Жертва обстоятельств

Проведший почти весь день на ногах Максирон на остатке сил добрёл до личных покоев во дворце и буквально рухнул на кровать. Внутри скопилась нервная дрожь, от которой прерывался голос, и пекло глаза. Утренняя поминальная служба в главном храме заставила вспомнить всё: как отец у него на глазах медленно сполз с трона и забился в судорогах от одного глотка из поднесённого слугой кубка с вином, как преданные стражники окружили его собственными телами и удерживали напавших заговорщиков, как один за другим они отдавали свои жизни, чтобы их будущий король остался жив… Комок боли и тоски внутри всё разрастался и уже давил где-то в горле. Хотелось выкашлять эту невыносимую тяжесть, но даже вздохнуть полной грудью было невозможно. Макс коротко втягивал ставший таким твёрдым воздух и вспоминал, вспоминал… После утреннего моления в Храме и короткого обеда молодой король отправился в королевскую усыпальницу, где простоял в полном отрешении от всего больше двух часов. Ему просто необходимо было хоть ненадолго выкинуть из головы все дела, привести мысли в порядок и найти решение проблемы с женихом. К его собственному удивлению, ответ подсказал покойный родитель ― на каменном саркофаге отца Максирон обнаружил удивительной красоты резьбу ― плетущиеся розы. И именно у Маринии изображение этого цветка входило даже в состав герба. А королевским символом Эритеи всегда были лилии… Наследник никак не мог вспомнить, откуда взялся этот орнамент, но сейчас увидел в этом символе руку судьбы. И из мавзолея предков выходил уже с твёрдым решением снова попросить руки принца Мариана. И на этот раз поехать к соседям лично, такому высокому гостю отказать сложней, особенно ― если смотреть прямо ему в глаза. А вечером этого бесконечного и печального дня во дворце был устроен поминальный ужин для узкого круга ― члены Совета, верховные военачальники, высокие аристократы и король. После «чистки», устроенной Максом в собственной стране, этот круг не смог набрать и сотни человек. Причём многие пришли с супругами… Но глава государства предпочёл бы, чтобы их и вовсе не было. Не потому, что относился к ним с подозрением, а потому, что просто хотел побыть один. Но пришлось с трудом выслушать все поминальные речи, а в конце даже хватило выдержки на ответное слово. Но теперь силы кончились… И молодой король лежал на собственной кровати, будучи не способен даже разуться. Лёгкие звуки открывшейся двери и чьих-то шагов объявили о постороннем присутствии. Кроме самого Макса в эти комнаты имел доступ только его личный камердинер Брикт, поэтому измученный Максирон не стал даже шевелиться, чтобы посмотреть. Только выдохнул: ― Помоги… Две умелые руки тут же стащили с усталых ног высокие сапоги, осторожно перевернули немаленькое тело короля на спину и ловко принялись расстёгивать крючки траурного камзола. Макс слегка приподнял веки и взглянул на пожилого камердинера-альфу сквозь ресницы. На лице верного Брикта была отчётливо написана жалость… Он не одобрял то, как сын убивает себя в день поминовения отца. И даже пророчил смерть Максирону или в Храме, или на кладбище. Вот и сейчас слуга тихо ругал господина и причитал, продолжая выпутывать царственное тело из чёрных одежд: ― И на ногах весь день, и не обедали толком, и на ужине только вино пили… Не бережёте вы себя, ваше величество… Загоните в гроб, к родителям под бочок… И как мы тогда без вас? Или сляжете с болячкой какой, простите, Боги! Вы ж взрослый человек, а ведёте себя как дитё малое… Изведётесь, как есть, изведётесь… ― Брикт… ― не выдержал король, ― уймись… Ванну ― завтра. Разбуди в семь… Всё. Камердинер укрыл Максирона одеялом, взятым из комода, чтобы не вытаскивать такое же из-под измученного господина, подхватил снятую одежду и, коротко буркнув «спите спокойно», исчез за дверью. А Макс попытался вспомнить, как выглядел принц Мариан, когда они виделись в последний раз… Кажется, это был тощий и смуглый мальчишка лет девяти или десяти. Странное сочетание светлых волос и тёмных глаз. Но черты лица в памяти не сохранились. Было какое-то ещё впечатление… Но сейчас память отказывалась помочь. И король выбросил из головы невнятный образ, коротко повторив про себя: «Главное ― получить согласие!». И провалился в глубокий сон без видений. Мариан весь месяц до назначенных военных учений занимался с подаренным родителями конём. Сначала приучал к своему присутствию и голосу, потом ― к рукам, уходу и узде. Дикий Мрак косился лиловыми глазами и возмущённо фыркал, но после первого и единственного отказа