Пейзаж со звездным разрушителем

Когда Алисон Грей шёл, чтобы долить себе вина, дверь женской гардеробной внезапно распахнулась, и чья-то изящная рука потянула его внутрь. — Прошу прощения, моя… — начал он, оскорбленный таким отношением к своей персоне, но осекся, увидев перед собой Лайрелосс Илири. — Твоя кто? — спросила она, приподняв бровь. — Моя леди, естественно, — Алисон отсалютовал ей своим почти пустым бокалом, прежде чем опрокинуть остатки содержимого в рот. — Для меня ты всегда «моя леди». Лайрелосс раздраженно покачала головой и перешла к делу: — Я нигде не могу найти Её Светлость. Прошло почти тридцать пять минут с тех пор, как я видела её в последний раз. — А кто ещё пропал? — Эта сука. То есть, скорбящая, — поправила она себя. — «Сука» ближе к истине. — Он отдал Илири свой пустой стакан. — Отлично. Дай мне пару часов, прежде чем поднимать тревогу. Если Синтиса сделает неосторожный ход, мы, возможно, сможем покончить с этим заговором раз и навсегда. — Будь осторожен, — предупредила его Лайрелосс. — Разве я когда-нибудь не был осторожен? — шутливо спросил Алисон в ответ на её слова. Когда он собирался открыть дверь и выйти из гардеробной, она схватила его за руку, строго сказав: — Я передумала, у тебя ровно полтора часа. — Договорились, — неохотно согласился он. Алисон вернулся в зал, пробираясь сквозь толпу товарищей-дворян, весело болтающих друг с другом. По всей видимости, они ждали подходящего момента для заключения новых союзов или возобновления старых, теперь, когда контроль над Ласбелином перешел к Дому Варлесс. Проходя мимо Проциона Кенталя, он прошептал ему на ухо: — Пора сбросить маску, старина. Канталь, предусмотрительно выждав пару минут, присоединился к Алисону в мужской гардеробной. — Верисия Гални и Бид Тейн только что ушли, — сказал он, снимая с вешалки своё зимнее пальто. — Они выбрали комнаты рядом друг с другом, а когда выходили в дверь для слуг, одновременно проверили свои комлинки. — Какое совпадение, — протянул Алисон, надевая пальто. — Синтиса и Чуме’да тоже отправились подышать свежим воздухом. — Думаю, я знаю, где их искать, но сомневаюсь, что она решится что-нибудь предпринять, когда в Осенней крепости столько народу. — Ты же знаешь Син. Она всегда была непредсказуемой, — заметил Алисон. Он поправил парчовый воротник пальто, — Кроме того, её отец мёртв, вероятно, она этим очень расстроена. В таком состоянии ей может показаться, что терять больше нечего.

***

Рей то просыпалась, то вновь проваливалась в небытие. Так во время шторма волны моря Вечности разбиваются о скалы острова, который она называла домом, и отступают, чтобы ударить с новой силой. Иногда Рей слышала вой репульсорных двигателей, чувствовала отголоски пульсирующей боли в голове, видела тлеющие угли, людей, которые куда-то её тащили, и край дорогого платья, но как бы сильно она ни хотела оставаться в сознании, оно всё равно ускользало от неё, и Рей проваливалась в сон или то, что было похоже на сон. Ей снились густые джунгли. Листья деревьев казались красными, словно облитыми кровью, но это было иллюзией, созданной солнечным светом, а само солнце — ослепительный малиновый шар — стояло высоко над горной долиной. Внезапно сцена изменилась, и теперь Рей смотрела на этот красный свет из пещеры, по стенам которой метались тени танцующих вокруг костров людей. Они не замечали её присутствия, а она видела их так смутно, будто смотрела через полупрозрачное стекло. «Дитя», – услышала Рей знакомый бесплотный голос: «Почему ты медлишь? У тебя почти не осталось времени. Тебе нужно поторопиться». Она не понимала, о чём ей говорят, но знала свой ответ и то, что он не изменится, пока бьётся её сердце. — Я нужна ему, — пролепетала Рей. Последовал укоризненный вздох и шорох могучих крыльев. Одна из фигур подошла к стеклу, ставшему на миг прозрачным, и она смогла разглядеть горбатую старуху с длинными седыми волосами и настороженным взглядом карих глаз. От неё веяло такой дикой и в то же время знакомой Силой, что у Рей защемило сердце. Казалось, ещё немного и она вспомнит и это место, и старую женщину. — Тенениэль? — спросила старуха скрипучим, обветренным голосом. Сон — или видение, или что бы там ни было — разрушилось прежде, чем Рей успела ответить. Пещера, полыхающие костры, люди и красное солнце исчезли, и она застряла между сном и явью. «Если ты ему нужна», – сказала Крылатая богиня: «То проснись». Раздался глухой тяжелый стук, и Рей открыла глаза. Она находилась в просторной бревенчатой избе с ревущим в очаге пламенем, окном в покатой крыше, наполовину засыпанным снегом, и деревянным