Пейзаж со звездным разрушителем

Чернильное небо ночного Корусанта окутывало планету беспросветным мраком, что резко контрастировало с воспоминаниями Рей о шумном экуменополисе, в котором ни на мгновение не гасли огни, а жители, казалось, давно забыли, что такое сон. Командование Первого Ордена установило комендантский час вскоре после захвата власти, и улицы, которые раньше были ярко освещены бесконечным переплетением неоновых огней, отчетливо видимых с верхних этажей Цитадели, теперь были пугающе тихими, погруженными в глубокую тень, простирающейся на километры вокруг и пронизанную крошечными огоньками патрулей штурмовиков. Рей не могла оторвать взгляда от той иллюзии пустоты и заброшенности, которая простиралась за окнами её покоев в Цитадели. Её встревожил факт, что такие сильные изменения произошли за столь короткое время, и она не могла отвести взгляда от этих следов опустошения, рассматривая когда-то динамичный город с тем же болезненным интересом, с каким обычно разглядывают свежую кровоточащую рану. В любом случае, делать Рей было абсолютно нечего — все её фрейлины спали в соседних комнатах, а что касается Кайло, она не видела его с тех пор, как он проводил ее в покои и извинился, что ему придется отлучиться для проведения важного собрания. Он страстно поцеловал её на прощание, в то время как её дамы тихонько хихикали, а всех присутствующих при этой сцене рыцарей Рен внезапно заинтересовали голые металлические стены пустого коридора. Рей наблюдала за своим отражением в оконном стекле, сдерживая улыбку и вспоминая вспыхнувшие искры в глазах мужа после их небольшого свидания в гиперпространстве. Кажется, ей нужно делать это почаще, ведь он выглядел таким… счастливым. Кто бы мог подумать, что она сможет обуздать его и привести в состояние абсолютного покоя, которое четко ощущалось и мерцало в окружающей его Силе, в состояние блаженства, смягчившее обычно резкую линию его великолепных губ? Кому вообще могло прийти в голову, что после этого он снова усадит её к себе на колени, чтобы осыпать бесконечным градом поцелуев лицо, шею, плечи и ямку между грудей, а его пальцы, обтянутые грубой кожей перчаток, запутаются в нитках жемчуга? У них не было времени на что-то большее, но, когда он помогал ей одеваться, Рей чувствовала в его взгляде намёк на продолжение. Поэтому она с нетерпением ждала его возвращения, ощущая легкую нетерпеливую дрожь внизу живота. Внезапно улыбка в её отражении померкла, когда кроме себя в оконном стекле Рей снова увидела темный город, где правит страх. За быстрой сменой настроения, присущей ей последние несколько месяцев бурной жизни, последовал острый укол отвращения к себе, заползающего глубоко под кожу. Это было так… неправильно испытывать удовлетворение, возникающее рядом с Императором Первого Ордена. Она прекрасно понимала это, а еще знала: однажды она будет наказана за все свои грехи. «Судный день случится не сегодня», – подумала Рей, с внезапным вызовом вздернув подбородок. «Так что хватит думать…» Звуковой сигнал комлинка, оставленного на столике, прорезал тишину спальни, вернув Рей к реальности. Ей пришлось очень постараться, чтобы сдержать эмоции и не побледнеть, когда на экране высветилось имя и место входящего вызова: принц Изольдер, Хейпс Прайм. — Рей, — несмотря на мягкое голубоватое свечение голограммы, лицо её отца выглядело сильно изможденным. — Дорогая, с тобой все в порядке? Они ранили тебя? — Я в порядке, — тихо пробормотала она в ответ, чувствуя угрызения совести за то, каким старым показался ей Изольдер, беспокойство исказило приятные черты его лица, прорезав новые морщины на лбу. Рей отключила все устройства связи после произошедшего на Водане, и он также был недоступен во время её встречи с Таа’Чуми. Стражники сообщили ей, что принц осуществляет правосудие Королевы-матери, а это означало, что ему поручено арестовать всех членов Совета Наследия. Возможно, ей следовало хотя бы послать ему сообщение — после долгих лет жизни на Джакку было