том, что он только что сделал. О поступке, который Озай без сомнений не одобрит.       И точно, как только они оказались за закрытыми дверями, Зуко почти что прошептал:       — Дядя… я правильно поступил?       — Да, принц Зуко, — уверил племянника Айро, с энтузиазмом кивнув головой. — Есть время, когда буква закона должна быть нарушена во имя сохранения духа закона, чтобы поддержать правосудие и справедливость и проявить милость, когда она заслужена. Ты действовал, как подобает действовать принцу, как настоящий предводитель, и я очень горжусь тобой за это!       Плечи Зуко расслабились от похвалы Айро, а взволнованное выражение лица сменилось искренней счастливой улыбкой. Полная гордости улыбка Айро немного погасла, и он признался:       — Я не уверен, что даже Лу Тен проявил бы подобное сострадание к Шенгу после такого шокирующего откровения. Должен признаться, что когда я был в твоем возрасте, я… племянник?! — взволнованно ахнул он, потому что Зуко внезапно застыл столбом, его лицо стало таким, словно его ударили, и побелело, как похоронная простыня.       Его племянник резко отвернулся и зарылся своим обезображенным шрамом лицом в шапку волос на голове Тэйджи, пряча выражение лица. Айро знал, что он видел, но не знал почему. Он прошел вслед за Зуко, положил руку подростку на плечо и печально спросил:       — Что я сказал не так? Я хотел только похвалить тебя, сказать, что твое сострадание…       Он ещё раз прокрутил в голове свои слова и поморщился от чувства отцовской вины, когда понял, что наделал. Он сравнил своего собственного сына с благородным поведением Зуко и признал, что Лу Тен несколько проигрывал в сравнении. Он собирался закончить противопоставление пренебрежительным отзывом о себе в возрасте Зуко… каким спешным в суждениях и нетерпимым он был в те годы, что мог бы казнить Шенга на месте! Но дорогой Агни, сколько раз Зуко слышал, как его отец сравнивал его с Азулой, и не в его пользу? Если теперь Зуко считал его ничуть не лучше Озая…       Стоп. Нет, это совсем не напоминало реакцию его племянника. Сраженное наповал выражение лица Зуко чем-то напоминало выражение предательства… но ещё и отчаянья. Личного отчаяния, а не негодования на несчастного Лу Тена.       Айро крайне редко говорил о своем сыне, потому что до сих пор очень больно было понимать, что он больше никогда не увидит его на этом свете. Но Зуко говорил о нем ещё реже, хотя Айро часто ловил его на том, что он смотрел на портрет Лу Тена, который Айро хранил в своей каюте. Маленьким ребенком Зуко обожал и подражал своему старшему кузену, часто говорил вслух, что хотел поскорее вырасти, чтобы вместе отправиться на битву. И когда Айро только вернулся домой после той провальной осады, терзаемый жуткой скорбью по своему погибшему сыну, сначала маленький Зуко тихо скорбел вместе с ним, говорил, как сильно он скучал по Лу Тену. Но несколько месяцев спустя, после того, как Айро начал проявлять к Зуко интерес, пытаясь дать ему родительскую любовь, которую никогда не даст ему Озай… все воспоминания, да и вообще всяческие упоминания о Лу Тене полностью прекратились.       Пока Айро мучительно размышлял, Тэйджи принялся снова жевать кулачок, и Зуко достал ему грызунок, прежде чем сел перед своим письменным столом и принялся побрасывать мальчика на коленке, рассказывая ему детский стишок и весьма многозначительно не глядя в сторону Айро. Что бы ни пошло не так, Зуко не имел ни малейшего намеренья обсуждать это. Уж это-то было ясно. Но тот взгляд, пусть и краткий, был таким искренним и полным боли… Айро знал, что нельзя закрывать на случившееся глаза, не тогда, когда боль была настолько острой даже через столько лет.       Сев рядом со своим племянником и почти-что-внуком, Айро медленно заговорил.       — Зуко… я знаю, почему разговоры о Лу Тене причиняют боль мне. Теперь, тоже став отцом, ты конечно же понимаешь, какая дыра образовалась бы в твоей жизни и твоем сердце, потеряй ты своего сына. Но почему разговоры о Лу Тене причиняют тебе такую боль даже сейчас? Да, вы были кузенами и близкими друзьями, когда мы собирались дома все вместе, но учитывая все военные кампании, в которых мы участвовали, почти половину детства ты знал его только по письмам. Я не хочу преуменьшить твою скорбь, но… Тебя мучает не только скорбь?       По-прежнему смотря только на Тэйджи, а не на Айро, Зуко выдавил улыбку сквозь сцепленные зубы и проговорил речитативом:       — Я думаю, нам надо поговорить о чем-то другом, да? Как ты думаешь, Тэйджи, какой зуб прорежется следующим?       Но в этот раз Айро не дал себя отвлечь.       — Племянник, я считал, что в последнее время мы стали лучше понимать друг друга. Но если ты не желаешь разговаривать… Я просто начну цитировать поговорки о чае. Утром, днем и ночью. А когда чайные поговорки кончатся — чего не случится как минимум в четыре ближайших дня, а может и в ближайшую неделю — тогда я перейду на поговорки о вине. А через несколько дней после этого…       На лице Зуко появилось выражение крайнего ужаса, а следом поспешно хлынули слова.       — Ну, хорошо, хорошо, я скажу! Я… я ненавижу думать, что никогда не буду так же хорош, как Лу Тен! И что когда ты поймешь это, то…       «О-о-о-о, мой дорогой мальчик». Айро грустно, но твердо посмотрел на племянника и продолжил незаконченное предложение.       — Тогда что, Зуко? Тогда я брошу тебя?

