Неподходящие (Mismatched)

      Вчера корабль Народа Огня «Вани» был потрепан жестоким внесезонным штормом, но сегодня шторм утих, небо было синим, море — спокойным, а одного малыша бесстыдно баловали в капитанской каюте. По крайней мере, к такому выводу пришел Зуко, с кривой улыбкой наблюдая, как маленький Тэйджи взвизгивал и хихикал, тряся скрупулезно вырезанными новейшими счетами абака, словно личной погремушкой.       После того, как шторм стих прошлой ночью, Зуко получил рапорты инженеров и интенданта по нанесенному штормом урону и выяснил, что они не могли починить самостоятельно с помощью имеющихся на борту запасов. Он вытащил абака из своего морского сундука, чтобы пересмотреть корабельный бюджет и решить, какой ремонт они смогут себе позволить в Похай, ближайшем порту с адекватной верфью, а что придется отложить до следующего квартала.       Тэйджи был абсолютно зачарован счетами и тем, как Зуко перещелкивал косточки туда-сюда во время расчетов. Малыш стоял возле письменного стола и часто начинал ныть и делать хватательные жесты руками. Прошлой ночью Зуко твердо стоял на своем, строго сообщив сыну, что абака были инструментом, а не игрушкой, и не дал счеты ему в руки.       Но это было прошлой ночью. Этим утром, упаковав Тэйджи в дневную одежду, Зуко обнаружил, что, в конце концов, разрешил сыну поиграть со счетами. Главным образом потому что гордился Тэйджи за то, что тот выучил новое слово: «абака»! Ну, на самом деле он говорил «аба», но достаточно близко. Такие усилия заслуживали небольшой награды, говорил себе Зуко, заканчивая одеваться и принимаясь завязывать свой хвост феникса, пока Тэйджи гонял косточки туда-сюда и крутил их на спицах.       Его дядя постучал в дверь каюты и вошел с привычным подносом с чаем, пусть и несколько медленнее и осторожнее, чем вчера.       — Как ты себя чувствуешь, дядя? — спросил Зуко. Он тревожился, потому что вчера утром дядя Айро упал и поранил голову.       — О, осталась только небольшая головная боль. Я буду в порядке, — беззаботно пожал плечами Айро. Он улыбнулся при виде Тэйджи со счетами, а потом вопросительно взглянул на бумаги и планшет на письменном столе Зуко. — Как там с бюджетом?       — Не так плохо, как я думал, благодаря тому огромному улову, попавшему в сеть два дня назад. Чу Си сказал, что нам не придется покупать рыбу следующие два месяца, и в улове попались несколько карликовых рыб-мечей, считающихся редким деликатесом. Их можно будет обменять в порту на приправы и овощи. — Зуко закончил завязывать волосы и подошел к столу, чтобы показать дяде пункты бюджета. — Нам потребуется закупить рис и другие необходимые продукты, но, на четверть сократив бюджет на питание, мы сможем позволить себе заменить разбитый телескоп и восстановить наихудшие повреждения на мостике, не трогая деньги на жалованье.       — Большое облегчение, — искренне ответил Айро. — Никогда не стоит задерживать жалованье экипажу, кроме как в самом крайнем случае. — Он снова оглядел список для ремонта и бюджет и с одобрением кивнул головой. — Хорошее решение по поводу того, какой ремонт может подождать до следующего квартала. По большей части это косметические неполадки… Отличный бюджет, племянник!       Зуко с гордостью улыбнулся.       — Спасибо, дядя! Я… — он резко замолчал и сжался, когда они оба услышали тресь, переходящий в хрясь, за которым последовала череда негромких дробных стуков.       Айро посмотрел за спину Зуко и вздохнул.       — Ох, Тэйджи…       Не оборачиваясь и не открывая глаз, Зуко обреченно вздохнул.       — Он только что разбил абака, да?       — И довольно капитально, потому что треснул ими по морскому сундуку, — доложил Айро с суховатым юмором. — Удивительно, насколько сильными временами могут быть карапузы… Ну, нам лучше собрать все косточки до того, как он подавится одной из них, — и он протиснулся мимо Зуко, пока воздух начал наполняться нарастающими всхлипываниями Тэйджи.       Зуко наконец открыл глаза, повернулся и увидел, что Тэйджи сидел с остатками разбитой абака в руках, его нижняя губа дрожала, и он смотрел на своего отца со слезами на глазах: он поступил плохо и знал об этом.       — Ты плохо поступил, Тэйджи, — строго сказал Зуко, осторожно вытаскивая остатки счет из пальцев Тэйджи. Потом он подхватил малыша на руки и посадил в колыбель. — Больше никаких абака для тебя! И ты останешься здесь, пока мы не соберем все косточки.       Тэйджи завыл и зарыдал от горя, но Зуко только опустил плечи и игнорировал его, ползая на четвереньках вместе с дядей вслед за разлетевшимися по всему полу каюты косточками от абака. Когда они почти закончили, Зуко придвинулся поближе к дяде и нерешительно прошептал:       — Мне стоит наказать его сильнее?       — Ты можешь оставить его здесь, пока мы пьем чай, но не больше, — пробормотал в ответ Айро. — Чрезмерное наказание в таком юном возрасте только приучит его бояться тебя, вместо того чтобы научить уважать чужие вещи. Я куплю тебе новые, ещё лучшие абака, когда мы придем в порт, племянник. Кажется, я припоминаю, что в Похай есть отличный резчик…

00oo00oo00oo00oo00

      Когда они приблизились к докам и строениям города Похай, колонии, поддерживаемой и защищаемой крепостью Похай, Зуко обнаружил, что ему на самом деле хочется сойти с корабля и выйти к незнакомцам впервые за более чем два года. Он знал, что на него снова будут глазеть из-за его шокирующего уродства, как и всегда, но в этот раз у него была цель, перевешивающая неприятное предчувствие. И на этот раз его целью была не охота на Аватара. Мудрецы Огня проживали на Домашних Островах за исключением ежегодных поездок по колониям, но Похай был достаточно старым и густонаселенным, чтобы иметь собственного Огненного Клирика, и клирик сможет начать процесс официального усыновления Тэйджи!       Затем его взгляд пробежался по воде к башням крепости Похай, выступавшими над окружающим гавань лесом. Он задумчиво нахмурился, размышляя, как проникнуть в крепость в совершенно черной одежде и театральной маске, которые он одевал, когда шастал по округе, чтобы добыть информацию о появлениях Аватара или просто для того, чтобы на некоторое время уйти с корабля, не говоря никому ни слова. Крепость Похай была коммуникационным узлом этого региона, поэтому внутренние помещения форта могли располагать обширной информацией, полезной для его миссии, но пробраться в те помещения будет непросто.       Ему удалось проникнуть в форт во время прошлогоднего визита в Похай, но он был на волосок от поимки. Он сбежал только из-за того, что заметивший его солдат был заметно навеселе от выпивки, вместо того, чтобы трезвым стоять на посту. Мужчина не посмел доложить об увиденном и привлечь внимание к своему состоянию. Зуко не мог рассчитывать, что в этот раз ему так же сильно повезет, потому что слишком хорошо знал, что у него просто не было удачи. Ему потребуется найти вход получше.       Но ему требовалось найти не только новый путь в крепость Похай. Ему потребуется найти способ выскользнуть из комнаты, не разбудив Тэйджи. Его сын привык спать один во время дневного сна, но с наступлением ночи Тэйджи настаивал, что его папе место в кровати рядом с ним, и удобно сворачивался калачиком ещё до того, как Зуко успевал погасить свечи покорением. Единственный раз, когда он пытался заставить малыша спать в колыбели вместо кровати, бедный мальчик страдал от ночных кошмаров, как и Зуко всё это время…       Всё время, да только больше не всё. Зуко остановился и принялся вспоминать, считая ночи… И тут он раскрыл от удивления рот, когда понял, что за последние три недели ему приснился всего один кошмар! Всего один за столько времени, когда он привык видеть их как минимум раз в четыре ночи! И тот единственный раз случился, когда он пытался заставить Тэйджи спать в колыбели!       Он оглянулся через плечо, глядя в направлении детской, где Тэйджи играл, пока корабль не пристанет в док. Обваляйте его в пепле, но всё оказалось в точности наоборот от того, что он слышал об отцовстве! Однажды, прячась от Азулы на дереве в роще апельсинбрикосов в королевской резиденции, он случайно подслушал разговор двух работавших неподалеку садовников. Они беседовали о том, что один из них со дня на день ожидал рождения своего первенца. Старший садовник, как отец троих, сказал молодому:       — Спи сейчас пока можешь, потому что как только он родится, тебе больше не видать полноценного ночного сна.       Но теперь, получив Тэйджи, Зуко спал гораздо больше, чем раньше!       Широко улыбнувшись, Зуко направился к каюте дяди. Раньше дядя Айро сильно беспокоился из-за его кошмаров, особенно когда он всё ещё носил бинты. Тогда дядя приходил к нему почти каждую ночь и будил, если он не успевал проснуться от крика сам, хлопотал над ним и заставлял пить успокаивающий чай и всё такое прочее. Дядя будет так рад узнать, что не только Зуко сделал добро Тэйджи, но и сам Зуко выиграл от…       О, черт, нет. Зуко замер на месте, затем повернулся с выражением неудовольствия на лице и направился прямо к своему любимому месту на носу. Если он скажет дяде Айро, что стал лучше спать, если рядом кто-то был, то с неизбежностью рассвета его дядя ответит что-то вроде: «Я говорил тебе, что надо было взять с собой в путешествие твоего старого игрушечного обнимашку-носорога! Всех тех месяцев и лет кошмаров можно было бы избежать, прислушайся ты к мудрости своего старого дяди! Ты говорил, что перерос его, но…»*

00oo00oo00oo00oo00

      Несмотря на повреждения от вчерашнего шторма, они пришвартовались без каких-либо проблем, и портовые власти даже приветствовали их с бóльшей сердечностью, чем в прошлом году. Прямо этого не говорили, но Айро предположил, что в прошлом году все в Похай думали, что принца Зуко отправили на поиски ветра в поле… но теперь, когда Аватар вернулся, принц Зуко больше не был дураком, а человеком с миссией, у которого были куда бóльшие шансы на успех, чем у его отца и деда.       Поприветствовав принца Зуко, капитан порта немедленно сообщил, что на территории Похай Аватара не видели, ещё до того, как Зуко успел об этом спросить.       — Но если его заметят где-нибудь поблизости, мы немедленно отправим вам послание самым быстрым почтовым ястребом, — с глубоким поклоном добавил офицер, и все его подчиненные последовали его примеру. — Мы от всего сердца желаем вам успеха в вашей миссии, Ваше Высочество.       Принимая их пожелания успеха, Зуко стоял гордо и прямо, в то время как стоявший неподалеку Айро размышлял о том, что местные власти могут быть совершенно искренни в своих пожеланиях принцу. После разрушения Храма Огня на острове Лунного Серпа не приходилось сомневаться, что весь Народ Огня убедился, что Аватар был именно такой огромной угрозой их империи, какой его всегда называл Созин. Но также было возможно и то, что власти решили проявить сердечность и уважение к принцу Зуко на случай, если его восстановят в звании кронпринца и наследника престола. «Пусть у кронпринца лучше будут добрые воспоминания о властях Похай, чем плохие, особенно на тот случай, если снова будут поднимать налоги с колоний», — с немалым цинизмом подумал про себя Айро.       Удача продолжила им улыбаться, когда капитан порта и инженеры с верфей оценили ремонт повреждений на сорок пять золотых меньше, чем предполагал Зуко. Их также заверили, что все необходимые детали находятся в наличии, поэтому ремонт будет проведен без задержек. Проследив за тем, что «Вани» будет отремонтирован, Зуко, Айро, Тэйджи и два солдата сопровождения небольшой процессией прошли по городу Похай к местному Храму Огня, притулившемуся на той стороне холма, которая смотрела на восходящее солнце. К несчастью, когда они пришли в жилище Огненного Клирика при храме, их ждали неприятные новости.       — Не в городе?! Что вы имеете в виду: «не в городе»?! — потребовал ответа Зуко, с гримасой посмотрев на склонившегося перед ним помошника клирика. — С каких пор Огненный Клирик бросает свой храм и свои обязанности?       Послушник с трудом сглотнул при виде королевского гнева и склонился ещё ниже, пустившись в объяснения.       — Клирик Сою подал прошение и получил разрешение на отъезд от Верховных Мудрецов Огня шесть месяцев назад, когда его сестра сообщила ему, что ожидает первенца. Он отправился в колонию Юшу, чтобы благословить рождение племянника и подарить Благословение Агни всем другим детям, рожденным там после последнего регулярного визита Мудреца Огня. Только этим утром я получил от него ястребиную почту, где сказано, что все дети благословлены и находятся в добром здравии, а он едет назад на торговом судне. Он вернется всего через три дня, Ваше Высочество!       — У меня нет трех дней! — прорычал Зуко. Его кулаки дымились, а лицо являло собой искаженную раздражением маску. — Я должен снова уйти в море до завтрашнего рассвета!       «Согласно условиям его изгнания», — грустно подумал Айро, стоя рядом с Тэйджи, пока карапуз упорно и старательно грыз жевательную конфету. Принцу Зуко не дозволялось переступать формальные границы Народа Огня ни при каком условии, пока он не поймает Аватара. Ему дозволялось посещать все колонии и военные посты, но каждый не чаще одного раза в шесть месяцев, если только корабль не был поврежден настолько серьезно, что нуждался в дорогостоящем ремонте, который займет дольше одного дня. И даже когда корабль оставался в порту для ремонта, Зуко было позволено сходить на берег только на один день и одну ночь. Если он попытается задержаться дольше, любой колониальный губернатор или командующий базы могут приказать арестовать его за нарушение условий изгнания.       Озай постарался, когда организовывал падение своего нежеланного сына, с горечью подумал Айро. Он заклеймил Зуко уродливым шрамом, выгнал из дома, разлучил практически со всеми, кого принц знал, распространил ложь о происхождении шрама, дал корабль, который едва держался на плаву, и экипаж, который в лучшем случае можно было назвать сборищем неудачников, а затем сделал так, чтобы он не мог оставаться на одном месте достаточно долго, чтобы люди смогли разглядеть за устрашающим шрамом одинокого и добросердечного мальчика.       — Нет смысла винить послушника, племянник, — сказал Айро и вышел вперед, чтобы положить твердую, но успокаивающую руку на плечо Зуко. — Мы просто попытаем удачу в следующей колонии. Ю Дао находится к северу отсюда, и она достаточно большая, чтобы содержать храм и Огненного Клирика. Тем временем, пока мы в порту, давай-ка пройдемся по магазинам. Я уверен, что хотя бы в одном магазине окажется прекрасный набор игрушечных солдатиков!