дощатым полом, отполированным до блеска. Ей было трудно дышать, у нее болели руки, и она не могла пошевелить ими; взглянув на себя, Рей обнаружила, что привязана к кровати. Судя по тому, что ветви деревьев за окном были голыми, а снег всё также падал крупными хлопьями, она решила, что уже не в кальдере Ласбелин, но недалеко от неё. Её меч, вынутый из набедренной кобуры, лежал на полке у входной двери, близкий, но недоступный, так как рядом с кроватью стоял непрозрачный цилиндрический контейнер с заключённым внутри существом, лишившим её Силы. Видимо, стук, с которым похититель поставил клетку с исаламири на пол, и пробудил Рей ото сна. Синтиса Варлесс присела на диван у камина и налила себе чашечку чая, но вскоре волна головокружения захлестнула Рей, и она закрыла глаза, с трудом сдерживая тошноту. «А зачем, собственно, я стараюсь?» – спросила себя пленная. При отравлении лучше позволить яду выйти наружу, чем держать его внутри. Она свесилась с кровати настолько, насколько позволяли веревки, и со мстительным удовольствием извергнула содержимое желудка на блестящий роскошный пол. Госпожа Осенней крепости замерла, не донеся к губам изящную фарфоровую чашку. — Фу, какая мерзость. — Для того, кто будет убирать, конечно. Как хорошо, что это не я, — сказала Рей с натугой. После временного паралича голос ещё плохо ей подчинялся, как, впрочем, и всё тело, поэтому она компенсировала это, беспечно добавив: — Это ведь ужасно дорогая древесина, терновое дерево, если не ошибаюсь? Нужно убрать, пока не въелось, иначе придется перестилать полы. Необычайно красивое лицо Синтисы исказил гнев. Она сделала глоток чая, пытаясь успокоиться, и это ей удалось. Постепенно её руки перестали дрожать от еле сдерживаемых эмоций, и, поставив чашку на стол перед собой, она с холодной улыбкой ответила: — Ничего страшного. Я и не ожидала, что девчонка со свалки способна уважительно относиться к собственности других людей или вообще иметь какое-либо представление о манерах. — Синтиса, — невозмутимо сказала Рей, её тошнило от словесной гимнастики, которой так восхищался Консорциум, — ты вколола мне снотворное, похитила и привязала к кровати, чтобы поговорить о манерах? — Если хочешь знать, первоначальный план включал только отравление. Яд гадюки Кодаши любого убивает в считанные минуты после попадания в кровь. Но ты… — Синтиса раздраженно поджала губы, будто Рей не умерла лишь для того, чтобы ей досадить, — выжила после смертельной дозы. Возможно, благодаря этому твоему колдовству. — Это называется Сила, — поправила Рей, хотя не понимала, как она воспользовалась Силой, находясь без сознания. На ум пришла крылатая богиня из сна. — Она не имеет ничего общего с колдовством. — Разве? — Синтиса изогнула идеальную бровь. — Тогда почему Тенениэль Дьо называли ведьмой? Помимо всего прочего. — Не смей так говорить о моей матери! — рявкнула Рей. Из-за попытки повысить голос к горлу снова подступила тошнота, и она едва успела наклонить голову, чтобы желчь вперемешку с кровью хлынула на пол, а не на платье. — Ты не в том положении, чтобы мне приказывать, Чуме’Да, — ответила Синтиса с ноткой торжества. — Твои подданные и союзники очень далеко, и никто из них не знает, где ты. Я могу убить тебя в любой момент. — О, ты наслаждаешься властью надо мной, леди Варлесс? Власть — это все, что имеет для тебя значение? Не удивлюсь, если ты обещала тем головорезам дополнительный гонорар за убийство лорда Феары. Ты ведь хотела править Осенней крепостью, не так ли? Синтиса с величественной грацией поднялась с дивана и, подойдя к кровати, отвесила Рей звонкую пощечину. В тишине комнаты звук удара прозвучал подобно грому. «Синяк будет трудно скрыть», – кисло подумала Рей. Щека горела, а в левом ухе звенело от сильного удара, но она была не впечатлена. Кулаки Ункара Платта были больше, а удары — болезненней. Она пережила это тогда, переживёт и сейчас. Избалованная ледяная королева не может быть опаснее старьевщика на Джакку. — Я любила своего отца, — голос Синтисы звучал надломлено, а на лице была кажущаяся неподдельной скорбь, хотя и непохожая на светлую печаль Изольдера. Он вспоминал о друге с грустью, тогда как Синтису, похоже, приводило в ярость то, что её отца больше нет, и она жаждала отомстить за его смерть. «Нет, это не скорбь», – с дрожью поняла Рей: «Это отчаянье человека, у которого никого не осталось». — Я бы ни за что не согласилась с планом, если бы знала, что он попадет под перекрестный огонь. Но я клянусь, его смерть не будет напрасной! — Я тебе сочувствую, но, думаю, ты должна радоваться, что он ушёл, так и не