00oo00oo00oo00oo00

      — …Да, — в конце концов признался Зуко глухим шепотом, пока в его памяти эхом отдавались слова Азулы, всё ещё болезненные даже столько лет спустя.       Это произошло через несколько месяцев после возвращения дяди из Ба Синг Се, вскоре после того, как он перестал постоянно выглядеть таким полным отчаяния и снова начал проявлять интерес к происходящему вокруг. Дядя пригласил Зуко на чаепитие в саду восточного дворцового крыла, и Зуко очень ждал этого события. Он знал, что проводить время с дядей будет не то же самое, что проводить время с мамой, но… просто он был так одинок и отчаянно хотел побыть хоть с кем-то, кто не был лежащим ниц слугой или кем-то, активно презирающим его! Они с дядей отлично ладили раньше, три года назад, до Осады Ба Синг Се. Даже когда Лу Тен был слишком занят своими офицерскими обязанностями, чтобы поиграть с кузеном, дядя всегда находил время для племянника. Он рассказывал шутки из Царства Земли, угощал чаем и сладостями, они устраивали соревнования по щекотке, и им было очень весело. Совместное чаепитие могло стать первым шагом к тем хорошим временам.       Как правило, Зуко не особо заботился о том, что на нем надето, но на этот раз он заставил слуг стоять перед ним с тремя разными нарядами, пока он выбирал, какой лучше надеть. Что-нибудь красивое, потому что событие было особым — дядя пригласил его на чай впервые за три долгих года. Но не слишком красивое, потому что если дядя по-настоящему захочет вспомнить старые добрые времена, они устроят соревнование по щекотке, будут валяться на траве или ещё что-нибудь. А слуги всегда выглядели очень встревоженными, когда он играл в хорошей одежде.       Он только выбрал, что оденет, когда Азула вошла как обычно без стука и облокотилась о косяк двери с должным выражать грусть и беспокойство выражением на лице, если не замечать радостного блеска в её янтарных глазах.       — Бедный дядя, — вот и всё, что она сказала. И покачала головой.       — Что с дядей? Что ты ему сделала? — требовательно спросил Зуко, тут же преисполнившись подозрений.       — Сделала ему? Ничего, — ответила Азула с пренебрежительным взмахом рукой. — Просто я случайно увидела, как он готовится к чаепитию, вот и всё. И я слышала, как он бормотал себе под нос… — Её голос упал на две октавы, она улыбнулась, передразнивая дядину старую улыбку, и начала рокотать. — О, какой же чай подать? Жасминовый, это любимый чай Лу Тена… — Она сделала паузу, её улыбка перешла в гримасу, и она продолжила. — Нет, я должен звать его Зуко. Он не мой Лу Тен… пока нет. И печенье, надо обязательно печенье. Медовое печенье, Лу Тен всегда его любил…       Она прекратила представленье и снова покачала головой.       — Жалкое зрелище, правда? Он так и не принял, что Лу Тен ушел навсегда. Теперь он решил превратить тебя в копию нашего кузена. Как жаль, что ты не сможешь сравняться со стандартами Лу Тена, Зузу, как у тебя не получается всё остальное. Даю тебе шесть месяцев, год максимум, прежде чем он поймет это сам. Потом он, вероятно, бросит тебя в пользу какого-нибудь сироты, который будет достаточно похож на нашего кузена…       — Ты врешь! — прорычал Зуко, стиснув кулаки, пока его желудок провалился куда-то вниз.       Она насмешливо изогнула бровь.       — Я? Просто подожди и увидишь, какие угощения он приготовил сегодня к чаю. Не обращай внимания на мои предупреждения, просто наслаждайся чаепитием и своими жалкими попытками превратить нашего дядю в заменитель мамы. Вы оба такие жалкие, что заслуживаете друг друга, — и она повернулась и величественно удалилась из комнаты.       — Азула всегда врет! Азула всегда врет! — в отчаянии повторял себе Зуко после её ухода. Но он знал, что фраза неверна: Азула не станет врать, когда уверена, что правда окажется куда болезненнее. И внутри него звучал мерзкий голосок, бормочущий, что после всех тех раз, когда он не смог оправдать ожидания своей семьи, ему следовало знать, что дядя не станет любить его таким, какой он есть…       Слуги приложили все усилия, чтобы вести себя так, словно ничего не видели и не слышали последние несколько минут. Он достаточно успокоился, чтобы выбрать одежду к чаю: самый лучший наряд, который был почти достаточно хорош, чтобы появиться при дворе, и совершенно не предназначался для всяческих хулиганств.       Когда он пришел в сад, дядя Айро угостил его жасминовым чаем и медовым печеньем.       Зуко никогда особо не любил чай, но он любил медовое печенье. В тот день он чувствовал во рту только вкус пепла.       После трапезы дядя Айро попытался заинтересовать его игрой в пай шо. Лу Тен играл в пай шо. Зуко вспомнил, что его кузен обещал научить его и Азулу, когда вернется из Ба Синг Се. Когда дядя с выражением надежды на лице снова указал на установленный неподалеку столик для пай шо, Зуко ответил, что ему надо заниматься, и вернулся в свои покои.       Оказавшись в комнате, он отпустил всех слуг, залез в шкаф, где его никто не услышит, и плакал, пока не кончились слезы. Затем он вытер слезы, нацепил суровое выражение лица и вылез, чтобы продолжить свой день, решив, что это будет последний раз, когда он плакал из-за этого старика. Он никогда не подпустит дядю Айро к своему сердцу достаточно близко, чтобы страдать, когда его оттолкнут в сторону, когда Зуко не сможет сравниться с Лу Теном. Никогда больше…       Но сейчас, в настоящем, дядя смотрел на него с видом, который можно было описать как любящий гнев.       — Племянник, я очень люблю тебя, но мне бы хотелось, чтобы ты время от времени обдумывал происходящее. Я оставался рядом с тобой все эти годы, во время изгнания, странствий по миру и когда ты снова, снова и снова осыпал меня оскорблениями. Оставшись рядом с тобой после всего этого, как ты вообще можешь думать, что я когда-либо брошу тебя?       У Зуко не было на это ответа, да и ком в горле не дал бы ему ответить. Поэтому вместо слов, держа Тэйджи на коленях одной рукой, он второй притянул к себе дядю для полного извинений и эмоциональной привязанности порывистого полуобъятия. Объятия, которое дядя Айро с энтузиазмом вернул, пока где-то в груди Зуко что-то треснуло и ослабло, словно железный обруч вокруг его сердца сломался и опал. Он не знал, что возможно одновременно чувствовать всепоглощающий стыд и невероятное счастье…

00oo00oo00oo00oo00

      За полчаса до ужина экипаж собрался на главной палубе для официального собрания. Принц Зуко пересказал дневное происшествие для тех, кто не слышал распространившийся по всему кораблю слух (такими оказались только Гэн и Бохай, потому что в эту неделю у них была ночная вахта, и они проснулись перед самым собранием).       Принц объявил им всем, что, несмотря на покорение земли, Шенг своими действиями доказал, что являлся гражданином Народа Огня и хорошим членом экипажа. Затем он приказал, чтобы Шенг вышел из строя и встал перед собранием, и поклонился ему. Это был не глубокий поклон, просто чуть ниже, чем минимальный наклон головы, которым члены королевской семьи отмечали простолюдинов, но событие всё равно было удивительным, принимая во внимание то, что у Шенга не было времени поклониться первым.       Шенг поспешно исправил это упущение, снова простершись полный ниц. Пока он лежал на палубе, принц Зуко формально поклялся перед Агни и своими королевскими предками, что сохранит тайну покорения Шенга, пока не обратится в пепел. Затем он велел Шенгу встать и принять ту же самую клятву от каждого члена экипажа. Сердитый взгляд, брошенный им на собрание, говорил, что, что бы они лично не думали о покорителях земли, этот вопрос не подлежал обсуждению.       Генерал Айро стоял в очереди первым и произнес свою клятву четко и громко, чтобы слышали все. Следующим подошел лейтенант Джи и, принеся клятву без каких бы то ни было колебаний, ушел сменить Джиро у штурвала, чтобы навигатор смог спуститься вниз и тоже принести клятву. Один за другим все члены экипажа поклялись никогда и никому не разглашать секрет Шенга. Сделали они это потому, что искренне любили Шенга как товарища по команде, или потому, что считали себя обязанными за спасение жизни малыша Тэйджи, или только потому, что так приказал принц, касалось только их.       Однако впоследствии принц Зуко увел лейтенанта Джи в сторонку на пару слов.       — Мне не понравился взгляд Кунио, лейтенант. Если кто и нарушит клятву, чтобы просто испортить Шенгу жизнь…       — То он станет первым подозреваемым, — закончил Джи с мрачным кивком. — За ним уже следуют два надежных человека каждый раз, как он сходит на берег, потому что, предоставленный сам себе, от него только и жди беды. Мы также обязательно будем какое-то время приглядывать за его корреспонденцией.