00oo00oo00oo00oo00

      Покидая храм огня, Зуко испытывал чувство сильного разочарования из-за того, что не смог начать процесс официального усыновления Тэйджи. Разочарования и сильной тревоги. Он до сих пор не получил сообщения от отца в отношении его решения взять ребенка из другого народа в качестве воспитанника, и каждый день, прошедший без получения свитка с черной лентой из дворца, заставлял всё туже скручиваться узел в его животе.       Дядя Айро тоже волновался. Именно поэтому несколько дней назад он предложил остановиться в первом же храме огня в колониях и начать процесс усыновления, не ожидая известий из дворца. Дядя Айро был уверен, что сможет уговорить любого Мудреца Огня согласиться с затеей, если подчеркнуть, что официально Тэйджи будет воспитанником Зуко, а не его сыном, и уж точно не его наследником. Как только в руках у них будут бумаги, доказывающие согласие Мудрецов Огня на усыновление, у его отца будет ещё одной причиной меньше противиться задумке.       Но теперь, чтобы начать процедуру, им придется ехать до самого Ю Дао, а Ю Дао находился ещё в шести днях пути на корабле. Что если тем временем прибудет послание от его отца… и что в нем будет сказано? Если Хозяин Огня откажется разрешить Зуко оставить ребенка в качестве воспитанника, если он прикажет отправить малыша в приют, как сможет Зуко гарантировать, что Тэйджи будет в безопасности от суеверных людей, считающих, что его глаза делают его ребенком-ведьмой?       Ход мыслей Зуко был нарушен, когда дядя внезапно сунул ему в руки извивающегося карапуза.       — Вот, племянник, пусть он снова будет у тебя теперь, когда нам больше не надо волноваться, что Огненный Клирик услышит, как Тэйджи называет тебя «папой», и не поверит в твое заявление, что ты собираешься просто взять его на воспитание.       — Папа! — словно по заказу весело произнес Тэйджи, вытащив изо рта конфету ровно на то время, чтобы ткнуть ей Зуко в грудь, оставив сладкое пятно. Зуко уже даже не вздыхал из-за пятен: за последние несколько недель он свыкся с фактом, что быть родителем — дело грязное, и ему никогда больше не пробыть чистым в течение целого дня.       Неподалеку от храма огня в городе Похай располагался процветающий рынок. Воздух был наполнен разнообразными запахами: от пряного аромата огненных хлопьев до соленого запаха рыбы и других морепродуктов прямо из доков. Торговцы за прилавками выкрикивали предложения, в то время как люди бегали взад-вперед с покупками, которые были сложены в корзины или мешки, или, в случае мелкой домашней скотины, брели вслед за хозяевами на веревке.       Дойдя до рынка, дядя Айро спросил у местного, где можно найти торговцев игрушками и детскими товарами, а потом отправился в другом направлении.       — Дядя? Куда мы идем? — с непониманием спросил Зуко.       — Ну, я собираюсь искать кость с лотосом, чтобы заменить ту, что погрыз Тэйджи, — весело бросил Айро через плечо. — Тебе совершенно точно не требуется моя помощь в поисках набора игрушечных солдатиков! Скоро я разыщу тебя или там, где торгуют игрушками, или на корабле.       Зуко выдавил кривую покорную полу-улыбку. Разумеется, его дядя поставит игру в пай шо превыше всего остального. Но поскольку Айро не сделал знака ни одному из их почетных сопровождающих, чтобы тот следовал за ним для исполнения обязанностей носильщика, то может быть на этот раз он вернется на корабль только с костью для пай шо вместо целой груды сувениров и бесполезных пустяков. Теру, их почетный сопровождающий, идущий в авангарде, оглянулся с молчаливым вопросом в глазах.       — К торговцам игрушками, — указал ему Зуко так, чтобы услышала идущая позади Тэцуко, и они отправились в путь.       По дороге Зуко заметил нескольких членов своего экипажа, делающих покупки у прилавков — первая партия, отпущенная в короткое увольнение на берег, которой он дал разрешение перед уходом в храм огня. Он также заметил Чу Си, который громогласно спорил с одним из торговцев, вероятно, торгуясь, чтобы как можно выгоднее обменять по бартеру карликовых рыб-мечей на другие припасы.       Зуко не впервые оказывался на суше одновременно со своим экипажем в увольнении на берег, но в этот раз всё было по-другому. Обычно, когда он бывал в доках, они вели себя так, будто не видели его до тех пор, пока он не отдавал прямой приказ; пытались притвориться, что не знают его, вероятно, стыдясь быть членами экипажа, принадлежавшего лишенному чести изгнанному принцу. Но на этот раз, только завидев его, они коротко, но уважительно кланялись в качестве приветствия. Когда подобное случилось впервые, это так сильно поразило его, что он почти что забыл ответить подобающим королевской особе кивком головы. И некоторые из них даже снова не-совсем-улыбались в его направлении…       Должно быть это потому, что он держал на руках Тэйджи, решил Зуко. Все любили его сына… ну, все, кто не были суеверными дураками!       И тут они прошли мимо женщины-крестьянки, сидевшей на скамейке и пытавшейся успокоить плачущего карапуза, мальчика, по виду не более чем на год старше Тэйджи. Ребенок у неё на коленях всхлипывал и душераздирающе завывал, сжимая в руках гиппокорову-акабэко, качающаяся голова которой оторвалась от тела. Зуко поморщился, когда разглядел повреждения, и про себя поблагодарил Горо, заранее предупредившего его, что такие игрушки просто-напросто небезопасны для карапузов, и посоветовавшего держать свинекорову-акабэко Тэйджи на полке, где волны могли раскачивать её голову.       — Ш-ш-ш, ш-ш, всё будет хорошо, просто отвалилась голова. Я починю, когда мы придем домой, — лихорадочно шептала ребенку мама-крестьянка. Её глаза в смущении и молчаливом извинении поглядывали на прохожих, большая часть которых хмурилась, потому что она держала плачущего ребенка в общественном месте. Разве она не знала, что такие сцены неподобающи? Почему же она не увела маленького мальчика домой?       Потом Зуко заметил побитый старый костыль, лежавший на мешке с овощами рядом со скамейкой. Его глаза немедленно устремились от костыля на ступни женщины… то есть, на её ступню. Из-под края её крестьянской юката выглядывала только левая обутая в сандалию ступня. Вторая ступня подозрительно отсутствовала.       Не его забота, как крестьяне проживали свои жалкие жизни. Члены королевской семьи никогда не отягощали себя такими вещами. Крестьяне существовали, чтобы служить им, а не наоборот.       Так почему же Зуко обнаружил, что идет к ближайшему прилавку со сладостями и кидает удивленному торговцу несколько медяков, прежде чем схватить пригоршню леденцов и других угощений? Вероятно потому что женщина-крестьянка чем-то напомнила ему маму Тэйджи, решил Зуко, возвращаясь к скамейке, в то время как Теру и Тэцуко с круглыми глазами старались не отставать. Не то чтобы они были похожи внешне, но они обе были крестьянками… и, кроме того, он был принцем. В рамках своего изгнания он мог поступать, как заблагорассудится, так что какое кому дело, почему он так делал!       — Вот, это утешит его, — резко произнес он, сунув один леденец прямо под нос маленькому мальчику. Малыш глазел на конфету с открытым от удивления ртом секунду или две, потом уронил обломки акабэко и схватил сладость с невинной детской жадностью.       Мать была удивлена не меньше, что совершенный незнакомец дал её ребенку конфету, даже не спросив разрешения.       — Что? Почему?.. — Она повернулась, чтобы взглянуть Зуко прямо в лицо… и её выражение застыло где-то между шоком и тревогой, когда она разглядела хвост феникса и золотые нашивки на воротнике его формы, выдающие в нем особу королевской крови, и отвратительный шрам, заклеймивший его как опозоренного неудачника, изгнанного принца.       — О, просто сидите на месте, — с некоторым смущением буркнул Зуко, когда она начала вставать со скамейки, вероятно, с намерением упасть ниц. Хотя, как она собиралась сделать это с малышом на руках, оставалось для него загадкой. — Это приказ! — Женщина подчинилась, всё ещё не сводя с него широко распахнутых глаз, и он, почувствовав неудобство, отвел взгляд от выражения на её лице и посмотрел на сломанную акабэко у их ног. — Теру, проследите, чтобы это починили.       Теру поспешно поднял сломанную игрушку и критически осмотрел обломки.       — Нитка внутри порвалась, сэр, но человек с тонкими пальцами и большой сноровкой сможет заменить её, не ломая корпус. Сэр, мне выяснить, есть ли на здешнем рынке кукольник, способный починить эту игрушку?       — Займитесь, — кивнув головой, приказал Зуко. Он вытащил из кошеля на поясе несколько серебряных монет и вручил их с дополнительным распоряжением. — И если не сможете найти того, кто её починит, тогда купите наиболее похожую замену.       — Сэр! — отсалютовал Теру, прежде чем почти бегом умчаться в ряды торговцев игрушками с акабэко в руках.       Мать по-прежнему продолжала в шоке глазеть на него, и Зуко по-прежнему не представлял, что ей сказать — он никогда не разговаривал с крестьянами раньше, за исключением случаев, когда отдавал им приказ — поэтому он заговорил с сидевшим у него на руках Тэйджи.       — Теперь ты видишь, почему твоя акабэко остается на высокой полке, Тэйджи, — с серьезным видом сказал он сыну. — Ты слишком маленький, чтобы безопасно играть с такими хрупкими игрушками. — Продолжая грызть леденец, Тэйджи бросил на него задумчивый взгляд, словно всесторонне размышлял над ограничениями, накладываемыми его карапузным возрастом. Хотя эффект был несколько подпорчен стекающей по его подбородку слюной.       Через десять секунд всё более неловкой тишины, последовавшей за его заявлением, Тэцуко криво улыбнулась, указала на крестьянку и спросила:       — Вы позволите, сэр?       — Разрешение дано, — с облегчением откликнулся Зуко. Он надеялся, что его чувства были не слишком очевидны.       — Сержант Тэцуко с «Вани», — немедленно представилась Тэцуко крестьянской матери. — Последние десять лет я была в армии, а на борту корабля принца Зуко я служу уже почти три года. Вы служили, мэм?       — Да. Бывший капрал Линг Ма из 87-ой дивизии, — ответила крестьянская мать с тем же облегчением, которое испытывал Зуко. Без сомнений, она тоже не представляла, что сказать принцу в изгнании.       — 87-ая пехотная, — повторила Тэцуко с задумчивым выражением на лице, а потом указала на ноги Линг Ма, точнее, на ногу. — Дайте угадаю: Ба Синг Се?       Линг Ма кивнула и добавила:       — Булыжник, от которого я не смогла вовремя уклониться. Случилось за две недели до окончания осады, когда… — Тут она резко опомнилась и закрыла рот, взглянув на Зуко так, словно её пронзила молния.       «Когда мой кузен погиб, а мой дядя потерял всяческий интерес к сражениям», — молча закончил её предложение Зуко. Но вместо того, чтобы вслух произнести то, на что она даже не смела намекать в его присутствии, он очень серьезно сказал:       — Эта война дорого обошлась всем нам.       …Ого, прозвучало как нечто, что мог бы сказать дядя Айро, когда не говорил о чае. Даже Тэцуко немного впечатлилась! Может быть, с крестьянами не так уж и сложно разговаривать…       Но произнеся нечто настолько мудрое и глубокое, он абсолютно не представлял, что сказать дальше. Лучше он просто заткнется и снова примет царственный вид, пока Тэцуко продолжит беседу.

00oo00oo00oo00oo00

      В дополнение к храму огня и рынку в Похай располагалась и почта для посылок и сообщений, которые были не настолько срочными, чтобы отправлять их к месту назначения почтовыми ястребами. Только дворянам почту доставляли прямо к дверям, а так маленькая толпа городских сплетников вечно крутилась у причала, когда почтмейстер приходил забирать почту с курьерского корабля, и весть всегда доходила до того, кому надо было получить пришедшее письмо. Правительственная почтовая система Народа Огня была самой быстрой и эффективной в мире: письмо могло пройти от самой северной колонии или военного лагеря до столицы Народа Огня или наоборот всего за двенадцать дней!       Моряк Шода был прекрасно осведомлен об этом факте, поскольку он на секунду замер на пороге перед почтой, прежде чем резко развернуться и уйти. Сегодня у него не было свитка для отправления. В отличие от прошлогоднего визита в Похай, когда Шода отправил длинное и многословное письмо своему дяде Богаю… которое на самом деле было полно закодированной информации для королевского мастера над шпионами.       Почти три года Шода тихо шпионил за генералом Айро и принцем Зуко, следуя полученному из дворца приказу. Мастер над шпионами обещал существенную прибавку к его жалованью, которую всегда отправляли его родителям на Угольный остров вместо корабля, чтобы не возбудить ни у кого подозрений.       Шода понимал опасения Хозяина Огня Озая касаемо генерала Айро, переданные мастером над шпионами. Старший брат Озая некогда был наследником трона и без сомнений испытывал недовольство, что в завещании Хозяина Огня Азулона его обошли в пользу младшего брата. Но как честный гражданин и послушный солдат Шода поддерживал избранного наследника Азулона, Хозяина Огня Озая. Кроме того, учитывая, как Айро развалился на части после смерти сына, он, вероятно, не так уж хорошо справился бы с грузом управления целым народом. Но чем слепо ожидать, что Айро беспрекословно примет свою судьбу, куда разумней было отправить кого-то присматривать за ним, а заодно и за принцем Зуко, и докладывать о любом мятежном поведении.       Мастер над шпионами также озаботился сообщить Шоде, как именно принц Зуко заработал свой шрам, несмотря на официальное заявление о том, что это был «несчастный случай на тренировке». «Хороший шпион должен знать правду, прежде чем выслушает чужую ложь», — сказал мастер над шпионами. Озай с похоронным видом принял вызов на Агни Кай от своего своевольного сына Зуко. Когда мальчишка понял, что Агни Кай действительно состоится, то передумал и осрамил себя перед всеми дворянами, встав на колени и прося о пощаде, как ребенок. При виде такого слабого и недостойного поведения на глазах у всего двора, Озаю ничего не оставалось, кроме как обжечь и изгнать своего сына в надежде, что несколько лет путешествий и трудностей закалят его и сделают более пригодным для трона, когда он, в конце концов, вступит в права наследования.       Шода в очередной раз проклял мастера над шпионами и себя за то, что поверил ему. Разве мастер над шпионами не сказал ему на первом собеседовании, что самой опасной ложью была полуправда?       Мастер над шпионами сказал, что, поддавшись своей натуре глупого своевольного подростка, принц Зуко ворвался прямо в зал для военных собраний во время совещания и вызвал отца на Агни Кай перед всеми генералами, заявив, что готов занять трон и сможет править лучше отца даже в таком юном возрасте. Мастер над шпионами ничего не говорил о 41-ой дивизии и планах генерала Буджинга на неё.       С другой стороны, когда его вызвали для этого задания, Шода тоже промолчал о младшем кузене в 41-ой дивизии.       Прошло более двух с половиной лет с тех пор, как он получил то письмо от дяди Делана, два месяца спустя после начала этой долгой миссии. Письмо с прискорбием извещало, что его кузен Деминг погиб, когда его дивизия была уничтожена покорителями земли. Оплакивая его смерть, Шода воскурил благовония для Деминга и, в конце концов, просто смирился и продолжил жить дальше. Но то, что он узнал вчера из рассказанной Айро истории, вернуло всю его застарелую скорбь и ярость… но на этот раз его ярость была направлена не на Царство Земли.       Деминг гордился, что стал солдатом. Он верил в каждое слово своей присяги служить Хозяину Огня и его военным командующим. Он служил с честью… и его использовали, как наживку для ловушки. Для генерала Буджинга и Хозяина Огня Озая Деминг и его товарищи по оружию были только «свежим мясом».       В холодный пепел таких генералов, как Буджинг.       И в пепел Хозяина Огня Озая.       Теперь Шода радовался, что выразил вслух свои сомнения о малыше Тэйджи, когда ребенок впервые оказался на борту, и Джи сообщил ему, что его письма домой будут просматриваться. Он не послал ни одного письма «дяде Богаю» со следующим почтовым кораблем из страха, что кто-нибудь догадается по неловкой фразе, что письмо содержит секретный код. Вместо этого он придерживал информацию и мало-помалу добавлял новые факты к следующему письму мастеру над шпионами, которое писал последние несколько недель…       Но теперь всё. Прошлой ночью, когда закончился шторм, он поднялся на палубу и выбросил то письмо за борт. Он больше никогда не будет шпионить для Хозяина Огня Озая. Вместо этого, когда он в следующий раз получит закодированные инструкции от «дяди Богая», то передаст информацию своему принцу и капитану. Ему придется быть очень осторожным и найти способ предупредить принца Зуко так, чтобы напрямую не признаваться, что шпионил на его отца все эти годы. Он знал, что подобное признание будет плохо воспринято, и не имел ни малейшего желания выяснять, насколько скверной окажется реакция принца и последующие за этим ожоги. Но отныне вместо того, чтобы шпионить за принцем и его дядей, Шода будет шпионить для них.       …И кажется, ему придется начать контр-шпионаж прямо сейчас. Не успев завернуть за угол, Шода краем глаза заметил Кунио, быстро шагавшего по направлению к почте. В одиночку и с запечатанным свитком в руках. Шода прекрасно знал, что Кунио никогда не разрешали в одиночку сходить на берег, не после того мерзкого случая в Юшу в прошлом году. Джи всегда отряжал как минимум одного сержанта или капрала на берег вместе с ним, чтобы убедиться, что он больше не доставит проблем кораблю. Как он ускользнул от своих дозорных? И, что куда важнее, что Кунио планировал отправить, когда считал, что за ним никто не наблюдает?

00oo00oo00oo00oo00

      Всего за несколько минут в окрестностях скамейки, на которой сидели Зуко и Линг Ма, собралась небольшая и большей частью молчаливая толпа простолюдинов. Все они были упорно заняты своими делами: пересчетом монет в поясном кошеле или закреплением свертков с покупками, но любому было ясно, что все они подслушивали, горя любопытством узнать, почему, во имя всех духов, принц якшался с калекой-крестьянкой, не говоря уже о том, что на руках у него сидел маленький мальчик.       Тэцуко удалось заставить немного расслабиться и Зуко, и Линг Ма. По крайней мере настолько, насколько крестьянка посмела расслабиться в присутствии даже изгнанного представителя королевского рода, и они немного узнали о семьях друг друга. Линг Ма была замужем за лучником Ю Янь по имени Ичиро, и маленький Таро был их первенцем. Тэцуко рассказала Линг Ма (и всем подслушивающим) о том, как принц Зуко нашел в лесу рядом с погибшей матерью изголодавшегося малыша из Царства Земли и решил взять его на воспитание, чтобы продемонстрировать Царству Земли, каким щедрым может быть Народ Огня, если упрямые дураки просто примут правление Народа Огня вместо того, чтобы сопротивляться на каждом шагу.       Выслушав историю, Линг Ма похвалила принца Зуко за его милосердие и мудрость. Но её слова слишком походили на ту чепуху, которой придворные лизоблюды постоянно поливали Зуко, чтобы придавать им значение. И всё же… приятно было услышать, как другие говорят о нем в такой манере, неважно, верят они в свои слова или нет. И приятно было видеть, что все молчаливые, но явные любители подслушивать с одобрением кивали головами, как бы бессмысленно это ни было (только одобрение Хозяина Огня имело настоящий вес).       До сих пор Тэцуко ничего не сказала про глаза Тэйджи или про суеверие, что разные глаза являются признаком ведьминой крови. Пока что он занимал Тэйджи леденцом и щекотанием животика и держал его лицо отвернутым от любопытных зевак, но Зуко знал, что рано или поздно кто-нибудь посмотрит малышу прямо в глаза, и белкокот выскочит из мешка. Почему Теру так долго не возвращался с починенной акабэко или её заменой?       Тут Тэцуко подобрала костыль Линг Ма и с легкой гримасой осмотрела его.       — Я мало что смыслю во врачевании, но я знаю дерево, а он выглядит так, словно вот-вот сломается. Видите эти трещины от нагрузки вот здесь? Когда ваш протез починят, вам надо будет отремонтировать и костыль. Уж если я чему и научилась за последние несколько лет, так это всегда содержать запасные детали в хорошем состоянии.       Зуко начал было краснеть от гнева и смущения при напоминании о том, сколько раз основные системы «Вани» выходили из строя, и им приходилось прибегать к запасным. Как посмела Тэцуко упоминать недостатки их корабля в присутствии посторонних?! Но прежде чем он успел что-то сказать, Линг Ма горько улыбнулась и эхом повторила:       — Протез? Как бы я этого хотела. Но у меня нет даже деревянной ноги, которая была бы подогнана под культю: местный резчик просит больше, чем мы можем себе позволить. Всё, что у меня было последние шесть лет — это такие вот самодельные костыли.       Резкий протест на слова Тэцуко замер у Зуко на губах. Нет протеза? Но в последние несколько десятилетий Народ Огня далеко продвинулся в изготовлении протезов конечностей. Ни одному человеку, пережившему ампутацию, более не было необходимости ковылять при передвижении. Зуко своими глазами видел как минимум один пример: каждый раз, как его отец созывал военное собрание, адмирал Маза вышагивал по дворцу со стальной левой ногой и ступней, и зачастую он шагал быстрее, чем другие офицеры! И до него доходили слухи об охотнике за наградой, самом лучшем в своем деле, у которого были заменены протезами правая рука и правая нога, но его это ничуть не замедляло.       — Обратитесь в крепость Похай со своими бумагами об увольнении в качестве доказательства вашей службы, — он обратился напрямую к Линг Ма. — Местный хирург сможет предоставить интенданту и оружейному мастеру спецификации для протеза, который будет вам впору.       Линг Ма окинула его взглядом, который каким-то образом сочетал раздражение, дурное предчувствие и жалость, словно она пыталась решить, как сообщить ему неприятную новость. Новость, о которой, как она считала, он должен был знать.       — Протезы полагаются только офицерам и тем, у кого достаточно денег на их покупку, — терпеливо сообщила она. — Мы с мужем не…       — Вы ошибаетесь, — отрезал Зуко. — Протезы утерянных конечностей предоставляются всем ветеранам войны, а не только офицерам! Хозяин Огня Созин издал об этом декрет на 46-ом году правления! — Он продолжил цитировать по памяти один из многих-премногих исторических декретов, которые учителя сурово вдалбливали в его голову в детстве. Бесспорно, Азула лучше помнила исторические битвы и стратегии, но этот декрет Зуко запомнил хорошо, потому что подумал, что он был одним из добрейших деяний, совершенных его предком за свое долгое правление. — «Весь военный персонал и все ветераны войны имеют право на бесплатное лечение с применением последних достижений медицины на протяжении десяти лет с момента окончания службы». Этот декрет был издан сто три года назад, и его не отменяли. И медицинское обслуживание включает предоставление протезов для утерянных конечностей!       И Линг Ма, и Тэцуко смотрели на него круглыми глазами, как и многие из подслушивающих. Было ясно, что никто из них никогда не слышал о 117-ом Национальном Декрете Созина. Неужели крестьяне совсем не учили свою отечественную историю, за исключением зазубривания имен Хозяев Огня за последние несколько столетий?       Пять минут спустя вернулся Теру с акабэко, ставшей как новенькая после ремонта, и с новостью, что у кукольника, починившего фигурку, было в продаже несколько отличных наборов игрушечных солдатиков. Но к тому времени, побеседовав с Линг Ма и Тэцуко, Зуко с неохотой решил, что у него были куда более важные дела, чем покупка игрушек для сына.       — Мы возвращаемся на корабль, — приказал он, встав на ног и усадив Тэйджи в перевязь. В то же время он приказал Тэцуко взять на руки маленького Таро: может быть мальчик достаточно успокоился, чтобы идти рядом с матерью, но у него не было времени ходить со скоростью ходунка. — Теру, найдите моего дядю и скажите, чтобы он забыл про кость для пай шо и поспешил назад. Мы отправляемся в экспедицию.       — Новости об Аватаре, сэр? — рассеянно спросил Теру, с видимым замешательством наблюдая, как Тэцуко берет на руки ребенка гражданки, пока он сам почти на автомате помогал матери взять костыль и встать со скамейки.       — Нет, новости о вопиющей халатности правительства, с которой нужно разобраться. Ты и ты, — он решительно ткнул пальцем в двух любителей подслушивать, которые несколько виновато поморщились, попав в центр внимания. — Нужны ваши плечи, чтобы помочь этой женщине успевать за нами. Надо спешить! На закате Похай закроет ворота, и у нас есть всего несколько часов…