узнав, какая его дочь на самом деле. — Ей необходимо бежать отсюда. Её щиколотки были надёжно связанны друг с другом, а руки привязаны к спинке кровати, но не очень крепко. Рей говорила, пытаясь отвлечь Синтису, пока дёргала запястья в надежде освободить их. Если ей удастся это сделать, она оттолкнет эту чокнутую и доберётся до меча. — Он разочаровался бы в тебе, узнав, что его дочь отправила на верную гибель его поданных, потому что мечтала занять драконий трон. Ты ведь этого добивалась, верно Синтиса? Похитительница моргнула, взмахнув длинными густыми ресницами, а её губы с матовой розовой помадой приоткрылись буквой О в немом удивлении, а потом она засмеялась, словно услышала самую смешную шутку в галактике. Честно говоря, Рей очень встревожил вид безумно хохотавшей молодой аристократки. Единственное окно в потолке окончательно занесло снегом, и во мраке рыжие волосы на фоне горевшего за её спиной очага казались огненными. Это походило на сцену из низкосортной голодрамы. В следующей сцене главную героиню должны были убить. Этот громкий резавший по ушам хохот лучше всяких слов доказывал, что Синтиса Варлесс не в своём уме. Рей уже видела такое раньше, среди собратьев-мусорщиков в Бесплодных землях, тех, у кого буря, голод или мародеры отняли всё: родных, детей, любимых. Иногда все, что отделяет людей от безумия — это потеря близкого человека. Когда боль становится невыносимой, они переходят черту. Синтиса выросла в среде, которая отличалась от Джакку так же, как день от ночи, но, возможно, из-за того, что в блестящем жестоком обществе Хейпса матери, занимая высокое положение, учили дочерей не доверять никому, кроме семьи, Синтиса так привязалась к Джобалу Феаре. «Если бы я росла во Дворце Фонтанов, провела всё свое детство в тени Таа Чуми, находя утешение у Изольдера», – подумала Рей, не оставляя попыток ослабить путы: «Что бы со мной случилось, потеряй я отца?» — Забавно, все, в ком течет хейпсианская кровь, мыслят примерно одинаково, — заметила Синтиса, отсмеявшись. — Они стремятся к власти, не понимая, что она накладывает слишком много ограничений, которых нет у других. Каждая высокородная женщина хочет быть Той, Которой нет равных, а каждый высокородный мужчина — её супругом. Они пойдут на всё, чтобы этого добиться, они всем пожертвуют ради своей мечты, не представляя, что править означает добровольно взвалить на себя ответственность за судьбу целого мира и до конца жизни шарахаться от каждой тени. Как научила меня моя мать, Илуна Варлесс, истинная сила принадлежит тем, кто скрывается в этой тени. — Твоя мать отлично поладила бы с одним моим старым знакомым, — пробормотала Рей, подумав о Сноуке. — Меня устроит и правление системой К’Фарри, — продолжила Синтиса, не слушая её. — Это мой пост по праву рождения, украденное у меня узурпаторшей Лайрелосс, и будущая Королева-мать обещала мне это в обмен на помощь. — Будущая королева-мать? — пораженно воскликнула Рей. Синтиса улыбнулась её удивлению, улыбка казалась такой безмятежной и от того ещё более пугающей. Даже в безумии эта потрясающе красивая женщина держала свои эмоции под контролем. — Таа’чуми скоро умрёт, моя дорогая, умрёт, не оставив наследницы. Династия была обречена в тот день, когда она выдала тебя замуж за Императора Первого Ордена, чем предала свой народ, а без доверия поданных она никто. — Моя смерть разрушит альянс, — прорычала Рей. — Как будущая Королева-мать удержит Первый Орден от завоевания Хейпса, включая твою драгоценную К’Фарри? — На смену старым союзам приходят новые, — Синтиса безразлично пожала плечами. — Возможно, даже… — её улыбка стала шире, — новые браки. В мозгу Рей что-то замкнуло, будто, не осознавая того, она пыталась уберечь себя от душевной боли, причину которой даже не могла толком понять. Как можно решительней она произнесла: — Император не согласится. — Что я слышу? Неужели ты думаешь, что сердце мужчины способно хранить верность? — Синтиса наигранно вздохнула и вновь устроилась на диване, чтобы допить чай. — С каждым словом, Кира Ка Дьо, ты все больше и больше доказываешь, что непригодна для правления Хейпсом. Точно так же, — заключила она, — как Её покойное Высочество. — Тенениэль не претендовала на трон! — с жаром сказала Рей. — Естественно, нет. Она же была настоящей дикаркой с какой-то примитивной планеты во Внешнем Кольце, немногим умнее, чем животное. «Звёзды», – подумала Рей. Ярость бушевала в ней, как пламя в очаге: «Я убью её. Как только смогу освободить руки, я непременно сверну ей шею!» — Тенениэль Дьо не хотела править, — повторила Синтиса, — поэтому от неё избавились.