трудно привыкнуть к заботе и переживаниях новообретенного отца, ведь на планете мусорщиков никогда и никому не было до неё дела. Во время войны эта её привычка сводила Финна с ума. — Что там случилось? — настаивал Изольдер. — Почему ты улетела? Это небезопасно для… — Сейчас для меня нет места опаснее, чем Скопление Хейпс. — Предатели уже за решеткой, все до единого. Я клянусь, никто тебя и пальцем не тронет. Абсолютно серьезное лицо Изольдера и то, как он говорил с ней, значило лишь одно — отец не знал всей правды о смерти Тенениэль Дьо. Как она могла так холодно разговаривать со своим отцом? Ведь именно собственное отчаяние и мрачные мысли заставили её начать подозревать Изольдера во лжи. Но могла ли Рей смириться с тем, что именно ей предстоит сообщить страшную новость отцу, когда он уже и так потерял слишком многое? — Атта, — начала Рей, — Кален погиб от твоего меча на утесах Дворца Фонтанов. Он успел тебе что-то сказать? Что-нибудь странное? Изольдер нахмурился, воскрешая в памяти болезненные воспоминания о тех далеких временах. — Перед дуэлью он заявил мне, что наша мать на самом деле гораздо хуже, чем казалась раньше. Что я выбрал не ту сторону. Я полагал, что он пытается сбить меня с толку и запугать, о чем я ему и сообщил. На что он лишь грустно улыбнулся, стоя на фоне разрушенного и горящего города, а потом сказал, что уже слишком поздно, время для разговоров давно прошло. После битвы все было кончено. Рей плотнее закуталась в шелковую мантию, чтобы унять внезапно охвативший её озноб. Она легко смогла представить себе этот разговор между Каленом и Изольдером, но, прежде чем она смогла придумать ответ, он тяжело продолжил: — Так было правильно, не так ли? Он был сумасшедшим, отчаявшимся. Он сказал бы все, что угодно, лишь бы оставить своему восстанию хоть один призрачный шанс на победу. Ты понимаешь, он пытался настроить меня против Королевы-матери. Это прозвучало так, будто бы Изольдер искал утешение, и холод сомкнулся вокруг тела Рей ледяным кольцом. Пронизывающим и колющим. — Получается, ты и не знаешь о том, что сделала Таа’Чуми, — поняла Рей, глядя на мерцающую голограмму своего отца. — Но ты хорошо знаешь, на что она способна, и я думаю, что в глубине души ты всё же догадывался всё это время. Мое бесконечное отрицание очевидного — качество, унаследованное от тебя. — Ты знал, что Алетру Крил вернули в Скопление Хейпс через год после окончания гражданской войны? — спросила его Рей. Изольдер тут же замер. — Я… Что? Рей, это невозможно, я бы… Она хотела поддержать его, сказать, что всё в порядке и он всё равно бы не нашел дочь раньше, даже если бы знал всё с самого начала. Алетра была полна решимости унести тайну местонахождения Киры Ка Дьо в могилу. Но у неё перехватило дыхание и слова застряли в горле, потому что не была уверена в том, что сказанное будет правдой и что когда-нибудь всё снова будет в порядке. — Рей, — беспомощно повторил Изольдер, — где сейчас Алетра? — Спроси об этом свою мать, — единственное что Рей смогла выдавить в ответ, после чего отключила комлинк.

***

Хаксу не нравился тронный зал на «Превосходстве». Несмотря на всё его кажущееся удобство и современность, в воздухе витало нечто чуждое, от чего по телу бегали мурашки, волосы вставали дыбом, а кожа начинала зудеть. Это была энергия Силы, настолько концентрированная, что её отголоски ощущали даже те, кто ею не владел. Хакс ненавидел и это, и преторианскую гвардию, молчаливо и неподвижно наблюдавшую за ним, словно статуи, способные ожить и прикончить любого по приказу своего господина. С каждым шагом тошнота, в которую выливалось отвращение и беспокойство, всё усиливалось, а бледная, покрытая морщинами фигура, сидевшая на троне, и вовсе пугала. — Я рад, что вы смогли уделить мне время и так быстро откликнуться на моё приглашение, генерал. Своим холодным, хищным взглядом, Сноук напомнил ему стервятника, терпеливо ожидавшего, когда его добыча умрёт. Вероятно, Хакс был обречён на смерть, когда Сноук узнал