Пейзаж со звездным разрушителем

Синтиса Варлесс оказалась настоящей загадкой. Рей ожидала увидеть скорбящую по отцу дочь, но женщина, встретившая её в холле с позолоченными стенами, выглядела на удивление спокойной и самоуверенной. Синтиса была на два года младше Рей, её каштановые волосы, подстриженные по последней моде, спускались до подбородка, а голубые глаза имели такой светлый оттенок, что их цвет напоминал лёд. Она была в соответствующем случаю сером траурном одеянии, лицо пересекали три красные диагональные неровные линии, самая нижняя из которых заканчивалась, достигнув бледных губ, создавая впечатление, что они кровоточили. Это означало, что ее отец погиб в бою, и хотя лорд Феара был застрелен в спину, кто посмеет заявить об этом, зная, что хейпсианцы — гордый и опасный народ? Во всяком случае, не Рей. Она не кривила душой, сказав Таа Чуми, что Феара был хорошим человеком. — Леди Варлесс, — сказала Рей Синтисе, когда та изящно выпрямила спину после реверанса, — позвольте мне выразить искренние соболезнования в связи с кончиной вашего отца. Он был очень добр ко мне. Я буду по нему скучать. — Мы все любили его за доброту и умение находить золотую середину, Чуми’Да, — ответила Синтиса, и по её тону было невозможно определить, что она имеет в виду: способность Феары успокоить ряды оппозиции, за что ценила его королева-мать, или умеренность политических амбиций. Рей попробовала еще раз: — Я искренне сожалею о вашей потере, миледи. Синтиса склонила голову с поистине царским достоинством, не смутившись неуместностью данного жеста в присутствии члена королевской семьи. — Благодарю вас, ваша светлость. Полагаю, мы, сироты, должны держаться вместе. Ведь вы пробыли в моём нынешнем положении большую часть своей жизни, не так ли? Без родителей, без чьей-либо помощи. — У меня не было замков, — отметила Рей прежде, чем смогла обуздать своё оскорблённое самолюбие. Как этой гламурной, богатой дворянке, которая ни разу в жизни палец о палец не ударила, пришло в голову сравнивать себя с ней? — У меня вообще ничего не было. — За исключением занесённого песком AT-AT, лежащего на боку в Гоазонских пустошах, где она питалась скудными порциями овощного мяса и полистарха, а её единственными друзьями были кукла — шлем пилота, положенный на перевёрнутый кверху дном горшок, и в течение нескольких часов, тот безымянный самодельный дроид, старавшийся ей помочь, пока не сломался. В глубине ледяных глаз Синтисы промелькнула насмешка. — Хотите сказать, что мне очень повезло, да, Чуми’Да? — Её светлость ничего подобного не имела в виду, — отрезала Лайрелосс. — Жаль, что тебе не так хорошо удается принимать соболезнования, как вкладывать желаемый смысла в слова, сказанные чужими устами, Синти. — Может тогда этот маленький змей сможет утешить меня в столь трудный час, Лайри? — промурлыкала Синтиса, и её взгляд метнулся к Алисону, который застыл рядом с Лайрелосс, сверкая серебряной семейной эмблемой в виде змеи на своем белом плаще. — Слышала, это у него получается лучше всего. — Мне кажется, тебе следует больше времени проводить в трауре по отцу, чем размышлять о размерах змеи Алисона, — возразила Осира, отчего Мин поперхнулась вином, а Дечен тихо закашлялась, прикрывшись ладонью в перчатке. — Ах, моя дорогая кузина, — голос Синтисы стал холодным, как зима, обрушившаяся на стены замка. — Ну что за грубость! Как хорошо, что Консорциум относится снисходительно к внебрачным детям вроде тебя. — Я бы добавила, что Консорциум был настолько снисходителен, что даже признал во мне законную дучу планеты К'Фарри, — ловко парировала Осира. — К счастью, наше правительство высоко ценит справедливость. Рей была наслышана об истории правления на К'Фарри и уловила в словах Осиры тонкий намек на причастность семьи Синтисы к смерти матери Осиры. Леди Осенней крепости ощетинилась, но быстро справилась с эмоциями и снова повернулась к Рей. — Её светлость согласна? — спросила Синтиса. — Что наше правительство высоко ценит справедливость? Было что-то в её тоне такое странное... Какая-то инсинуация, смысл которой Рей никак не могла понять. Она нахмурилась, подбирая слова для ответа с большой осторожностью. — У меня не возникало вопросов или сомнений в законности хейпсианской правовой системы во время её изучения. — Конечно не возникало, — сказала Синтиса. — Историю