00oo00oo00oo00oo00

      На следующее утро, когда королевская семья пришла в общую столовую на завтрак, лейтенант Джи и навигатор с почтительными поклонами приблизились к их столику и сообщили Зуко:       — Ваше Высочество, мы скоро войдем в основной район промысла рыбы в этом регионе.       — Свежепойманная рыба будет чудесным дополнением к сегодняшнему обеду, — с широкой улыбкой тут же отозвался Айро. — Хотя я спешу отметить, что наш кок творит просто чудеса кулинарного искусства и из копченой рыбы тоже!       Зуко согласно кивнул: им не подавали свежепойманную рыбу после того противостояния с Аватаром на острове Киоши.       — Назначьте рабочие группы для операции траленья. Отмените вахту в детской, если придется.       Некоторые моряки выслушали его слова с видимым разочарованием на лице — большинство из них были теми, кто был назначен на вахту в детской на этой неделе — но другие приветствовали новость с интересом. Траленье было неприятным делом, но оно хотя бы нарушало привычную рутину, и все с удовольствием разбавят меню свежепойманной рыбой.       Лейтенант Джи кивнул в подтверждение приказа, который он явно предвкушал: он выхватил планшетку с уже написанными именами и принялся зачитывать морякам их обязанности после завтрака.       После завтрака дядя Айро забрал Тэйджи в свою каюту вместо детской, а Зуко прошел на мостик, одобрил смену курса и сильно снизил скорость, рекомендованную навигатором. Как только они замедлились до скорости траленья, Зуко обошел остальной корабль, отметив все изменения в нарядах. Вдобавок к тому, чтобы собрать команду механиков, которые перемонтируют катапульту в кран для траленья, Джи утроил количество дозорных для гарантии того, что внимательные глаза будут смотреть во всех направлениях, пока катапульта, их единственное оружие дальнего поражения, будет разобрана. Как правило, «Вани» плавал в водах, враждебных Народу Огня, и, хотя остатки морских сил Царства Земли не представляли особой угрозы, пираты и налетчики из Племени Воды были совсем другим делом.       Команде механиков потребовалось полтора часа, чтобы перемонтировать катапульту в кран с помощью частей, хранившихся на складе. Тем временем Тэцуко и Тадао методично осмотрели каждый дюйм большой сети, которую будут использовать для ловли, и починили несколько обнаруженных изношенных ячеек. Затем они прицепили сеть на крюк, присоединили колокольчик, сигнализирующий о пойманном улове, и спустили сеть через борт в воду. После этого оставалось только ждать, пока корабль пройдет над косяком рыб, достаточно большим, чтобы заполнить сеть.       Зуко снова вышел на палубу, когда механики принялись убирать инструменты, и сообщил им всем:       — Молодцы, и как раз вовремя!       (Зуко задавался вопросом, следует ли рассматривать эту похвалу как восемь, розданных в один день, поскольку в команде было восемь человек, или засчитать за одну в своей дневной норме).       Все механики просияли от похвалы, и лейтенант Джи тоже улыбнулся, прежде чем предложить:       — Возможно, мы сможем провести спарринг, пока ждем улова, сэр?       — Отличная идея, — заявил Зуко, стараясь говорить не слишком заинтересованно. Вчерашнее откровение Шенга привело к отмене его спарринга, а после такого долгого перерыва, во время которого он не совершал никакого серьезного покорения, он уже практически начал чувствовать зуд от желания потренироваться.       — Если Его Высочество разрешит, я могу присмотреть за вашим сыном в детской, пока генерал будет судить спарринг, — с улыбкой вызвался Ботэн, когда закончил убирать инструменты и начал стирать масло с рук. Зуко согласился с ответной улыбкой и ушел сообщить дяде о плане и переодеться в одежду для спарринга.       Пятнадцать минут спустя он и Джи переоделись и были готовы к спаррингу, и ждали, когда придет ушедший переодеваться Акио. Дядя Айро тоже был на палубе, но, прежде чем передать Тэйджи Ботэну, он объявил, что его внуку самое время тоже подышать свежим воздухом, а также немного узнать об изобретательности Народа Огня. Оставшиеся на палубе механики с тихой гордостью наблюдали, как Айро указывал Тэйджи на превращенную в кран катапульту и объяснял, для чего её используют.       — А потом сеть опустят вниз, низко-низко в воду, — рассказывал Айро малышу, оживленно помогая себе жестами свободной руки. — Теперь надо просто ждать, когда рыба заплывет в сеть! И когда она заплывет, резкий рывок сети сильно потянет за канат, и этот колокольчик зазвонит, — он указал на колокольчик… и долю секунды спустя, колокольчик зазвонил!       Вздрогнув, все переводили взгляды с колокольчика на Айро, который выглядел столь же удивленным, пока Тэйджи хлопал в ладоши и радостно лопотал, слыша звон. Айро бросил на Тэйджи быстрый, но явно озадаченный взгляд, прежде чем пожать плечами и повернуться к команде с широкой улыбкой.       — Думаю, это рекорд по времени, затраченному на то, чтобы рыба попала в сеть. Нам воистину сопутствует удача!       «Удача для всех, кроме меня», — подумал Зуко, сердито глядя на колокольчик и подавляя раздраженное ворчание. Разобрать сеть, полную рыбы, и переоборудовать кран обратно в катапульту как всегда займет несколько часов и большую часть экипажа. Скажи прощай сегодняшнему спаррингу! Пока Джи махал рукой рулевому, чтобы тот подул в корабельный гудок и вызвал всех для работы, принц вернулся в свою каюту и снова переоделся.       К тому времени, как он вернулся на палубу в форме, улов был поднят на борт и сброшен в поджидающий огромный бак, Чу Си раздавал экипажу ножи для рыбы и разделочные доски, а Шенг торопливо устанавливал переносные решетки для копчения.       — Самый большой и хороший улов, что я видел за все свои годы в море! — радостно сообщил Чу Си. — Говорю вам, Тэйджи приносит нам удачу!       — С этим не поспоришь, — с улыбкой согласился Таозу. Он взял нож и разделочную доску, нашел место и принялся чистить и потрошить первую рыбину.       — Надо снова опустить сеть, — предложил Чеунг с улыбкой. Он уселся рядом с Таозу и тоже взял рыбу. — Может быть, в следующий раз мы выловим ей Аватара!       Почти все, кто слышал, посмеялись или усмехнулись шутке. Зуко не засмеялся, но его губы искривились в улыбке при мысли о том, как тот лысый мальчишка качался бы в сети вместе с несколькими дюжинами бьющихся рыбешек и, вероятно, дулся бы на звенящий над головой колокольчик.       Проверив, что Джи наблюдает за переоборудованием крана в катапульту, а Чу Си и Шенг прекрасно справляются с переработкой рыбы (и что все, за исключением нескольких замешкавшихся или неуверенных взглядов, обращаются с Шенгом как прежде), Зуко отвел Тэйджи обратно в свою каюту. Он всё ещё злился из-за пропущенного спарринга, но за обедом ему пришлось признать, что снова поесть сашими* из свежайшей кой-семги было просто восхитительно. Менее часа назад рыбка ещё плавала и попала прямо из океана в опытные руки кока! И прямо на обед вместо долгого ожидания ужина, благодаря тому, что улов так быстро попал в сеть. Убедившись, что чистка рыбы идет без сучка, без задоринки, Чу Си отнес лучшую рыбину прямо на камбуз, чтобы приготовить обед ему и Тэйджи.       Обед подали в каюте, в которой Зуко всегда ел до появления Тэйджи. Он похвалил Чу Си за великолепное сашими, опередив дядю Айро, и кок определенно просиял от радости, прежде чем вернуться к чистившему рыбу экипажу. Оставшись одни, Зуко почти что прошептал дяде:       — Ты… заметил что-нибудь сегодня? Рядом с Тэйджи, или возле крана и сети?       — Если под «что-нибудь заметил» ты имеешь в виду, видел ли я сегодня на борту дружественных духов, то я должен ответить отрицательно, — задумчиво ответил Айро. — И я никогда не слышал, чтобы кирин во плоти или в виде духа протанцевал над волнами на борт находящегося в море корабля. — Тут он пожал плечами. — Возможно, это простое совпадение, племянник. Бывает, случаются и куда более странные вещи. — Ударившись в воспоминания, он добавил с растущей улыбкой. — К примеру, был случай, когда я оказался, по чистому стечению обстоятельств, заперт внезапным штормом с двумя очаровательными незамужними сестрами-близняшками. И они…       — Дядя! Не при ребенке! — завопил Зуко, поспешно прикрывая уши Тэйджи.