о его связи с Советом Наследия. Как подсказывал ему инстинкт, выработавшийся за долгие годы служения опасным личностям, он ещё не сыграл свою роль в его игре, и лишь поэтому пока жив. — Этим вечером я не намерен играть в молчанку, — раздраженно прорычал Сноук, обращаясь к молчаливо стоявшему у трона Хаксу, слишком напуганному, чтобы спросить, что от него нужно. — Но я сегодня добрый. Хочешь, расскажу тебе сказку? Жил-был маленький мальчик, которого ненавидел отец. Согласен, банально, так начинаются многие сказки. Мальчик был бастардом, сыном господина и кухарки. Отец ничего не оставил ему в наследство, считая безвольным и слабохарактерным, каким он был на самом деле, да так и остался на всю жизнь. Хакс не ответил, и Сноук продолжил, прожигая его взглядом своих красных глаз, похожих на два горящих фитиля: — Однако мальчик оказался умён и хитёр, как и многие другие люди, у которых нет ничего, кроме имени. Он рос в изгнании, но мечтал о собственной империи. В конце концов, он решил убить своего отца. Брендол Хакс недооценил амбиции сына, и это стало его последней ошибкой, — Сноук недобро ухмыльнулся. — Но я не делаю таких глупых ошибок. Я внимательно наблюдал за тобой, генерал Хакс, а после того, как сделал Кайло Рена Императором Первого Ордена, ещё более тщательно. Ты считаешь его недостойным этой чести, полагая, что власть нужно добиваться, а не получать её лишь потому, что наделён Силой. Поэтому ты её так ненавидишь и веришь, что именно ты достоин быть Императором. Хакс продолжал хранить молчание, чувствуя, что одно неверное слово станет причиной его смерти. Он не оглядывался по сторонам, но знал, что преторианские гвардейцы, маячившие на границе его поля зрения, словно призраки, готовы к бою. — Между прочим, командир Вилим Дисра мёртв, — добавил Сноук, откинувшись на спинку трона со всё той же пугающей ухмылкой на лице. Он говорил, словно это была мелочь, о которой он едва не забыл. — На тот случай, если тебе придёт в голову поразвлечься, планируя на досуге очередной заговор, я бы посоветовал тебе выбирать сообщников из тех, кого не так легко расколоть на допросе. Разве твой отец не научил тебя, что нельзя доверять людям со слабостями? Впрочем, как и чрезмерно хитрым. Только полезным, — протянул Сноук елейным голосом. — Неужели ты думал, что я оставлю Империю без присмотра и позволю кому бы то ни было её захватить? — спросил он задрожавшего от страха Хакса. Тонкие кривые пальцы сжались в кулак и обрушились на подлокотник, заставив генерала вздрогнуть. — А знаешь, ты прав, мне не нужна Империя. Мне нужен Хейпс, и ты поможешь мне его получить! А позже мы обсудим возможности твоего… карьерного роста, генерал. Что скажешь? — Будет исполнено, Верховный Лидер, — выпалил Хакс свои первые слова с тех пор, как вошел в тронный зал. От старых привычек очень трудно избавиться, и, в любом случае, Сноук, похоже, не возражал против подобного обращения. Все знали, кто главный в Империи.

***

Всего несколько часов назад его жена с энтузиазмом отсосала у него, но почему-то именно сейчас, стоя перед дверью её комнаты, Кайло испытывал смущение. В Рифовой крепости стучать было в порядке вещей, всё-таки то была её комната в её же замке, но здесь, в Цитадели, на своей территории, казалось неправильным стоять в коридоре и ждать разрешения войти. А если Рей уже спит? Не будет же он барабанить в дверь, пытаясь её разбудить, рискуя при этом поднять с постели всех, кто жил в этом крыле? Кайло уже подумывал вернуться к себе ни с чем, но тут дверь наконец распахнулась — Рей открыла её Силой. Кайло вошёл и в нерешительности остановился в полутьме комнаты, неожиданно для себя обнаружив, что не знает, что сказать. Дверь за ним закрылась, щёлкнул замок, отрезая путь к отступлению. Рей встала с кровати. На ней была чёрная кружевная ночнушка с высоким воротником и вышитыми алой нитью драконами, чьи змеевидные тела обвивали её, будто скользя по изгибам. Накинутый сверху халат, тоже чёрный, с красной отделкой чуть