пишут победители. Уилла вмешалась в разговор с особой осторожностью, будто кто-то с минуты на минуту бросится в бой. — Вы только взгляните, — воскликнула она, совершенно очарованная чем-то в дальнем конце приемного зала, — там маркиза Кэндлхарт. Дуча Илири, разве вы не говорили, что хотели бы представить ей Чуми’Ду? — И правда, говорила — ответила Лайрелосс. — Прошу простить нас, леди Варлесс. Пойдемте, ваша светлость. Рей была уверена, что уже познакомилась с маркизой на свадьбе с Кайло, но всё же позволила увести себя от Синтисы. Спутники Рей тотчас окружили её, пока они вместе пересекали переполненный зал. Она чувствовала облегчение, оказавшись на дистанции от тех аристократов, которые определенно преследовали свои корыстные цели, но всё же задала мучивший её вопрос: — Что имела в виду леди Варлесс? — спросила она у Лайрелосс, как только они оказались вне зоны слышимости. — Когда вела разговор о справедливости? — Ох, не обращайте на неё внимания, — беззаботно ответила Лайрелосс. — Синтиса унаследовала цвет волос своего отца, но не его достоинства. Она вообще довольно неприятный человек. — Это всего лишь слухи, Чуми’Да, — попыталась успокоить её Мин. — Старые сплетни, которым никто в здравом уме не поверит... Она умолкла, когда Лайрелосс бросила на неё предостерегающий взгляд, и больше ничего не сказала, плотно сжав губы. — Старые сплетни? — эхом отозвалась Рей, не желая закрывать эту тему. — Относительно чего? Прежде чем кто-либо осмелился ответить, толпа переместилась, и Таа Чуми возникла прямо перед Рей, одетая в золотые меха и морозный голубой атлас, лицо частично закрывала полупрозрачная вуаль, сотканная из тончайшей паутинки с переплетением драгоценных камней. Рей успела заметить тревожные взгляды, которыми обменялись её спутники, хотя, поскольку они были хейпсианцами, беспокойство проявлялось лишь в приподнятой брови и слегка опущенных уголках губ. Лайрелосс, Мин, Уилла, Дечен и Осира тут же выполнили реверанс, в то время как Алисон поклонился. — Эренада, — холодно поприветствовала бабушку Рей. Это был первый раз, когда они встретились лицом к лицу после ссоры на следующий день после нападения на Рифовую крепость, и Рей пока не собиралась прощать обиду. — Ваша светлость, — приветствие Таа Чуми было таким же холодным. Её нефритовые глаза оглядели окружающих их молодых аристократов, слегка прищурившись, прежде чем снова сфокусироваться на Рей. — Могу я узнать, куда это вы все направляетесь? Полагаю, леди Синтиса нуждается в утешении в первую очередь от своих сверстников в этот печальный день. — Освежиться, — выпалила Дечен. — Взять напитки, — сказал Алисон. — Поговорить с маркизой Кэндлхарт, — ответила Лайрелосс. Все трое заговорили одновременно, после чего последовало неловкое молчание, во время которого Рей решила сгладить ситуацию: — Всё в вышеперечисленном порядке, — она надеялась, что произнесла это достаточно твёрдо и уверенно. — Понимаю. Что ж, — Таа Чуми обратилась ко всем присутствующим, — боюсь, вам придется обойтись без Чуми’Ды, поскольку мне бы хотелось, чтобы она сопроводила меня на прогулку. Нам есть что обсудить. «Нечего нам с тобой обсуждать», – чуть было не рявкнула Рей, но вряд ли она имела право устраивать сцену на похоронах высокопоставленного лица, находясь на политически нестабильной территории. Она попрощалась с аристократами, и по её коже побежали мурашки, когда Таа’чуми вцепилась в её локоть, острые длинные ногти впились в руку и, несмотря на толстый бархатный рукав Рей, слегка укололи кожу. Прогулкой Таа Чуми называла неспешное хождение по кругу среди дворян, переключаясь от одной группы людей к другой и, либо ведя светскую беседу, либо участвуя в каких-то легких неформальных разговорах, в целом, просто прощупывая атмосферу в зале. Однако, Рей не нужно было ни с кем разговаривать, чтобы понять настроение людей, она ощущала его в воздухе, тяжело нависающего в Силе – печаль по поводу смерти лорда Феары, а также смутную скрытую враждебность. Она замечала это и краем глаза – шепот за бокалами и взгляды, летящие как кинжалы. Окружающие либо смущались, либо кивали и вежливо улыбались, когда она смотрела им прямо в глаза. С тех пор как Рей начала на людях играть роль Чуми’Ды, она много раз чувствовала, что её изучают, покровительствуют ей, осуждают или считают желанной – иногда всё одновременно. Но