от кусочка яблока больше не выказывал пренебрежения угощением. А чистку руками принца и вовсе почти одобрил, коротко ткнувшись уходящему хозяину носом в плечо. Так что Мар решил, что теперь можно попробовать узду без трензеля и седло для его красавца. И на следующий день после такого знака внимания Мрака взнуздали и выпустили в небольшой загон, дав возможность немного выпустить пар возмущённому и застоявшемуся коню. Мариан перелез через высокую ограду и оказался совсем рядом со своим подарком. Жеребец бил копытом и недовольно фыркал, но от хозяина не убегал. И принц вытащил из кармана уже знакомое животному лакомство… Мрак не был бы диким степным конём, если бы сразу пошёл за угощением, тем более что был явно обижен на уздечку. Он только чуть склонил голову и искоса взглянул на хозяина. ― Ах, ты ж, мой гордец! ― тихо воскликнул Мар и неспешно двинулся к жеребцу, протягивая на ладони румяное яблоко. ― Ну, не вредничай, сделай шаг навстречу… Я же к тебе иду… И ты можешь… Ну же… Иди ко мне, мой красавец! Конь, словно понимая, о чём идёт речь, вдруг сделал один за другим пару шагов, оказавшись с принцем едва ли не нос к носу. Фрукт тут же был аккуратно взят с ладони хозяина, и Мрак с явным удовольствием захрустел подношением. А Мариан решил, что другого времени ждать не стоит. И, подобрав поводья, одним решительным движением запрыгнул коню на спину. От неожиданности животное замерло, а потом сорвалось в дикий галоп по кругу огороженного пространства. Конь резко тормозил и припадал на передние ноги, бил задними и по-заячьи прыгал вбок, пытался зубами ухватить наездника за сапог или штаны и возмущённо низко ржал, почти рычал. Но Мар, вцепившийся в поводья руками и стиснувший колени по бокам взмыленного коня, сидел как пришитый. На укрощение южного строптивца пришли посмотреть почти все свободные в данный момент от службы гвардейцы, окружив загон со всех сторон. От них доносились грубоватые шутки, свист и восхищённые возгласы, а когда уставший Мрак вдруг замер почти в центре истоптанной и взрытой копытами площадки, пытаясь перевести дыхание, наблюдатели разразились аплодисментами. Друзья решили, что дело сделано… Однако принц был уверен, что сейчас наступил самый главный момент! Он только что доказал коню, что сильнее. Но ведь это ещё не значит, что человек умнее… И Мар оказался прав! Уже практически обессилевший жеребец вдруг резко, почти свечкой, встал на дыбы, а потом так же неожиданно ударил задом, выбросив копыта выше собственной головы. И если бы Мариан не ожидал от своего подарка какой-нибудь подлянки, то лежать бы ему сейчас с разбитой головой… Однако всё обошлось: Мрак встал, как вкопанный, медленно обернулся на хозяина, которого признал более сообразительным, и как-то совсем по-человечески устало вздохнул. Осторожно расслабив сведённые до судорог руки и ноги, принц почти сполз с уже прирученного коня и достал из кармана ещё одно яблоко. Жеребец снова вздохнул и принял угощение, чуть боднув парня в плечо. Мариан не мог не приласкать животное, он гладил крутую шею, шептал какую-то нежную чушь пополам с извинениями и потихоньку уводил теперь уже совсем своего коня из загона в стойло. Теперь за его внимание в конюшне начались соревнования: и Вихрь, и Мрак ― оба считали только себя достойными партнёрами для своего хозяина и каждый день устраивали спектакль по привлечению внимания. Чтобы не ссориться с любимцами, Мар выезжал на каждом из них ежедневно. И если первому доставалась короткая прогулка, то второму ― продолжительная поездка. А назавтра очерёдность менялась. Так принцу удалось установить мир в конюшне. И только к седлу Мрак всё же относился резко отрицательно, позволяя оставить на себе только войлочный вальтрап, закреплённый подпружным ремнём. Что удивительно, из такого неустойчивого положения Мариан ни разу за весь месяц не то что не упал со своего коня, даже не сполз! И в рыси, и в галопе у красавца-степняка был настолько плавный ход, что принц диву давался, при желании можно было бы даже спать прямо на спине скачущего Мрака. Наконец настал тот день, когда Мар решил показать своего красавца родителям, которые, разумеется, уже были наслышаны об очередной победе сына, но воочию ещё не видели. И принц продемонстрировал всё ― навыки, понимание и послушание своего коня. За что был публично удостоен монарших аплодисментов и громкого признания его заслуг от наблюдавших за показательным выступлением гвардейцев. А после король Август, смотревший вместе с супругом на успехи сына с дворцового балкона, строго заметил: ― Мариан, мы с его величеством ждём тебя в кабинете. Срочно! И королевская чета скрылась в темноте дверного проёма. Для принца не была секретом тема предстоящего разговора с родителями. Наверняка придётся снова отказываться от брака с королём Эритеи Максироном. Мар отвёл Мрака в конюшню и приласкал со словами: ― Прости, мой хороший, но чистить тебя сегодня будет Кронус… Не обижай его, ладно? Конь, словно понимая и сочувствуя, чуть прихватил губами щёку хозяина и тепло выдохнул ему в ухо. ― Мы завтра с тобой обязательно прокатимся, обещаю. Тут из соседнего денника раздалось возмущённое ржание. А Мариан рассмеялся: ― Ах ты, хитрец! Подслушиваешь, да, Вихрь? ― и принц перешёл к приревновавшему жеребцу. ― Не обижайся, с тобой мы покатаемся сегодня. Я всё помню. Вернусь от родителей, и мы полетим, мой славный! Не скучай. И ты тоже! Ещё раз погладив обоих своих четвероногих друзей, Мариан отправился к себе ― переодеться и умыться. Всё-таки негоже принцу вваливаться в королевский кабинет пропахшим конюшней… Через полчаса Мар подошёл к нужной двери и кивком поприветствовал сидевшего за небольшим столом отцовского секретаря Ремуса. Альфа строго заметил: ― Ваше высочество, вас уже давно ждут! ― Да, спасибо, я должен был привести себя в порядок. ― Вы были великолепны сегодня утром, мой принц, ― смягчился Ремус. ― Благодарю. Я могу войти? ― Да, конечно. И Мариан распахнул дверь. Отец сидел за рабочим столом, на котором были разложены деловые бумаги. А папа с чашкой кофе устроился в кресле возле камина. Август поднялся и направился к сыну. ― Мар, мы должны ещё раз обсудить один вопрос. Присядь, это будет непростой разговор… ― король подвинул от камина к столу второе кресло. ― Отец, он опять это сделал? ― вырвалось у усевшегося принца с досадой. ― Да, я снова получил письмо с предложением брака от короля Максирона. Сын, я сам не очень высокого мнения о нём, как о человеке, признаюсь. В конце концов, он не мебель выбирает! Мог бы и лично приехать со сватовством… Но, с другой стороны, я его понимаю ― в Эритее почти не осталось достойных короля женихов. А ты ― идеальная кандидатура. И, возможно, ты отнесёшься более благосклонно к Максу, если я прочитаю тебе одну фразу из его послания… ― король взял со стола листок. ― Вот здесь: «Если Ваше Величество всё-таки сочтёт возможным наш будущий брак с Его Высочеством, то я хотел бы прибыть к Вашему двору лично с тем, чтобы повторить моё предложение руки и трона принцу Мариану и услышать его ответ, каким бы он ни был». Что ты теперь скажешь? ― То есть он согласен получить мой отказ, даже если вы дадите ему своё разрешение на брак? ― удивился Мар. ― Так он пишет… ― пожал плечами его величество. ― Нет! Я решительно не понимаю этого альфу! ― вдруг воскликнул король-папа и вскочил с кресла, отставив пустую чашку. ― Август, ты же ему уже отказывал? И не один раз! ― Ну… ― чуть замялся король-отец и отвёл взгляд от гневного супруга. ― Я писал о том, что наш сын ещё слишком молод для брака… Прямого отказа не было. ― Август! ― возмущённо воскликнул Юлиан. ― Папа, прошу тебя… ― поднялся принц и мягко тронул родителя за руку. ― Отец правильно сделал. Ведь и я прекрасно понимаю, что другого кандидата в мужья просто нет. А с этим браком мы можем получить многие выгоды ― от льготных цен на серебряную руду Селестинских гор до пошлин на морские перевозки эритейских товаров через наши порты. Согласись, наследнику короны в первую очередь необходимо думать о благе государства. Так мы и поступим вновь ― сообщим, что жених ещё слишком молод для брака. А пока я займусь тем, чем и собирался в ближайшее время ― учениями. Нашим солдатам нужны регулярные манёвры, иначе они заплывут жиром. И о какой обороноспособности тогда будет идти речь? Король-папа устало опустился в кресло и вздохнул: ― Как бы я хотел для тебя такого же счастья, которое выпало на нашу с твоим отцом долю… Мариан наклонился и поцеловал Юлиана в лоб: ― Не всем везёт так… Но вдруг моя пара всё-таки где-то есть? У меня ещё есть время до первой течки. Надеюсь, что его хватит… ― Хорошо, ― подвёл итог король-отец, ― я напишу Максирону то же, что писал раньше. И намекну, что, в принципе, не против этого брака в будущем. Может, если вы встретитесь лицом к лицу и понравитесь друг другу, всё окажется не так уж и плохо? Мар фыркнул про себя, но выдал свою самую лучезарную улыбку: ― Конечно, ваше величество, мы будем верить в чудеса. Я вынужден просить вашего разрешения удалиться ― мне нужно собраться. ― Конечно, сын мой. Иди, вот приказ по армии, я подписал.