00oo00oo00oo00

      Увольнительные на берег были воистину драгоценны для экипажа «Вани», но всё же некоторые сократили время пребывания на берегу или, как минимум, заглянули к оставшимся на борту матросам, когда услышали расползшийся по доку слух, будто принц Зуко сначала вернулся на корабль в сопровождении местной калеки-крестьянки — при том замужней! — а затем менее чем через час приказал опустить нос, чтобы вернуться на берег верхом на комодоносороге во главе важной на вид процессии… в которую входила искалеченная крестьянка. Что творилось?       Именно этот вопрос задал Тадао, когда вернулся на борт с заткнутой подмышку покупкой. Его направили прямо к детской, где он обнаружил лейтенанта Джи, присматривавшего не за одним, а за двумя маленькими мальчиками, которые радостно играли с деревянными фермерскими животными.       — Пепел, он решил усыновить ещё одного? — в шоке выпалил Тадао.       — Следи за языком. И нет, мы просто присматриваем за этим, пока его мать не вернется за ним вечером. Что у тебя подмышкой? — спросил Джи, с любопытством рассматривая сверток.       С глуповатой улыбкой Тадао вытащил и показал ему мягкого комодоносорога, и просто пояснил:       — Для Тэйджи. Я знаю, что у него уже много игрушек, но такой ещё нет.       Джи усмехнулся в ответ и сказал:       — Наконец-то понял, что вся эта чепуха про ребенка-ведьму — просто пепел, да?       — Думаю, да, — пожал плечами Тадао, хотя, по правде сказать, он всё ещё немного беспокоился. Просто вокруг Тэйджи происходило слишком много случайностей, начиная от встречи с теми пиратами, видевшими Аватара, и заканчивая огромным уловом несколько дней назад. Но прошлой ночью он решил, что было нечто куда более важное.       После того, что он узнал вчера и увидел, как принц Зуко рисковал жизнью, чтобы спасти Джиро во время шторма, Тадао поклялся, что всеми силами поддержит своего принца и лорда… включая поддержку его усыновления мальчика из Царства Земли. Возможно, Тэйджи был ребенком-ведьмой, но он определенно был сыном-по-сердцу принца Зуко.

00oo00oo00oo00

      Верхом на комодоносороге, скачущем в быстром темпе по земляной дороге, ведущей к крепости Похай, Айро с трудом удерживал серьезное и обеспокоенное выражение лица вместо ошеломленной улыбки. Время от времени он осторожно поглядывал по сторонам, почти что ожидая увидеть, как дух кирина, некогда стоявший над Тэйджи, галопом сопровождает процессию. События стали складываться для принца Зуко столь удачно, что он начал подозревать духовное вмешательство…       Сначала он был немало раздражен, когда Теру прибежал и прервал партию в пай шо, которую он только что начал с колониальным владельцем магазина. У него даже не было времени выложить свою пожеванную кость с лотосом, чтобы начать ритуал паролей и отзывов, который покажет, что он и его противник были членами Ордена Белого Лотоса. Ему было крайне необходимо связаться со своим контактом в Похай! У агента, которого он незаметно встретил ещё в доках Лаосинга, не было для него новостей, за исключением тех, что он и без того знал, а ему нужны были сведения о том, что случилось с Буми в Омашу.       Но его раздражение обернулось ошеломленной радостью, когда он узнал, что Зуко требовалась его поддержка для совершения акта милосердия здесь, в Похай. Для искалеченного ветерана! Кажется, для себя Зуко объяснил свой поступок тем, что разбирался с правительственной халатностью, но Айро заметил искреннее переживание за тяжелую участь Линг Ма в его глазах. Зуко рассматривал её в первую очередь как попавшую в беду мать, подобно бедной покойной матушке Тэйджи, но Айро сильно постарается, чтобы гарантировать, что слух о сегодняшнем событии сфокусируется на её статусе искалеченного ветерана. Из одного патриотизма слух распространится дальше по колониям и, возможно, дойдет до самых Домашних Островов.       Слух о таком милосердном деянии только поможет репутации его племянника, показав его благородным принцем, который по-настоящему заботится о своем народе. Именно такого человека захотят видеть следующим Хозяином Огня. И подумать только, что они были обязаны этой возможностью улучшить положение Зуко среди колонистов древнему декрету, который Хозяин Огня Созин издал только как стимул привлечь в армию большее количество людей, чтобы как можно сильнее увеличить военную мощь, прежде чем объявить ту сфабрикованную войну Воздушным Кочевникам.       Ни Азулон, ни Озай не смели напрямую отменить 117-ый Национальный Декрет, когда их попытки завоевать Царство Земли привели к тяжелым ранениям или увечьям военного персонала в боях. Потом этих людей с почетом увольняли, хотя им всё ещё требовалось серьезное медицинское лечение. Отменить тот всё более дорогостоящий декрет — значило объявить, что они заботились о благополучии своих солдат меньше Созина, а это, скорее всего, привело бы к coup d'état** со стороны некоторых генералов-оппортунистов.       Поэтому вместо того, чтобы отменять декрет, Хозяева Огня изо всех сил постарались похоронить его в истории. Декрет «случайно» отсутствовал во всех военных законодательных пособиях, созданных за последние восемьдесят лет, и школьникам больше не давали учить наизусть полный список королевских декретов. Но королевские дети были другим делом, и пусть Агни благословит память его идеалиста-племянника за то, что он запомнил один небольшой урок, который его учитель упомянул только потому, что возникли бы вопросы о дыре между 116-ым и 118-ым Национальными Декретами!       Айро отвлекся от размышлений при виде массивных ворот крепости Похай, преградивших дорогу впереди, и при звуке сигнального рожка дозорного, стоявшего на вершине гигантской стены. По традиции сухопутных крепостей рожок одновременно предупреждал находящихся внутри стен о приближении большой группы незнакомцев и предлагал им доложить свои имена и намерения. В ответ Таозу выхватил взятый со склада «Вани» сигнальный рожок и выдул серию нот, которые Айро заставил его выучить перед отъездом с корабля. Особая последовательность, которую Айро некогда приказывал играть на регулярной основе: сигнал о приближении генерала, также являющегося членом королевской семьи.       Массивные ворота со стоном поехали в стороны в ту же секунду, как только они приблизились для визуального подтверждения сообщения, переданного рогом, и полковник Шину лично приветствовал их, когда они спешились во внутреннем дворе.       — Приветствую, генерал Айро!.. и принц Зуко, — с запозданием добавил он. Стоя рядом с Айро, Зуко ощетинился от этого скрытого оскорбления, но ничего не сказал, потому что Шину с улыбкой обратился к своему старому знакомому. — Что привело Дракона Запада на мой порог?       — Мы здесь с миссией, которая приведет к улучшению жизни ваших местных ветеранов, — с ответной улыбкой сообщил Шину Айро, прежде чем указать направо. — Но поскольку мой славный племянник, принц Зуко, был тем, кто заметил такую необходимость и нашел решение, я позволю ему сообщить вам детали.

00oo00oo00oo00

      Получение помощи для Линг Ма заняло часы. Зуко практически чувствовал, как сквозь метафорические песочные часы утекает время его пребывания на берегу, но упрямо придерживался своей миссии до тех пор, пока они не добились понимания и полной поддержки полковника Шину.       Полковник Шину был вежлив и любезен по отношению к Линг Ма, когда принц представил её. Оказалось, что командующий офицер мельком встречал простолюдинку во время прошлого фестиваля в колонии и смутно помнил, что она была замужем за одним из его лучников Ю Янь. Он не знал, что она тоже была ветераном, но как только ему сообщили, то немедленно поблагодарил её за службу родине.       Но вежливая любезность Шину испарилась, как только Зуко сообщил, что он обязан проследить, чтобы Линг Ма немедленно снабдили протезом, оснащенным последними приспособлениями для повышения мобильности. Полковник отвернулся от робкого выражения надежды на лице крестьянки и ледяным голосом проинформировал Зуко, что не обязан тратить бюджет базы на медицинское обслуживание. У них и так было полно проблем с пополнением лазарета редким и дорогим лекарством для лечения огненной лихорадки. Регион Похай печально прославился частыми эпидемиями.       А когда Зуко настоял, что медицинское обслуживание ветеранов было обещано 117-ым Национальным Декретом Созина, Шину ответил, что не слышал ни о чем подобном! Зуко не мог решить, то ли он действительно был таким невежественным, то ли упрямым как буйвол-мул (но ему удалось, пусть и с трудом, сдержать свой нрав и не сказать это вслух). Он даже отправил ястребиное послание в храм огня в городе, приказав служке отправить им копию декрета из архива, содержащегося в каждом храме, чтобы доказать Шину существование документа.       Слава духам, ястребу потребовалось менее получаса, чтобы вернуться с ответом клирика, дословно подтвердившим то, что Зуко помнил о декрете. Шину неохотно признал свой долг в качестве верховной власти в регионе проследить, чтобы Линг Ма получала достойное медицинское обслуживание в течении как минимум следующих трех с половиной лет.       — Но она не единственный искалеченный ветеран, живущий в этой колонии, — проворчал он. — Когда разойдется весть, что она получила особое лечение и почему, я буду обязан честью оказать такое же всем, кого уволили за последние десять лет. Будь я проклят, если знаю, как я за всё расплачусь… Большую часть последнего часа дядя Айро молчал, за исключением того, что предложил выпить чаю (кто бы сомневался), пока они ждали возвращения почтового ястреба из храма огня. Но теперь он произнес с хитрой улыбкой:       — И вот почему здесь я. Принц Зуко прекрасно разбирается во всех декретах наших предков, как и подобает наследнику трона. Но у меня куда больше опыта, чем у него, в плавании по финансовому морю столицы нашей родины. Я точно знаю, из какого фонда должны поступать деньги на лечение ветеранов, и как реквизировать их в ваш бюджет. Не будете ли так добры послать за вашим главным интендантом? Будет проще объяснять сразу вам обоим.       Брови Шину уползли к его посыпанным сединой волосам, когда он послал за главным интендантом. Вскоре Айро уже поучал Шину и интенданта, который со всей возможной скоростью записывал информацию. Прислушавшись, Зуко старался запомнить всё, что говорил дядя, на тот случай, если придется снова вести этот разговор в другой колонии.       К тому времени, как Айро закончил, а интендант набросал черновик формального запроса, который Шину затем подпишет и отправит в столицу, солнце уже висело на западе. И Шину снова перешел от хмурых гримас к широким улыбкам, послав не только за мужем Линг Ма, Ичиро, но и за лейтенантом лучников Ю Янь.       — Я собираюсь отправить сообщение адмиралу Маза, чтобы узнать, кто создал его протез ноги, а потом попрошу направить сюда этого человека со специальным указанием научить нашего оружейного мастера, как это делается, — сообщил он Линг Ма и её мужу. — Я ожидаю, что ещё до конца месяца вы будете бегать за вашим карапузом! Лейтенант Хенг, как звали того лучника, которого мы потеряли два года назад, когда волкгатор откусил ему кисть?       — Хироши, сэр, — с поклоном и выражением надежды на лице ответил предводитель Ю Янь. — Он до сих пор живет здесь. Мне отправить ему послание?       — Так и стоит сделать. Скажите ему, что он следующий в очереди после Линг Ма.       — Спасибо, сэр! Да благословит Агни вашу щедрость! — оба лучника Ю Янь низко поклонились полковнику.       — Благодарите их королевские высочества, — велел Шину, указав на них. — Без их знаний и мудрости такая щедрость была бы невозможна.       — Ваша благодарность должна быть адресована только принцу Зуко, — поспешно влез дядя Айро, прежде чем простолюдины успели снова поклониться. — Не только его знание истории нашей страны, но и его желанье заботится о благополучии нашего народа и решимость следить за соблюдением справедливости создали эту счастливую возможность.       И все — включая полковника Шину — с благодарностью низко поклонились Зуко. Неужели возможно мгновенно вырасти на два дюйма? Потому что в тот момент он определенно чувствовал именно так…       Когда все выпрямились, полковник Шину отпустил лучников Ю Янь, и Линг Ма ушла вместе с ними, чтобы распространить радостную весть по всем казармам лучников.       — Это воистину счастливое событие. Я всегда ненавидел смотреть, как некогда хорошие солдаты обречены просить милостыню на улицах, — произнес Шину и подписал запрос, который только что закончил писать интендант, а затем отправил мужчину в ястребятню. — Этот декрет значительно снизит такие случаи в будущем. Ваши Высочества, вы останетесь на ужин? Мой повар прекрасно готовит, если мне позволено высказать свое мнение.       — Благодарю за приглашение, мы с радостью примем! — с широкой улыбкой ответил Айро, прежде чем Зуко успел раскрыть рот. — Позвольте отправить сообщение на наш корабль, чтобы там знали, что мы ещё некоторое время пробудем здесь. — А потом, демонстрируя свой таинственный и раздражающий талант читать мысли, его дядя повернулся к нему и сказал. — Да, ко времени нашего возвращения Тэйджи уже давно должен будет быть в постели, но большинство детей в восторге, если им предоставляется возможность посидеть допоздна! И если лейтенант Джи уложит его спать до нашего возвращения, ты сможешь показать ему его новых игрушечных солдатиков завтра утром.       — Каких солдатиков? — с обреченным вздохом спросил Зуко, взглянув в окно на начавшее опускаться за горизонт солнце. Он по опыту знал, что приличные лавки закрывают двери с заходом солнца, открытыми остаются только таверны да бордели. Даже если они сию секунду покинут базу, лавка с игрушками будет закрыта к тому времени, как они доедут до рынка.       — Игрушечные солдатики… и дети? — эхом переспросил Шину, с недоверием глядя на них. — На борту вашего корабля есть дети?       — Воистину так, — ответил Айро и повернулся к Шину, решительно кивнув головой. — Это крайне неортодоксально и граничит с нарушением инструкций, но у нас на борту есть постоянный «гость». Я считаю его своим приемным внуком. Позвольте рассказать вам историю…       Пока они шли от кабинета полковника Шину до ястребятни, дядя Айро пересказал историю о том, как они нашли Тэйджи и решили взять его на борт, опустив часть про духа кирина, но упомянув его разноцветные глаза и крестьянские обвинения в том, что он был ребенком-ведьмой. Зуко решил, что дядя достаточно хорошо знал полковника Шину, чтобы быть уверенным, что тот не придаст значения таким суевериям.       Хотя Шину не выразил никаких суеверных взглядов на колдовство, он явно со скепсисом отнесся к мысли, что шестнадцатилетний, неженатый и в данный момент находящийся в изгнании принц примет на воспитание крестьянского ребенка из Царства Земли. Но он не озвучил свои сомнения, за исключением нейтрального комментария о том, как редко юношам возраста Зуко приходится выполнять роль отца. Он также высказал предположение, что Зуко без сомнений сильно выиграл от присутствия дяди, от его опыта в воспитании детей. Полковник и дядя улыбнулись, когда Зуко с жаром согласился.       Полковник Шину также согласился, что усыновление станет ярким примером расположения Народа Огня по отношению к Царству Земли.       — Как только те камнеголовые прекратят сражаться и примут наше правление. Вы искали хороший набор игрушечных солдатиков, когда встретились с Линг Ма, да? — Он расплылся в улыбке и сделал широкий жест рукой. — Ваши Высочества, как отцу и дедушке, окажите мне честь купить и отправить вам самый лучший из существующих наборов игрушечных солдатиков для вашего малыша. В наборе будет звено лучников Ю Янь!       — Чудесно! Большое спасибо вам за вашу доброту! — с улыбкой поблагодарил дядя Айро, когда они дошли до ястребятни, и Зуко с радостью присоединился к его благодарности. Внутри он был немного разочарован, что не смог сам найти и выбрать игрушки, но в большинство наборов солдатиков лучники не входили. Вероятно, Шину планировал достать им выполненный на заказ набор, который у Зуко не было бы времени дождаться. Стоило подождать ради того, чтобы получить по-настоящему высококачественный набор игрушек для его сына!       Пока они проходили по крепости, Зуко незаметно осматривался вокруг. К тому времени, как они пришли в ястребятню, он нашел куда лучший способ пробраться в крепость и внутренние помещения, чем в прошлый раз. Но отправив письмо на «Вани» с сообщением о задержке и пользуясь хорошим расположением духа Шину и его гостеприимством, он решился открыто попросить:       — Пока мы ждем ужин, могу я взглянуть на ваши рапорты о последних происшествиях в регионе, чтобы найти признаки пребывания Аватара?       Это заставило полковника Шину нахмуриться, но затем он медленно кивнул.       — Против правил показывать те рапорты людям, не входящим в нашу цепь командования, за исключением случаев «необходимости»… Но учитывая вашу миссию, у вас такая необходимость есть. И уж точно куда больше опыта в нахождении и выслеживании этой летающей угрозы, чем у кого-либо в Похай. Дайте мне переговорить с поваром, и мы вернемся в мой кабинет, пока не приготовят ужин.