00oo00oo00oo00oo00

      На следующее утро, во многих милях от «Вани».       Катара прекратила собирать лагерь и упаковывать вещи, чтобы взглянуть на Аанга, устроившегося на голове широко зевавшего летающего бизона. Прошлой ночью Аанг проснулся от ещё одного кошмара. Кажется, в последнее время они часто ему снились, но он так и не рассказал ей о них. И днем он вел себя как ни в чем не бывало, такой же веселый, как обычно… Как и сейчас, когда он сказал:       — Посмотри на это ясное небо, приятель! Полет будет отличным.       Катара повернулась к мешку с едой, который она собиралась упаковать, потом заглянула внутрь и покачала головой. Должно быть, Сокка снова устроил полночный перекус, или Аанг после очередного кошмара… Она поднялась по хвосту Аппы в седло и объявила:       — Ну, лучше бы нам отлично пролететь до рынка, потому что еда кончилась.       При её словах Сокка бросил связывать вещи в задней части седла и встревожено повернулся в их сторону.       — Ребята, стойте, это было в моем сне. Нам нельзя лететь на рынок!       Катара с любопытством спросила:       — Что случилось в твоем сне?       Глаза Сокки практически вылазили из орбит от ужаса, а каждый мускул напрягся, готовый к борьбе или бегству. Катара почти что ожидала, что он скажет, что рынок будет атакован каким-то ужасным монстром, вроде Вендиго**, или, может быть, погребен под пеплом из-за нападения Народа Огня, но вместо этого он ответил пустым, потусторонним голосом:       — Еда ест людей!       …Точно. Катаре стало интересно, каково иметь брата, который на самом деле в своем уме.       Потом Сокка добавил:       — А ещё Момо умеет говорить. — Он повернулся туда, где Момо устроился на бортике седла, и обвиняющее произнес. — Ты говорил очень недобрые вещи. — Огромные уши Момо поникли при его словах, но Катара просто покачала головой и вернулась к приготовлениям к путешествию.

00oo00oo00oo00oo00

      Снова на борту «Вани».       — Минг-Хоа! — прокричал Зуко, вылетев из своей каюты, чем сильно испугал лейтенанта Джи, шедшего к его каюте и застывшего в десяти футах от него. Он схватил лейтенанта и прокричал:       — Приведите врача, сейчас! Дядя ранен, без сознания!       Джи не задавал вопросов, просто повернулся и побежал в лазарет, пока Зуко бросился обратно в свою каюту. Тэйджи был там же, где он его оставил, наскоро посаженный в свою колыбель и уже начавший завывать по-серьезному, но Зуко не мог уделить ему ни секунды. Всё его внимание было сконцентрировано на дяде Айро, неподвижно лежавшем на полу его каюты с кровью, сочащейся сквозь пряди седых волос на его голове. В мыслях у Зуко продолжала крутиться картина произошедшего.       Зуко только-только закончил одевать Тэйджи для предстоящего дня и щекотал малыша, чтобы тот хихикал и смеялся, пока они ждали прихода дяди Айро с чайным подносом. У их маленькой семьи появилась такая традиция — проводить теплый, приятный момент вместе за чашкой чая (и воды в случае Тэйджи, который весьма ловко научился пить, не проливая) перед тем, как спуститься в общую столовую для завтрака с экипажем.       Затем дверь распахнулась, и вошел его дядя с чайным подносом и улыбкой.       — Доброе утро, племянник и внук! Как вы-ы-ы-ы?!.. — и его нога наступила на куклу кокэси, которую Зуко пропустил, когда прошлой ночью собирал игрушки перед сном, потому что она укатилась к двери. Фигурка кокэси покатилась под наступившей ногой, поднос с чаем взлетел в воздух, когда Айро, махая руками для равновесия, упал назад… и врезался головой о край двери, закрывающейся у него за спиной.       Дверь захлопнулась от силы удара, а дядя Айро рухнул на палубу с разбившимися вокруг него чайником и чашками. Зуко усадил Тэйджи и бросился к дяде, выкрикивая его имя и тряся за плечо, но ответа не было. И даже теперь, когда он отправил за корабельным врачом, он так и не смог добиться ответа, но, опустившись на колени возле распростертой фигуры дяди, он продолжал просяще повторять:       — Джи пошел за Минг-Хоа, дядя. Пожалуйста, будь в порядке…

00oo00oo00oo00oo00

      Покинув прилавок торговца, не купив дынь, Сокка простонал:       — Ни еды, ни денег. Что нам теперь делать?       С некоторым раздражением Катара ответила:       — Ты мог бы найти работу, умник.       Именно в этот момент они заметили пожилую пару, спорившую в доке перед ними. Более громкая из двух, пожилая женщина, почти срывалась на крик.       — Нам нельзя выходить в море! Пожалуйста, рыба может подождать. Будет ужасный шторм.       Но бородатый старик в соломенной шляпе крикнул ей в ответ:       — А-а-а, ты сдурела! Прекрасный день. Ни облачка, ни ветерка, так что прекрати зудеть, женщина!       Аанг нерешительно сказал Катаре и Сокке:       — Может, нам стоит найти укрытие?       Сокка с недоверием посмотрел на него.       — Ты шутишь? Укрытие от чего?       Старик и старуха продолжили спор. Женщина настаивала:       — Мои суставы говорят, что будет шторм! Сильный.       Её муж презрительно усмехнулся:       — Ну, это слово твоих суставов против моего мозга.       После такого его жена рявкнула на него:       — Тогда я надеюсь, что твой мозг сможет найти кого-то, кто будет вытягивать эту рыбу, потому что я не поеду!       Старый рыбак сердито посмотрел на неё.       — Тогда я найду нового человека, чтобы вытягивать рыбу, и заплачу вдвойне от того, что получаешь ты! Как тебе это нравится?       В тот же миг Сокка подбежал к паре и с жаром выкрикнул:       — Я пойду!       Старик указал на него и объявил:       — Ты принят!       Затем он самодовольно улыбнулся своей жене, которая в ответ бросила на него ещё более яростный взгляд.       Сокка повернулся к своим друзьям, которые с удивлением смотрели на него, и сказал, пожав плечами:       — Что? Вы сказали «найди работу», а он платит вдвойне.       — Вдвойне? — тут же гавкнул старик. — Кто сказал тебе такую чушь?

