Пейзаж со звездным разрушителем

«Вечерняя звезда» был самым быстрым космическим кораблем в скоплении Хейпс, поэтому Алисон и Кенталь вернулись за ним в кальдеру Ласбелин, чтобы уже на нём добраться до Таа’чуми’Дана и первыми рассказать обо всем Королеве-матери, раскрыв личности аристократов, виденных Кенталем на заседаниях Совета наследия, а также тех, кто, как он слышал, поддерживал заговорщиков. Тем временем шаттл Кайло «Ипсилон», совершивший посадку в наиболее удаленном и вулканически активном регионе Водана, в месте, в котором температура воздуха настолько высока, что никакие датчики не смогли бы засечь вторжение, улетел на «Ересиарх», скрытый за темной стороной луны. Алисон пообещал сообщить телохранителям и фрейлинам Рей о том, что с их Чуми’Дой всё в порядке, и они смогут встретиться с ней во дворце, но оставалось еще одно дело, требовавшее внимания Кайло, и он, осторожно уложив Рей на узкую кушетку в своих личных покоях, открыл дверь, в которую настойчиво стучал Хирсин. — Варлесс уже в камере предварительного заключения, милорд. Когда вы намерены приступить к допросу? Кайло колебался, опасаясь, что если окажется в одной комнате с женщиной, чуть не убившей его жену, то, не сдержавшись, прикончит её, а Синтиса была нужна им живой. — Пусть этим займётся Боэтия. Передай ей, чтобы она узнала имена всех высокопоставленных членов Совета наследия и координаты их убежищ. Хирсин, кивнув, уточнил: — А потом… — Моя жена сама решит дальнейшую судьбу леди Варлесс, — сказал Кайло. Синтиса находилась под юрисдикцией Хейпса, и к тому же он чувствовал, что именно Рей должна судить ту, что хотела её убить. Это будет справедливо. После того, как Хирсин вышел, Кайло снова запер дверь и подошёл к кушетке, на которой неподвижно лежала его жена. Перед тем, как уложить её, он заставил себя расстегнуть застежки её платья и теперь осторожно стянул его с Рей, стараясь не обращать внимание на засохшее пятно крови. Очередная вспышка ярости была сейчас ни к чему. Ему требовалось быть предельно спокойным, чтобы исцелить её, а не причинить ещё больше вреда. Кайло придвинул к изголовью кушетки стул и сел, сняв перчатки. Прикоснувшись кончиками пальцев к прохладной щеке, он направил исцеляющую силу в разорванные кровеносные сосуды, глядя, как постепенно исчезает синяк. Затем его руки опустились ниже, проверяя, не сломаны ли рёбра. Слава Силе, с ними всё было в порядке, но рана в боку казалась серьезной. «Я должен был приказать Хирсину излечить её», – мрачно подумал он. Способности рыцаря были лучше, чем у него. Кайло мог справиться с большинством ран, но иногда оставались шрамы, и, хотя они были неотъемлемой частью любого воина, он был уверен, что Рей не захотела бы, чтобы хоть что-то напоминало ей о сегодняшнем дне. К тому же она просила сделать это именно его, не доверяя столь важное дело никому другому. Он не позволял себе смотреть на что-либо еще, кроме того, что его беспокоило. В противном случае это отвлекло бы его, а Кайло уже одолевал беспомощный гнев. Темная сторона шептала ему, что Водан недостаточно заплатил, что планету нужно превратить в звёздную пыль, что следует немедленно начать тотальную войну против Совета наследия… Но это не помогло бы Рей, поэтому он не должен думать ни о чем, кроме своей главной задачи. Прикоснувшись ладонью к ране, он сразу понял, что в ней яд. Ошибки быть не могло. Транс позволял видеть, как от этого места по венам распространяется отрава, похожая на дым. Пока Рей была в сознании, Сила сдерживала яд и его влияние на организм, кровотечение тоже помогло, но опасность не миновала, поэтому она всё ещё не пришла в себя и, возможно, не придёт… Кайло постарался отогнать эту мысль, но ужас цепко сковал его душу, заставив