***

В предгорьях Друады, скалистой горной вершины, что находилась в тридцати стандартных минутах полёта от кальдеры Осенней крепости, леса состояли не из сакилы, а являлись преимущественно смесью лиственницы и кустов ежевики, голые колючие ветки которой торчали из сугробов. Благодаря сильной метели, видимость была практически нулевой, и даже самый зоркий часовой, вооруженный мощным биноклем, не смог заметить две высокие худощавые фигуры, взбирающиеся по склону и пробирающиеся к охотничьему домику лорда Феары. Они остановились за пределами круга света от фонаря, освещавшего дверь бревенчатой хижины. Этот фонарь, подмигивающий в ночи, служил им едва различимым ориентиром, не позволяя заблудиться. Алисон не хотел рисковать. Он настоял на том, чтобы спрятать летательный аппарат в одной из пещер ниже по склону и продолжить путь пешком, прячась за стволы деревьев, сугробы и поникшие под тяжестью снега заросли ежевики, благо укрытий было предостаточно. Хотя он считал их медленное продвижение оправданным, время в дороге дало ему возможность как следует продумать план спасения, но, чем больше Алисон думал, тем больше представлял себе наихудших сценариев. — Ты уверен, — запоздало спросил он, — что Син держит Чуми’Ду здесь? — Абсолютно, — ответил Кенталь, нервно оглядываясь по сторонам. — На последнем заседании Совета Наследия лорд Эттагар хвастал тем, что приглашён на совещание внутреннего круга, поэтому я прикрепил к его кораблю маячок — крохотный прибор из новой линейки устройств слежения, предназначенных исключительно для королевской гвардии Харубы. Я проследил его до Друады, а теперь подумай сам, поскольку мы знаем, что в заговоре замешана Синтиса, где еще Совет стал бы проводить свои тайные собрания, кроме старого охотничьего домика лорда Феары? — Как печально, — прокомментировал Алисон. — С этим местом у меня связано столько счастливых детских воспоминаний. — Да, в те времена наша подруга, леди Варлесс, мечтала управлять собственным звездолетом, а не флотом хейпсианских Драконов, — фыркнул Кенталь. — Как ты думаешь, подземный ход ещё не перекрыт? — Надеюсь. В противном случае… — Кенталь издал придушенный вскрик, когда некто, спрыгнув с нависающей над ними ветки дерева, пинком заставил его столкнуться с Алисоном, который уже потянулся за бластером. Оба полетели в сугроб. Когда они попытались подняться, серый сумрак зимнего леса осветил изогнутый луч алого света, и таинственный нападающий бросился в атаку. — О, — сказала Боэтия Рен, остановившись в шаге от них, конец её светового кнута находился всего в нескольких сантиметрах от груди Алисона. Она выглядела не слишком удивленной. — Так это всего лишь два мальчика, которые решили поиграть в принцев, спасающих принцессу. — Кажется, вы сломали нос нашему дорогому лорду Грею, — прохрипел Кенталь, сплюнув кровь из разбитой губы. Он говорил на базике с сильным акцентом. — Что за черт? — прогундосил Алисон, держась за кровоточащий нос. — Если Первый Орден так обращается со своими союзниками… — Рыцари Рен не подчиняются Первому Ордену, — Боэтия отступила и, погасив оружие, со скучающим видом наблюдала, как дворяне поднимаются на ноги. — В любом случае, если вы ещё не заметили, в этой метели трудно что-либо разглядеть. Я приняла вас за телохранителей той чумовой бабы Варлесс. — А как ты сама оказалась в этих богом забытых горах, отправилась медитировать? — поинтересовался Кенталь. — Чуми’Де надоело, что я следовала за ней по пятам, и она решила поиграть в прятки. Я искала в салонах Осенней крепости, а она пряталась в частном ангаре. Я обнаружила её, только прибегнув к Силе, — сказала Боэтия. — Но когда я почти настигла её, Варлесс уже грузила вашу принцессу в шаттл. Пришлось лететь с ними. Консорциуму стоит поработать над системой безопасности или обустроить под днищем удобные места для пассажиров. Кенталь ошеломлённо уставился на неё. — Мы не думали, что кому-нибудь придёт в голову цепляться к шаттлу, который летит в тысячах метрах над землёй со скоростью восемьсот пятьдесят километров в час! — Мне же пришло, — ухмыльнулась Боэтия. — Однако при приближении я заметила патрули по