она никогда раньше не чувствовала такую неприязнь по отношению к себе. Рей вспомнила слова Алисона, сказанные ей ранее. — Аристократия Стрелковых миров получает гораздо меньше выгоды от общения с Королевским Домом по сравнению, скажем, с теми, кто живет во Внутреннем Кольце. — объяснил Алисон. — Кроме тех, кто тайно симпатизировал восстанию Калена, есть и те, кто знает, что королева-мать никогда по-настоящему не простит их региону участие в восстании, какой смысл? — У нас есть поговорка на Хейпсе: враг моего врага – мой друг, — процитировала Лайрелосс. — Она часто расценивается как надежный совет для тех, кто колеблется между противоборствующими сторонами. — Это со мной сейчас обращаются как с врагом, — проворчала тогда Рей, а Лайрелосс и Алисон криво ухмыльнулись, но спорить не стали, что было довольно удручающе. Таа Чуми, похоже, не торопилась разговаривать с другими гостями. Вместо этого она повела Рей через толпу, двигаясь медленно и размеренно. — Ты опоздала, Кира. Рей не собиралась докладывать бабушке, что проспала из-за того, что муж заставил её испытать оргазм прошлой ночью. Она почувствовала облегчение, когда Таа Чуми продолжила говорить и избавила её от необходимости придумывать предлог, подходящий для вежливой беседы. — Я предполагаю, что преображение твоего телохранителя как-то с этим связано. Рей бросила короткий взгляд на Боэтию, которая, вопреки формальной обстановке, стояла, прислонившись к ближайшей колонне, с опущенными плечами и руками, засунутыми в карманы позаимствованного белого брючного костюма, и свирепо буравила глазами любого, кто случайно посмел взглянуть в её сторону. — Нужно было внести некоторые коррективы, — признала Рей. — Ты должна была предвидеть это и, соответственно, сделать поправку в своем расписании, чтобы всё-таки успеть прилететь вовремя, — напутствовала Таа Чуми. — Я уже и не знала, когда тебя ждать, поэтому не могла сама встретить тебя и провести прямо к леди Синтисе. Таким образом, ты могла бы избежать встречи с ней в компании кузины-бастарда, которую она ненавидит за то, что она украла у всё то, что, по мнению Синтисы, принадлежит ей по праву. «Ты как всегда в своем репертуаре», – подумала Рей со вспыхнувшим негодованием, когда Таа Чуми наконец раскрыла истинную причину, из-за которой её опоздание рассердило Королеву-мать. — Осира стоит десяти Синтис, ваше величество. — Я, — подняла бровь Таа Чуми, — очень уважаю Дучу Варлесс. Леди Осенней Крепости – нет. Но именно её дружбы тебе следует добиться. — Тогда я попробую еще раз, — отрезала Рей, чувствуя себя так же, как и тогда, когда Люк упрекал её за то, что она не чувствует Силу. Хотя, честно говоря, она бы лучше занялась любыми духовными упражнениями, чем этой политикой. — Постарайся, — сказала Таа Чуми. — Это крайне важный момент. Ты не можешь больше позволить себе ни одной ошибки, твой брак и двойная игра уже пошатнули сложившийся порядок. Я полагаю, что в будущем еще будет время, чтобы пролоббировать все необходимые изменения в закон, естественно, в рамках твоей власти наследницы Консорциума, но не сейчас. Ты понимаешь меня, Кира? Рей изумленно уставилась на Королеву-мать. — Как ты узнала? — Какая еще причина могла быть у Дечен Рейд, чтобы пригласить тебя пообедать на Волнорезе, где также присутствовала Лания Цзян, если не для того, чтобы за моей спиной протолкнуть конституционную поправку? Я добилась своего положения, постоянно оценивая мотивы людей и учась складывать дважды два. — Твои шпионы повсюду! — прошипела Рей. — Я знала, что ты покинула поместье Зелёная тень ради планеты Оланджи, и я знаю, что графиня Рейд и Дуча Цзян часто посещают там сиротский приют, — спокойно добавила Таа Чуми. — Поскольку этим двоим уже давно пора пожениться, я подозревала, что они хотели поговорить с тобой об изменении законов о наследстве. Но могла ли я знать это наверняка? Нет. Поэтому прямо сейчас ты подтвердила мои мысли. — Ты... ты... — глухо бормотала Рей, охваченная внезапной яростью, мешающей составить связное предложение. Она инстинктивно попыталась вырвать руку из хватки Таа’чуми, но та предостерегающе сжала её сильнее – несколько дворян уже обратили внимание на ссору. — Запомни это, Кира Ка Дьо, — подытожила Королева-мать. — В змеином гнезде надо быть змеёй, а не мышью. Не забывай об этом, и ты сможешь пережить их всех.