позабыть о том, чем он занимался. Если Рей умрёт, это будет означать смерть и для него. Он знал это так же ясно, как и то, что их сердца стучат в унисон. Это подстегнуло его с ещё большим рвением приступить к исцелению. Кайло, закрыв глаза, погрузился в глубокий транс, изгоняя яд из вен Рей и по капле вытягивая его из открытой раны. Минуты казались часами, пот выступил на лбу. Когда он открыл глаза, проверяя не очнулась ли Рей, её обмякшее тело парило в воздухе, как и хронометр, световой меч, датапад, его перчатки, все вещи и каждый предмет, не прибитый гвоздями, поднятые потоками Силы. Это было побочным эффектом огромного количества энергии, которую он прилагал. Но этого было мало. Яд успел распространиться по всему телу, его было трудно отследить и ещё труднее вынудить уйти. Ему недоставало опыта, Кайло вымотался, собирая частицы яда, пока другие, смешавшись с кровью, остались незамеченными. Он слабак и всегда таким был, у него попросту не хватит времени, её не спасти. Страх снова сжал его сердце, а вместе с ним пришла тьма. Если Рей умрет, он заставит заплатить их всех. Не только Осеннюю крепость и Водан, не только Совет Наследия, но и весь Консорциум Хейпс. Он уничтожит всё и всех. Не поддавайся искушению темной стороны. Это предупреждение было сказано голосом из прошлого. Кайло услышал его так четко, возможно, из-за того, что был погружен в медитацию, и мог с полной уверенностью сказать, кому он принадлежит. Желание отомстить за близкого человека приведёт к тому, что ты полностью потеряешь себя, и, в конце концов, все, что у тебя останется — только месть. Не поддавайся этому. Кайло вздрогнул: «Я не смогу». Сможешь. Ты должен. «Но если она умрет…» Возникла пауза, сопровождавшаяся ощущением, что человек, сказавший это когда-то в далёком прошлом, сам вспоминает то, что произошло очень давно. Когда он снова заговорил, в словах, сказанных с нежностью, звучало бесконечное горе. Смерти нет, есть Сила.

***

Рей снова пребывала в небытии, искаженном и нереальном. Она стояла перед троном, который видела лишь однажды во влажном мире тропических лесов. Его освещали вспышки света, и после каждой — очертания менялись. На этот раз она смогла разглядеть трех людей. По обе стороны от трона стояли двое — мужчина и женщина, оба в коронах, а третья фигура, меньше ростом, сидела на самом троне. Ребенок? Рей прищурилась, стараясь рассмотреть их лица сквозь призрачную вуаль, но с такого расстояния было невозможно ничего различить. Не успев подойти хоть на шаг ближе, она повернула на восток, откуда лился свет, словно на восходе солнца. Этот свет, казалось, обещал мир и покой, то, к чему она всегда стремилась. Со щемящим чувством в груди Рей поняла, что умирает. С одной стороны это было хорошо. Больше никаких секретов, которые нужно хранить, боли, загадок прошлого и никаких сражений. Она наконец-то встретится со своей матерью. Рей сделала еще один шаг к свету. У нее была такая тяжелая жизнь, но она прожила её, ни о чём не жалея. Конечно же, она заслужила отдых, и никто не упрекнёт её за это. — Рей. «Какой знакомый голос», – подумала она, не осмеливаясь обернуться. Окрик прозвучал позади, там, где Рей оставила жизнь, выбирая свет. Внезапно её перенесло в коридор на Волнорезе с лепными фигурами, кристаллы беззвучно покачивались на ветерке. Единственными звуками, которые она слышала, было биение сердца и гул Силы. — Любимая. Сильные руки обняли её за плечи, и в следующий миг Рей оказалась в садах Осенней крепости среди белого снега и ярко-красных крон деревьев под серебристым небом. Даже осознавая, что это не наяву, она всё равно залюбовалась окружающей красотой. — Вернись. Вернись ко мне, пока не поздно. Рей обернулась… и открыла глаза. — Бен?