всему лесу, поэтому пришлось спрыгнуть. — Патрули? — в унисон спросили мужчины. Алисон выругался себе под нос. — В хижину ведёт подземный ход, но если поблизости ошиваются войска Совета Наследия, нам понадобится подкрепление. — Я знаю, кто может нам помочь, но не вызывала его, потому что боялась, что штурм дома заставит одну неуравновешенную женщину запаниковать и убить другую, такую же неуравновешенную, но раз есть другой способ проникнуть внутрь… — Боэтия сняла с пояса комлинк. Когда ей ответили, она что-то сказала, но ветер унёс её слова. Алисону удалось разобрать только Тер Аббис и субгиперпространство. Закончив переговоры она сообщила: — Лорд Рен прибудет в течение часа. — Ты вызвала Императора сюда? — прошептал Кенталь, побледнев. — Ты спятила? У него здесь нет юрисдикции! Если он вместе со своими военными кораблями и солдатами вторгнется в пространство консорциума Хейпс без предварительного согласования и уведомления о целях прибытия, это будет равносильно нападению. — Заткнись, Запонка, — Боэтия бесцеремонно ткнула пальцем в грудь Кенталя, одетого в пальто, украшенного рядами золотых пуговиц, — мне приказали помалкивать во время составления вашего дурацкого брачного контракта, и я молчала. Повинуясь приказу, я изображала из себя хорошую девочку, но с меня хватит этого модного политического дерьма, перевязанного бантиком. Вы, хейпсиане, гордитесь тем, как красиво умеете лгать, но, если дело дойдет до войны, от вас будет мало толку. Если так хотите умереть, валяйте, объясняйте Кайло Рену, что он не может спасти свою жену, потому что сначала нужно созвать глав совета и всё обсудить, но учтите, если Императрица Первого Ордена сегодня умрёт, клянусь Силой, уже завтра он спалит Скопление Хейпс дотла, не оставив ни единой живой души.

***

Казалось, время остановилось. Внешне ничего не изменилось, но Рей чувствовала, что стоит на краю бездны, боясь и одновременно желая знать то, что наверняка изменит её жизнь навсегда. — Что ты имеешь в виду? Что значит «избавились»? — спросила она, вспомнив слова Синтисы, сказанные ранее в приемной замка о справедливости Консорциума, о том, что историю пишут победители, и сплетни, которые, по мнению Мин, не стоят её внимания… Стук распахнувшейся двери заглушил ответ. В хижину ворвался порыв ледяного ветра, принеся с улицы кристаллические крупицы снега. Надежда на скорое спасение угасла, как только Рей взглянула на Синтису, раздраженную тем, что кто-то посмел ей помешать. — Моя дорогая леди Варлесс, что за спешка? Это на тебя непохоже, — сказала с порога Верисия Гални. Об руку с Бид Тейном она вошла в комнату, её щёки раскраснелись от мороза. — Что это за неотложное дело, из-за которого ты вызвала нас сразу после похорон собственного отца… — Тут она заметила во мраке дома испачканный рвотой пол и перевела взгляд на Чуми’ду, привязанную к кровати, её голубые глаза расширились от ужаса. Тейн обернулся посмотреть, что заставило его спутницу внезапно потерять дар речи, и, увидев Рей, побледнел, от чего его желтоватая кожа стала серой, будто у мертвеца. Верисия первой оправилась от шока, она захлопнула дверь и заорала, срываясь на визг: — Что ты натворила? — Её голос был таким же неприятным, как царапанье когтей по стеклу. — Глупая девчонка, ты всех нас подставила! — Я дала Совету Наследия козырь, — невозмутимо ответила Синтиса и сделала глоток чая. — Когда Королева-мать узнает, что Кира Ка Дьо в плену, она сделает ошибку, и мы этим воспользуемся. Верисия подошла к дивану, стуча по деревянному полу каблуками меховых сапог, и выбила чашку из рук Синтисы. Последовал звон бьющегося фарфора, а после наступила гнетущая, удушающая тишина. Варлесс вскочила на ноги, с вызовом глядя в глаза пожилой женщине. — Решила держать её в плену здесь? — взволнованно воскликнула Верисия, показав на кровать с Рей. — Ты похитила Чуми’ду прямо посреди вечера памяти, где присутствовали все её союзники, охрана и штурмовики. Наверняка кто-нибудь из них видел, как ты тащила наследницу престола в ангар, словно свинью. И где, по-твоему, её будут искать в первую очередь? Конечно, в охотничьем домике, как известно, принадлежащем