притушил пожар вожделения, который разгорался в нём всякий раз, когда он видел её наполовину обнаженной. — Добрый вечер, — сказала Рей. — Добрый, — вторил Кайло. Оба в замешательстве умолкли. Он смотрел на неё, а она на него, каждый ожидал, какие действия предпримет другая сторона. Молчание затянулось, и Кайло сделал то, что подсказывал ему инстинкт: наклонился и быстрым, целомудренным поцелуем прикоснулся к её мягким губам. Рей обняла его в ответ, и он понял, что принял правильное решение. Кайло почувствовал себя так, словно только что вернулся домой после долгой разлуки. — Послезавтра будет праздник, — сообщил он ей, заправляя ей за ухо прядку выбившихся из пучка волос. — Надеюсь, он пройдет лучше, чем наш предыдущий, — сказала Рей, хмурясь. Кайло, поправив ей волосы, захотел разгладить морщинку меж её бровей, проведя по ней пальцами в перчатках. Он уже собирался последовать и этому своему импульсу, но она поймала его за руку и прижала к груди. — Похоже, после того, как я сбежал с Тер Аббис, адмирал Даала совершила дипломатическое чудо, поэтому мы устраиваем праздник в честь успешного окончания мирных переговоров. — Он состоится на Корусанте? — Да. — Ты выглядишь не слишком довольным. — Сейчас не лучшее время, чтобы сорить деньгами, — вздохнул Кайло. — Первый Орден тратит триллионы кредитов на развитие инфраструктуры, сельского хозяйства и промышленности на отсталых мирах. Я бы предпочел направить деньги на восстановление Тер-Аббис после войны, чем устраивать пышные церемонии. Рей как-то по-новому взглянула на него, как будто никогда раньше не видела. «Неужели она считала, что я легкомысленно отношусь к своим обязанностям», – подумал он с горечью: «Что я не компетентен и не разбираюсь в тонкостях работы правительственного аппарата? Или видела во мне Императора лишь по названию?» Охваченный желанием заставить Рей ему поверить, Кайло попытался нащупать в Силе нить, иногда связывающую их разумы воедино. Он и раньше искал этот мост, но безуспешно, однако сейчас, к своему удивлению, обнаружил, что у него получилось. После этого он начал вспоминать, как провёл свой первый месяц в качестве императора, знакомясь с финансовым положением Империи, консультировался с бухгалтерами, составлял сметы снова и снова. И хотя Кайло чувствовал, что ничего в этом не смыслит, он продолжал двигаться вперёд, невзирая на стыд, который испытывал, когда ничего не получалось, потому что это был единственный способ добиться изменений, необходимых Империи, потому что лидер должен быть в курсе всего, что происходит в его владениях, потому что так однажды сказала Лея Органа, торопясь на заседание Сената. Кайло не собирался делиться этим последним воспоминанием, но он не умел контролировать связь, и оно передалось Рей прежде, чем он успел оборвать их контакт. Всякий раз когда он упоминал о родителях, она начинала обвинять его в убийстве Хана, и Кайло приготовился к скандалу, но Рей молчала, по-прежнему держа его за руку. Возможно, она устала или полагала, что на сегодня достаточно говорить об этом. — Тем не менее, праздники тоже важны, — сказала Рей сухо, возвращаясь к исходной теме. — Я уверена, Тер-Аббис оценит этот жест. — Вот почему я одобрил предложение Даалы, хотя и без особого энтузиазма. — Есть способы сократить затраты. — Например? Рей закусила губу, борясь с каким-то внутренним конфликтом, причину которого Кайло не знал. Наконец она решительно сказала: — В нашем распоряжении есть запасы еды и напитков, а армия поваров может из них что-нибудь приготовить. Я же могу заняться организацией самого праздника. — Нет, — категорически отрезал Кайло. — Ты здесь для того, чтобы отдохнуть и набраться сил после всего случившегося, не хочу, чтобы ты взваливала на себя мои обязанности. — Я делаю это по своей воле, — уперлась она. — Кроме того, разве я говорила, что собираюсь заниматься этим лично? У меня есть фрейлины… и персонал Рифовой крепости. Сомневаюсь, что Таа’Чуми будет против, если я вызову их сюда. Впрочем, я не