***

Как только Кайло вышел из транса, левитировавшие предметы в комнате поддались силе гравитации и с грохотом повалились вниз, но прежде чем Рей упала на матрас, он вскочил и подхватил её на руки, обрушив на неё ливень отчаянных поцелуев. Она жива! Она произнесла его имя! Смеясь от радости, он с пронзительной ясностью понял, что имеют в виду, когда говорят, что иные слова могут дарить восторг, подобно величайшим из когда-либо созданных поэм. Кайло бережно уложил Рей на свою кровать и поцеловал чуть ниже мочки уха, чувствуя под губами её пульс, пока она перебирала ему волосы — одно из тех прикосновений, которые он так боялся никогда больше не ощутить. Сморгнув непрошенную слезу, он спрятал смущенное лицо, уткнувшись в её шею. — Прости, — сказал Кайло, нарушив воцарившуюся тишину. Его приглушенный голос был едва слышнее шипения установленного в каюте регенератора воздуха. — Я не смог тебя защитить. Щекой он почувствовал, как её губы растянулись в улыбке. — Ты же не знал, — произнесла она и подняла руку, показывая ему палец с обручальным кольцом. Камень потрескался, местами даже раскрошился, как если бы обо что-то стёрся. — Меня связали, но это помогло мне выбраться. — Я всегда восхищался твоей изобретательностью, — он взял Рей за руку и запечатлел поцелуй на её нежных пальцах. — На твою долю выпало столько трудностей, но ты никогда не унываешь и продолжаешь бороться. Ты делаешь мою жизнь светлей, как солнечный свет, не знаю, что стало бы со мной без тебя. Интересно, почему этот камень называют лунным кристаллом? Он больше похож на бриллиант с оттенком сапфира. «Что я несу? Какая мне разница, как хейпсианцы зовут свои побрякушки?» — Потому что он сделан из кусочка луны, — ответила она. — На Хейпсе есть легенда, что когда-то лун было восемь, а не семь. Восьмая — была самой красивой из всех и целиком состояла из драгоценного камня, но однажды она разрушилась и осыпалась дождём на ближайшие планеты. Каждый найденный осколок бесценен и используется, чтобы подчеркнуть особую важность предмета, например, трон, королевская корона и… — Рей взяла его за руку, на пальце которой было кольцо с таким же лунным кристаллом, — обручальные кольца членов королевской семьи. Смешно, не правда ли? Это всего лишь драгоценный камень, красивый, но не более. На заставе Ниима он бы не стоил ничего. Там самое ценное — запчасти для космических кораблей. Кайло не знал, что и сказать, поэтому промолчал, хотя и хотел услышать что-нибудь ещё о её прошлом. Рей обняла его покрепче и о чём-то задумалась, уткнувшись носом в висок. Это его более чем устраивало. Он положил голову ей на грудь, чувствуя, как она поднимается и опадает в такт с её дыханием. Через какое-то время он нехотя поднялся и, сняв с неё испорченную исподнюю рубашку, потянулся к влажным салфеткам, чтобы вытереть кровь. Оставшаяся в одном нижнем бельё, Рей, прикрыв глаза, чуть ли не мурлыкала от удовольствия, подставляя себя его рукам. Кайло невольно вспомнил, как она заботилась о нём на Корусанте в ту ночь, когда он сходил с ума от боли — каждое её прикосновение было для него подобно каплям дождя для путника в пустыне. Она излечила его, и ему было так хорошо, как никогда в жизни. После того, как закончил, он взглянул на часы и, убедившись, что до гиперпрыжка, который перенесет их в космическое пространство Хейпса, осталось полчаса, снова лёг рядом с ней. Субгиперпространственный двигатель перегрелся, когда Ересиарх мчался к Водану, а энергетические зеркала ещё не восполнили энергию. Несмотря на то, что Кайло укрыл их обоих одеялом, Рей всё равно крепко прижалась к нему. Он убрал шпильки из её волос, удерживавшие причёску, изрядно потрепанную за последние несколько часов, и её блестящие каштановые локоны накрыли его лицо. — Ты назвал меня любимой? — спросила она смущенно. Выражение её лица было таким же, как у него, когда она звала его «цъяр'е». — Я слышала. — Да, — подтвердил Кайло, гладя её по спине. — Ты же меня любишь, правда? Так почему бы мне тебя не любить?  — Полагаю, это справедливо, — румянец залил её щёки, сделав их ярко-красными, и он не мог не улыбнуться тому, как мило она смущалась каждый раз, когда они говорили о любви. Рей поцеловала его так нежно, сладко и томно, словно вознаграждая за слова, которые хотела услышать, и отстранилась. Стоило ему подумать, что, должно быть, его рот слишком широк, а нос слишком велик, как она снова прильнула к его губам, и этот поцелуй был более страстным. Тело отреагировало единственным известным ему способом, что было естественным после нескольких дней разлуки и ещё одной почти удавшейся попытки убийства, но очень скоро затрещал интерком, передавая, что Ересиарх достиг Хейпса и шаттлы готовы к отлету. Рей не сразу оторвалась от него. Вместо этого она подарила ему ещё один обжигающий поцелуй и на мгновение открыла свой разум. Кайло услышал всё, что сказала ей Синтиса, так же ясно, как если бы сам при этом присутствовал. Хотя он и хотел отвезти жену как можно дальше от Хейпса и всех этих интриг, он понял, почему ей просто необходимо было переговорить с бабушкой наедине. Что ж, значит, ему остаётся стоять на страже и обеспечивать путь к отступлению, и если кто-то посмеет их задержать, он расчистит дорогу своим мечом. «Дай мне храбрости», – казалось говорила Рей губами, зубами и руками, обнимая его так крепко и отчаянно, будто это придавало ей сил. «Бери», – отвечал Кайло, выражая свой ответ яростным поцелуем, настолько долгим, что они чуть не потеряли сознание от нехватки кислорода: «Я весь твой».

***

Таа Чуми восседала на своём троне и, постукивая золотыми накладными ногтями по его подлокотникам, слушала то, что нашептывал ей один из её подхалимов, а десятки придворных, собравшихся в тронном зале, что-то оживленно обсуждали. Когда в зал ворвалась Чуми’да в залитом кровью пурпурном платье, наступила гробовая тишина, и Королева-мать взмахнула рукой, приказывая мужчине замолчать. Нервно сглотнув, он быстро поклонился и скрылся в толпе. — Вон! — гаркнула Рей на весь зал и приблизилась к возвышению, на котором стоял трон. Возможно, она всё-таки опоздала, и слухи о происшествии на Водане успели достигнуть столицы, а может, выражение её лица или угроза в голосе дали понять придворным, что лучше покинуть зал, пока не поздно. Как бы то ни было, они поспешно выполнили приказ, а королевские гвардейцы, получив дозволение королевы, последовали их примеру. — Кира, — ласково протянула Таа Чуми, когда они остались в огромном зале вдвоём. — Грей и Кенталь уже доложили мне о случившемся, и прямо сейчас производятся аресты всех виновных, а Синтиса Варлесс уже задержана тобой, так что ни к чему… Рука Рей непроизвольно взметнулась для пощечины, но остановилась не дойдя до лица бабушки. На Хейпсе было раннее утро, и королева была одета в роскошное серебристое одеяние, предназначенное для официальных приемов, её ресницы украшала бриллиантовая пудра, а волосы были убраны под ледяную корону. Вглядываясь в эти знакомые черты, бледную кожу, видимую даже сквозь слой макияжа, которую лишь подчеркивала губная помада цвета полуночи, Рей задавалась вопросом, действительно ли это убийца её матери? Сначала нужно выяснить правду, и она с безжалостностью осадного орудия вторглась в разум пожилой женщины. В верхнем слое Рей увидела Алисона и Кенталя, сообщающих новости в салоне, и последовавшую за этим вспышку искреннего беспокойства за жизнь внучки. При других обстоятельствах этого было бы вполне достаточно, однако сейчас её интересовало нечто совершенно иное. Несмотря на сопротивление Таа’Чуми, она без малейших колебаний нырнула глубже, выискивая в памяти о прошедших годах то, что искала, с тем же отчаянным упорством, с