00oo00oo00oo00oo00

      Шину позволил им прочитать все рапорты, прибывшие за последние четыре дня, но всё, что смог найти Зуко — доклад о странном животном, замеченном вчера утром. Огромное животное с белым мехом и похожими на стрелу отметинами на голове паслось на поле возле небольшой рыбацкой деревушки далеко к югу от крепости.       — Летающий бизон Аватара! — возбужденно воскликнул Зуко, сверяя время, указанное в рапорте, и местоположение по карте региона, висевшей на стене кабинета Шину. — Это было за несколько часов до того, как мы попали в тот внесезонный шторм. И Джи рассказал мне, что прошлой ночью, сразу после удара молнии, зверя видели прямо посреди того шторма…       — Кольца и лапки Ко! — выругался Шину, гладя на них. — Вы хотите сказать, что Аватар вызвал тот шторм?!       — Я не верю в это, полковник, — с мрачным видом вмешался Айро. — Я находился прямо на палубе в миг того краткого появления, в то время как принц спустился вниз вместе с моряком, которому он только что не дал разбиться насмерть. Бизона видели лишь мельком, менее минуты, прежде чем проливной дождь и огромные волны скрыли его от наших глаз. Но судя по увиденному, летающий бизон летел с трудом, едва избегая попадания в воду. Даже обладая такой способностью, я сомневаюсь, что Аватар стал бы нарочно вызывать шторм, а затем подвергать опасности своего животного-компаньона.       Изучая карту, Зуко едва уделял внимание их беседе. Появление Аватара укладывалось в намеченный им путь, которым мальчишка и его спутники следовали прямо на север, вероятно, направляясь к Северному Племени Воды для обучения покорению воды. Появление в той рыбацкой деревушке подтвердило, что Аватар по-прежнему придерживался побережья материка вместо того, чтобы пытаться перескакивать со скалы на скалу по цепочке крошечных и главным образом ненаселенных островков вдали от берега. Вероятно, потому что на некоторых из тех островков было недостаточно растительности, чтобы как следует кормить то огромное животное, решил он.       Предположив, что дядино впечатление при кратком взгляде было верным, и что летающий бизон был измотан штормом… По всем рапортам Аватар рассматривал того зверя больше как друга, чем как вьючное животное. Утомив зверя во время шторма, разумным ходом было найти на пару дней какую-нибудь дыру и дать бизону отдохнуть и оправиться, прежде чем продолжить путешествие. Горы данного региона предлагали множество мест, где даже массивный зверь с белой шерстью мог найти укрытие… Он просто-напросто знал, он чувствовал это: Аватар был где-то поблизости!       Но прежде чем Зуко успел объявить о своих умозаключениях, прибыл повар полковника Шину и сообщил, что ужин готов, и дядя Айро с увлечением практически утащил его в столовую.       Ужин был великолепен, но Зуко почти ничего не почувствовал. Сначала из-за того, что был занят мыслями о выслеживании Аватара, и что можно было сделать, чтобы выгнать его из тех гор. Поймать его в горах будет практически невозможно, пока летающий бизон мог летать: у Зуко не было катапульты на передвижной платформе, которую можно было бы завезти в лес, чтобы сбить зверя. Но если им удастся определить, на какой именно горе или в какой долине он прятался, тогда, возможно, можно будет произвести громкие звуки приближения солдат с нескольких сторон одновременно, чтобы выгнать его в нужном направлении, обратно на берег, где будет поджидать «Вани»…       На этом месте молчаливую планерку Зуко прервал полковник Шину, который с любопытством спросил:       — Как ваш экипаж отнесся к тому, что на борту появился ребенок с разными глазами? Это должно было отразиться на морали и дисциплине.       — Воистину так, но эффект был по большей части положительным! — с гордостью поделился Айро. — Зуко, почему бы тебе не рассказать нашему хозяину о некоторых переменах, произошедших с экипажем после появления на борту Тэйджи?       — Ну… — Зуко смущенно почесал в затылке, внезапно оказавшись в центре внимания… и особенно потому что первой переменой, пришедшей на ум, было «кажется, экипаж больше не ненавидит меня так, как раньше».       Никогда и ни за что он не смог бы сказать это и не выглядеть жалким, поэтому он не стал. Вместо этого он рассказал о построенных колыбелях; о детской, переделанной из вспомогательной оружейной; и даже об игрушках, которые некоторые члены экипажа выстрогали из кусочков дерева в свободное время — члены экипажа, которые, как правило, обращались к азартными играми или другим порокам, когда находились не на службе, что всегда негативно отражалось на морали в целом. Он также рассказал о «вахте в детской», которую большинство, кажется, считало привилегией, а не долгом. Моряки трудились усерднее и вели себя собраннее при выполнении основных обязанностей, потому что тех, кто сачковали, считали неподходящими для вахты в детской.       — Большая их часть даже стала следить за языком и перестала ругаться так часто, как раньше, причем без напоминания с моей стороны о невинных ушах Тэйджи, — закончил Зуко, прежде чем съесть кусок комодо-цыпленка… И, взглянув на свою опустевшую тарелку, он слегка удивился, обнаружив, что кусок был последним. Он на самом деле провел большую часть ужина, рассказывая о Тэйджи и своем экипаже.       — В целом, мораль и дисциплина определенно улучшились, — подвел итог Айро, весело взмахнув палочками, прежде чем отложить их в сторону и похлопать себя по животу. — А-а-а, это воистину был замечательный ужин, лучший за многие годы! Пожалуйста, передайте мои высочайшие похвалы вашему персоналу на кухне. Но теперь нам действительно пора уходить. Как наш Тэйджи, так и малыш Ичиро и Линг Ма без сомнений хотят, чтобы их родители были рядом и уложили их спать.       Полковник Шину улыбнулся и выразил понимание, а потом великодушно разрешил лучнику Ю Янь сопроводить жену обратно на «Вани» и провести ночь и весь следующий день в колонии вместе с семьей. Ичиро с благодарностью поклонился полковнику и сел в седло позади Таозу, в то время как Линг Ма снова села на комодоносорога Тэцуко. Их группа уже готова была дать сигнал открытия воротам, когда дозорные на стене предупреждающе подули в рожки: к крепости приближалась ещё одна нежданная группа!       Шину и Айро обменялись вопрошающими взглядами, которые так и остались без ответа, когда приближающаяся группа прогудела в свой рожок последовательность, которой Зуко не знал.       — Морской офицер… коммодор? — пробормотал Шину. — Не может быть, чтобы это был коммодор Бутан: его флагман ушел неделю назад к Северному флоту.       — Ну, кто бы это ни был, он достаточно высокого ранга, чтобы требовать открыть ворота после комендантского часа, а особенно учитывая то, что вы всё равно собирались открыть их для нашего отъезда, — произнес Айро, запрыгнув на комодоносорога с приобретенной за долгие годы сноровкой. — Ещё раз спасибо за ваше гостеприимство, полковник. Пожалуйста, сообщите нам, как ваши ветераны привыкают к новым протезам!       Массивные ворота открылись, и дозорные отдали им салют, когда они выезжали.       Менее чем через минуту после выезда из ворот Зуко увидел приближающуюся группу, также верхом на комодоносорогах, а ещё того, кто возглавлял их… и зашипел от шока и гнева, в то время как поводья комодоносорога задымились в его хватке. Это был Джао! Джао, отвратительная гончая за славой, который пытался вмешаться в его миссию по поимке Аватара, а затем бесчестно напал на Зуко со спины после того, как был честно побежден в Агни Кай.       Джао посмотрел на них с гримасой удивления и гнева, которая, вероятно, отражала выражение лица Зуко, но она сменилась высокомерной усмешкой, когда он подъехал достаточно близко, чтобы приветствовать их.       — Ба, да это же опальный изгнанный принц! — громко произнес он. — Всё ещё смеешь показывать свое лицо — или то, что от него осталось — в присутствии цивилизованных людей?       От оскорбления Зуко впал в ярость, на миг лишившись дара речи, но Айро не испытывал таких затруднений.       — Приветствую, Джао, — выкрикнул он, стоя в нескольких шагах позади. Его голос прозвучал вроде бы приятно, но с такой интонацией, что Зуко не глядя знал, что его улыбка была полна зубов. — Как ваш визит на остров Лунного Серпа?       Джао поморщился, и его лицо покраснело от смущения и злости. При упоминании куда более катастрофичной неудачной попытки Джао поймать Аватара, Зуко обнаружил, что посмеивается, когда они проезжали мимо друг друга на дороге.       Проезжая слева от Зуко, Джао услышал смешок, и его выражение лица стало просто убийственным. Именно в этот момент дядя Айро пришпорил свое верховое животное и почти что поравнялся с Зуко слева, встав между Зуко и Джао с выражением мрачного предупреждения офицеру, если тот попробует что-то наподобие того, что было в прошлом месяце. Но на этот раз Джао оставил свой огонь при себе, вместо этого пришпорив своего комодоносорога для финального рывка по направлению ко всё ещё открытым воротам крепости.       Услышав, как огромные ворота с лязгом закрываются за спинами группы Джао, Зуко спросил дядю:       — Что Джао здесь делает? Как ты думаешь, что ему надо?       Айро только и мог, что пожать плечами в ответ и сказать:       — Я думаю, скоро мы это узнаем. Пока же давай вернемся на корабль. День был долгим, и человеку нужен отдых.       Отдохнув и освежившись под бдительной заботой Таозу и Тэцуко во время пребывания в крепости, комодоносороги развили хорошую скорость, и всего менее часа спустя они прибыли в доки, где стоял на якоре «Вани». Зуко глянул в сторону устья гавани, где колония установила огромную плавучую платформу и кран для обслуживания гораздо более крупных кораблей, киль которых был слишком длинным, чтобы бросить якорь у пирса. Там он увидел корабль класса разрушитель более чем в два раза больше «Вани» — предположительно, флагман Джао — и снова с тревогой задался вопросом, с какой целью Джао посетил крепость Похай.       В этот миг его чуткие уши уловили резкий клекот почтового ястреба, и он осматривал полночное небо, пока не разглядел едва заметный силуэт, приближающийся с запада-юго-запада… со стороны корабля Джао или прямо из Народа Огня?       Сердце Зуко застучало, когда ястреб подлетел ближе, ближе… и прямо над ним, продолжив путь вглубь материка. Какое бы послание он ни нес, оно предназначалось не ему. Это не было письмо от отца, которого он в равной степени ждал и боялся. Кажется, ястреб направился прямо в крепость Похай, вероятно, с сообщением полковнику Шину, решил он. Принц бросил гадать, когда его экипаж начал опускать трап для их возвращения.       Оказавшись на борту, поскольку лестницы между палубами были слишком сложны для Линг Ма, он велел её мужу Ичиро следовать за ним до детской, где за их сыновьями наблюдали. Женщина осталась возле опущенного в док трапа. Лучник последовал, не говоря ни слова, явно решив поддерживать репутацию Ю Янь как людей столь же молчаливых, сколь и смертельно метких, даже будучи не на службе. Но молчание лучника Ю Янь было нарушено, когда Зуко открыл перед ним дверь в детскую, и они оба увидели двух карапузов, играющих (и грызущих) деревянные кольца пирамидки.       — Таро! — радостно воскликнул Ичиро голосом теплым, как весна.       Таро уронил деревянное кольцо, которое он грыз, пискнул: «Папа!» и побежал прямо в руки отца. Тэйджи торопливо вскочил следом за ним, но бросился кратчайшей дорогой к Зуко. Оба мужчины подхватили и обняли своих сыновей, а потом улыбнулись друг другу, признав друг в друге отцов.       — А вот маленькая гиппокорова вашего сына в своем собственном стойле, — предложил Джи, подняв починенную акабэко со столика для переодевания. Теперь гиппокорова отдыхала в маленькой овальной корзинке с высокими бортами и ручкой. Корзинку модифицировали так, чтобы сделать впереди выемку, в которую высовывалась качающаяся голова. — Услышав, что с ней случилось, двое наших моряков вырезали корзинку сегодня днем, — пояснил Джи и отдал корзинку. — Теперь ваш мальчик сможет носить игрушку в корзине. Так будет безопаснее.       — Спасибо вам всем за вашу щедрость, — тихо произнес Ичиро, когда Таро схватил корзинку за ручку. Двигаясь медленнее из-за сына на руках, он поклонился Джи, а затем ещё раз поклонился принцу Зуко. Выпрямившись, лучник очень серьезно сказал:       — Ваше Высочество, вы дали моей семье надежду и радость, как и всему клану Ю Янь. Если у вас когда-либо возникнет нужда, мой лук в вашем распоряжении.       — Благодарю, — официально ответил Зуко и царственно кивнул головой. Но тут Тэйджи прервал свое радостное и по большей части неразборчивое бормотание, чтобы широко зевнуть. Зуко решил, что сегодня он ко всему ещё и не спал днем. Не тогда, когда присутствовал второй маленький мальчик его возраста, с которым можно было играть. — Готов идти спать, а, сын? — пробормотал Зуко.       — Я тоже укладываю своего сына в это время, — проговорил Ичиро, прежде чем его голос смягчился и он обратился к Таро. — Правильно, Таро, я пойду домой с тобой и твоей мамой, и мы уложим тебя спать — ещё один сюрприз сегодняшнего дня!       — Папа петь? — с надеждой спросил Таро.       — …Да, сегодня я спою тебе колыбельную, — ответил Ичиро, покосившись на Зуко и Джи. — Нам пора идти. Помаши пока-пока твоему новому другу по играм. Ваше Высочество, лейтенант, ещё раз спасибо вам за всё, что вы сделали. Пусть Агни благословит вас за вашу щедрость. Меня не надо провожать до трапа, где меня ждет жена: я запомнил путь.       Разумеется, провожать его было необходимо: инструкции обращали особое внимание на то, что ни один гость на борту корабля не мог передвигаться без сопровождения как минимум первые 48 часов. И, как правило, Зуко напомнил бы об этом, но он заметил быстрые взгляды украдкой и возросшее напряжение в плечах Ичиро. Внезапно лучник что-то скрывал, и так же внезапно Зуко был намерен выяснить, в чем дело. Если какой-либо неизвестный фактор окажется угрозой кораблю, он собирался разобраться лично!       Поэтому он поднял руку, останавливая то, что намеревался сказать Джи (вероятно, процитировать ту самую инструкцию, о которой только что думал Зуко), и произнес с, как он надеялся, дружелюбной улыбкой:       — Прощайте, лучник. Надеюсь, вскоре я получу письмо о новом протезе Линг Ма.       Ичиро снова поклонился, потом одной рукой прижал сына к груди, а с помощью второй принялся осторожно спускаться по лестнице. Зуко нарочито отвернулся от лестницы и ушел по проходу в противоположном направлении, специально ступая на самые скрипучие места на обшитой листами палубе. Но как только он услышал, что Ичиро спустился на шесть перекладин вниз — теперь его голова была ниже уровня палубы — он вихрем развернулся и, ступая как призрак, вернулся к детской, вручил Тэйджи Джи, приложил палец к губам, требуя тишины, и жестом велел лейтенанту вернуться в детскую. Джи бросил на него странный взгляд, но молча повиновался и закрыл дверь.       Никто не знал «Вани» лучше Зуко. За прошедшие два года и десять месяцев в море он исследовал каждый дюйм своего корабля, не только от носа до кормы, но от гудка до трюмов. Он знал, куда наступать, чтобы не производить ни звука, и когда он сел на корточки и внимательно прислушался возле лестничного колодца, то смог по звукам шагов лучника точно определить, куда тот шел. Пока что он возвращался по пути, которым Зуко привел его, идя по направлению к носовому трапу. Лучник спустился по следующей лестнице, что послужило Зуко сигналом сгруппироваться и кувырком через голову прокатиться в люк. На миг он повис на руках, потом легко приземлился на ноги на палубе внизу. Он шмыгнул в соседний лестничный колодец и снова прислушался, когда маленький Таро спросил в третий раз:       — Папа петь? Пожавуста?       Он услышал, как Ичиро обреченно вздохнул и сказал:       — Ну, хорошо, сын. Сейчас мы хотя бы не на базе…       Лучник прочистил горло и запел легким тенором: Земля дрожит и утихает, когда мы ложимся спать, Огонь трещит и теплом сияет, Ветер воет вверху, и река журчит, Они поют то, что ты уже знаешь, Ты уже знаешь: Я буду любить тебя вечно, я останусь навсегда Дух мой вечно с тобой, не покинет никогда. И хотя я знаю, что настанет день, и ты за судьбой своей один устремишься, Я буду любить тебя вечно, ты всегда будешь моим.       Зуко был абсолютно зачарован, подслушивая. Теперь он знал, что скрывал лучник — почти по-женски звучащий певческий голос. Определенно не то, чего ожидают от Ю Янь. Он знал, что надо вернуться в детскую и оставить отца и сына наедине, но… песня, которую пел Ичиро, была такой правильной… Нет ничего надежнее сезонов и времени, Ничто не будет как прежде, Но всё же я всегда уверен, Что буду с тобой всегда, вечно: Я буду любить тебя вечно, я останусь навсегда Дух мой вечно с тобой, не покинет никогда. И хотя я знаю, что настанет день, и ты за судьбой своей один устремишься, Я буду любить тебя вечно, ты всегда будешь моим. Всегда моим сыном, Навсегда и навечно.       Тут Ичиро прекратил петь, песня — колыбельная? — закончилась. И Зуко обнаружил, что бежит в каюту интенданта на той же палубе, но в половине длины корабля от того места, где он сидел на корточках и подслушивал. Ему бы только успеть вовремя!