намерена спрашивать у неё разрешение. Рифовая крепость и слуги принадлежат мне. По её резкому тону было ясно, что она ещё не скоро простит свою бабушку, если простит её вообще. Кайло был поражён тем, что его жена, которая когда-то так сильно мечтала найти своих родственников и наконец обрела их на Хейпсе, теперь говорит о Таа’Чуми с такой ненавистью. Потребуется много времени, чтобы она вернула своё равновесие с Силой, утраченное в тронном зале, но он поможет ей по мере своих возможностей. — Спасибо, — сказал он. — Не стоит. Я просто отдаю долг за испорченный праздник. Ты же тогда так и не успел перекусить. Кстати, о еде, ты сегодня ужинал? Я сообщу дроидам, чтобы они чего-нибудь принесли. Во время сегодняшней деловой встречи у него был лёгкий ужин. Кайло хотел об этом сказать, но вдруг застыл ошеломлённый неожиданной мыслю: уже более десяти лет никто не интересовался, не голоден ли он. — Вообще-то да, я бы не отказался от сладкого, — сказал он, глядя на свою соблазнительную жену. — Только давай обойдемся без дроидов. У меня уже есть всё, чего я хочу. С этими словами Кайло заключил её в свои объятия. — Бен, — взвизгнула Рей больше от восторга, чем от неожиданности, когда он поднял её и понёс к кровати. Она ударилась о матрас, отнюдь не такой мягкий, как в Рифовой крепости, но не успела подумать о том, что его следует заменить, потому что Кайло, взобравшись на кровать, начал целовать её губы с тем же рвением, с которым когда-то изучал бюджет Империи. Именно его серьезное отношение к финансовым вопросам вынудило Рей предложить помощь, хотя изначально она не планировала помогать Первому Ордену, а что-то в том, последнем воспоминании, связанном с Леей, заставило её убедиться, что он никогда не был тираном. Из-за того, что Консорциум был изолирован от остальной части галактики, слухи, доходившие до неё, когда она жила на Хейпсе, были сильно искажены. Рей отстала от жизни и, оказавшись на Корусанте, весь вечер занималась устранением этих пробелов и успела выяснить кое-что о реальном положении дел. Похоже, Империя не так плоха, как она думала, особенно, Император. В данный момент он, сорвав перчатки, торопливо расстёгивал золотые пуговки на её ночной рубашке, целуя каждый дюйм освободившейся кожи. И вскоре Рей не могла уже думать ни о чём, даже о разговоре с отцом, оставившем после себя болезненное ощущение недосказанности. Пока она изо всех сил старалась расстегнуть его парадную форму, Кайло уже справился с ночнушкой и целовал её открывшийся плоский живот. Он оторвался только за тем, чтобы снять с себя мундир. Зачем нам столько одежды, подумала Рей, ерзая в нетерпении. Каким-то образом эти мысли передались ему, и он ответил, снимая с себя тунику: — Я мог бы целый день провести обнажённым, если того захочет моя Императрица. — Не искушай меня, — предупредила Рей. Взгляд этих тёмных глаз возбуждал даже больше, чем поцелуи, особенно в сочетании с рельефным обнаженным торсом. Когда он, закончив раздеваться, явил её взору свой огромный, напряжённый, толстый член, Рей была уже не в силах терпеть. Ей казалось, что ещё немного и желание разорвёт её на части. «Мой муж», подумала она, притягивая его к себе за плечи. — Позже, — пробормотал он и, поцеловав её в шею, лукаво ухмыльнулся: — сначала я верну должок, — и опустил голову между её расставленных ног. Он не считал себя верующим человеком. Создатель был для него лишь названием, данным необразованными народам для объяснения того, чего они не могут понять; святой дух — что-то вроде призраков родного мира его матери; Р’ия — порождение пустыни и песчаных бурь; Тайфодж погиб, когда умер его последний последователь; Сила… с ней, определённо, нужно было считаться, но Кайло поклонялся ей не более, чем солнцу, воде и воздуху — стихиям, без которых не было бы жизни. Тем не менее, многочисленные поцелуи и влажные движения языком вокруг клитора Рей стали для него сродни вкушению священного вина. То, как она подставляла себя его языку, как стонала и царапала кожу