00oo00oo00oo00oo00

      Хорошая новость заключалась в том, что Айро пришел в себя, ещё когда Минг-Хоа только начал его осматривать. После осмотра и осторожной обработки раны на скальпе (для чего потребовалось два стежка), врач сказал, что он практически убежден, что Айро избежал сотрясения, но он всё же рекомендует полежать в кровати, и чтобы кто-то периодически проверял самочувствие генерала, просто на всякий случай.       Плохая новость заключалась в том, что рана генерала Айро отвлекла лейтенанта Джи от того, чтобы сообщить принцу некоторые важные новости: кажется, прямо по курсу их ждал сильный шторм. Стоя на палубе после того, как провел Айро до его каюты с добровольцем-наблюдателем, а Тэйджи до детской, Зуко в шоке уставился на густую стену темных облаков, затянувшую горизонт.       — Я просто не могу поверить… я выглядывал в иллюминатор прямо перед несчастным случаем, и на небе не было ни облачка!       — Да, сэр, — с мрачным выражением на лице подтвердил Джи. — Я тоже не хотел верить. Сейчас не тот сезон, чтобы шторм собирался настолько быстро или настолько сильно. Но Андзу сказал, что его суставы болели с самого рассвета, и воздух… в нем запах озона. Вы заметили?       Зуко принюхался и нахмурился.       — Сейчас да.       Воспитываясь рядом с имперскими покорителями огня, он слишком хорошо знал, что там где озон, там и молния, или возможность молнии.       — Когда я первый раз пришел за вами, я собирался порекомендовать повернуть на юг, чтобы попытаться опередить шторм и найти безопасную гавань. Но сейчас… — Джи покачал головой. — Шторм слишком близко и настигает нас слишком быстро. Нам ни за что не обогнать его. Мы всё ещё можем попытаться пойти наперерез на восток-юго-восток через штормовой фронт, но тогда он часами будет бить нам в бок, прежде чем мы найдем гавань, достаточно глубокую, чтобы вместить наш киль.       Зуко угрюмо посмотрел на штормовые облака перед ними.       — Или, поскольку мы не можем его избежать… мы можем продолжить двигаться на север и пробиться через худшую его часть на другую сторону. Может быть, так мы сможем быстрее покончить с ним… — Он взглянул на Джи. — Какой у вас опыт с подобными штормами? Штормовой фронт ведь больше по ширине, чем по длине?       Джи сильно нахмурился.       — Мне хотелось бы сказать «да», сэр, но кто знает с этим внесезонным штормом. В любом случае, нам достанется.       Зуко глубоко вдохнул, а потом объявил свое решение:       — Задраить все люки, закрепить все свободно стоящие вещи и держать курс на север. В любом случае, Аватар всегда направляется в северном направлении.       — Да, сэр, — Джи мрачно принял его приказ. Затем выражение его лица немного просветлело, когда он предложил. — Если нам действительно повезет, то, пройдя прямо вперед, мы сможем найти глаз шторма. Если мы найдем глаз и останемся там, то сможем спокойно переждать, пока шторм выдохнется.       — Если нам повезет, — угрюмо повторил Зуко. Ему не хватило духу сказать Джи, что ему практически никогда не везло.

00oo00oo00oo00oo00oo00

      Четыре часа спустя корабль швыряло из стороны в сторону в окружении стены ливня. Дождь был такой сильный, что дозорные едва видели, что находится в тридцати футах. Но хотя они бросились прямо в зубы шторма, он пока ещё не бил в них молнией, и волны были высокими, но не достигали палубы. Общим решением было то, что Агни с благосклонностью отнесся к отваге принца, решившего встретить шторм лицом к лицу. (Что касается тех немногих, кто предположили, что Агни обрушил на них шторм за то, что на борту был ребенок-ведьма, то они быстро заткнулись, когда их товарищи по команде предложили пристегнуть их снаружи, за перилами).       В детской Тэйджи отказался ложиться спать. Никто и ничто не могло его утешить или успокоить до тех пор, пока Зуко не зашел проверить, как у него дела. Когда малыш вцепился в его ногу и отказался отпускать, принц вздохнул и сказал Ботэну:       — Я отнесу его в нашу каюту. Мне всё равно пора заняться бумагами. Вы свободны, и скажите другим не приходить сегодня на вахту.       Поэтому Тэйджи пошел вместе с Зуко обратно в их каюту, пока Айро решительно вышел из своей, чтобы спуститься в общую столовую, несмотря на взволнованные уверения моряка Ёнга, что ему следует оставаться в постели.       — Хватит с меня лежания в кровати, как и вас, молодняка, не отходящего ни на шаг с таким видом, словно думаете, что я в любой момент отправлюсь на тот свет, — раздраженно заявил он. — Если вам надо за мной смотреть, то смотрите, как я пью чай в общей столовой! Мне нужен хороший чай, хорошая беседа и хорошая компания людей, которые знают меня достаточно долго, чтобы понимать, что я слишком крепкий, чтобы умереть от простой шишки!       Он нашел себе компанию в лице лейтенанта Джи и ещё нескольких человек, которые готовы были спуститься в загон для животных с мешком… чего-то, что они быстренько отставили в сторону в пользу чаепития с генералом в общей столовой. Айро почти уже было попросил стаканчик того, что было в мешке, но он знал, что этот беспокойный Ёнг почувствует себя обязанным рассказать врачу, что он пил контрабандный самогон после раны в голову, поэтому вздохнул и попросил Чи Су заварить им женьшеневого чая.       За исключением Ёнга все за столом были достаточно стары, чтобы быть дедушками, а некоторые на самом деле ими являлись. После того, как чай был заварен и подан, беседа неизбежно перешла на их детей и внуков, оставшихся дома, и на приемного внука генерала. Сделав долгий глоток чая, который, возможно, был сдобрен содержимым мешка, Джобэн набрал достаточно хмельной отваги, чтобы громко сказать Айро:       — Он может быть совсем не подходит, но этот малец совершил настоящее чудо с принцем, да! Прям человека из него сделал!       Айро опустил глаза в чашку и задумчиво произнес:       — Я считаю… я считаю, что они не неподходящие. Этот крестьянский ребенок из Царства Земли и принц Народа Огня похожи на инь и ян, противоположности, которые идеально подходят друг к другу. Тэйджи нужен отец, который будет любить и защищать его и докажет своим примером, что иметь неподходящие друг другу черты лица — не повод для стыда. А Зуко нужен кто-то, кого можно любить и защищать; кто-то, кому он нужен. И это чувство нужности даст ему ту самооценку, которой ему не хватает. И кто-то, кто также докажет своим собственным невинным примером, что иметь неподходящие друг другу черты лица — не повод для стыда. Потому что даже если мы поймаем Аватара и вернемся в Народ Огня, этот шрам, оставленный ему отцом, навсегда останется с ним…       Джи согласно кивнул и поднес к губам чашку для следующего глотка       …и выронил её, заставив зазвенеть по палубе, пока он, раскрыв рот, смотрел на генерала.       — Вы сказали… его отец оставил ему этот шрам? Х-Хозяин Огня Озай?! Я слышал, что это был несчастный случай на тренировке…       Айро поднял голову, чтобы встретиться с удивленным взглядом Джи, и в янтарных глубинах его глаз таилось нечто ужасное.       — Это был не несчастный случай.