твоей семье. Проще было убить её и спрятать тело. Рей устала от того, что о ней говорят, как о старом предмете мебели или о больном растении, от которого давно пора избавиться. Кроме того, что такое сравнение было, мягко говоря, унизительно, Гални, та самая Гални, что была когда-то с ней так обходительна, открыто обсуждала свои планы, не беспокоясь, что она всё слышит, а хейпсианская леди бывала откровенна только тогда, когда была твёрдо уверена, что свидетелей не будет. Понимая, что ей не позволят покинуть эту хижину живой, Рей удвоила усилия. Руки, связанные в течение нескольких часов, онемели, но она и не думала останавливаться. Ничего подобного. Детство, проведённое на Джакку, приучило её, что сломанные кости со временем срастутся, вывихнутые суставы можно вправить, а любую боль перетерпеть, какой бы невыносимой она не казалась. Перед страхом смерти от голода неудобства — сущие пустяки, поэтому, сорвавшись с корпуса огромного увязшего в песках военного корабля, Рей вставала и лезла обратно, хватаясь за острые, искорёженные края металла израненным пальцами. Раз уж она пережила всё это, то сумеет выпутаться из каких-то веревок, даже если для этого ей придётся сломать себе запястья. Через несколько минут её попытки ослабить путы увенчались успехом, что позволило ей просунуть пальцы между запястьями и веревкой, постепенно увеличивая зазор. Рей пришлось приложить немалые усилия, чтобы скрыть радость, когда она почувствовала сопротивление на безымянном пальце, там, где на обручальном кольце был полумесяц из лунного кристалла. Оставалось только перерезать им верёвку. — Когда вы пришли, я как раз собиралась её убить! — Синтисе, наконец, удалось вставить слово посреди тирады Верисии. — Я не имела возможности найти подходящее место для пленницы, а держать её здесь слишком опасно. Я же не идиотка. — Ты не идиотка, ты гений! Всё продумала до мелочей, чтобы нас подставить! — Дай мне объяснить! Ты сказала, что дозы достаточно, чтобы её убить, но она лишь потеряла сознание, и тогда я подумала: вот он, наш шанс. Как ты не понимаешь? После похищения Киры Ка Дьо, Таа Чуми останется без наследницы. Даже верные союзники отвернутся от дряхлой больной старухи. Это дает нам прекрасную возможность манипулировать ею и сплотит под наши знамёна ещё больше людей. Бид Тейн, до сих пор довольствовавшийся тем, что слушал их и оценивал ситуацию, так же он вел себя во время любых переговоров, откашлялся и сказал: — Верисия, девушка права. Это хороший план, но для него не обязательно держать в плену Чуми’Ду. От неё вполне можно избавиться, а Таа’чуми передать, что она жива. Жаль, конечно, этот дом, но я не вижу другого выхода, кроме как спалить его вместе с Кирой. Верисии это не понравилось, но обстоятельства требовали быстрого решения, и она сдалась. — Хорошо, но позволь мне сначала ввести ей яд, иначе меня до конца дней будут мучить кошмары. — А я поучусь, ты же у нас эксперт по части отравлений, — огрызнулась Леди Осенней крепости. — Но я хотела бы, чтобы это отродье ведьмы знало правду, которую унесёт в могилу. Тейн и Верисия с опаской наблюдали, как Синтиса приблизилась к пленнице, и с каждым шагом её улыбка становилась все шире. Рей, сохраняя бесстрастное выражение лица, пыталась перерезать веревку маленьким драгоценным камнем на обручальном кольце. — Ты когда-нибудь задумывалась, — проворковала Синтиса, — почему тебя бросили на той жалкой, никому не нужной планете? Почему никто не вернулся за тобой? «Каждый день», – подумала Рей: «Я спрашивала себя об этом каждый божий день». — Ты должна была отправиться к друзьям отца в Новой Республике. Уверена, Изольдер говорил тебе об этом. К сожалению, моя дорогая Чуми’Да, у твоей няни оказались другие планы… — Синтиса извлекла из складок своего платья и показала пленнице чёрный информационный куб, умещавшийся у неё на ладони. Пока Рей разглядывала прибор, он поднялся в воздух и раскрылся. В потолок хижины ударил луч бирюзового цвета, настолько яркий, что, наверняка, просочившись сквозь дощатую крышу, был виден снаружи. Вскоре свет сгустился и стал напоминать свиток бумаги, на которой