***

После того как гости выпили достаточное количество глинтвейна, чтобы арктический мороз казался им нипочём, они оделись и, слегка покачиваясь, нестройным шагом вышли на улицу. Императорский склеп на Хейпс Прайм находился в горах, ближе к небу, откуда их души могли бы взирать на своих подданных, но здесь, на Водане, все лорды и леди Осенней Крепости были похоронены на территории самого поместья под деревьями сакила. Из-за повышенных мер безопасности, которые применялись на большинстве мероприятий после нападения на Рифовую крепость, на похоронах лорда Феары присутствовали исключительно дворяне Консорциума. Простые подданные уже почтили память своего лорда во время пятидневных поминок. Кладбище находилось в пяти минутах ходьбы от замка – короткая прогулка по заснеженным фруктовым садам, где алая листва сакилы всё еще ярко сияла, как осеннее пламя в самом сердце зимы. Но красота природы не могла очаровать Рей в её нынешнем положении, потому что погодка была, как иногда выражались солдаты, такой же холодной, как ледяное сердце бывшей. Несмотря на множество слоев меха и бархата, в которые она была закутана, её зубы отбивали чечётку, а дрожь сотрясала всё тело, как во время аварийной посадки. Она не испытывала такого холода с той ночи на базе Старкиллер — и даже тогда было терпимо, так как её согревал кипевший в крови адреналин от их с Кайло безумной дуэли на световых мечах. Тогда ей было не привыкать к скачкам температур после Джакку, где холод опускался по вечерам на песчаные дюны. Однако сейчас, после почти года лучших пуховых одеял, горячих водных процедур в любой момент времени, каминов и комнат с климат-контролем, Рей страдала. Стараясь не сделать свои действия достоянием общественности, она прижалась к отцу. Поначалу он казался удивленным, но затем её захлестнула волна нежности, когда он обнял Рей за плечи и притянул еще ближе к себе, совершенно игнорируя сдержанные правила поведения среди аристократов, которые полагалось соблюдать в подобных случаях. — Как ты, Атта? — пробормотала Рей, её губы изогнулись в мягкой улыбке, на которую Изольдер ответил, слегка приподняв уголки губ с грустью на лице. — Могло быть и лучше, — признался он. — Не так-то просто навсегда прощаться с друзьями, даже в моем возрасте, когда такие моменты, казалось бы, в порядке вещей. Кончина лорда Феары была... Он замолчал и вздохнул, прежде чем увести Рей подальше от любопытных ушей дворян, шедших рядом в единой процессии. Изольдер снова заговорил, но уже гораздо тише: — Я считаю, что у покойного Феары не было настоящей семьи, которая была бы его достойна, но он всё равно любил её, — его слова заставили Рей с содроганием вспомнить о небрежной бессердечности Синтисы, а также о слухах о коварной и властолюбивой убийце, которой была её мать. — Такой человек должен был быть удостоен тихой и мирной смерти. — Мы найдем тех, кто организовал нападение на крепость, — яростно пообещала Рей, желая только одного – отомстить за скорбь на лице хейпсианского принца. — И они заплатят за это сполна. Я обещаю. Изольдер моргнул, на мгновение застигнутый врасплох пылкой речью дочери, а затем сжал её плечо. — С каждым днем ты всё больше и больше напоминаешь мне Тенениэль, — сказал он, и на этот раз его улыбка была шире и искреннее.

***

Тело Феары лежало на пьедестале под низкими раскидистыми ветвями сакил с широкими красными листьями. Место было окружено десятками других деревьев, и мраморные надгробия были расположены среди их корней. Сначала Рей подумала, что на крышке красивого гроба из слоновой кости была вырезана жутко реалистичная статуя, но потом догадалась, что на самом деле это и был лорд Феара, или, по крайней мере, его земная оболочка, в которой когда-то хранилась душа. Замороженный в карбоните, он был одет в роскошную церемониальную одежду, а сложенные на груди руки обхватывали рукоять длинного меча. Несмотря на жестокость, с которой он был убит, сейчас его лицо казалось безмятежным, карбонит сглаживал возрастные морщины и любое подобие боли. Его похоронили не сразу, один за другим друзья и родственники выступали вперед, произнося слова прощания. Ни одна из их речей не была слишком длинной, но этого было достаточно, чтобы к тому времени, когда Таа’чуми закончила свою речь, Рей ощущала себя ожившей сосулькой. Она решительно пыталась игнорировать холод и сосредоточиться на том, чтобы завершить последние ритуалы с достаточным уважением, но это было трудной задачей. Ее дыхание срывалось с дрожащих губ густыми облачками пара. Оцепенение собравшихся стало ощутимым, когда старец в алом одеянии, служивший на похоронах, выжидающе посмотрел на Синтису, но та лишь покачала