00oo00oo00oo00oo00oo00

      Ичиро учили как стоицизму, так и луку. Слишком явное проявление радости считалось столь же детским и непристойным поведением, как и рыдания или закатывание истерик. И это было единственной причиной, по которой он не принялся выплясывать джигу или вопить от радости так, чтобы потолки дрожали, после всех хороших новостей этого дня.       Он удивился и встревожился, когда услышал, что Линг Ма была в крепости, а не дома с Таро. Расползающиеся по базе слухи не говорили, зачем она приехала, только то, что она прибыла в сопровождении изгнанного принца, что ни на грамм не уменьшило беспокойство Ичиро. Но затем его вызвали в кабинет полковника, и он увидел выражение лица Линг Ма…       Это было практически то же самое выражение удивления, надежды и радости, которое появилось на её лице четыре года назад, когда она поняла, что лилия панда в её руках была подарена не из жалости к калеке, а потому что Ичиро наконец-то собрался с духом и признался в чувствах, которые испытывал к ней с тех самых пор, как они вместе учились в школе.       Даже после свадьбы ему не один раз пришлось повторять Линг Ма, что ему нет дела до того, что у неё отсутствует правая ступня. Его чувств это не меняло. Но по-правде говоря, ему было дело, потому что он знал, как сильно она ненавидела быть беспомощной. Как она отчаивалась, когда приходилось постоянно полагаться на чертовы костыли, что она даже не могла просто ходить, если несла что-то в двух руках. Слава Агни, что её родители оказались чудесными дедушкой и бабушкой, поскольку им действительно требовалась чья-то помощь по дому и для заботы о Таро, пока Ичиро отсутствовал на базе всю неделю.       Должно быть, родители Линг Ма уже с ума сходили от тревоги, если никто не подумал отправить им сообщение, где объяснялось, почему она не вернулась домой с рынка ещё много часов назад. Но когда он вернется домой с ней и Таро, их ждет приятный сюрприз, и, скорее всего, они будут в таком же восторге, как и он, услышав хорошую новость о медицинском обслуживании для ветеранов. С помощью хорошего протеза отсутствующей ступни Линг Ма сможет делать гораздо больше вещей! Не только бегать за Таро, как сказал полковник Шину, но и ходить с ним на долгие романтические прогулки, готовить еду и легче справляться с другой работой на кухне… может быть, даже снова устраивать с ним спарринги: её нагината*** против его…       — Ичиро! — Внезапно принц Зуко оказался прямо перед ним, и ему стоило большого труда не сместиться в однорукую боевую стойку, когда удивление запустило его защитные рефлексы. Он оставил принца позади, возле детской. Как подросток обогнал его?! Неужели он всё-таки заплутал на корабле?       Принц сунул ему под нос грифельную дощечку с кусочком мела и приказал:       — Запишите.       — Ваше Высочество? — выдавил Ичиро между внезапно пересохшими губами.       — Ту песню, что вы только что пели, — одна сторона лица принца сильно порозовела, но он ещё ближе придвинул грифельную доску. — Вы же хотели отблагодарить меня за помощь вашей жене и вашему товарищу? Запишите для меня эту песню, до последнего слова.       Его слышали?! Ичиро знал, что его уши были почти такими же красными, как его татуировка Ю Янь… Но принц не насмехался над ним, просто хотел узнать слова песни. Вероятно, потому что принц хотел, чтобы его собственный сын послушал её, про себя решил Ичиро. Он сел прямо в проходе, усадил Таро вместе с акабэко-в-корзинке в круг своих согнутых ног и взял грифельную доску и мел. Таро играл с акабэко и с радостью принял леденец, извлеченный принцем из рукава, пока Ичиро принялся записывать слова колыбельной Похай, которую он сам называл «Навечно»**** Это было меньшее, что он мог сделать для принца.       Когда он закончил записывать и вернул грифельную доску с мелом, принц выхватил их, покраснев почти так же ярко, как его шрам, и исчез за ближайшим углом, даже не сказав спасибо. Но Ичиро не возражал, он понимал. Когда кто-то столь явно нарушал Мужской Кодекс, пусть и по уважительной причине, впоследствии лучше об этом не говорить. Он снова встал на ноги, поднял Таро и его игрушку, и, напевая под нос «Навечно», зашагал к трапу, где их ждала Линг Ма.

00oo00oo00oo00oo00oo00

      Следующее утро принесло затянутые тучами небеса и местами ливни, хотя они даже отдаленно не были такими сильными, как потрепавший «Вани» шторм два дня назад. На борту корабля Чеунг подошел к столику членов королевской семьи во время завтрака и доложил, что закончил портрет, заказанный принцем Зуко. Не желает ли Его Высочество взглянуть? Зуко улыбнулся и ответил, что так и сделает, и попросил Чеунга принести портрет прямо в общую столовую.       Пять минут спустя Чеунг вернулся с портретом подмышкой и поклонился, прежде чем очень торжественно открыть его: двойной портрет Айро и Тэйджи, на котором старик и малыш радостно улыбались друг другу. При виде изображения Тэйджи залопотал и захлопал в ладоши. Зуко улыбнулся и сказал, что работа проделана отлично, и Чеунг может позже зайти в его каюту для получения оплаты. Айро похвалил Зуко за внимательность, а Чеунга за его недюжинный талант с кистью и объявил, что портрет был лучше его официального изображения, висевшего во дворце!       А затем он объявил, что портрет дал ему вдохновение.       — Я намерен выглядеть так же хорошо, как на этом чудесном портрете! Чеунг достоверно изобразил практически каждую морщинку, вырезанную долгим жизненным опытом на моем лице, но он скинул примерно тридцать фунтов, поэтому и мне надо будет их потерять! Но мне потребуется помощь нашего прекрасного кока, Чу Си, — он повернулся к повару, который тоже покинул камбуз, чтобы посмотреть на портрет. — Чу Си, начиная с этого дня, мне можно съедать только одну порцию каждого блюда, из приготовленных тобой. Пожалуйста, не подавай мне добавки, даже если я поддамся слабости перед твоими кулинарными шедеврами и стану о ней умолять!       Чу Си выглядел немного опечаленным, но твердо согласился исполнить желание генерала, в то время как Зуко старательно давил усмешку. Две недели назад его дядя жаловался, что ел гораздо больше, чем ему хотелось, потому что завел привычку просить добавки, чтобы порадовать их буйного кока. Разумеется, его умный дядя найдет способ наконец сломать эту привычку, не оскорбив Чу Си, что привело бы к сжиганию ужина для всех!

00oo00oo00oo00oo00

      К полудню худшие повреждения на мостике были исправлены рабочими дока Похай, и они запасли достаточно припасов и запасных частей, чтобы впоследствии починить остальные поломки. После того как Таро совершил ещё один поход на рынок по просьбе Зуко, экипаж взошел на борт, и «Вани» покинул порт, следуя вдоль береговой линии на север, не заходя в глубокие воды. Башни крепости Похай ещё виднелись над верхушками деревьев, росших на скалистом побережье, когда Зуко вызвал лейтенанта Джи и своего дядю к столу с картой и объяснил свой план.       — Потребуется координация и много быстрых передвижений по земле, но если у нас получится, мы выгоним Аватара прямо туда, куда нам нужно — в зону поражения катапульты. Мы отрядим две независимых группы вот здесь, в этой небольшой бухте… и в этой. Как только они окажутся на берегу, каждая группа разделится на две, чтобы у нас было четыре отряда в горах. В каждом отряде будет один комодоносорог и два наездника. Один наездник будет покорителем огня четвертого уровня силы или выше, а второй будет экипирован сигнальным рожком, барабаном и мешком с фейерверками, которые я отправил интенданта купить сегодня утром.       — Думаю, я понимаю, что ты задумал, — произнес дядя Айро, с задумчивым видом поглаживая бороду. — Выслать четыре отряда, которые будут производить много шума и огненных шаров в надежде спугнуть Аватара как лису-фазана и гнать в направлении корабля. Но, принц Зуко, простите меня за эти слова… Аватар — человек, и куда более интеллектуален, чем обычная лиса-фазан.       — «Человек, внезапно разбуженный от глубокого сна, склонен оставлять свою смекалку в постели». Ты сам говорил мне это в прошлом году, — возразил Зуко, про себя немало радуясь, что удалось швырнуть одну из дядиных пословиц обратно ему в лицо. — Если мы проведем отвлекающий маневр при первых лучах солнца, у нас будет отличный шанс разбудить Аватара. Если наездники будут посылать в воздух много огненных шаров, кричать, дуть в рог и бить в барабан изо всех сил, то на расстоянии они смогут ввести в заблуждение и заставить поверить, что их гораздо больше. При всей своей силе Аватар до сих пор предпочитает бежать, а не сражаться. И если мы сможем поставить людей на нужные позиции, гнать его в нужном направлении, то он забежит прямо в нашу ловушку.       — Куда вы планируете дислоцировать отряды с барабанами? — спросил Джи, с интересом разглядывая карту.       — А вот это самая трудная часть, — признался Зуко. — Надо заставить четырех комодоносорогов нести двоих седоков на далекое расстояние вот до сюда: здесь, здесь, здесь и здесь, — и он указал четыре точки на карте, которые располагались на расстоянии одной мили друг от друга, пометив их небольшими маркерами. Точки образовывали треть окружности, крепость Похай находилась к югу и образовывала на карте полукруг, захватывавший прибрежные холмы этого региона. — Первых двух точек можно достичь из этой бухточки… видите эти тропы? А следующие две — из этой бухты. Этот маршрут будет самым сложным и длинным. Этот отряд возьмет моего комодоносорога. Я знаю, что Удар Грома плохо себя ведет с другими людьми, но им можно взять с собой одну из моих рубашек, чтобы она чувствовала мой запах. И столько засахаренных абрикосов, сколько смогут стянуть с камбуза, — добавил он с усмешкой, которую Джи тут же вернул.       — Нам придется широко растянуть сеть, не зная, на каком именно холме затаился Аватар, для нас это единственный вариант. При первых лучах рассвета барабанщики начнут шуметь и… — Зуко был прерван, но не лейтенантом или дядей, а внезапным ревом корабельного гудка — и при том не свистка «Вани»! Все обменялись удивленными взглядами, а потом поспешно бросились наружу и увидели, что на них надвигается куда более крупный военный корабль.       Зуко уставился на громадину, которая замедлялась и постепенно изменяла угол сближения с намереньем встать рядом, а не протаранить насквозь — спасибо Агни за маленькие милости! — и его худшие опасения подтвердились, когда он рассмотрел стоявшего на носу офицера. Он всё ещё был слишком далеко, чтобы рассмотреть черты лица, но принц чувствовал печенкой, что смотрит прямо на Джао, который снова решил вмешаться в его миссию.       — Джи, идите внутрь и снимите с карты маркеры, — приказал он, не глядя на лейтенанта. — И скажите всем на мостике, что им лучше забыть всё, о чем мы говорили последние десять минут.       — Да, сэр, — кратко ответил Джи. — Может, мне заодно сменить карту на карту более северного региона, например, побережья Ю Дао?       — Хорошая мысль. Вы даже можете сказать экипажу, что слышали, как мы с дядей говорили о том, чтобы направиться в Ю Дао. Это даже будет правдой.       Джи развернулся и вернулся внутрь, но Зуко остался на месте, пока военный корабль подплывал всё ближе и ближе. Принц не желал проявлять ни малейших признаков слабости или отступать перед такими, как Джао. Двадцать минут спустя корабли скоординировали курс и скорость, между ними был установлен трап, и Джао взошел на борт с тремя офицерами со своего корабля… и с нашивками адмирала на воротничке формы.       Джао стоял с самоуверенной усмешкой на лице, давая Зуко и остальным как следует рассмотреть его новые знаки различия, пока один из его лейтенантов раскатал свиток и объявил:       — Адмирал Джао ныне командует всем этим регионом. Вся информация, касающаяся Аватара, должна передаваться прямо ему.       Первые слова, покинувшие рот Зуко, были обращены не к Джао, а к Джи.       — Лейтенант, идите в мою каюту и принесите мою копию «Руководства по военному правосудию и дисциплине». Мне надо освежить в памяти, какое наказание полагается тому, кто выдает себя за офицера более высокого ранга, — и он многозначительно посмотрел на адмиральские нашивки Джао.       — Да, сэр! — Джи резко отдал салют и плохо скрытую усмешку, когда у Джао покраснело лицо.       — Как ты смеешь?! — прорычал Джао, стиснув кулаки. — Меня назначил на эту должность лично Хозяин Огня!       — Докажи, — крикнул в ответ Зуко, прищурив глаза. — Мой отец не глупец и не дурак. А только дурак даст тебе повышение после твоего полного провала с флотом блокады! Мы знаем, что случилось в действительности, Джао, — продолжил он. Его дядя встал рядом с ним, а Джао отступил на шаг, покраснев ещё больше. — Аватар пролетел прямо над тобой, а ты не смог его остановить! А потом, вместо того чтобы отправить почтового ястреба к домашней страже, чтобы они перехватили его, ты решил покинуть свой пост и преследовать его, не сказав никому ни слова в попытке забрать себе всю славу за его поимку. И что вышло? Аватар уничтожил Храм Огня, одно из самых священных мест нашей родины, да ещё и в твое дежурство!       — К-кто рассказал тебе всё… Всё было совсем не так! — почти что завопил Джао, хотя взгляды его собственных офицеров практически кричали «попался!» Он продолжил настаивать. — Аватар проскользнул обходным путем вокруг блокады… и Мудрецы Огня оказались предателями, разрушившими свой собственный храм, чтобы помочь ему бежать! Но всё это сейчас неважно. Я могу доказать мое назначение на должность адмирала! Ты! — он развернулся и ткнул пальцем в одного из своих подчиненных. — Иди и принеси свиток с черной ленточкой, лежащий на моем письменном столе!       Пять минут спустя Зуко и Айро в тревоге рассматривали свиток, который Джао практически ткнул им в лица: письмо повышало Джао до ранга адмирала и вступало в силу немедленно. Они оба узнали личную печать Хозяина Огня… более того, они оба были близко знакомы с его стилем каллиграфии: было очевидно, что документ писал не секретарь, а сам Хозяин Огня Озай.       — О чем он думал? — пробормотал Зуко, но у его дяди не нашлось для него ответа.       — Разве не очевидно? Он думал, что задание по поимке Аватара должно достаться кому-то более компетентному, более изобретательному, кому-то, кто просто-напросто лучше тебя, — фыркнул Джао, наслаждаясь их смятением.       — Но… но поимка Аватара — моя миссия! Он сам объявил об этом, сделал это частью условий моего изгнания! И без Аватара в цепях я не смогу… — Голос Зуко оборвался, словно у него перехватило горло — он обнаружил, что просто физически неспособен завершить предложение.       Злорадная улыбка Джао была воплощением снисходительности.       — Ты правда только сейчас понял то, что я сказал тебе почти два месяца назад? Хозяин Огня не хочет, чтобы ты вернулся!       — Достаточно, Джао! — внезапно прогремел Айро, настолько яростно, что Джао отошел на три шага назад, а его офицеры практически бросились искать убежище: Дракон Запада рычал.       Но тут Айро как-то сдулся и устало закончил:       — Если вы закончили злорадствовать, то, мне кажется, ваша работа здесь выполнена. Как явствует из того, что в эту самую минуту мы не спешим к Народу Огня на всех парах, у нас на борту нет Аватара. Единственная точная информация, которую мы можем вам предложить, это то, что принц совершенно определенно продолжит его искать.       — И экипаж принца совершенно определенно приложит все силы к этим поискам, — внезапно вмешался лейтенант Джи, вернувшийся из каюты Зуко с требуемым руководством подмышкой. Вздрогнув, Зуко не мог удержаться от взгляда в его сторону, но Джи смотрел прямо перед собой, стоя по стойке смирно.       Джао только фыркнул в ответ.       — Тоже мне экипаж: составлен из отбросов флота! …И из малышей в подгузниках, если слухи, распространяемые по Похай, правда, — и он подошел ближе, чтобы окинуть Зуко взглядом, который, вероятно, должен был выражать отвращение, но был испорчен сверкающей в его глазах злобной радостью.       — Ты притащил на борт корабля свое бастардово отродье, мальчик? У тебя совсем нет стыда?       Вплоть до этого момента Зуко действительно чувствовал ужасающий стыд: ему было стыдно, что его отец никогда не считал, что он в силах справиться с порученной ему миссией, и стыдно за то, что проявил слабость перед Джао. Но при словах его ненавистного врага весь стыд испарился в приступе праведного гнева, и он прорычал:       — Никогда больше не смей назвать Тэйджи бастардом! Я усыновил ребенка-сироту в качестве воспитанника, и его мать была честной женщиной до самой смерти!       Во взгляде Джао отвращение сменилось недоверием.       — Ты… усыновил? Ты? Ну и абсурд! Да от такого лица, как у тебя, любой ребенок расплачется!