00oo00oo00oo00oo00

      Десять минут спустя угрюмый Джи шел мимо кают членов экипажа, стучал в двери, поднимал экипаж и твердо приказывал:       — Все, кто не на дежурстве, собираются в общей столовой через пятнадцать минут. Время историй.       Время историй?! Все, кто были не слишком заняты тем, чтобы удержать содержимое желудков при постоянном раскачивании корабля на волнах, смотрели на Джи так, словно он чокнулся. Но он был лейтенантом, поэтому они выбирались из коек или откладывали карты и стягивались, как приказано, в общую столовую. Там они обнаружили поджидающего их генерала Айро вместе с несколькими моряками, сжимавшими чашки с остывшим чаем и напряженно смотревшими то на генерала, то друг на друга.       Когда большая часть команды собралась, Джи быстро посчитал по головам и кивнул.       — Это все, кто не на дежурстве, сэр.       Генерал кивнул головой и заговорил так, чтобы было слышно во всей общей столовой.       — Историю, которую я собираюсь вам сообщить, мне будет сложно рассказывать… и ваш капитан, принц Зуко, скорее всего захотел бы, чтобы я вообще её не упоминал. Но после того, что недавно сказал лейтенант Джи, я считаю, что вам всем пора узнать правду о моем племяннике, и почему он находится здесь, так далеко от дома, преследуя Аватара.       Он начал с рассказа о военном собрании, произошедшем почти три года назад. Военное собрание, которое куда более молодой принц Зуко был намерен посетить, чтобы начать учиться править страной. Военное собрание, которое он нарушил своим горячим протестом против предложения генерала использовать сорок первую дивизию*** в качестве «свежего мяса» для приманки в ловушке, устроенной для батальона Царства Земли.       Как правило тихий и сдержанный Шода громко выматерился, а когда в его сторону обернулись испуганные взгляды, пробормотал почти что бескровными губами:       — У меня был кузен в сорок первой. В той атаке они потеряли более половины дивизии! Мы все проклинали армейскую разведку, которая как всегда облажалась. Решили, что кто-то положил факел на сведения о силе и численности врага. Но генералы… они знали, и всё равно…       — Они знали, — мрачно подтвердил Айро, глядя в пустоту или тяжелое воспоминание. — Принц Зуко был прав в своем мнении. Но он не должен был высказываться, и возникли… серьезные последствия. — Пауза и долгий вдох, словно он собирался с силами, чтобы продолжить. Потом он почти что проскрежетал:       — После того, как Зуко возмутился на собрании, Хозяин Огня сильно разгневался на него. Он сказал, что вызов принца Зуко тому генералу был проявлением глубочайшего неуважения, и был только один способ решить дело…       — Агни Кай, — произнес вместо него Джи. Его лицо было белым, словно отхлынула вся кровь. — Тринадцатилетний пацан в огненной дуэли!       — Да, — кивнул головой Айро. — Зуко посмотрел на старого генерала, которого он оскорбил, и объявил, что ему не страшно. Но Зуко неправильно понял. На арене для Агни Кай, когда он обернулся лицом к противнику, он с удивлением увидел, что там был не генерал. Зуко высказался против генеральского плана, но сделал это в зале для военных собраний Хозяина Огня, и именно к Хозяину Огня он проявил неуважение. Зуко должен был сражаться на дуэли с собственным отцом.       Когда Айро описывал им Агни Кай, весь экипаж прилип к своим местам от смятения, ужаса и растущей симпатии к тому, через что пришлось пройти юному принцу, едва вышедшему из мальчишеского возраста, только за то, что он вступился за своих соотечественников. Не один мужчина прижал к лицу дрожащую руку, представив объятую имперским огнем ладонь, намеренно ударившую по лицу, сгорающую плоть…       Чеунг резко согнулся пополам на своем стуле, и его стошнило, и ему не совсем удалось избежать брюк сидевшего рядом Таозу. Таозу резво отшатнулся от плевков, но он был слишком занят удержанием своей собственной челюсти, чтобы протестовать.       — П-простите, — выдавил Чеунг, когда его перестало тошнить. Он вытер губы, не в силах посмотреть кому-то в глаза. — Вот дерьмо, я всё уберу. Простите…       Чеунг поплелся за тряпкой, и после долгой паузы, во время которой Айро пытался взять себя в руки, бывший генерал продолжил:       — После дуэли Хозяин Огня сказал, что, отказавшись драться, Зуко проявил постыдную слабость. В качестве наказания его изгнали и отправили ловить Аватара. Только тогда мог он с честью вернуться домой.       Если бы при рассказе Айро присутствовало мало людей, то на этом всё могло бы и закончиться — почтительной тишиной. Но в комнате, набитой людьми, буря эмоций питала саму себя и усиливалась от присутствия множества других чувств. Никакая тишина не могла продлиться долго…       — Какого хрена это «постыдная слабость» — не сражаться со своим собственным хреновым отцом?! — взорвался Тадао. Когда взгляды обратились в его сторону, он покраснел, но продолжал со смесью сильного смущения и решительности. — Раньше я постоянно устраивал спарринги со своим папой, но есть чертова разница между тренировкой и Агни Кай! Вероятно, сейчас я смог бы победить его, но если бы кто-то обманом завлек меня в сражение с моим отцом на арене, я бы сдался, не раздумывая ни секунды… потому что это и есть уважение к своему старику!       Как только слова были сказаны, их уже нельзя было взять назад, и когда они впитались в уши других, то породили новые слова возмущения.       — Пацану можно было велеть сесть и заткнуться, и не лезть в дела взрослых, — буркнул Джобэн. — Это и так было бы достаточно унизительно, вместо того, чтоб объявлять Агни Кай.       — По последним слухам, сражаться против Хозяина Огня приравнивается к измене, — язвительно заметила Тэцуко. — Разве это не касается сражения с ним на арене Агни Кай? Вот уж точно — безвыходная ситуация!       — Принца подставили, — прорычал Горо, оскалив зубы от гнева и ярости. — Чтобы упал побольнее…       — Хватит! Я не могу слушать эти слова, — прогремел генерал Айро, подняв мясистую ладонь в воздух в знак предупреждения. Все быстро закрыли рты, многие дрожали, когда поняли, против кого они высказывались: против Хозяина Огня, который также был братом сидящего перед ними человека. После нескольких секунд полной нервов тишины, генерал продолжил. — Теперь вы знаете историю того, как мой племянник получил свой шрам, и почему мы находимся здесь, посреди шторма.       — Вот почему он был так одержим всё это время, — проговорил Джи. Его голос несколько помертвел от понимания. — Поимка Аватара — его единственный шанс вернуть всё в своё русло.       — Ничто не вернется в своё русло, — с какой-то усталостью поправил его генерал Айро. — Но главное то, что Аватар дает принцу Зуко надежду… надежду снова вернуться домой.

00oo00oo00oo00oo00oo00

      На этом Айро объявил историю законченной и отправил всех обратно по койкам и к их карточным играм. Все, кроме Джи, цепочкой вышли из столовой, многие оборачивались и смотрели на генерала через плечо. Взгляды были полны разнообразными эмоциями: тревога, удивление… даже осуждение.       Айро искренне надеялся, что осуждающие взгляды означали, что некоторые члены экипажа были недовольны им за то, что не позволил им выразить свою ярость на чудовищный поступок Хозяина Огня в отношении его собственного сына. Если бы он только мог рассказать им то, что чувствовал на самом деле, о своих истинных намерениях… но он не смел так поступить до тех пор, пока не будет уверен, что на борту больше не осталось шпионов Озая.       Рискованно было даже рассказывать экипажу историю происхождения шрама и изгнания Зуко. Он и раньше был готов поделиться информацией, но только в качестве последнего средства, разыгрывая карту симпатии на тех членах экипажа, которым это было более всего нужно, чтобы избежать приближающегося мятежа. Но после того, как Айро узнал от членов Белого Лотоса, что, несмотря на сотни людей, присутствовавших на Агни Кай в тот день, столичный остров распространял слово о том, что шрам Зуко произошел в результате «несчастного случая на тренировке», он понял, что рассказ о правде наверняка приведет к обвинениям в заговоре и предательстве.       Если бы за прошедшую неделю Айро не заметил, насколько теплее экипаж начал наконец-то относиться к его племяннику, он никогда не посмел бы открыто рассказать им всем. Но он рассказал, и втайне был весьма рад видеть, сколькие из них с симпатией отнеслись к тяжелой участи Зуко. Чем больше людей ему удастся втихую повернуть против Озая и в поддержку Зуко, тем легче будет Зуко удержать трон в качестве Хозяина Огня, когда наконец-то придет время свергнуть Озая и закончить войну. Если Айро повезет, то теперь, когда все узнали правду о шраме Зуко, даже последний оставшийся на борту шпион Озая придет в достаточный ужас, чтобы повернуться против текущего Хозяина Огня и поддержать будущий заговор!       А если ему не настолько повезет, тогда, возможно, внимательно наблюдая за реакциями людей на Зуко, Айро сможет вычислить, кто из членов экипажа шпионил на его брата и… убрать его, прежде чем шпион сможет доложить Озаю о Шенге и о решении Зуко сохранить секрет покорителя земли. Причем таким образом, чтобы было невозможно проследить участие самого Айро. Айро не хотелось этого: на его совести и без того висело слишком большое число убитых за его четыре десятилетия ведения войны против Царства Земли, и он не имел ни малейшего желания вешать новые смерти на свою и без того тяжелую совесть. Но какой бы ни была цена, Озая надо было свергнуть, чтобы закончить войну и восстановить равновесие в мире.