каким когда-то в ранней юности выкапывала из песка ржавые детали, и наконец нашла. — Ваш сын скоро прибудет в скопление Хейпса, Эренада. Она отрывается от бумаг на столе в её личном кабинете и смотрит на шпиона, принёсшего весть. — Давно пора. Его брат возмущает народ своей чепухой о конституционной реформе. Скажите Изольдеру, пусть переговорит с Каленом. Что-то ещё? — спрашивает она, заметив нервозность шпиона. — Он возвращается не один, а с женой. Её зовут Тенениэль Дьо. Она из Датомира. Пальцы Таа Чуми сжимаются в кулак. Где-то шляется несколько месяцев, забыв о своих обязанностях, а теперь является домой вместе с ведьмой! Она качает головой, потрясенная этой кратковременной потерей самообладания. Но кто я такая, чтобы препятствовать его выбору? В конце концов, её старший сын во всеуслышание объявил, что не собирается жениться, а в законе наследования чётко прописано, что в этом случае Чуми’дой становится жена младшего сына. Наверняка, эта наивная молоденькая девушка будет вне себя от счастья жить в роскоши, что даст возможность легко её контролировать. — Значит, мы встретим её по-королевски, как и подобает встречать наследницу престола. Тенениэль стала настоящей проблемой, как только ступила на землю Пер’Агры. Слишком прямолинейна, слишком независима. Таа Чуми терпит, она умеет быть терпеливой. Любое дикое животное можно приручить, не так ли? Как оказалось, не ведьму из Датомира. Она почти не показывается во дворце, большую часть времени проводя в тропических лесах на Сталсинек IV, и возвращается грязная, растрёпанная, с ветками в волосах и фанатичным блеском в глазах. Среди народа, в том числе среди высшей знати, постепенно назревает недовольство будущей королевой. Но это ещё не последняя капля. Даже когда Тенениэль говорит, что не заинтересована в наследовании трона и отказывается познавать основы правления, Таа Чуми сдерживается, ведь горничные юной госпожи говорят, что та уже понесла. Когда спустя несколько месяцев, обследование показало, что ребёнок — девочка, Королева-мать вздыхает с облегчением. Пусть ей не повезло с невесткой, но она надеется, что хейпсианская кровь одержит верх, и её внучка родится с правильными генами, а не мутировавшими, как у матери. Роды проходят с осложнениями, во многом потому, что Тенениэль настояла на естественном методе, как принято на её родине. После этого она целую неделю проводит в бакте, и первое, что делает после того, как выздоравливает настолько, что может самостоятельно дышать и держаться на ногах, повышает голос на Королеву-мать. — Ты провозгласила мою дочь Чуми’дой! — Всё верно, — отвечает Таа Чуми, глядя на женщину с растрепанными рыжевато-каштановыми волосами, всё ещё облаченную в белый халат пациента. — Тебя что-то не устраивает? — Почему ты не спросила ни меня, ни Изольдера? — Поскольку ты отказалась от права наследования, мне не требовалось ничьё дозволение, — немного лукавит королева. — В любом случае, Кира Ка Дьо когда-нибудь взойдёт на престол, как моя единственная наследница. — Кира должна сама выбрать свою судьбу! — огрызается Тенениэль. — Сейчас можете считать её своей наследницей, но я лично займусь её воспитанием. Когда придёт время, она будет знать, что у неё есть выбор, и вы примете её решение, каким бы оно ни было. С этими словами девушка разворачивается и покидает салон, не замечая или, возможно, намеренно игнорируя, взгляд королевы. Это стало последней каплей. С этого момента Таа Чуми начинает строить планы. Если дикое животное не поддается дрессировке и представляет опасность, его необходимо усыпить. — Ты отравила её, — прошептала Рей дрожащим голосом. С каждым фрагментом, извлекаемым из разума бабушки, кусочки головоломки складывались в единое целое, образуя ужасающую картину. — Ты сама создала яд, медленнодействующий, не отражающийся в медицинских анализах