00oo00oo00oo00oo00oo00

      У Айро было много сожалений. Сейчас он сожалел о десятилетиях, которые провел, ведя войну с Царством Земли. Он сожалел, что не остановил Зуко, когда мальчик вошел в зал для военных собраний почти три года назад, и не нашел какого-либо способа остановить тот Агни Кай. Он приобрел много-много сожалений за годы и десятилетия своей жизни… Но, возможно, впервые он сожалел, что проявил к кому-то милосердие. Говоря конкретно, к Джао. Когда-то он поклялся никогда не убивать снова, но ему стоило убить Джао в тот миг, когда бесчестная мразь пыталась ударить Зуко в спину.       Хуже всего было то, что Джао сказал ту единственную вещь, которую Айро хотел сказать Зуко годами. Хотел сказать, но не смел из страха, что Зуко полностью оттолкнет его: мальчик просто не поверит, что его отец не любил его и был неспособен когда-либо полюбить. Нет, Зуко всегда считал, что проблема была в нем, а не в трупно-белом, ссохшемся сердце Озая!       Джао был мразью, но мразью хитрой: он разгадал самые больные точки Зуко и бил по ним изо вех сил. И будь всё проклято, но теперь он спровоцировал Зуко на то, чтобы принести Тэйджи из детской только для того, чтобы доказать этому адмиралу-которого-никогда-не-должны-были-назначать, что малыш не начнет плакать при виде его обезображенного шрамом лица! (И чтобы доказать, что хотя бы кто-то любит его и хочет быть рядом. Это не было сказано словами, но Айро всё же услышал это громко и четко.) Айро хотелось велеть Зуко заткнуться к чертовой матери и оставить Тэйджи в безопасности внизу, но он не посмел так поступить и унизить племянника перед Джао и экипажем. Но он не представлял, что предпримет Джао, когда увидит разные глаза Тэйджи…       Андзу вынес Тэйджи на палубу и передал Зуко, всё время настороженно поглядывая на Джао. Зуко нарочито разговаривал с Тэйджи как с миниатюрным взрослым, без всяких сюсюканий папы с сыном, которые все слышали, когда принц ослаблял защиту. Но он не изменил то, как он держал Тэйджи или смотрел на него: ласково и с очевидной привязанностью. И карапуз ответил на любовь своего отца радостным лепетом и детскими обнимашками. Айро решил, что они представляют собой очаровательный семейный портрет.       Зуко ничего не сказал Джао про разные глаза Тэйджи до того, как малыша принесли на палубу, и Андзу сразу вручил ребенка приемному отцу, не дав Джао как следует рассмотреть его. Но Джао, недоверчиво поглазев на пару несколько минут, почти осязаемо решил, что надо высмеять Зуко хоть за что-нибудь, просто для демонстрации своего превосходства. Он издал насмешливый лающий смешок и сказал:       — Ты планируешь поймать Аватара с помощью миловидности? Я… че-е-е? — внезапно он присмотрелся внимательнее, глядя прямо в лицо Тэйджи, и сердце Айро пропустило удар. Тэйджи повернулся в руках отца, чтобы посмотреть, кто это там смеялся, дав Джао как следует рассмотреть свои глаза…       Зуко тут же развернулся, убрав Тэйджи подальше от рук Джао, но это только дало Тэйджи возможность с любопытством рассматривать незнакомца через плечо Зуко, позволив офицеру ещё раз увидеть его неподходящие друг другу глаза. С растущим пониманием Джао медленно и совсем не приятно улыбнулся и произнес:       — Ребенок с ведьминой кровью! Воистину редкий приз.       — Тэйджи не ребенок-ведьма, и он не приз и не трофей, — проворчал Зуко, снова передав сына Андзу и сделав тому знак быстро уйти с палубы. Андзу спешно отправился обратно в детскую через ближайший люк, который Ли Мейн открыл перед ним, а Джи молча переступил в сторону, чтобы скрыть ушедшую пару от глаз Джао.       — Ха, во дворце ты вел такую закрытую жизнь, что, вероятно, не знаешь, что значит, если у кого-то один глаз синий… А может и знаешь! — проговорил Джао, бросив испытующий взгляд на Айро. Проклятье, вероятно, Джао слышал историю о том, как Айро путешествовал в Мир Духов, чтобы вернуть своего сына, и считал, что последние несколько лет Айро давал племяннику советы в делах, связанных с духами… как будто Зуко вообще прислушивался к нему, за исключением последнего времени! Ли Мейн только закрыл люк за спиной Андзу, когда Джао объявил:       — Значит вот каково твое секретное оружие против Аватара, да? Ты собираешься научить паршивца предупреждать тебя, когда он заметит активность духов или почувствует присутствие затаившегося Аватара? Ведите его сюда! — приказал он, пройдя мимо Джи и указав прямо на Ли Мейна. — Я заберу этого… -ВУ-У-У-УШ-       Джао вскрикнул и одернул руку, прежде чем она коснулась пылающего огненного щита, размером выше и шире человека, который Зуко только что установил между Джао и закрытым люком.       Огненный щит плащом обернулся вокруг фигуры Зуко, когда юноша встал перед ним, придав ему вид некоего огненного демона, за которого их часто принимало Царство Земли, и практически встал нос к носу с Джао.       — Ты никуда его не заберешь, — прошипел он. — Запомни одно, Джао: единственная причина, по которой ты дожил до этого незаслуженного повышения, заключается в том, что я оставил тебе жизнь во время нашей последней встречи. Но если ты тронешь хотя бы волос на голове Тэйджи, если я посчитаю, что ты хоть как-то ему угрожаешь, я тебя убью. И выброшу твой пепел за борт!       Джао удивленно опустил руку, но отказался отступать хоть на дюйм перед лицом ярости Зуко. Он глумливо протянул:       — О, весьма впечатляет. Но мы оба знаем, что угрозы пустые. Да у тебя кишка тонка подкрепить их.       — Правда? Ли Мейн! — почти что весело крикнул Айро. — Будь добр, сообщи адмиралу общее число людей, которых принц убил за прошлый месяц.       Да падет на него свет Агни, рядовой сориентировался так быстро, как он и надеялся.       — Я знаю о четырнадцати, сэр, — деловито ответил Ли Мейн. — Но может быть и больше: в тот последний раз я не пересчитывал трупы. — Это было правдой: Ли Мейн был слишком занят, помогая Таозу спасать жизнь бедняги Хана, пока остальные очищали палубу речного катера от пиратов, которых перерезал Зуко во время спасения Тэйджи.       Джао круглыми глазами уставился сперва на Ли Мейна, потом на Зуко. Принц оскалил все зубы в определенно свирепой усмешке, пока Айро спокойно продолжил:       — Времена изменились, Джао. — Затем он добавил, внимательно рассматривая свои ногти. — И, разумеется, принц Зуко не единственный, кто плохо отреагирует, если маленького Тэйджи заберут из-под нашей нежной опеки. — Он повернул кисть ладонью вверх, вытянул пальцы и из каждого кончика пальца выдвинулись хищно изогнутые девятидюймовые огненные когти.       С круглыми глазами Джао медленно попятился назад.       Но несколько секунд спустя его бравада вернулась в нему, и он фыркнул:       — Как будто мне нужен сопливый, срущий в подгузник недомерок на борту корабля из моего флота! Оставьте себе свою домашнюю мартышку. Я поймаю Аватара задолго до того, как он вырастет настолько, чтобы принести вам пользу!       Выпустив прощальный залп, Джао повернулся, чтобы вернуться на свой корабль, и ступил на трап между судами.       — О, кстати! Если вы планировали направиться в Ю Дао, ваши планы изменились. Я уже отдал приказ, что ни один корабль не может прибывать или покидать этот район до тех пор, пока я-а-А-А-А! — и внезапно он исчез из виду.       В изумлении все бросились к поручням, когда услышали «кланг» трапа, который, оборвавшись с одного конца, ударился о борт второго корабля, и «плюх» тела, упавшего в воду далеко внизу. Айро перегнулся через поручни и взглянул вниз как раз вовремя, чтобы увидеть, как Джао барахтается и отплевывается, выплыв на поверхность.       — О, нет! Мне так жаль, господа. Я забыл вложить стержни, прикрепляющие их трап к нашему кораблю! — воскликнул Тадао, ломая руки. Несколько наигранно, подумал про себя Айро, пряча улыбку. Всё тело его племянника тряслось от сдерживаемого смеха при виде барахтающегося внизу Джао.       — Что?! Ничего ты не забыл! Я сам видел, как ты их устанавливал, прежде чем признать трап безопасным для передвижения! — с возмущением воскликнул один из лейтенантов Джао.       Второй лейтенант выдвинул ещё более серьезные обвинения.       — Мы были на борту почти пятнадцать минут, и волны раскачивали оба корабля. Мне сложно поверить, что всё это время причальный трап оставался на месте без крепежа, и всё же, как раз когда комм… то есть адмирал Джао переходил по нему…       — Случайности всё же бывают, господа, — мягко напомнил Айро. — Кажется, в официальном рапорте Джао о событиях на острове Лунного Серпа случайностей предостаточно…       Послание было ясно: «уличите нашего моряка во лжи, и мы уличим во лжи вашего босса». Лейтенанты переглянулись и заткнулись. Тадао и Чеунг использовали лодочные крюки, чтобы подцепить свисающий конец трапа и снова притянуть к себе, нарочито разыграв представление по проверке безопасности его крепления, в то время как с корабля Джао сбросили спасательный круг, чтобы втащить адмирала на борт.       К несчастью, Джао был намерен оставить последнее слово за собой. Он отказался переходить на их корабль, но через разделяющий их провал мокрый до нитки адмирал прокричал:       — Если это не намеренный саботаж, то это халатное исполнение обязанностей! В любом случае капитан настоящего морского корабля отправил бы такого моряка под суд… если, разумеется, ему есть дело до таких вещей, как долг и честь!       Зуко окаменел, пока Айро втихую осыпал Джао проклятьями. Каждый раз, как какого-то моряка строго наказывали, неважно по какой причине, это очень плохо отражалось на морали. А обвинения в саботаже или халатности требовали крайне сурового наказания! Но если Зуко ничего не сделает с Тадао после публичного обвинения в том, что ему нет дела до долга и чести… Да чтоб этому Джао провалиться в ледяные глубины океана!       В конце концов, Зуко проворчал:       — Обвинения против моряка будут выдвинуты, и капитанский сбор состоится через два часа. Я даю клятву! Тебе хватит мстительности и садизма, чтобы дождаться и посмотреть, как он получит адекватное наказание?       — О, я потрачу свое время на куда более важные дела, — откликнулся Джао и пренебрежительно отмахнулся с мерзкой улыбочкой. — Например, поимка Аватара! — Тут он сделал знак своим офицерам вернуться на корабль, чтобы можно было убрать трап, а потом добавил. — Лучники Ю Янь, которых я взял под свою команду, весьма пригодятся мне в достижении этой цели…       С каменным лицом лейтенант Джи приказал Ли Мейну и Чеунгу провести Тадао до карцера, и моряки хмуро подчинились. Затем Джи вручил Зуко военное руководство, которое до сих пор держал в руках, и спросил:       — Мне сообщить команде, когда состоится капитанский сбор, сэр?       — Да, через два часа на баке, — ответил Зуко, всё ещё сверля взглядом медленно удаляющийся флагман Джао. — А когда вы сообщите всем, зайдите ко мне в каюту вместе с дядей.       Зуко направился к люку, ближе всех расположенному к их каютам, но вместо того чтобы немедленно последовать за племянником, Айро немного задержался на палубе. Он хмуро посмотрел на корабль Джао, который начал менять курс, вероятно, поворачиваясь на юг для возвращения в крепость Похай. Айро был уверен, что Джао намеревался выследить их корабль и подняться на борт, чтобы похвастать своим новым рангом с единственной целью: отомстить за то, что вчера Айро унизил его насмешкой об острове Лунного Серпа. И хотя Джао заставил Зуко принять меры, которые повернут хотя бы часть команды против него, не вызывало сомнений, что в целом новый адмирал проиграл от этой встречи. Что теперь сделает Джао, чтобы расквитаться с ними?

00oo00oo00oo00oo00

      Обыскав руины храма, выбранные вчера в качестве укрытия и безопасного места, где Аппа мог отдохнуть и оправиться после шторма, который почти что утопил их, Аанг вернулся туда, где ждали друзья. Мальчик сказал Катаре:       — Я не смог найти имбирного корня для чая, но я нашел карту. — Он расстелил свиток на земле и показал ей точку со словами:       — На вершине этой горы есть школа травников. Вероятно, там мы сможем найти лекарство для Сокки.       В ответ Катара покачала головой.       — Аанг, он не в том состоянии, чтобы путешествовать. Просто Сокке надо немного отдохнуть. Я уверена, что завтра ему станет лучше, — выдавила она, прежде чем её речь прервал кашель.       Аанг посмотрел на неё с неприкрытой тревогой.       И ты тоже!       Катара пыталась списать всё как «небольшой кашель» и заявила, что в порядке, но она даже не смогла выговорить предложение до конца, прежде чем её скрутил ещё более сильный приступ кашля. Закрывшись от её кашля, Аанг напомнил:       — Вчера Сокка начинал так же. А теперь посмотри на него: он думает, что он — покоритель земли! — И он указал на её явно бредящего брата, удоженного в спальный мешок. Сидевший рядом Момо с беспокойством поглядывал на него. — Ещё несколько часов, и ты тоже начнешь нести чушь!       Аанг взял свой планер и распахнул его, объявив:       — Я пойду искать лекарство. — Но как раз когда он приготовился взлетать с края руин, небо над головой расколола ослепительная вспышка молнии, а вскоре раздался оглушительный гром. Небо не выглядело так плохо, как два дня назад в тот ужасный шторм, но… Аанг с трудом сглотнул и вслух решил. — Может быть, пешком будет безопаснее.       Он закрыл планер, прислонил его к стене и напомнил Аппе и Момо:       — Приглядывайте за ними, ребята.       В ответ Аппа издал едва слышное ворчание. Аанг поднял попутный ветер, чтобы бегать не просто быстро, а супер-быстро, и устремился на северо-восток.       Пока Аанг сбегал по склону горы, ему показалось, что он услышал где-то поблизости рожок, но он не обратил внимания, полностью сосредоточившись на том, чтобы добраться до школы травников.

00oo00oo00oo00oo00

      Через два часа после встречи с кораблем Джао «Вани» почти достиг первой бухты, которую Зуко выбрал для своего плана по вспугиванию Аватара. Но прежде чем спустить речной катер и высадить на берег комодоносорогов и наездников, экипаж с серьезными лицами собрался на баке для капитанского сбора.       Горо, главный старшина корабельной полиции, направил двух моряков установить подиум и два флагштока, которые обычно хранились на складе: одно древко было для национального флага, а второе — для знамени морского флота Народа Огня. Экипаж разделился на две примерно равные группы, вставшие по обеим сторонам от подиума. Они тихо переговаривались о том, что скоро произойдет, пока Горо придирался к ним, выстраивая по рангу. Многие мнения выражались шепотом и шипением, но, в конце концов, все сошлись на том, что импульсивный поступок Тадао был чертовски забавен, но и чертовски глуп, чтобы совершать его на глазах стольких свидетелей. И неважно, насколько Джао заслужил окунуться.       — Как думаешь, в чем его обвинят? — пробормотал Гэн на ухо Андзу. — Халатность или саботаж?       — Лучше бы халатность, — шепотом ответил Андзу. — Оба обвинения серьезные, но саботаж гораздо хуже. Это гарантированный военный трибунал. Прямо отсюда он пойдет в Похай на суд, а после трибунала его отправят либо в «Кипящую Скалу», либо на плаху.       В этот момент лейтенант Джи вывел заключенного на палубу. Обвиняемый был свежевыбрит и одет в парадную форму. Тадао выглядел обиженным, что его привели на сбор для процесса, и в то же время смирившимся с судьбой. Когда все заняли свои места, Джи приказал экипажу встать по стойке смирно, и принц Зуко взошел на подиум. Со строгим выражением на лице он положил на лакированное дерево свою копию «Руководства по военному правосудию и дисциплине» и несколько листов бумаги. Бывший генерал Айро тоже вышел на палубу, но встал в нескольких шагах позади и в стороне от племянника, ясно показав, что будет просто наблюдать, но не участвовать в процессе.       Принц прочистил горло, очевидно пытаясь прикрыть нервозность суровым выражением лица, и начал процесс.       — Рядовой Тадао, вас подозревают в совершении следующих нарушений законов, детально описанных в «Руководстве по военному правосудию и дисциплине»: халатное исполнение обязанностей, нарушение проведения установленной законом процедуры или указания. Говоря конкретно, нарушение предписанной процедуры соединения кораблей с помощью причального трапа, ненадежное крепление конца причального трапа, касающегося нашего корабля, и подача сигнала, что проход безопасен.       С совершенно серьезным лицом принц Зуко пересказал собранию, что случилось с причальным трапом и Джао два часа назад (как будто они ещё об этом не слышали). Затем он сказал Тадао:       — До вашего сведения доводят, что капитанский сбор — это не суд, и что решение, касаемое нарушения дисциплины с вашей стороны — это не судебный приговор. Более того, до вашего сведения доводят, что официальные нормы законодательного права, используемые на заседаниях военного трибунала, не относятся к капитанскому сбору.       Принц продолжил, шаг за шагом следуя процедуре, описанной в руководстве по военному правосудию: сообщил обвиняемому, что он не обязан давать показания по поводу обвинения, и что любое сделанное им заявление может быть использовано против него в качестве доказательства; формально спросил, сообщили ли ему его права, описанные в руководстве, и есть ли у него вопросы по вышеназванным правам; вызвал других моряков из палубной команды в качестве свидетелей и допросил их. С каждым шагом настроение у всех падало всё ниже, хотя вся палубная команда, стоит отдать им должное, показала, что они не видели, закрепил Тадао причальный трап перед первым переходом или нет, потому что были заняты собственными делами.       За два часа между инцидентом и сбором некоторые выразили надежду, что принц Зуко отнесется к слушанью как к шутке и просто отклонит обвинения сразу после того, как выдвинет их. Все знали, что он ненавидел Джао (и по чертовски хорошей причине), и некоторые видели, как он сдерживал смех при виде окунувшегося адмирала. Но принц следовал руководству практически слово в слово, и это означало, что он воспринял всё всерьез и проводил настоящий капитанский сбор, несмотря на то, что Джао заслужил всё случившееся. Проклятье, неужели Королевской Занозе действительно надо было так чертовски серьезно относиться ко всем своим обязанностям?       Многие из числа более опытных моряков начали прокручивать в уме различные наказания, которые могли назначить на капитанском сборе: от официального выговора с занесением в личное дело до двадцати ударов кнута, заключения на рисе и воде вплоть до тридцати дней, понижения в звании, половинного снижения жалования в течение двух месяцев… Бедный Тадао! Но оставалась надежда, что он получит только одно наказание, а не два или более!       Выслушав показания всех свидетелей, принц Зуко спросил Тадао:       — Есть ещё какие-либо свидетели, которых вы хотели бы вызвать, или другие доказательства, которые вы хотели бы представить?       — Нет, сэр, — с несчастным видом ответил Тадао.       — Очень хорошо. — Принц выпрямился и с серьезным видом зачитал. — Я назначаю следующее наказание: заключение на рисе и воде в течение тридцати минут. До вашего сведения доводят, что у вас есть право подать апелляцию на это наказание адмиралу, руководящему данным театром военных действий — сейчас им является адмирал Джао — и что ваша апелляция должна быть подана в ближайшее время, как правило, в течение пяти дней. По окончании этого слушанья лейтенант Джи более подробно расскажет вам о ваших правах на апелляцию. Вам понятно? — Тадао обмяк и пробормотал, что он всё понял, поэтому принц Зуко объявил. — Вы можете идти. — Затем он сделал Джи знак выйти вперед и увести Тадао.       С дергающимся уголком рта Джи шагнул вперед и вывел Тадао, в то время как собравшийся экипаж мрачно ждал ухода принца, чтобы тоже разойтись. Но тут Теру внезапно с удивлением выкрикнул из рядов:       — Он сказал тридцать минут?       Не тридцать дней, а тридцать минут заключения на рисе и воде? Головы поворачивались вправо и влево, когда удивленные моряки смотрели друг на друга, ища подтверждения, что они расслышали верно, а потом все дружно посмотрели на принца Зуко, который опустил голову, занятый сбором своих бумаг и руководства… пока он не поднял голову и не усмехнулся им.       Тут Джи начал хихикать, а генерал Айро раскатисто рассмеялся, от чего вся его полная фигура заколыхалась. Потребовалась секунда или две, чтобы произошедшее наконец-то дошло до всех, но когда это произошло, экипаж взревел от смеха и приветствий принцу, а у Тадао так ослабли коленки, что он даже споткнулся. Затем рядовой начал смеяться и плакать, и когда он повернулся к принцу Зуко, его слова были малоразборчивыми, но команда всё равно поняла, что он сказал:       — Спасибо, сэр! Спасибо, сэр!       Джи пытался натянуть на лицо серьезное выражение, но он посмеивался, когда спросил Тадао:       — Я так понимаю, что ты не станешь подавать апелляцию на его решение?