00oo00oo00oo00oo00oo00

      За последние полчаса шторм усилился. Корабль качало всё сильнее, пока «Вани» прокладывал путь на север сквозь возрастающие волны. В своей каюте Зуко уже охрип — ну, ещё сильнее, чем обычно — от напевания всех колыбельных и детских песенок, которые он выучил за последние две недели, пока он гладил Тэйджи по спине, чтобы успокоить. Но все его усилия в конце концов оправдались, когда, пусть и на насколько часов позже привычного режима, Тэйджи зевнул и улегся для мирного сна. Зуко улыбнулся сыну, а затем принялся осторожно подтыкать одеяла на их постели.       КРА-БУУМ!       Тэйджи тут же проснулся и закричал, но у Зуко не было времени, чтобы его успокоить. Корабль ударило молнией! Он подхватил Тэйджи с кровати и бегом отнес его в колыбель, настойчиво сказав:       — Тэйджи, прости, но мне надо узнать, каковы повреждения! Я вернусь, как только смогу, обещаю!       Когда он повернулся, чтобы уходить, полные страха и чувства предательства вопли Тэйджи пронзили его барабанные перепонки и вонзились в мозг, но он просто опустил плечи и выбежал за дверь.       Он поднялся на главную палубу и увидел, что дядя Айро и лейтенант Джи уже там, с трудом удерживают равновесие на палубе, вздымающейся под ударами перехлестывающих через перила волн. Шторм ревел вокруг них, могучий бог-зверь, выражающий неудовольствие жалким людишкам, посмевшим вторгнуться в его владение. С трудом пробираясь по скользкой от дождя поднимающейся и опадающей палубе, он прокричал:       — Куда нас ударило?!       — Я не знаю! — лейтенант Джи кричал в ответ, чтобы было слышно из-за грома шторма.       Все дико оглядывались вокруг, пока чуткие уши Зуко не услышали перепуганный крик, доносившийся сверху. Он посмотрел наверх в тот же миг, как его дядя указал на мостик и прокричал:       — Смотрите!       Молния ударила и разбила мостик, и теперь их рулевой висел наверху, изо всех сил цепляясь за поручни!       Зуко опрометью бросился к лестнице на мостик, Джи следовал по пятам. Ураганный ветер угрожал сорвать с головы его хвост феникса, а проливной дождь делал скользкими даже ребристые перекладины лестницы, но он всё равно лез на предельной скорости, отчаянно стараясь добраться до моряка.       Внезапно прямо у него за спиной вспыхнул яркий свет — снова молния! Но он услышал только гулкий звук то ли удара, то ли треска, но никакого взрыва от соприкосновения. Должно быть, на этот раз молния попала не в корабль, слава Агни. Зуко продолжал лезть, не отрывая глаз от рулевого. Теперь он был достаточно близко, чтобы видеть, кто это был: Джиро. «Сын Хаяо и Аки с Угольного острова. И какого пепла я думаю о его личном деле в такой момент?! Быстрее, глупый Зузу, он висит на одной руке!»       Он не долез до мостика всего двенадцать футов, когда Джиро не удержался! Зуко отчаянно вцепился в лестницу одной рукой и протянул своему падающему моряку вторую… и схватил Джиро за запястье размахивающей руки!       Внезапный вес, повисший на его руке, чуть не вырвал из суставов обе его руки, но он с мрачным упорством держался и за Джиро, и за лестницу, пока лейтенант Джи не оказался прямо под ним и не смог забрать у него Джиро. Джи улыбнулся ему, его улыбка была полна благодарности и… восхищения? Неужели Джи действительно гордился им за… нет, он слишком глубоко копал. Любой поступил бы так же, если бы добрался до лестницы первым. Но всё же Зуко не смог удержаться от ответной улыбки.

00oo00oo00oo00oo00oo00

      Внизу на главной палубе главной мыслью Айро в последние несколько секунд было полуошеломленное «Сработало. Невероятно… сработало!»       Он практиковал тот прием с молнией годами, почти два десятилетия, с тех самых пор, как идея посетила его голову после изучения техник покорения воды. Он создал эту технику как способ защиты от других имперских покорителей огня, конкретно говоря, от одного. Он отметил буйный нрав и безжалостные амбиции Озая, ещё когда его младший брат был подростком. Но как бы он ни был уверен в теории техники перенаправления молнии, у него никогда не было возможности применить технику до этого момента.       Наконец он встряхнулся и вернулся к текущим событиям, и обернулся, чтобы увидеть, как Зуко и лейтенант Джи спустились по лестнице с рулевым, все живые и здоровые. Ноги Зуко последними коснулись палубы, но как только это произошло, он схватил Джиро за плечи и настойчиво спросил:       — Джиро, перед ударом, вы видели, чтобы шторм ослабевал в каком-нибудь направлении? Вы видели, где глаз шторма?       У Джиро был такой вид, будто он вот-вот впадет в шок, но он взял себя в руки и ответил:       — Думаю да, сэр! Прямо перед ударом я заметил, что штормовые облака были светлее в одном направлении, восток-северо-восток! — и он указал дрожавшей рукой.       Айро тоже посмотрел в этом направлении и увидел, что Джиро прав: в том направлении небо было светлее, показатель либо глаза шторма, либо конца шторма. Зуко приказал Джи:       — Направьте корабль прямо к глазу и держите нас там! Мне надо вернуться к Тэйджи, он один и испуган! — и после этого он бросился к ближайшему люку.       Айро хотелось немедленно присоединиться к Зуко и успокоить Тэйджи, который без сомнений был крайне расстроен, что его отец оставил его одного, когда он был испуган. Но генерал решил, что лучше остаться на палубе и быть готовым перенаправить молнию от корабля, пока они не достигнут глаза шторма и относительной безопасности. Поэтому в то время, как Зуко бросился внутрь, он остался, и потому присутствовал, когда находившийся на вздымающейся палубе Чеунг указал на северо-восток и закричал:       — Аватар!       Все, присутствовавшие на палубе, повернулись и посмотрели. И действительно, летающий бизон Аватара летел низко над волнами, явно стараясь удержаться в воздухе. Про себя Айро негодовал: что этот глупый ребенок делал здесь в такую погоду?       Джи пробормотал нечто, чего Айро не расслышал, но это прозвучало очень солоно и крайне непрофессионально. Затем он произнес гораздо громче:       — Сейчас мы игнорируем его. Принц приказал нам плыть к глазу шторма и доставить корабль в безопасное место!       — Но, сэр! — возразил Акио. — Принцу надо…       — Я знаю, будь всё проклято! — рявкнул в ответ Джи. — Но нас слишком бросает, чтобы сделать выстрел из катапульты, даже если бы мы посмели поднять орудие сейчас. Без оружия дальнего поражения мы не сможем сделать ничего, если только тот лысый паршивец не прилетит прямо к нам в руки! Теперь открывайте панель управления резервного мостика, чтобы мы могли рулить этим корытом!       Акио побежал исполнять, и через две минуты они повернули на восток-северо-восток, направившись к глазу шторма.