проступили кособокие слова, написанные на обычно элегантном хейпсианском языке, но так, как если бы автор послания, едва умел писать. Рей потребовалось несколько мгновений, чтобы понять эту оцифрованную версию письменного признания, начертанного между ней и Синтисой завитками ледяного голографического света. Хотя дата документа доказывала, что он был создан всего пять лет назад, описываемые в нем события произошли задолго до того. Меня зовут Илэйн Сато. Я работала посудомойкой у Илуны Варлесс, леди Ласбелин. Я отбыла десять лет в тюрьме на луне Эреманду за кражу драгоценностей моей леди, так как нуждалась в деньгах, чтобы расплатиться с долгами семьи. В обмен на следующую информацию, мне обещали свободу. Сквозь призрачный текст Рей взглянула на Синтису. Её мать погибла, упав с балкона Осенней крепости. Случайно это произошло или нет, но её дочери тогда было девять лет, а это означало, что сделка была заключена самой Синтисой, когда ей не было и шестнадцати. После окончания гражданской войны, писала бывшая посудомойка, у меня появилась новая сокамерница, Черисс Коор. Позже я узнала, что это было её настоящее имя, по нему-то её и нашли. Но одно время она использовала псевдоним Алетра Крил. Когда Рей прочитала знакомое имя, имя своей няни, у неё перехватило дыхание. Хотя это случилось давно, боль от предательства кольнула её в самое сердце. За неделю нашего знакомства мы стали лучшими подругами, то есть она так считала, и однажды ночью поведала мне о своем преступлении. Далее Илэйн рассказала, как Алетра Крил, якобы работая на Изольдера и Тенениэль, являлась шпионом Калена. Однако она ничем не выдавала своей истинной сути вплоть до падения Таа’чуми’Дана, когда ей и двоим королевским гвардейцам было поручено бежать из горящего города и отвезти маленькую Киру в штаб Новой Республики на Оринде. Независимо от того, какая сторона выиграет войну, Алетра должна была сделать так, чтобы наследница хейпсианского престола исчезла. Она пыталась захватить корабль, и, видимо, в процессе саботажа произошла авария на какой-то планете. Она не говорила, на какой, но где-то очень-очень далеко от их маршрута. В результате кораблекрушения одна из Чуми’доро погибла, а другая была тяжело ранена. Алетра добила её и, услышав детский плач, нашла среди обломков чудом не пострадавшую Киру Ка Дьо. Она сказала, что хотела убить и её, но в последний момент передумала. Ей нужно было выбираться с той планеты, и она обменяла девочку на подержанный звездолет и улетела, довольная тем, что исполнила приказ. «Почему я ничего не помню», – в оцепенении думала Рей. Хотя правда, наконец, открылась, её разум все еще скрывал от неё истину под пеленой утешительного неведения. Только самый конец. «Я вернусь за тобой, дорогая. Обещаю». Рей заставила себя продолжить чтение письма Илэйн Сато. Прибыв на Хейпс, Алетра узнала о смерти Калена. Если бы агенты Таа’чуми её нашли, они бы ни перед чем не остановились, чтобы выбить из неё местонахождение Киры Ка Дьо. Она вынуждена была прятаться в трущобах Риосы, во Внутреннем Кольце, и около года проработала на побегушках у местных преступных синдикатов, обчищая чужие карманы, но однажды выбрала не тот карман. От следующей строки у Рей перехватило дыхание. Люк Скайуокер когда-то сказал, еще на Ач-То, что Сила связывает все живые существа в единое целое не только с точки зрения энергии, но и заставляя пересечься во времени и пространстве тех, кто сами по себе никогда бы встретились. Одно событие приводит в действие другое, формируя бесчисленное множество цепных реакций, порой на протяжении многих лет. — Иногда я думаю, — признался Люк, — что мы все марионетки, которыми управляет Сила, и я не знаю, хорошо это или плохо быть в ловушке, словно звёзды в созвездии. Рей понятия не имела, о чём он говорил: смысл сказанного обычно зависел от его настроения, но, как оказалось, он был прав, потому что человеком, которого пыталась ограбить Алетра Крил, был не кто иной, как Рансолм Кастерфо, республиканский сенатор, раскрывший правду о происхождении Леи Органы, когда она выдвинула в Сенат свою кандидатуру от популистов. По приказу Кастерфо Алетру