головы — опьяняло не хуже вина, а то, что он делал это, находясь в Цитадели, где вершилась судьба галактики, в мягком сумраке спальни жены, возводило действо в ранг тайных обрядов. Кайло занимался этим второй раз в жизни и оба раза у него были с Рей. Он помнил, как пил её соки в той маленькой каморке для слуг, обслуживавших бальный зал во время маскарада, как громко она стонала, когда его нос тёрся и прижимался к клитору, и как целовал до тех пор, пока не свело челюсть, скользкую от её желания. Учитывая этот опыт, сейчас Кайло действовал более умело. — Я уже почти… — простонала Рей, обхватив бёдрами его шею и прижимаясь влагалищем ко рту мужа, чтобы он мог проникнуть ещё глубже. — Скорее, Бен… Вдохновленный её мольбой, он сменил тактику, и теперь добавил сразу два пальца, скользнувшие внутрь разгоряченной плоти, а его язык безжалостно сдавливал клитор, пока его маленькая Императрица не закричала и не забилась в конвульсиях у него на руках. Не дав ей времени прийти в себя, Кайло, как только прошла последняя волна оргазма, начал всё заново, намереваясь проверить, сколько еще она выдержит. Услышав её задушенный, полный удивления и недоверия вскрик, Кайло мрачно ухмыльнулся. О да, он мог бы слушать это вечно. Рей выкрикивала его имя, испытав свой второй оргазм. Имя, которое он когда-то пытался уничтожить внутри себя, сейчас звучало музыкой для его ушей. Священным гимном, льющимся из измученных искусанных губ. Она не протестовала, когда он резко поднялся над ней, грубо подтянув ее колени вверх и даже ничего не сказала, когда он бесцеремонно положил ее ноги себе на плечи. Создавалось ощущение, что Рей даже не заметила смены положения своего обмякшего от удовольствия тела, а ее остекленевшие глаза смотрели куда-то вдаль. Подобие сознания вернулось к ней только тогда, когда его пульсирующий член толкнулся в ее пылающее огнем влагалище. — Бен, — повторила она с придыханием в голосе, в этот раз почти шепотом. Ее облик навсегда отпечатался в его памяти; пряди каштановых волос разметались пышным веером по подушке, слезы катарсиса мерцали в тусклом свете на ее раскрасневшихся щеках. — Рей, — прошептал Кайло в ответ, поворачивая голову, чтобы запечатлеть поцелуй на ее лодыжке. А затем он вошел в нее одним толчком. «Слишком большой», – было первой мыслью Рей, когда ее голова откинулась назад, и Кайло вошел в нее во всю длину. — Слишком... я не могу... — Он отвел бедра буквально на пару сантиметров, но только затем, чтобы снова резко войти в нее одним ударом, от которого ее ладони сжались в кулаки и смяли простыни, а рот приоткрылся, издав рваный стон, горячий взгляд Кайло был наполнен диким огнем, разжигая пожар в ее быстро бьющемся сердце. В другой ситуации она бы смутилась звукам, которые издавала, когда он начал трахать ее всерьез. Чувствительность плоти после двух оргазмов усилилась, а его член, проникающий все глубже под другим углом, заставлял кричать Рей громче, чем когда-либо прежде, из груди вырывались прерывистые вздохи, когда он ускорялся, и разочарованно протяжные стоны, когда он вдруг замедлился. Губы бессвязно бормотали что-то вроде: "о, боже, да!", "быстрее" и "Бен". Сейчас же для смущения не осталось места. Не сейчас и тем более не здесь. Вокруг них в данный момент существовал лишь их собственный мир, наполненный первобытными звуками, стонами и всхлипами. Здесь были только она и ее муж, чей потемневший взгляд буравил ее, пока напряженный член вбивался в нее снова и снова. Кайло наклонился и накрыл ее губы своими, сливаясь в страстном поцелуе. Она едва не потеряла сознание от новой волны возбуждения, пальцы выпустили смятые простыни и впивались ногтями в его напряженные мускулистые руки, плечи, спину, каждую часть тела, до которой она могла дотянуться. Мышцы еще сильнее напрягались под ее пальцами, а бедра внезапно прижались так сильно, что выбили из ее легких последний воздух с громким всхлипом. Звезды... Он вбивался в нее так глубоко, будто бы собирался остаться там навсегда, что