00oo00oo00oo00oo00oo00

      Зуко влетел в свою каюту, сбрасывая куски брони как осенние листья.       — Я вернулся, Тэйджи. Прости меня! — и он торопливо закончил стягивать верхнюю часть брони и насквозь мокрую нижнюю тунику, прежде чем подхватить своего воющего сына из колыбели и прижать к себе. Тэйджи колотил по нему своими крошечными кулачками, вероятно, гневаясь, что его так надолго оставили одного. Но продолжалось это всего несколько секунд, прежде чем малыш крепко вцепился в него и принялся всхлипывать у него на груди.       Зуко крепко прижал его к себе, снова и снова бормоча извинения и надеясь, что Тэйджи вскоре простит его за одиночество, пусть и краткое. Тяжело было быть и новоявленным отцом, и капитаном корабля.       — Прости Тэйджи, но я отвечаю за безопасность экипажа тоже! Джиро бы умер, если бы кто-нибудь не добрался до него вовремя! Я должен был пойти туда, прости. Но теперь я здесь, ш-ш-ш, ш-ш-ш, юный солдат…       Постепенно рыдания Тэйджи затихли, и он успокоился достаточно, чтобы Зуко держал ребенка одной рукой, а свободной рукой мог неловко закончить избавляться от своей мокрой брони и одежды. Как только он полностью разделся, то не стал переодеваться в чистую одежду, а просто залез под одеяло с Тэйджи и прижал его к себе. Яростная корабельная качка постепенно перешла в куда более спокойное и привычное покачивание: должно быть, они вошли в глаз шторма. Отбросив менее важные тревоги — повреждения, нанесенные мостику; деньги, которые потребуются на починку; в какой док им встать для ремонта — на задворки мыслей, Зуко постепенно расслабился, чувствуя, как движения корабля укачали его сына.

00oo00oo00oo00oo00oo00

      Прошло всего полчаса, но, казалось, гораздо-гораздо больше, прежде чем экипаж на палубе почувствовал, что ветер и стена дождя ослабли, когда они вошли в глаз шторма. Как только они пересекли границу и полностью вошли в глаз, дождь перешел в слабую морось.       Айро был искренне рад, что худшее осталось позади: молния больше не била в них, но он промок до нитки и точно дрожал бы от холода, если бы не пользовался дыханием огня для согрева тела. Теперь, когда они были вне опасности удара молнии, он повернулся, чтобы вернуться в свою каюту, проверить Тэйджи и переодеться в сухое. Но прежде чем он добрался до люка, все услышали резкий рокочущий звук, похожий на подводный взрыв, раздавшийся прямо перед носом корабля. Встревожившись, Айро повернулся и увидел, как огромная сфера — шар чистой энергии — вырвалась из океанских глубин и разорвалась, едва достигнув поверхности, чтобы явить находившихся внутри Аватара и его спутников.

00oo00oo00oo00oo00oo00

      Состояние Аватара отступило, оставив Аанга как всегда потрясенным, но на этот раз он был достаточно в себе, чтобы продолжать крепко держаться за поводья Аппы, когда летающий бизон взмыл почти вертикально вверх во внезапно очистившееся небо.       Он обернулся через плечо, чтобы проверить, что Катара, Сокка и рыбак по-прежнему находились в седле — и увидел корабль Народа Огня! Неужели это был корабль принца Зуко? Он не мог определить — все корабли выглядели для него одинаково, да и принца Зуко было не видать. На палубе находились несколько человек, один из них указывал на них и что-то кричал, чего он не слышал, в то время как Аппа уносил их прочь…

00oo00oo00oo00oo00oo00

      Лейтенант Джи прокричал отступавшему покорителю воздуха:       — Сегодня тебе повезло, Аватар, но мы поймаем тебя! Мы победим тебя и закуем в цепи, чтобы наш принц мог вернуться домой вместе со своим сыном… и однажды занять трон!       Несколько других членов экипажа, находившихся на палубе, поддержали его и прокричали свое одобрение, пока Айро с удивлением смотрел на них, моргая. После более чем двух лет активной неприязни к мальчику, которого все звали Королевской Занозой, он не ожидал, что они настолько быстро и всей душой станут поддерживать Зуко! Учитывая слова, которые только что прокричал Джи, он не знал, улучшил ли он ситуацию для Зуко и всего мира… или сильно-сильно ухудшил…

00oo00oo00oo00oo00

      В столице Народа Огня.       Хозяин Огня Озай сидел за своим письменным столом, подписывая некоторые бумаги, которые были слишком важны, чтобы передавать их министру из Верховного Совета. Почтительно прислуживая ему, секретарь рассудил, что, кажется, сегодня Озай был в хорошем настроении: он не сжег ещё ни одного свитка.       Поставив королевскую печать на последний свиток и отложив его в кипу готового, Озай вытащил чистый лист из стопки, всегда находившейся под рукой, и принялся писать. Секретарь тут же занервничал, хотя пытался этого не показать. Когда Озай лично писал свои документы, это было плохим признаком. Впоследствии люди имели тенденцию исчезать, и больше никто и никогда их не видел.       Секретарь дождался, пока первые несколько предложений будут написаны, а затем взял кофейник с кофе, который каждый день доставляли в столицу для личного удовольствия Хозяина Огня, и протянул его с почтительным:       — Ещё кофе, мой повелитель?       Озай рассеянно подал жест согласия и продолжил писать, поэтому секретарь смог подойти к письменному столу и бросить взгляд на документ, пока наливал напиток.       Это был военный приказ о повышении. Хозяин Огня Озай постановил, что коммодор Джао, доказав свою ценность в морской блокаде («Как он ухитрился это сделать, учитывая недавнее фиаско на острове Лунного Серпа?» — подумал секретарь, но, разумеется, ему хватило ума промолчать) ныне был повышен до адмирала… Примечание: *Сашими — блюдо национальной японской кухни, приготовленное из филе рыб, морепродуктов и даже мяса, порезанного на небольшие кусочки. Продукты используются только в сыром виде. **Вендиго — дух-людоед из мифов некоторых северных племен индейцев Северной Америки. Первоначально воспринимался как символ ненасытного голода и голодной зимы, впоследствии стал служить предостережением против любых излишеств человеческого поведения. *** Кому интересно, согласно Википедии, дивизия насчитывает в среднем от 12 до 24 тысяч человек личного состава. Примечание автора: Да, Азула солгала. Она следила за дядей, чтобы узнать, что он подаст на чай, и солгала про всё остальное. Отчасти она соврала, потому что в тайне завидовала, что Айро пригласил Зуко на чаепитие, а не её, хотя до этого она с презрением обращалась с дядей, а не с уважением и любовью, как Зуко. А отчасти, потому что к этому возрасту жестокость уже стала для неё привычкой. Той ложью я объясняю, почему до-Агникаевский Зуко хотел быть ближе к своему отцу, а не к дяде, хотя Айро явно уделял ему больше времени и любви.