головой. Смысл этого жеста был ясен — она не будет выступать с речью на похоронах собственного отца. Хладнокровие, с которым она встретила Рей несколько часов назад, казалось, рассыпалось на глазах, она обхватила себя руками, отказываясь смотреть кому-либо в глаза. Сердце Рей сжалось. Пусть при первой встрече Синтиса ей не понравилась, но Рей не была настолько черствой, чтобы не посочувствовать кому-то, кто потерял обоих родителей. Она еще помнила самые мрачные моменты жизни, полной одиночества, на Джакку и решила при первой же возможности поговорить с ней наедине, попытаться утешить. После похорон, возможно, она будет менее агрессивной. Изольдер с виноватым видом подошел к скорбящим, без сомнения, его настроение было следствием сказанных ранее слов Рей о том, что Феара не заслуживает такой семьи, которую он получил. Синтиса по-прежнему не поднимала глаз, Изольдер встал прямо перед ней и мягко заговорил: — Если леди позволит, я сочту за честь произнести последнее слово, — Синтиса помедлила с ответом пару мгновений, а после едва заметно кивнула. Принц повернулся к толпе. — Мы с лордом Джобалом Феарой знали друг друга всю нашу жизнь. Наши судьбы постоянно пересекались в маленьких радостях и страхах детства и юности, у нас обоих родились прекрасные дочери. — Он с нежностью перевел взгляд с Синтисы на Рей. — Мы прошли через войну и всё, что за ней последовало. Он научил меня верности, чести и порядочности... Конечно, за исключением тех наших встреч за игрой в карты, где он учил меня жульничать. Приглушенный смех прокатился среди собравшихся, и Изольдер сверкнул грустной улыбкой, прежде чем выражение его лица снова стало печальным. Но это была другая печаль, которая развевалась, как флаг над последним сражением. Это была та скорбь, которая звучала, словно вызов самой смерти. — Я буду скучать по нему, но... в своих путешествиях по Галактике я не раз сталкивался со смертельными опасностями. Есть люди, которые говорят, что смерть – это покой, есть другие, кто говорит, что смерть возвращает нас к началу, есть третьи, для кого смерть – это лишь следующая глава естественного цикла, который должны пройти все души. И вот что я скажу: здесь, в Скоплении Хейпс, смерть не станет господствовать над нами, — он взглянул на пьедестал с телом Феары, и его следующие слова были адресованы лишь ему. — Мы еще встретимся, старый друг. Закончив свою речь, Изольдер отступил назад в толпу, приглушенно обмениваясь сочувственными фразами со старшими из дворян. Рей наблюдала за ним со своего места на другой стороне кладбища, пораженная чистотой его сердца и благодарная, что именно с таким отцом её свела нелегкая судьба. К тому времени, как проводивший церемонию старец, которого звали Марайдаль, зажег благовония и стал размеренно раскачивать над гробом кадильницу, инкрустированную рубинами и подвешенную на золотой цепочке, наполняя воздух ароматным дымом, снова пошел снег. — Покойся с миром бегущей морской волны, — гипнотический голос Марайдаля идеально сочетался с благословением, которое он произносил над телом лорда Феары. — Покойся с миром легкого дуновения ветра. Покойся с миром сияющих в небе звезд. Покойся с миром в тихой земле... Голос старца внезапно затих, хотя его губы продолжали шевелиться, вознося молитву. И все остальные звуки, окружающие Рей, внезапно исчезли. Шорох листьев на ветру, приглушённые шепотки в толпе, хруст снега под ногами, и даже едва слышный грохот вулканических извержений, доносившийся откуда-то издали. Осталась только тишина и немой снегопад. Остался только... Бен. Рей едва не произнесла его имя вслух, но остановила себя в последнюю секунду. Она была единственной, кто мог видеть его, судя по тому, что ни один из присутствующих хейпсианцев не закричал в страхе при виде Императора Первого Ордена, материализовавшегося перед гробом Феары. В свете их недавней ссоры, Рей была раздражена тем фактом, что её сердце пропустило удар, а разум на секунду опустел. Кайло был без рубашки, пряди темных волос прилипли к его бледным щекам, а широкий, будто высеченный из камня, торс блестел от пота. Он замер, не успев обернуть бинт вокруг левой руки, и уставился на неё. Начальное удивление на его лице сменилось настороженностью. На его губах был свежий порез, багровое пятно крови покрывало выпуклость нижней губы. Костяшки его пальцев тоже были в синяках и кровоточащих ссадинах — очевидно, он только что вернулся с тренировки. — Я думала, что ты на совещании, — Рей передала свои слова через ментальную связь, открывшуюся между ними. — Сделал перерыв на пару часов, — коротко ответил Кайло. — Уверен, их терпение тоже было на исходе. — Как и у тебя? Он