и неотличимый от естественной болезни. Первую дозу ты велела дать ей на обед, а ночью ей стало плохо. Она не могла говорить, поэтому, когда врачи прибыли со всего скопления Хейпс, моя мать не могла даже сказать, какие у неё симптомы. — Рей копнула глубже, не обращая внимания на болезненные стоны Таа Чуми, на её слёзы, оставляющие блестящие дорожки в макияже. — Ты хорошо потрудилась над ядом, никто не смог определить причину болезни. Она умерла через неделю, а ты впала в депрессию не потому, что горевала, а потому, что ожидала, что яд подействует раньше. — Её Сила всё сильнее давила на разум старухи, вызвав полный отчаяния крик, но Рей не остановилась. Ею всецело овладела ненависть. — Мама оказалось сильнее, чем ты думала… и знаешь что, Таа Чуми, — прошипела Рей, прежде чем отшвырнуть старую женщину телекинетическим ударом на спинку трона, — я тоже! — крикнула она, и от силы её ярости в тронном зале потрескались стёкла. Впервые за всё то время, что Рей знала свою бабушку, она увидела страх в её холодных нефритово-зелёных глазах. — Я сделала это ради Хейпса! — прохрипела Таа Чуми. — Ради того, чтобы в Консорциуме не воцарился хаос. Твоя мать воспитала бы тебя так, чтобы ты отказалась от наследования и от всего, что принадлежало тебе по праву рождения. — Нет. Ты это сделала только ради себя, — парировала Рей. — Без наследницы твоё правление было бы под угрозой. Всё, к чему ты когда-либо стремилась, это удержать власть, потому что без власти, ты никто! — тронный зал наполнил звон бьющегося стекла, и всё вокруг погрузилось в смертоносный серебристый туман из мельчайших осколков. — Кален видел тебя насквозь, именно поэтому он хотел провести демократическую реформу, — продолжила она озвучивать то, что видела в воспоминаниях Таа’Чуми, — и упразднить Консорциум, чтобы его народ мог жить, не подчиняясь прихотям того, кто сидит на Драконьем троне. — Только не говори, что ты на его стороне! Он бы убил тебя, ни секунды не раздумывая. — Так же как ты убила Тенениэль Дьо? — крикнула Рей, и все осколки со скоростью молнии понеслись в сторону королевы. … и остановились в нескольких сантиметрах от неё. Таа Чуми, дрожа от страха, смотрела на застывший в воздухе дождь из острых серебристых осколков стекла. «Слишком просто», – подумала Рэй в звенящей тишине и вдруг вспомнила о Люке, занесшем меч над спящим племянником, о Кайло, убившем отца, о собственном отце, который убил своего брата, о Калене, который не пожалел бы ни единого члена семьи ради того, чтобы разрушить старые устои, и о своей бабушке, отравившей невестку, чтобы их сохранить. «Её смерть ничего не изменит, но я сама стану такой же». По мере того, как её решимость таяла, осколки опускались вниз, пока не осыпались у подножия трона. — Прощай, — сказала она, по-новому взглянув на эту женщину, хитрую и безжалостную королеву, а ныне жалкую, беззащитную старуху. Сладкая и одновременно с тем унизительная победа, достигнутая за счёт преимущества джедая. Сила — вот единственное наследство, принадлежащее Рей по праву рождения, и никакого другого ей не нужно. — Я ухожу, и только посмей меня остановить! — И куда же ты пойдешь, изволь тебя спросить? — усмехнулась Таа Чуми, правда, это выглядело, словно оскал хищника, потерявшего клыки. — Думаешь, Лея Органа примет тебя, когда её сын узнает то, что ты от него скрываешь? Нет, ты приползешь сюда в надежде укрыться от его мести и будешь умолять меня о прощении! — Ты снова недооцениваешь меня. Я смогла в одиночку выжить на Джакку, не погибла во время войны с Первым Орденом и меня не сумели убить даже твои вероломные подданные. — Как и меня, Кира, — с достоинством произнесла Королева-мать, — а я прожила здесь гораздо больше тебя. Рей прикусила язык, сжала кулаки и твердым шагом вышла из тронного зала, оставив старуху сидеть на троне в окружении битого стекла.