00oo00oo00oo00oo00oo00

      Полчаса спустя после того, как его посадили в карцер, Тадао был выпущен с широкой улыбкой на лице и ещё недоеденной миской риса, которую принес ему во время заключения смеющийся Чу Си.       — В будущем следи, что делаешь, приятель, — с усмешкой бросил ему Ли Мейн. — Я слышал, принц Зуко уже определил наказание для следующего, кого поймают за шутками над адмиралом Джао: двадцать ударов… лапшой якисоба!       — Надеюсь, ты как следут отдохнул и расслабился, пока мы тут вкалывали, — заметил Джи, тоже усмехаясь. — Мы уже спустили на воду речной катер и загрузили на борт первых двух комодоносорогов. Теперь быстро тащи свой зад по правой носовой лестнице: принц ждет тебя!       Тадао спешно бросился вперед по палубе и по цепной лестнице, которую уже спустили с борта. Стоявший внизу принц Зуко выжидательно посмотрел на него, как и генерал Айро, Тэцуко, Гэн и Горо. Тадао поспешно слез по лестнице так быстро, как отважился, и Гэн направил речной катер к берегу, пока принц подозвал всех к разложенной карте и объяснил свой план.       Тадао и Горо придется ехать на своем комодоносороге почти всю ночь, чтобы пройти вдоль холмов и занять позицию, чтобы с рассветом начать выгонять Аватара, но это была не первая бессонная ночь, которую им приходилось переживать за время службы. Тадао заглянул в выданный ему рюкзак и увидел несколько походных рационов и связку из нескольких фейерверков. Это были не дорогие шутихи, которые образовывали прекрасные и любимые всеми небесные цветы, а множество небольших ракет, издававших визжащий свист, грохот и небольшие взрывы — всё то, что его семья запускала каждое солнцестояние, когда он был маленьким.       — Эти фейерверки усилят ваше покорение огня, но не запускайте их все сразу, — проинструктировал его и Тэцуко принц Зуко. — Запускайте их не чаще, чем раз в полчаса, с разными интервалами, а между ними запускайте как можно больше собственного огня. Используйте низкотемпературное пламя, тогда вы продержитесь дольше и создадите более широкую полосу взрывов над головой, — и он взмахнул руками над головой, продемонстрировав форму. — Вашей команде из двух человек потребуется создать столько огня и шума, чтобы вас спутали с целой ротой солдат, пробивающихся назад к побережью!       Поскольку принц смотрел на Тэцуко, то пропустил радостную, смешанную с иронией улыбку Тадао. От природы он никогда не был тихим человеком, и большая часть детства, юности и начальной военной карьеры была наполнена людьми, которые либо просили, либо приказывали ему сидеть и молчать, вести себя с достоинством и приличием. Впервые в жизни ему приказали производить грохот! Это стоило потери ночного сна!       — Принц Зуко, возможно, следует сказать слово или два про пожары по неосторожности? — с обеспокоенным выражением мягко предложил генерал Айро.       — Я как раз к этому переходил, дядя. Итак, мы не хотим устроить настоящий лесной пожар. Вот почему каждый покоритель в этой экспедиции 4 или 5-ого уровня, способный как тушить, так и создавать огонь. Шторм, с которым мы недавно столкнулись, намочил растения, но риск пожара остается. Поэтому каждый созданный вами шар огня должен быть кратким и погаснуть, прежде чем коснется земли. Вам также придется отслеживать фейерверки и, если потребуется, тушить их огонь. Предстоит много сосредоточенного покорения после тяжелой ночи в седле, но мы все рассчитываем, что вы справитесь. Вы выгоните Аватара, напугав его спросонья, чтобы он бросился наутек, и сработаете вместе, чтобы прогнать его по этому горному проходу, — он указал на карте. — «Вани» будет ждать там, где проход упирается в берег в этой гавани, катапульта будет заряжена и готова сбить его, как только он окажется в радиусе поражения. Вопросы? — закончил он как раз тогда, когда укрепленное днище речного катера процарапало по песчаному дну бухточки.       На все придуманные Тадао вопросы принц уже дал ответ. Тадао уже был готов покляться от всего сердца, что приложит все силы ради своего принца и капитана, но минутную паузу между вопросом принца и его ответом нарушил слабый, но безошибочно узнаваемый рев сигнального рожка.       Принц Зуко и все на борту катера автоматически повернулись и посмотрели на генерала Айро, единственного среди них, у кого был реальный опыт с сигнальными рожками. Айро склонил голову в сторону гор, прислушиваясь, а затем принялся рассуждать вслух:       — Новости от отряда артиллерии?.. Нет, лучников. Я уверен, что эта последовательность означает лучников. Возвращаются на базу, миссия успешна… — Тадао сообразил, что это должны быть лучники Ю Янь, та группа, реквизированьем которой недавно хвастался Джао. Они слыли практически легендой за свои навыки с луком и стрелами.       Сигналы рожка продолжились (Тадао восхитился объемом легких того, кто их выдувал), а затем внезапно отставной генерал практически состарился на их глазах от горя и отчаяния, легших на его плечи подобно тяжелому грузу. Он пробормотал:       — И с ними один пленник.       Один пленник? Достаточно важный, чтобы отправить за ним Ю Янь? «О, нет…»       Тадао вихрем развернулся и посмотрел на принца Зуко. Принц побелел как погребальная простыня и окаменел.       Когда сигналы рожка прекратились, тишина просто кричала.       Наконец принц Зуко заговорил.       — Возвращаемся на корабль.       Возвращение на «Вани» было тихим, никто не разговаривал без крайней необходимости, и никто ничего не сказал принцу, потому что они просто не знали, что сказать. Что вообще можно сказать, чтобы хоть как-то улучшить ситуацию? После всего, что принц сделал, чтобы найти Аватара и выгнать его из укрытия; после всего, что он пережил за последние несколько лет, потерять свой единственный шанс вернуться домой из-за такого трепла, как Джао, который охотился только за собственной славой! Пепел и зола, это было просто нечестно…

00oo00oo00oo00oo00oo00oo00

      Аватар пойман. И не Зуко — событие, к которому он был готов — а Джао. Это означало, что бедного маленького покорителя воздуха отвезут в столицу, посадят на цепь в самом глубоком и неприступном подземелье и, вероятно, проведут ужасающую «процедуру», давным-давно придуманную Созином и Азулоном для гарантии, что Аватар никогда больше не станет угрожать их империи. И это случится задолго до того, как Айро найдет способ освободить его.       И бедный Зуко, его последняя надежда на возвращение домой и получение одобрения его проклятого отца наконец разлетелась на куски… Айро давно уже хотел, чтобы племянник отказался от поисков, но не так! Даже зная, что можно вскочить на ближайшее торговое судно и вернуться домой, чтобы попытаться освободить Аватара (поскольку его не изгоняли), Айро не оставит своего племянника сейчас. Даже ради Аватара. Благодаря его чертову брату, Зуко приравнивал «неудачу» к «нелюбви», и бросить его сейчас, когда он так часто терпел поражение, в то время как Джао преуспел, значило подкрепить это ужасное убеждение. Нет, сейчас Айро надо оставаться рядом со своим племянником больше, чем когда-либо. Оказать ему и малышу Тэйджи всю возможную поддержку.       Возможно, когда Зуко наконец-то смирится с фактом, что отец никогда не примет его назад, и перестанет скорбеть, Айро сможет вдохновить его выступить против Озая и войны и помочь ордену Белого Лотоса восстановить равновесие в мире даже без Аватара. Теоретически это было возможно… но как им на самом деле закончить войну и восстановить равновесие без помощи единственного существа, которому поверят Царство Земли и Племена Воды?       Айро вынырнул из своих мрачных размышлений от звяканья металла о металл, когда конец спускаемой цепной лестницы стукнулся о перила: они вернулись на корабль. Пора было взобраться на борт, прежде чем речной катер лебедкой втащат по трапу внутрь «Вани». Зуко карабкался по лестнице молча, Айро следовал по пятам. Он встревоженно заметил, что мальчик почти ничего не сказал с тех самых пор, как они услышали послание рожка.       Когда они выбрались на палубу «Вани», их приветствовал взволнованный лейтенант Джи, которому хотелось узнать, что пошло не так. Он заметил, что они вернулись в полном составе вместо того, чтобы оставить двух комодоносорогов и их седоков на берегу. Наконец Зуко снова заговорил:       — План изменился. Все должны вернуться на борт, но не загоняйте внутрь речной катер: я отправляюсь на одиночную миссию. Через пятнадцать минут — мне надо собрать кое-какие вещи.       — Принц Зуко, что вы задумали? — в тревоге спросил Айро, но племянник игнорировал его и ушел прочь. Айро проследовал за ним до их кают, но Зуко игнорировал торопливо сделанное предложение выпить чаю, зашел в свою каюту и решительно захлопнул дверь перед лицом дяди. Он вышел несколько минут спустя с поспешно собранным свертком в руках, снова игнорировал расспросы дяди и спустился в детскую.       В это время дня на вахте по присмотру за Тэйджи находился Джобэн. Зуко выгнал старика из детской и решительно закрыл дверь, оставшись в каюте с Тэйджи. Без всякого зазрения совести Айро прижался ухом к двери и прислушался изо всех сил, одновременно отметая полуоформленные вопросы Джобэна нетерпеливым взмахом руки. Он слышал весело лопочущий тонкий голосок Тэйджи, но голос Зуко был низким и тихим — слишком тихим, чтобы он мог разобрать отдельные слова. Кроме нескольких слов, сказанных с особым нажимом: «… всегда буду любить тебя, Тэйджи. Всегда и навечно».       Шаги приблизились к двери, и Айро поспешно выпрямился, как раз когда Зуко открыл дверь. Жестом велев Джобэну вернуться в детскую, Зуко посмотрел на дядю, приподняв бровь и слегка нахмурившись, но ничего не спросил. Вместо этого его племянник сказал:       — Дядя, мне надо, чтобы сегодня ты положил Тэйджи спать в своей каюте. Я не вернусь до… допоздна. Задолго после того, как ему пора спать.       — Племянник, что ты собрался делать?!       Прижав локтем сверток, Зуко начал подниматься по ближайшей лестнице на палубу.       — То, что я должен, дядя. — Его голос был мрачен, как смерть. — Никаких больше вопросов.

00oo00oo00oo00oo00oo00oo00

      Зуко тихонько выругался: он до сих пор чувствовал взволнованные и тревожные взгляды, которые бросали на него его дядя и экипаж, даже после того, как скрылся из их поля зрения. Но не из поля зрения их нового телескопа, который, вероятно, сейчас был устремлен прямо на него. Но вот кто наблюдал за ним? В его мозгу мелькнул образ, как Джи и дядя Айро пихались и отталкивали друг друга, громко споря, кто будет пользоваться телескопом. Он бы усмехнулся при этой мысли, если бы в данный момент мог найти юмор хоть в чем-нибудь.       Он загнал речной катер на берег и вывел обоих комодоносорогов из лодки в лес. Вскоре он нашел источник пресной воды — маленький ручеек, бегущий к берегу — и остановился там, чтобы стреножить одного комодоносорога и оседлать второго. Вокруг ручья росло много растений. Если он не вернется и никто не приплывет за ним на берег, то запасной носорог не умрет от голода или жажды.       Носорогиха, на которой он решил ехать, была любимицей дяди, а не его. Но Лепесток Цветка почти так же уверенно двигалась по сложной местности. Пусть она не была такой быстрой, как его Удар Грома, она была достаточно быстра, чтобы доставить его в крепость Похай до захода солнца. Более чем достаточно времени для задуманного, поскольку он не мог осуществить свой отчаянный план до тех пор, пока ночная тьма не окутает цитадель. И ему придется остановиться и стреножить и этого носорога тоже, оставить её позади, когда он переоденется в свой черный костюм и маску…

00oo00oo00oo00oo00oo00oo00

      После наглого проникновения в предположительно неприступную крепость, эпичного побега пленного и финальной отчаянной уловки, разыгранной на глазах адмирала Джао, которая — почти — окончилась успехом.       Зуко очнулся с раскалывающейся головой, задаваясь вопросом, что произошло. Последнее, что он помнил, как вместе с Аватаром он пятился назад из крепости и почти добрался до перекрестка… а потом свистящий звук, услышанный за миг до того, как мир почернел.       Его глаза с трудом раскрылись, когда он понял, что его поразила одна из стрел лучников Ю Янь. Он умер? Это был Мир Духов? Нет, его голова слишком болела для мертвого. Он услышал, как кто-то говорил.       — Знаешь, что хуже всего в том, что ты родился сто лет назад?       Он моргал, пока фигура говорившего не пришла в фокус: Аватар, примостился на ветке дерева в нескольких футах над ним и смотрит в лес. Или, возможно, в свои воспоминания. Мальчик продолжил:       — Я скучаю по всем друзьям, с которыми общался. Раньше я часто навещал моего друга Кузона. Мы вместе вляпывались в такие неприятности! — На лице покорителя воздуха мелькнула улыбка. — Он был одним из моих лучших друзей… И он был из Народа Огня, как ты.       Аватар прекратил рассматривать лес и опустил глаза на Зуко. Его взгляд был серьезен и печален, почти потерян.       — Катара рассказала мне, что ты заботишься о малыше из Царства Земли, поэтому я знаю, что ты не по-настоящему злой, что бы там ни говорил Сокка. Если бы мы познакомились сто лет назад, ты думаешь, мы могли бы стать друзьями?       Маски Зуко не было. Вероятно, её сбило ударом стрелы. Аватар знал, кем он был, и настоящую причину, по которой он сделал то, что сделал, но всё равно спас его от плена Джао.       Он знал и… и спрашивал, могут ли они стать друзьями?       Всего миг Зуко задавался вопросом… а потом он…

00oo00oo00oo00oo00oo00oo00

      Полковник Шину был в холодной ярости, когда читал доклад о пострадавших во время ночного фиаско. Двое умерли, упав с большой высоты, ещё тридцать один были ранены: девять с различными переломами, четверо с сильным растяжением, пятеро с сотрясением мозга от легкого до тяжелого, шестеро с порезами от меча, и ещё пятеро с ожогами — не ожогами, причиненными Аватаром или тем Синим Духом, а их собственными людьми в пылу и суматохе битвы.       А больше всего уязвляло то, что пятеро раненых пострадали не во время первоначального побега и сражения, а позже, в лесу, из-за того, что этот чертов Джао настаивал на том, чтобы отправить солдат преследовать покорителя воздуха в глухой чаще в безлунную ночь! Все, у кого в руках не было огненных шаров или светильников, шли на ощупь. И с нервами, уже потрепанными битвой внутри стен, некоторые солдаты совершили дорогие ошибки, за которые долго и болезненно придется расплачиваться их телам или их товарищам по оружию.       Полковник пытался найти в этом фиаско положительную сторону. Если в этих стенах и находился человек, не заработавший вчера хотя бы синяка, Шину такого не знал. Но количество смертей было удивительно низким для подобной битвы: такое впечатление, будто Аватар и тот Синий Дух старались не убивать никого во время побега. Два письма, которые он писал родным погибших, всё равно оставались слишком большим количеством, но учитывая разрушения, причиненные Аватаром в Храме Огня на острове Лунного Серпа, определенно могло быть хуже.       И когда Джао попытался свалить всю вину за побег на руководство Шину, полковник смог перевести стрелки обратно на адмирала, указав, что все дыры в безопасности были вызваны самоуверенной настойчивостью Джао, который заставил почти всех солдат стоять на плацу Похай во внутреннем дворе и слушать его «вдохновляющую» речь. Шину немного позлорадствовал при виде того, как лицо Джао стало практически бордовым от унижения и гнева.       Джао был в такой ярости, что в гневе вылетел из крепости, не взяв с собой лучников Ю Янь. Наверное потому что не хотел, чтобы лучники рассказали экипажу его корабля о том, как сильно напортачил адмирал после того, как они доставили ему Аватара практически в подарочной ленточке! Если повезет, Шину и Ю Янь никогда больше не придется иметь дело ни с Джао, ни с Аватаром. Всех служащих в крепости Похай это более чем устраивало.

00oo00oo00oo00oo00oo00oo00

      Когда время подошло к полудню, а никаких признаков Зуко не наблюдалось, напряжение на борту «Вани» переросло в тревогу.       С первыми лучами рассвета Джи приказал подвести корабль как можно ближе к скалистому берегу, а затем выслать спасательные шлюпки с двенадцатью людьми на борту, чтобы обыскать окрестный лес в поисках их принца. Поисковая команда нашла одного комодоносорога, но не второго, и следы указывали, что второй ушел на юго-юго-восток… по направлению к крепости Похай и расположенной за ней колонии.       Чем занимался принц Зуко? Среди экипажа бушевало море предположений:       Неужели он загнал комодоносорога на вершину расположенной в этом направлении горы, чтобы встретить последний рассвет, прежде чем совершить сэппуку, как в знаменитой пьесе «Верхом на Белом Драконе»?       Неужели он уехал, чтобы вызвать адмирала Джао на ещё один Агни Кай?       Неужели он решил утопить свои печали в сакэ и продажных женщинах в городе Похай, не заботясь о том, что его арестуют за нарушение условий изгнания?       Джи громко осмеял первое и третье предположения, заметив, что Гэн пересмотрел актеров с Угольного Острова, а Кунио стоит вытащить свой мозг из канавы, но при втором предположении он только и смог, что ответить Андзу неуверенным и несчастным пожатием плеч.       Генерал Айро тоже волновался. Он опросил весь экипаж, чтобы узнать, знаком ли кто-то из них хоть с кем-нибудь из крепости Похай, неважно какого ранга. Когда он добрался до камбуза, Чу Си сообщил, что знаком с одним из служащих там поваров: они вместе служили на смешанной военной базе дюжину лет назад и время от времени поддерживали контакт, обмениваясь слухами и рецептами.       Айро быстро утащил кока в свою каюту, и они вышли двадцать минут спустя со свитком, который отнесли прямо сокольничему и сунули в тубу для транспортировки. Послание Чу Си его приятелю-повару начиналось с сердечного приветствия, спрашивало, не происходило ли в последнее время в Похай каких-нибудь интересных событий, и сообщало, что генерал Айро дал ему специальное разрешение воспользоваться почтовым ястребом. Генерал внезапно изъявил желание полакомиться клецками со шпинатом, но Чу Си не готовил их годами и позабыл рецепт. Нет ли случайно у Комэна рецепта под рукой?       Два часа спустя ястреб вернулся на «Вани» с ответом Комэна, в котором первым делом сообщалось, что за последние несколько дней в Похай произошло много волнующих событий. Комэн был уверен, что Чу Си уже знает о визите своего генерала к полковнику Шину, но вскоре после этого пожаловал адмирал Джао, реквизировал лучников Ю Янь и отправил их ловить Аватара! А потом, всего несколько часов спустя после того, как лучники его поймали, Аватар сбежал с помощью… то ли кого-то, то ли чего-то. Честно говоря, Комэн не был уверен, была база атакована фантастически умелым мечником в маске Синего Духа или самим Синим Духом, призванным из Мира Духов Аватаром для своего спасения. В любом случае, чтобы приготовить клецки со шпинатом, надо взять две чашки мелко порубленных сосисок из комодоносорога и две ложки меда…       Прочитав послание через плечо Чу Си, генерал Айро внезапно потребовал, чтобы кок дал клятву молчать о точном содержании письма, оторвал половину письма и отправил Чу Си на камбуз с рецептом — он ведь действительно давненько не ел клецки со шпинатом — в то время как первую половину письма он спрятал в рукав. Генерал сказал Джи и остальным, кто взволнованно ошивался поблизости, что Аватара действительно поймали, но он тут же сбежал, и что в письме не было никаких упоминаний о принце Зуко.