показалось Рей не такой уж плохой мыслью. — Ты такая узенькая, — выдохнул он ей в ухо, а его хриплый баритон обдал ее еще одной горячей волной возбуждения. — Это все, о чем я мог думать на совещании, понимаешь? Узенькая киска моей маленькой жены, которую я собираюсь трахнуть сразу, как только сбегу со встречи... — Его голос сорвался. Он небрежно поцеловал ее щеку, будто не мог сдержаться, когда она задрожала под ним. — А еще о том, как умопомрачительно ты выглядела с моим членом у себя во рту... Глаза Рей широко распахнулись от его грязного монолога, а третий оргазм уже был на подходе, нарастая, как снежный ком, неизбежно несущийся в бездну. Но вместо того, чтобы уклониться от него, она погналась за ним, безрассудная, полубезумная, не видя ничего вокруг себя. — Я... мне это понравилось, — призналась она, запинаясь и задыхаясь с каждым его толчком. — Мне понравилось сжимать твой член губами... чувствовать его в глубине моего горла... Ритм его толчков замедлился, когда Рей почувствовала теплую волну всепоглощающей нежности, исходящей от окружающей его Силы. Следующий поцелуй был мягким, ласковым. — Тогда в следующий раз, — хрипло пообещал Кайло, покусывая ее нижнюю губу, — я украшу тебя жемчужным ожерельем в дополнение к твоему хорошенькому лифчику. Она понимала, что это эвфемизм. Сразу догадалась, что он имел в виду, и почему только это так сильно ее заводило? Одна лишь мысль о том, что ее ключицы будут покрыты его горячей и густой спермой, медленно стекающей по коже к ее груди... Рей снова застонала и почувствовала, как рот Кайло изогнулся в дьявольской ухмылке. Звезды, она просто обожала его таким игривым и грязным – разительный контраст с мрачной маской, которую он обычно носил. И что еще более удивительно, она была единственной, кто видел и знал его таким, что делало эти моменты по-настоящему бесценными. Новый толчок, и Кайло попал в особенную точку, еще сильнее возбудив ее и заставив снова закричать. Кровать нещадно заскрипела, почти складываясь пополам с каждым движением Кайло, когда под ее трепещущими веками вспыхнули и замерцали яркие созвездия света. — Скучал по этому, — прохрипел он, стиснув зубы. Его лоб был усеян бисеринками пота, а сильные руки прижимали ее к простыням, пальцы запутались в каштановой копне волос. — Скучал по тебе. Рей лихорадочно кивнула. «Да, да... я тоже так скучала по тебе...» – было единственной связной мыслью, мелькнувшей в ее угасающем создании, на осмысленную речь она пока не была способна. Не способна больше ни на что, кроме того как крепко обнять его, рыдая от счастья и мысленно моля звезды найти для них такое место во вселенной, где они оба могли бы быть вместе...

***

К тому времени, как Рей накрыл третий за ночь оргазм, она была сама не своя. Кайло кончил мгновением позже, изливаясь в нее с приглушенными ругательствами на губах, затем упал на спину рядом с ней, и на некоторое время в комнате воцарился покой. Они оба лишь молча улыбались, глядя в потолок и касаясь друг друга плечами, пытаясь отдышаться и успокоить в груди стук бешено колотившихся сердец. Наконец Кайло протянул свою ладонь к ее руке. — Это было слишком... Я имею в виду... — он прочистил горло, голос звучал чересчур нервно для человека, который только что чуть не разорвал ее пополам. Если честно, Рей не могла сказать наверняка, сможет ли снова нормально ходить. — Как ты себя чувствуешь? Рей задумалась, тщательно подбирая ответ. Между ее бедер, казалось, пылал огонь со странными и приятными пульсациями боли, сквозь которую чувствовалось, как горячие капли его спермы медленно стекают на простыни. Искусанные губы распухли от его поцелуев, во всем теле ощущалась давящая усталость, а в горле саднило после криков и стонов. Крошечная рука Рей утопала в крупной ладони Кайло, и она подумала о том, как идеально он заполнил собой холодную пустоту ее постели, как их дыхание постепенно выравнивалось в тишине ее покоев. — Я чувствую себя, — наконец прошептала она, — настоящей и любимой женой.

