Пейзаж со звездным разрушителем

Был поздний вечер, и по всему Кира Ка Чуми’Дану люди закрывали магазины, бросали свои садоводческие работы и стирку, выходили из своих домов, набивались в аэроспидеры и ховер-такси или просто отправлялись пешком, чтобы присоединиться к тому, что на первый взгляд казалось массовым исходом, но на самом деле было больше похоже на паломничество. Люди двигались по узким тропам, которые вились через базальтовые скалы, нависающие над городом. Небо было заполнено роем звездолетов, прибывающих со всех уголков Скопления Хейпс и летящих в сторону Дворца Фонтанов. Их пассажиры присоединялись к толпе аристократов и простолюдинов, которые собрались, чтобы стать свидетелями коронации новой Королевы-матери. — Прошу прощения, — графиня Ракшеш нетерпеливо протиснулась мимо своих телохранителей, чтобы привлечь внимание одного из солдат, направлявших толпу, — Где находится VIP-зона? Немедленно проводите меня и мою свиту туда. — VIP-зоны нет, миледи, — выражение лица солдата стало извиняющимся, но говорил он твердо, сказывались годы верной службы, — Все гости проходят ко дворцу в порядке живой очереди, кроме того, кажется, остались только стоячие места, — лицо графини побелело от шока, став в точности таким же, как и несколько ее слегка тронутых сединой прядей волос, и солдат поспешил добавить, — Еще есть места для пожилых, беременных и людей с ограниченными возможностями. Пожалуйста, следуйте за мной. — Лучше уж ведите нас к краю обрыва, я не против, — пробормотала графиня Ракшеш, следуя за ним. Точно такие же сцены разворачивались повсюду. Растерянные лорды и леди в мехах, тонком шелке и драгоценностях оказались плечом к плечу с торговцами, рабочими и остальным простым людом – все вместе они изнывали под палящим солнцем. Некоторые аристократы реагировали не так спокойно, но сопровождающие их солдаты держались стойко. В конце концов, это была воля Киры Ка Чуми.

***

Из комнаты в башне Пер’Агтры — той самой комнаты, где она когда-то следила за прибытием офицеров Первого Ордена на свадьбу — Рей наблюдала за настоящим океаном из людей, ожидающих ее внизу. На ней было структурированное платье А-силуэта из довольно плотного шелка цвета слоновой кости. Сшитый по фигуре лиф сверкал акцентными деталями из настоящего золота, пришитого к основанию ее высокого воротника в виде двух рычащих друг на друга драконов. У груди платье было украшено дорогой парчой, а ее талию стягивал широкий, богато украшенный пояс, к которому был прикреплен ее световой меч. Еще больше драконов спускалось по бокам ее рукавов и накидки до самого запястья, позолоченные крылья расправлены, а змеиные хвосты переплетались со звездами и лилиями. Несмотря на все великолепие верха наряда, юбка оставалась простой, слегка расклешенной. Платье оказалось невероятно простым в контексте коронационного наряда. Портные Рей были в шоке, когда она все же настояла на своем. Также, к большому ужасу ее фрейлин, она отказалась от сложного плетения кос или элегантных шиньонов, решив оставить волосы распущенными, позволяя им падать на плечи гладкими прямыми прядями. Не осталось того, кто мог бы ей приказать носить «то‎» и делать «это‎». Никто не смел диктовать ей условия для официального наряда. Рей впервые за долгое время наконец чувствовала себя самой собой, чувствовала, что ее жизнь снова принадлежит ей. И все же оставалась еще одна небольшая ее часть, гадко обзывавшая Рей самозванкой из глубин ее сознания. Будучи Чуми’дой, она никогда по-настоящему не задумывалась о том, что однажды будет править Скоплением Хейпс. Таа Чуми всегда казалась ей бессмертной, кем-то большим, чем сама жизнь. Как будто она вечно будет оставаться Королевой-матерью, а Рей всегда будет Той, Кто Придет После. Наконец наступило это самое После, а она все еще… «‎Просто мусорщица, одинокая девчонка из ниоткуда, которая едва понимала, как вести себя среди людей, и, конечно, не имела ни малейшего представления о том, как править ими…» Рей тут же подавила все свои сомнения, подавила и внезапное непреодолимое желание убежать не оглядываясь. Она должна была это сделать. Даже если ей удастся деактивировать субгиперпространственные двигатели, Сопротивление все равно значительно уступало Первому Ордену по численности. Они никогда не победят без флота Консорциума. Ее флота. — Ваше Величество, — в комнату вошла Демора, — Пора. Рей бросила последний долгий взгляд в окно, окинув взглядом развевающиеся на ветру знамена над сотнями полных надежды лиц. Она подумала об Изольдере — о том, как он был счастлив, что она сопровождала его в той медицинской миссии в Эрде, о его словах про то, что когда придет время Чуми’де вознестись, она вознесется к божественному. «Я не подведу тебя, отец», подумала Рей, подняв подбородок: «Я никогда не перестану бороться за то, что правильно. Клянусь, кровь моей крови».