00oo00oo00oo00oo00oo00oo00

      Было далеко за полдень, когда Зуко удалось добраться туда, где он спрятал любимого дядиного комодоносорога, доскакать на Лепестке Цветка до места, где он оставил запасного комодоносорога, и довести их обоих до бухты, где он оставил катер. К тому времени жестокая головная боль отступила настолько, что он заметил остальную боль и ломоту, приобретенные прошлой ночью. Ему ничего так не хотелось, как лечь и просто уснуть до ужина… после того, как он проверит, как дела у Тэйджи. Он надеялся, что прошлой ночью его сыну не снились кошмары. Ему стоило предупредить дядю, что у Тэйджи бывают кошмары, когда он спал ночью один, но вчера он был слишком занят…       Он направился к кораблю, и один из дозорных заметил его, когда речной катер был ещё в нескольких сотнях ярдов. Этого следовало ожидать: он вовсе не пытался быть скрытным, не на речном катере посреди бела дня. Неожиданной была реакция экипажа на его приближение. Он был слишком далеко, а катер издавал слишком много шума, чтобы он мог их услышать, но через несколько минут после того, как дозорный указал в его направлении, практически половина экипажа висела на поручнях и махала ему руками!       То же самое он видел несколько недель назад, когда вернулся на корабль после спасения дяди от покорителей земли. Но на этот раз дядя Айро находился в безопасности на борту… Неужели они махали руками и выкрикивали приветствия только ради него?!       Он повернул катер параллельно кораблю и замедлился до полной остановки возле переднего левого якоря, и ещё до того, как он подплыл, была спущена цепная лестница, и Чеунг торопливо спустился по ней, улыбаясь от уха до уха.       — С возвращением, Ваше Высочество! Рад видеть, что вы в порядке, если мне будет позволено так сказать, сэр! Вы хотите, чтобы я проследил за погрузкой на борт катера и комодоносорогов, сэр? Ошеломленный действиями Чеунга — это был тот же самый человек, нарисовавший ту ужасную карикатуру с ним и коалаовцой?! — Зуко только и смог, что молча кивнуть головой в ответ и схватиться за врученную ему лестницу.       Когда он вскарабкался на палубу, его ждали его дядя и лейтенант Джи, который отдал самый четкий салют из когда-либо виденных Зуко.       — С возвращением, Ваше Высочество! Есть новости об Аватаре, сэр. Мы получили доклад, где сказано, что он сбежал из крепости Похай, прямо из-под носа адмирала Джао! С помощью союзника, имя которого пока неизвестно, сэр.       — Хорошо, — очень искренне отозвался Зуко. Он испытывал невыразимое облегчение, что ему удалось избежать опознания войсками своей собственной страны. — Аватар не задержится здесь после побега, поэтому, когда катер будет на борту, поднимите якорь и проложите курс на север, держась у побережья.       — Да, сэр! — и Джи снова отдал салют, прежде чем повернуться и направиться на мостик. Он остался наедине с дядей, который даже не пытался скрыть чувство облегчения на лице. Зуко чувствовал себя немного виноватым из-за того, что заставил дядю беспокоиться. Но чем извиняться, что, скорее всего, приведет к тому, что дядя потребует объяснений, которые он не мог дать, он спросил:       — Как Тэйджи поживал прошлой ночью и этим утром?       — Сильно капризничал и громко скучал по своему отцу, — весьма многозначительно сообщил ему дядя. — Но как только он оказался в детской, привычный распорядок, кажется, успокоил его.

00oo00oo00oo00oo00oo00oo00

      Зуко выглядел таким усталым — и таким ошарашенным, словно испытал огромный шок или удивление, которые он ещё полностью не осознал — что Айро почти что ожидал, что племянник объявит, что идет в свою каюту — его старое и привычное убежище — и хочет остаться один до ужина. Но вместо этого он пошел прямо в детскую навестить сына. Очевидно, ему надо было увидеть своими глазами, что Тэйджи в порядке.       Как только Тэйджи увидел своего приемного отца, то взвизгнул, прямым ходом бросился к ногам Зуко и вцепился со всей своей карапузовой силой, крича:       — Папа, папа, папапапа!       — Да, папа здесь, — с усталым смешком ответил Зуко, наклонился и погладил по-детски мягкие волосы Тэйджи. — Прости, что оставил тебя одного прошлой ночью, но… — Вместо того, чтобы закончить предложение, он спросил дежурившего Ботэна. — Он уже спал днем?       — Ещё нет, сэр. По его расписанию сон будет часа через полтора. Но генерал сказал, что он плохо спал прошлой ночью, так что если вы возьмете его в свою каюту, он может заснуть сейчас, — практично заметил Ботэн.       Не тратя лишних слов, Зуко поднял Тэйджи и отнес его в свою каюту. Айро последовал следом, нарочито широко зевая, и объявил, что ему тоже стоит поспать, поскольку капризы Тэйджи беспокоили его сон прошлой ночью. Но стоило ему закрыть дверь своей каюты, как Айро схватил маленькую жестяную чашку, которую он держал на полке, прижал её к стене между своей каютой и каютой Зуко и прислушался со всем возможным вниманием. Даже не спрашивая, Айро знал, что Зуко не намерен никому рассказывать о том, чем он занимался прошлой ночью. А ещё он знал, что временами родители используют своих маленьких детей в качестве жилетки, которой можно всё рассказать, чтобы снять с плеч груз, не волнуясь о том, что их осудят за их слова.       Через несколько месяцев после начала их путешествия Айро совершенно случайно обнаружил, что одно место на стене между их каютами было тоньше остальной стены, и если прислушаться, можно расслышать голоса на другой стороне. С чашкой, исполняющей роль проводника, Айро слушал, как Зуко готовился сам и готовил Тэйджи ко сну… и когда едва различимое шуршание показало, что они оба легли в кровать, он услышал, как Зуко тяжело вздохнул, прежде чем сказать:       — Почти получилось, Тэйджи…       Я смог пробраться внутрь, туда, где они держали Аватара, освободить его и пройти полпути обратно, прежде чем нас обнаружили. Эта было самым сложным сражением в моей жизни, но я смог вывести Аватара далеко за ворота крепости. Но потом меня что-то ударило — думаю, стрела Ю Янь — и я потерял сознание. Следующее, что я помню, как я проснулся под деревом глубоко в лесу, а Аватар просто сидел рядом и спросил, могли ли мы быть друзьями в другой жизни.       Айро думал, что его сердце пропустило удар, когда услышал это. Аватар хотел стать другом его племянника… в то время как Зуко преследовал его! Айро не знал, значит ли это то, что покоритель воздуха был провидцем, получившим видение будущего, на которое Айро мог только надеяться, или просто сумасшедшим.       Не подозревая о подслушивающем дяде, Зуко продолжил:       — Я… Он спас меня от плена Джао. Моей маски не было, он знал, кто я такой и с какой целью я там находился, и всё-таки он спас меня. Я не мог пытаться поймать его прямо там — это было бы неблагородно после того, как он… оказал мне милосердие. Поэтому я просто прогнал его огненным шаром, чтобы возвращался к своим друзьям. Когда мы убегали, он что-то сказал про то, что им нужны лягушки для каких-то странных целей. Так что мне жаль, но я не смог его поймать прошлой ночью. Но я сделаю это Тэйджи, обещаю тебе. Я обещаю, что когда-нибудь я отвезу тебя домой, во дворец, и покажу тебе мамин сад. Мы превратим тот куст в святилище для твоей мамы, как и для моей… и я покажу тебе, как подружиться с уткочерепахами. Тебе (зевок) тебе очень понравятся уткочерепахи, Тэйджи. Они такие маленькие и хорошенькие…

00oo00oo00oo00oo00oo00oo00

      Два дня спустя, в столице Народа Огня…       Четыре раза в день личный секретарь Хозяина Огня относил сообщения в ястребятню в восточном крыле дворца и забирал все прибывшие свитки с черной лентой. Побаиваясь птиц с тех пор, как одна из них напала на него в детстве, он всеми силами избегал почтовых ястребов, но сокольничие не видели в этом проблем. Они забирали и оставляли послания в корзинах рядом с дверью, подальше от окон и жердочек.       Сегодня, в свой третий визит, секретарь забрал корзину свитков и, вернувшись в кабинет, рассортировал кипу по печатям на свитках. Свитки от других членов королевской семьи всегда оставляли запечатанными, чтобы Хозяин Огня мог открыть их лично. Но всё остальное сначала прочитывалось его секретарем, чтобы определить, как быстро должен быть составлен ответ и стоит ли письмо вообще внимания Хозяина Огня.       На последних прибывших свитках не было королевской печати, что неудивительно. Принц Зуко обычно писал лишь дважды в месяц, а брат Хозяина Огня присылал только традиционные поздравления на солнцестояние. Два послания от губернаторов провинций, три от губернаторов колоний, два от генералов, которые в данный момент действовали в Царстве Земли, и одно от… Секретарь дважды осмотрел отпечаток на воске и тихо фыркнул. Новый адмирал Джао уж точно не терял времени, когда добавил положенное адмиралу трехязыковое пламя к своей личной печати. Секретарь вскрыл свиток Джао первым, решив, что это просто личное письмо с благодарностью за повышение. Так и было, в первой части письма, но потом… Глаза секретаря стали круглыми, как блюдца, когда он прочитал:       К несчастью, во имя благополучия нации и вашего королевского наследия, я нахожу крайне необходимым включить в это письмо с благодарностями некие весьма мрачные известия. Недавно я встретил изгнанного принца Зуко и обнаружил, что он проявил крайнюю безответственность и вызвал скандал в тех колоних, которые навестил. По своей молодости и глупости он прижил бастарда от одной из крестьянок Царства Земли, и, после её смерти, забрал младенца к себе на корабль.       Он даже демонстрировал своего отпрыска в колониях, таких как Похай, где я его недавно и встретил. Он заявляет, что просто взял на воспитание найденыша, пока мальчик не станет достаточно взрослым, чтобы выживать самостоятельно. Но я собственными глазами видел, как он обращался с ребенком — как с порожденным собственными чреслами. Не может быть никаких сомнений по поводу происхождения младенца. Столь же мало подлежит сомнению, что если принц Зуко когда-либо вернется на землю Народа Огня, то попытается прервать столетия благородных традиций и сделает этого бастарда-полукровку наследником королевского трона. Я посчитал необходимым сообщить вам об этих событиях и намерениях, чтобы Ваше Величество могли поступить так, как сочтет нужным, прежде чем скандал достигнет священных берегов нашей родины.       С величайшей преданностью,       Адмирал Джао Гама.       Десять минут спустя письмо находилось в кабинете Хозяина Огня, дымилось и закручивалось обугленными концами там, где его стискивали августейшие пальцы. Хозяин Огня Озай перевел полный ярости взгляд с письма на секретаря и требовательно спросил:       — Почему я слышу об этом только сейчас?! Мальчишка хоть что-то упоминал о младенце в тех письмах, которые постоянно присылал мне?       — Н-Не могу знать, сир, — с запинкой выдавил секретарь. — Свитки от членов королевской семьи всегда доставляют вам нераспечатанными!       Он видел это в глазах Хозяина Огня: всего на миг Озай действительно пожалел о всех тех случаях, когда в зал для аудиенций ему доставляли запечатанные свитки, чтобы он смог продемонстрировать свое презрение к принцу, сжигая их непрочитанными. Но секретарю не удалось насладиться моментом, поскольку Хозяин Огня рявкнул:       — Приведи ко мне мастера над шпионами, живо!       «Живо» заняло полчаса, поскольку мастер над шпионами находился вне дворца, и секретарю пришлось отправить гонца, который нашел его и привел назад. К тому времени Озай покинул свой кабинет и перешел в зал для аудиенций для встречи с какими-то дворянами с петицией. Но как только мастер над шпионами незаметно встал в задней части зала для аудиенций, Хозяин Огня категорически отверг просьбу дворян и приказал им покинуть дворец, а затем подозвал к себе мастера над шпионами. Он потребовал:       — Расскажи мне всё, что знаешь о том, как принц Зуко привел младенца на борт своего корабля!       Мастеру над шпионами приходилось быть чрезвычайно ловким дельцом, никогда не волноваться и не показывать удивления, если только не ради произведения задуманного эффекта. Но стоя на своем предписанном месте возле боковой стены зала, секретарь был уверен, что разглядел вспышку ужаса и крайнего смущения в глазах мастера над шпионами, прежде чем мужчина с поклоном ответил: — Ваше Величество, только сегодня до меня дошли некие дикие сплетни по этому вопросу, пересказанные со слухов из доков. Я как раз шел туда, чтобы собрать больше деталей и выявить происхождение слухов, когда меня вызвали сюда.       — А что твой шпион на борту корабля? — потребовал ответа Озай, размахивая свитком Джао как бумажной палицей. — Я получил послание, где говорится, что в Похай даже есть свидетели, видевшие слабака с недомерком на руках. Твой человек смеет умалчивать о таком позоре?!       — Последняя доставка почты с «Вани» прибыла в почтовый центр флота девять дней назад и была разослана по родным островам членов экипажа. Такое впечатление, что письма каждого второго члена экипажа начинались с известия о ребенке на борту. Но я не получал никаких закодированных посланий от моего агента Шоды с этой доставкой. Я пока не знаю, значит ли это, что моего агента раскрыли.       Проклятия Озая опалили и без того задымленный воздух зала. Затем он указал на секретаря и приказал:       — Отправь ястребиное послание этому изгнанному паршивцу! Скажи ему, что он выставил на посмешище королевскую семью и традиции морского флота, приведя на борт ребенка! Если он не уберет это незаконное отродье с корабля в течение дня после получения послания, он мне больше не сын и никогда не вернется в Народ Огня, с Аватаром или без!       Затем он указал на мастера над шпионами.       — А ты узнаешь, в каком приюте или с какой семьей он оставит младенца, и сделаешь так, чтобы с ним немедленно случилось что-нибудь фатальное! Пусть это выглядит как несчастный случай или детская болезнь — ничего такого, что можно будет проследить сюда!       И секретарь, и мастер над шпионами поклонились своему суверену и поспешили исполнить его волю.

00oo00oo00oo00oo00oo00oo00

      Корзины со свитками для отправки почтовыми ястребами были оставлены секретарем сразу за дверью в ястребятню. И если сокольничий отвлекся на, скажем, брошенный в высокое окно камень сразу после доставки корзины, то потребуется всего секунда, чтобы проскользнуть в дверь, которой не дали захлопнуться, заменить один свиток в корзине на другой с такой же самой королевской печатью и местом назначения, быстро вытащить кусочек дерева, который не дал двери захлопнуться, и незаметно уйти.       Азула широко улыбнулась сама себе, пряча свиток в рукав и размеренным шагом уходя прочь, уверенная, что её личная служанка, бросившая камень, тоже удалилась незамеченной. Она специально приказала отлить печать своего правителя для собственного использования и больше года тренировалась писать каллиграфическим стилем секретаря, уверенная, что однажды это всё ей пригодится. И сегодня это «однажды» определенно наступило. Разговор, подслушанный ею в зале для аудиенций Хозяина Огня, дал ей идеальную возможность осуществить одну из многочисленных целей в её жизни.       До тех пор, пока её дорогой тупой братец Зузу продолжал преследовать Аватара, оставался призрачный шанс, что он на самом деле поймает маленького покорителя воздуха и вернется домой, чтобы вернуть свою честь и положение наследника трона. У Азулы не было намерений отказываться от своих притязаний после того, как она почти что три года наслаждалась своим всё возрастающим положением. Так что отправленный ею свиток решит эту проблему. Учитывая, что он написан рукой секретаря и отправлен в то время, когда Хозяин Огня приказал секретарю отправить письмо, если что-то пойдет не так, то вина полностью падет на секретаря, а не на неё. Весело напевая, Азула направилась на заслуженное расчесывание волос в королевской парикмахерской. * Примечание автора: Это авторское примечание сделано для того, чтобы избежать обвинений в зарезании на корню характера принца Зуко путем превращения его в совершенного лапу. Да, у маленького Зуко был мягкий комодоносорог, подаренный ему дядей ещё когда племянник учился ходить. И он смог уберечь носорога от жестоких посягательств Азулы до самого ранне-подросткового периода, спрятав его в надежное место после того, как сестра начала сжигать его игрушки, и практически никогда не заглядывая в тайник, хранивший его старого друга. Нет, взяв игрушку с собой в изгнание, он не остановил бы преследовавшие его регулярные кошмары. Худшие из повторяющихся кошмаров Зуко как правило фокусируются на Агни Кай и сожжении от руки отца. Но иногда они отражают другие моменты его детства и ранне-подросткового периода; времена, когда Азула находила новый способ причинить ему боль (в то время как отец наблюдал с холодным равнодушием), или просто времена, когда его в лицо называли разочарованием и неудачником по сравнению с сестрой. Что бы в них ни происходило, большинство кошмаров Зуко произрастало из его отчаянного желания порадовать отца, каким-то образом заставить Озая полюбить его, и подсознательного понимания того, что ни одно его усилие никогда не будет достаточным. Так почему же кошмары стали столь редки сейчас? Ну, Зуко этого пока не понимает, но после нахождения одинокого младенца в лесу и решения усыновить ребенка, его приоритеты изменились. Его величайшее желание больше не в том, чтобы угождать его далекому и неприступному отцу, а защищать и заботиться о своем сыне, о малыше, который очень любит его — и совершенно явно нуждается в нем. Айро был совершенно прав в прошлой главе, почему Тэйджи так хорошо подходит своему папе. **coup d'état — военный переворот. ***нагината — японское холодное оружие с длинной рукоятью и изогнутым односторонним клинком. Рукоять длиной около 2 метров и лезвие около 30 см. Является аналогом глебы (хотя часто по ошибке именуется алебардой), но значительно более легкая. Визуализация: http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/2/21/Dog_-_Hata_Rokurozaemon_with_his_dog.jpg?uselang=ru **** «Навечно» — эта колыбельная адаптирована с песни "Evermore", имполняемой Alison Krauss а альбоме "Dog Train", написанным Sandra Boynton.