отвел взгляд, внезапно взявшись снова бинтовать свою ладонь. — Мне нужно было выпустить пар, — едва слышно пробормотал он. — Ты знаешь почему. Рей могла себе это представить, или, возможно, Сила подсказала ей. То, как их спор привел его в отчаяние, как он выбежал из зала заседаний, чтобы сбросить дикое напряжение, сражаясь с рыцарями Рен. Политический брак между двумя заклятыми врагами не мог стать еще более запутанным, но это произошло, и она почувствовала себя потерянной, смущенной и будто больной. И всё еще замерзающей. Рей плотнее закуталась в меховую накидку, придерживая края руками в перчатках. По хейпсианскому погребальному обычаю, она должна была стоять над телом усопшего лорда до тех пор, пока не догорит последнее благовоние, но если Рей не найдет способ согреться в ближайшее время, то сегодня придется закопать в землю два тела. Её зубы снова застучали, громче, чем прежде, а морозный воздух обжег её открытое лицо. Кайло закончил бинтовать руку и принялся за другую, такую же израненную. В каком бы виде боя он ни участвовал сегодня, сражение точно было не на мечах, иначе он был бы уже мёртв. Взглянув на его профиль, Рей заметила намечающийся под глазом синяк, обещающий изуродовать лицо мужа, если он не залечит его в ближайшее время. Она сочувственно поморщилась. Был только один рыцарь Рен, который преуспел в рукопашном бою, и Хирсин никого не щадил. Прежде чем Кайло успел размотать рулон бинта, он скосил на Рей настороженный взгляд , казалось, неосознанно и, склонив голову набок, изучал её, пока она, демонстративно подняв подбородок, изо всех сил старалась произвести впечатление человека, не собирающегося умереть от переохлаждения. — Ты замерзла, — недовольно пробормотал он спустя некоторое время. — Да, могло быть и потеплее, — признала Рей. — Где именно на Водане ты находишься? — Сады Ласбелина. Лорда Феару похоронят на его родовых землях. — Они заставили тебя присутствовать на похоронах под открытым небом. В середине зимы. Рей удивилась тому факту, что ему известно текущее время года на этой планете. Увидел ли он это в её мыслях? Догадался ли он об этом по её несчастному виду? Она предположила, что Кайло, вероятно, мог бы отслеживать погодные условия тех мест, куда она направлялась, но это также вызывало вопрос, почему. Рей понятия не имела, как ему ответить, и поэтому просто пожала плечами, прежде чем смогла взять себя в руки. В паре метрах от неё Лайрелосс заметила этот жест и насмешливо подняла бровь, вероятно, гадая, с какой именно частью благословения старца Чуми’Да не согласна. Осознав это, Рей попыталась выдать свой жест за дрожь, и это оказалось последней каплей. Кайло бросился к ней, его тяжелые шаги не оставляли следов на белом снегу. Было странно наблюдать за тем, как он ведет себя, не обращая внимания на жуткий мороз, будучи по пояс раздетым. Рей пришлось напомнить себе, что его здесь нет. Почти. Когда он приблизился, она задрожала, тугой узел где-то в животе и лёд в венах смешались, сформировавшись в тошнотворное чувство оцепенения, которое медленно подступало к горлу. Зимний свет сиял в глазах Кайло, когда он шагал к ней на фоне огненно-красных деревьев. Рей смотрела прямо перед собой, её взгляд был прикован к покачивающейся над гробом кадильнице, из которой поднимались струйки дыма. Она не могла пошевелиться, не могла рисковать, смотря на него, не могла быть разоблаченной перед всеми этими людьми, которые не имели ни малейшего понятия, что происходит прямо у них под носом. Кайло был будто заряжен статикой, расстояние между ними сокращалось с каждым шагом, пока, наконец, он не оказался так близко, что она могла почувствовать запах его кожи, крови и едва заметный аромат нанесенного утром лосьона после бритья. И тут... он прошел мимо неё. Рей не осмелилась проследить за ним взглядом, даже когда её разум изо всех сил пытался закричать сквозь Силу и спросить, куда, черт возьми, он собрался. Неизвестность не продлилась слишком долго — из её груди вырвался судорожный вздох, когда его сильные руки коснулись её талии и обхватили сзади. Кайло всем телом прижался к её спине, плечам, рукам, а голова наклонилась вперед, аккуратно опустившись подбородком на изгиб её шеи. Это было безумие. Чистое и абсолютное безумие. Рей стояла на кладбище, окруженная толпой как союзников, так и врагов, а ее растрепанный, полуобнаженный муж обнимал её, пытаясь согреть теплом своего тела, прямо на церемонии погребения лучшего друга её отца. У Силы было довольно извращенное чувство юмора. Или, возможно, дело было в Рей, ведь она ходячая катастрофа и всегда будет ею. — Если существует загробная жизнь, — мысли Рей зазвучали в ментальной связи, как