депортировали на родину вместе с экипажем одного из хейпсианских кораблей, задержанных по подозрению в пиратстве. Только это и спасло ее от расследования по возвращении, но она прекрасно понимала, что рано или поздно её вычислят. В ту ночь, когда она мне все это рассказала, Алетра казалась странным образом умиротворенной, лишь наутро я поняла, почему. Почерк Илэйн стал еще более неразборчивым, как если бы она в этом момент заплакала. Она была уверена, что люди Таа Чуми найдут её даже в тюрьме и подвергнут пыткам. Я спросила её, почему бы ей не признаться во всём самой, ведь она женщина, и казнь ей не грозит. Алетра ответила, что это не имеет значения, потому что, помимо местонахождения наследницы престола, она знала еще одну тайну, доверенную ей Каленом при их последней встрече. Эту тайну Алетра так же поведала мне, а позже, пока я спала, она повесилась. Рей вздрогнула и отвела взгляд от документа. Она боялась читать дальше, мучимая непонятным, но страшным предчувствием. — В чём дело? — спросила Синтиса с наигранным любопытством. — Разве тебя не интересует секрет няни? Рей не ответила, лишь сильнее вдавила драгоценный камень на обручальном кольце в верёвку, и та, наконец, не выдержала, порвалась. Лунный кристалл был прочнее алмаза, а края полумесяца — острее меча. — Ладно, тогда я расскажу тебе сама, — сказала Синтиса приторно сладким голосом. Она властно махнула рукой, и голографический текст растворился в луче бирюзового света, который истончился и погас, когда все части куба данных с едва различимым шипением вернулись в исходное состояние. — Но, думаю, ты уже обо всем догадалась. Она села на корточки подле кровати, так что её лицо было на одном уровне с лицом Рей. С такого близкого расстояния безумие этой девицы казалось ещё более очевидным: подёргивание щёк, дикий блеск в потемневших, некогда светло-голубых глазах, перекошенный рот. — Тенениэль Дьо была убита — отравлена вскоре после твоего рождения по приказу… — Синтиса выдержала драматическую паузу, — самой Таа Чуми. Эти слова стали переломным моментом, последним толчком, который расколол мир на до и после. Привычка, выработавшаяся за годы жизни на Джакку, отвечать ударом на удар заставила Рей сжать руки в кулаки и резким движением разорвать остатки веревки. Тихий рвущийся звук привёл её в чувство, не позволив выдать себя, вцепившись в Синтису.

***

На Тер Аббис генералы и политики разом смолкли, удивлённые тем, что Император Первого Ордена совершил непростительное нарушение протокола, ответив на свой комлинк в самый ответственный момент мирных переговоров, когда решалась судьба сектора Локрис. Он должен был, проверив, кто звонит, отключить устройство, но вместо этого Кайло Рен поднес его к уху. Некоторое время он молча слушал, при этом его выражение лица казалось застывшим, что само по себе было плохо. Это спокойствие с каждой секундой давило на окружающих всё сильнее, и, когда тишина стала невыносимой, он встал, опрокинув стул, и направился к выходу из зала заседаний. — Ваше Величество! — В коридор за ним выбежал чиновник правительства Тер Аббис, быстрее всех оправившийся от шока. — Ваше Величество, что это значит? Нам потребовалось четыре месяца, чтобы согласовать эти переговоры, вы не можете просто… Больше он не успел ничего сказать, поскольку неведомая сила сжала его шею, словно в тисках. Чиновник поднял руки, царапая кожу, в тщетной, бездумной попытке ослабить невидимую удавку и проклиная своё безрассудство. Во взгляде императора было столько злобы, он никогда ни на кого так не смотрел, по крайней мере, на кого-то из тех, кто пережил вспышку гнева, а в глубине этих жутких черных глаз горел дьявольский янтарный свет, но, вероятно, это было галлюцинацией, вызванной недостатком кислорода. — Передай всем, — прорычал Кайло Рен, заглушая хрипы чиновника, — Что если хоть кто-нибудь попытается помешать мне уйти, эту планету постигнет та же участь, что и Водан, если я опоздаю. С этими словами Император отпустил его, и тот рухнул на пол в коридоре. «Водан?» – повторил про себя несчастный, ловя ртом благосклонный воздух: «Где бы это ни было, надеюсь, он успеет».