***

С оглушительным грохотом камни в поясе астероидов Гауха проносились в ослепительном сиянии газового гиганта Уразуун. Не просто камни, а огромные булыжники, которые постоянно сталкивались друг с другом, двигаясь на непостижимо высокой скорости. За то короткое время, что Сопротивление укрывалось здесь после прибытия с Хейпса, они уже потеряли два корабля в этом нескончаемом вихре из камней и звёздной пыли. Но каким бы ни было опасным это место, астероидный пояс делал его наиболее подходящим укрытием от Первого Ордена в Центральном секторе, поэтому на данный момент орбита Аразууна являлась для них, образно говоря, самым безопасным местом в галактике. «Раддус» расположился в той точке пространства, где гравитационное поле гиганта отклоняло траекторию движения астероидов, и они в основном обходили крейсер стороной. Однако иногда булыжник или обломок космического мусора рикошетил от общей массы и ударялся о дюрастиловый корпус, сотрясая корабль и наполняя конференц-зал, где сейчас проходило собрание, тревожными сигналами приборов. Это была уже четвертая встреча, на которой обсуждался план нападения. Как и во время предыдущих, у командующего состава не получалось прийти к единому мнению. — Генерал, — недовольно пророкотал Савилк Трей’да. — Я рискнул всем и присоединился к вашему флоту, потому что хотел помочь своим старым союзникам. Естественно, я предполагал, что это будет очень рискованное дело, но не ожидал, что вы ведете нас на самоубийство. — Савилк, — попыталась его успокоить Лея, — нам доводилось выбираться и из более серьёзных ситуаций. Он стукнул меховым кулаком по столу. — Мы готовы бороться за свободу, но борьба это одно, а бессмысленная смерть за идеалы совсем другое. У Ботавуи есть созвездие, названное в честь синей эскадрильи, но, боюсь, в результате этой авантюры в небе над нашей планетой не останется ни одной безымянной звезды. — Не только вы потеряли своих соплеменников, — проворчал сквозь маску-вокализатор толстый серебристый Колл. — Мы все здесь собрались, потому что когда-то сражались за справедливость. Альянс многое сделал для Хирси, чтобы защитить нас от Палпатина. Мы не забыли это, генерал, и наши воины ждут вашего приказа. — Скорее, они ждут смерти, — вставил Савилк, и его замечание встретило больше одобрительных кивков, чем ожидала Лея. — Сомневаюсь, что очередная смена власти за столь короткое время, является хорошей идеей, — вмешалась Мива Бендел из Хомона. — Я думаю, целесообразнее будет отложить нападение. — Что значит, отложить? — требовательно спросила Лея. — Видите ли, мой родной мир был беден при Старой Республике, при Палпатине и после. Однако сейчас, когда Первый Орден создал на нём несколько горнодобывающих компаний, промышленность начала развиваться, стало значительно меньше безработных, так как они предпочитают нанимать на работу местных. Те, кто раньше едва сводил концы с концами, теперь хорошо зарабатывают и могут содержать свои семьи, — её голубые глаза обвели конференц-зал. — Многие из Внешнего Кольца могут привести свои примеры изменения отсталых планет в лучшую сторону, — закончила она с вызовом, словно приглашая других высказаться. — Первый Орден прокладывает прямой путь из сектора Фарсти в Центральные миры, — заговорил бывший президент Фарсти Заэ Вербенти. — Когда они закончат, нашим кораблям не придется выбирать, тратить время и топливо на длительный, но относительно безопасный перелет или рисковать нарваться на пиратов. Губернатор показывал мне проект Рена. Мне кажется, всё должно сработать. «Ещё бы», – подумала Лея: «Мой мальчик провёл детство, изучая навигационные карты и стремясь найти наикратчайший маршрут». — Император молод, и его идеи — то, что нужно для обновления Галактики, которая давно в этом нуждалась, — сказала Эда Дейн с Циркопоус V. Не многие присутствующие знали, что Кайло Рена когда-то звали Беном, и Эда не была в их числе. Она продолжила говорить, не подозревая, что её слова значат для Леи: — Он ликвидировал монополии, и, как говорят, не терпит коррупции. — И что немаловажно, — буркнула Присетт Трннде из неймодианских торговых миров, — его жена с Хейпса. Консорциум славится разного рода ресурсами, и мы с нетерпением ждём начала торговых отношений. Не хочется упускать такую возможность. — Вы забыли, сколько людей погибло из-за Первого Ордена? — громко спросила Джасмин Акбар, дочь генерала и пилот призрачной эскадрильи. — Личные блага для вас важнее, чем права и свобода граждан галактики? — А сколько людей было освобождено из рабства, когда Рен его запретил? — возразил ей бывший республиканский сенатор Курр, и зал погрузился в тишину. Сенатор являлся тви’леком с Рилота, на котором проблема рабства, так или иначе, затронула каждую семью. — Согласен, Первый Орден принимает жёсткие меры, но они действенны и приводят к быстрым результатам. Простите меня, генерал Органа, но я столько лет просил Республику запретить хаттам торговлю «живым товаром», и только сейчас ситуация изменилась. Снова прозвучали одобрительные вздохи. — А что будет потом, вы подумали? — прорычал Шрив Сургав с Дуроса. — Палпатин поначалу тоже делал вид, что заботится о нуждах народа. И чем всё это закончилось? Аргументы «за» и «против» нападения продолжали сыпаться один за другим. Лея поймала сочувствующий взгляд командира Лармы Д’Аси, сидевшей на противоположном конце конференц-зала, и ответила ей безрадостной улыбкой. Совещание обещало затянуться надолго.