если бы она произнесла их вслух, — Лорд Феара, простите меня, пожалуйста. Вы погибли на моей вечеринке, и теперь я оскорбила вашу память прямо на похоронах. Кайло хрипло рассмеялся в меховой воротник её плаща. Такой смех мог принадлежать только тому, кто вообще редко смеётся. Она почувствовала, как его губы растянулись в улыбке и коснулись единственного незащищенного тканью дюйма шеи. — Знаешь что? — он на секунду задумался. — Ты... забавная. Все эти мелочи, которые ты делаешь и говоришь, даже выражение твоего лица. И то, как отчаянно ты изображаешь чопорную леди, делает тебя ещё забавнее. — Рада, что смогла развлечь вас, Ваше Величество, — Рей напряглась. — Ты и так даёшь мне очень многое, Чуми’Да. Развлечение – это просто бонус. Рей сама не поняла, зачем ущипнула Кайло за руку. Это казалось таким естественным, когда её рука под мехами осторожно потянулась к нему, оставаясь вне поля зрения окружающих. — Пожалуйста, перестань флиртовать со мной на похоронах государственного значения. Его захлестнула новая волна веселья, но он сдержался. Для Рей это было верным признаком того, что после их последней ссоры он стал осторожней. Они погрузились в неуверенное молчание, сердце Кайло билось где-то у её позвоночника, а его массивное тело окутывало её блаженным теплом, когда потоки Силы загудели и начали движение вокруг них. Она сопротивлялась желанию растаять в его объятиях, и он крепче обнял её. Так они и стояли до тех пор, пока связь не оборвалась окончательно. Кайло исчез вместе с её отчаянным вздохом, вместе с порывом ветра в листьях сакилы, и ни один из них не успел попрощаться. Последние струйки дыма поднялись к серо-голубым небесам, и тело в карбонитовом саване опустили в гроб, а затем в землю. Рей оставалось лишь наблюдать, вспоминая о тепле сильных рук.

***

В своих апартаментах на Тер Аббис, Кайло вздрогнул от резкого прерывания связи с Рей и бессильно опустил руки. Капли ледяной влаги стекали по его виску, он смахнул их и в недоумении уставился на ладонь. Растаявший снег.

***

— Я снова чувствую свои пальцы, — с облегчением проворчала Мин и плюхнулась на диван, который заняла Рей и её спутники. В соответствии с хейпсианской традицией не оставлять скорбящих в одиночестве, большинство гостей не собирались покидать замок до заката, в то время как более близкие друзья и родственники оставались на ночь, хотя Таа’чуми отпросилась пораньше, сославшись на запланированную встречу на Хейпсе. Провожая бабушку, Рей подумала, что её походка не такая уверенная, как обычно, даже с помощью трости ей было трудно забраться в аэромобиль, который должен был доставить её к шаттлу. Вероятно, она тоже замёрзла. Вернувшись в зал, Рей уселась между Мин и Осирой, наблюдая за гостиной. Слуги двигались по залу, разнося подносы с глинтвейном, сидром и разнообразным свежеиспеченным хлебом, всё еще горячим после печей Ласбелина. Аристократы с благодарностью принимали закуски и напитки, тихо общаясь между собой. Синтиса грелась у камина, окруженная лордами и леди, которые по большей части были родом из Стрелковых Миров и Лореллианских просторов. После похорон Леди Осенней Крепости смыла с лица толстый слой краски, и её бледное лицо казалось осунувшимся. Легкая морщинка пролегла на лбу Лайрелосс, когда она взглянула на Синтису и её компанию. — А где Кенталь?— Она толкнула локтем Алисона, который, вместо того чтобы найти себе место, предпочел разместиться на подлокотнике её кресла. — Вы что, поссорились? — Можно и так сказать, — спокойно заметил Алисон. — В конце концов, он из Просторов. Полагаю, некоторые дружеские отношения просто не выдерживают геополитических разногласий. — Хм... — Лайрелосс поджала губы, но больше ничего не сказала. Рей не спускала глаз с Синтисы и во второй половине дня. Последняя, казалось, с каждым часом все больше и больше теряла самообладание. Иногда на её лице блестели слезы, которые она вытирала платком, в то время как окружающие либо тактично воздерживались от комментариев, либо успокаивающе касались её руки. У неё не было ни братьев, ни сестер, а мать умерла много лет назад. Ей будет нелегко оставаться одной в этом огромном замке, и Рей почувствовала укол вины за то, что сказала раньше – это была инстинктивная реакция с её стороны, но теперь, когда у неё было время подумать, сочувствие утрате и одиночеству, казалось, затмевало все остальные чувства. Да кто она такая, чтобы судить? Разве боль Синтисы была слабее её собственной? Пока Рей блуждала среди собравшихся и участвовала в светских беседах, которые Чуми’де на подобных мероприятиях полагалось поддерживать, она искала возможность лично поговорить с Синтисой, чтобы никто не мог подслушать или поглазеть на них. Определенно, в этом ей сильно мешало постоянное присутствие Боэтии, рыцарь следовала за ней из комнаты в комнату и пристально смотрела на каждого, кто подходил поговорить с Чуми’Дой. Какая-то из придворных дам, должно быть, проболталась о личности Боэтии, так что сплетни быстро распространялись по всей вечеринке, потому всё больше и больше аристократов начинали нервничать из-за пугающей женщины в белом брючном костюме. Когда какой-то незначительный лорд Мира Врат сбежал, чуть только завидев Боэтию, Рей вышла из себя. Она подошла к рыцарю, расположившемуся в нескольких метрах от неё, и попыталась улыбнуться. — Послушай, почему бы тебе не пойти перекусить? Ты, должно быть, проголодалась. — Мне приказано присматривать за тобой, — холодно ответила Боэтия с каменным лицом. — Но я отчетливо помню, как говорила своему мужу, что ты не должна повсюду следовать за мной. Со мной всё будет в порядке, правда, у меня же есть световой меч на случай, если что-то случится... — Рей замолчала, прищурившись. — Почему ты ухмыляешься? — Ты теперь так его называешь? — Заметила Боэтия, явно наслаждаясь своей иронией. — Твой муж. Это так... мило. Рей, не церемонясь, указала на восточные двери зала, в котором они находились. — Фуршетный стол вон там. Я свяжусь с тобой, если мне понадобится твоя помощь. Исчезни! — Как пожелает жена моего Императора, — с насмешливым поклоном протянула Боэтия, прежде чем уйти. — Для тебя Императрица, — проворчала себе под нос Рей. Она нашла Синтису в соседней комнате, но её как назло подкараулили аристократы, присутствовавшие тогда на Волнорезе. Все в один голос повторяли, какой чести она удостоит их, если согласится на еще один званый ужин. Ей потребовалось значительно больше усилий, чтобы отделаться от надоедливых леди, которых она никак не могла оскорбить. Сразу после этого Рей успела заметить, как серые юбки Синтисы скрылись за маленькой боковой дверью. Стараясь больше не сталкиваться с аристократами, Рей использовала Силу, чтобы затуманить сознание окружающих и не обнаружить своё присутствии в комнате. Тот же трюк, который Кайло использовал на маскараде, когда они смогли улизнуть незамеченными. Она пробралась через ту же боковую дверь, что и Синтиса, и оказалась в узком коридоре без мебели. В Рифовой крепости тоже были такие коридоры – специальные незаметные проходы между стенами, которыми можно было воспользоваться, если хотелось пройти в другую часть поместья, не встретившись ни с одной живой душой. Это было именно то место, куда пошла бы сама Рей, если захотела бы побыть одной. Она почти развернулась, чтобы не мешать Синтисе, когда вдруг услышала приглушенный плач где-то впереди. «У меня никого не было», – подумала Рей: «Там, на Джакку, некому было обнять меня, когда я плакала или когда скучала по своей семье, когда чувствовала, что у меня никого больше не осталось во всей Вселенной». Она направилась на звук, завернула за угол и обнаружила плачущую Синтису, прислонившуюся к стене и закрывшую лицо руками. Её бравада испарилась, сменившись рыданиями, в которых звучали отчаяние и боль. Сердце Рей сжалось от жалости при виде такого печального зрелища. Она знала, как сильно аристократы Консорциума гордятся своей силой духа, и не могла не восхититься тем, как Синтиса часами выжидала момента, чтобы улизнуть от посторонних глаз, прежде чем окончательно сломаться. — Леди Варлесс, — мягко произнесла Рей, касаясь плеча девушки. Синтиса, казалось, съежилась от её прикосновения. Она повернулась к Рей, раскинув свои руки в стороны, будто ребенок, умоляющий, чтобы его взяли на руки. Рей обняла её, думая о Финне, который и показал ей, что объятия могут стать настоящим источником утешения, и именно в этот момент она почувствовала, как что-то острое вонзилось в шею. Тут же накатила волна головокружения. Её колени подогнулись от внезапного и пугающего паралича, который практически поглотил её с ног до головы. Рей упала на пол с глухим стуком, её горло сжалось, когда тёмная пелена начала заслонять глаза. Синтиса нависла над ней, бледное лицо исказилось от ненависти, в кулаке она сжимала шприц, с кончика которого капала кровь. «Моя кровь», – поняла Рей и попыталась позвать на помощь, но не смогла. Она не способна была издать ни звука, не могла двигаться, каждый мускул в её теле отказывался повиноваться, а яд просачивался в её вены, когда сознание начало угасать. — Тебе не место в Скоплении Хейпс, Чуми’Да, — голос Синтисы, звучавший будто издалека, был последним, что Рей смогла услышать, а эти холодные голубые глаза, сверкающие презрением, были последним, что она увидела, прежде чем всё вокруг исчезло.