***

Кайло должен был отдать должное адмиралу Сиральту — этот человек работал быстро. Казалось, прошло всего несколько часов после подписания Указа о терраформировании, и предложения от различных технологических гигантов тут же начали поступать на стол Кайло. Он потратил значительное количество времени на изучение финансовой разбивки каждого из них и составление встречных предложений, которые сократили первоначальные суммы почти вдвое. Ни одна компания в здравом уме не согласилась бы на новые цены — Кайло это знал. Он снова тянул время. С каждой прочитанной строкой его мысли снова уносились куда-то далеко, где были только руки Рей, осторожно проводящие своими пальцами по его плечам, шее, лицу… Сознание парило по извилистым дорожкам его памяти, случайно окунувшись в пышные, нетронутые джунгли, раскинувшиеся по планете Итор, хорошо видимые через иллюминатор Тысячелетнего Сокола, взмывающего к огромным парящим городам в небе. Хан Соло в кресле первого пилота, рядом Чубакка, а он… он все еще был девятилетним Беном Соло, осматривающим пейзажи широко раскрытыми глазами. Они собирались забрать Лею с после окончания очередной конференции Республики. — Никому не позволено спускаться туда, — проворчал Хан, — Джунгли священны. Иторианцы рождаются и умирают, так и не ступив на поверхность своего родного мира. — Но там так много места, — выдохнул Бен, — Его можно использовать для развития сельского хозяйства или для размещения военной ди-ас-по-ры. Он произнес новый для себя термин по слогам, и Хан ухмыльнулся. — Сбавь обороты, малыш. Твой старик едва поспевает за тобой, — съязвил Хан в своей привычной манере, которая всегда вызывала у Бена чувство, будто над ним насмехаются. Он всегда был чувствительным ребенком, — Ты прав, места там и правда много, но это земля иторианцев, понимаешь? Для них это что-то, да значит. Двадцать четыре года спустя Кайло понятия не имел, как он вообще запомнил тогда фразу отца, или почему она вдруг обрела такой смысл. После секунды размышлений он заключил, что это дело рук Рей. Она разблокировала все эти давно похороненные воспоминания, вещи, которые мальчик по имени Бен Соло когда-то считал правдой. А потом она ушла и… И что? Кайло поймал себя на том, что молча задается этим вопросом. Она ушла и теперь целым мирам придется расплачиваться за это? — Люди не вещи, — настаивала Рей, — Они не станут орудием моей мести. Кайло фыркнул и отправил последнюю из пересмотренных заявок Сиральту. Пусть адмирал разбирается с разгневанными технологическими компаниями – в том настроении, в котором был сейчас Кайло, он с радостью приказал бы расформировать каждую из них.

***

Воцарилась гробовая тишина, когда Кира Ка Чуми вышла из ворот Дворца Фонтанов и преклонила колени перед мудрецом на вершине мраморных ступеней. Мудрецом была Лассея, которая также проводила церемонию бракосочетания Императора и Чуми’ды – она любезно улыбнулась Рей, когда вперед выступили Дуча Мин Эристон из Лемми IV и Дуча Осира Варлесс из К’Фарри, неся церемониальный плащ из бледно-голубого бархата, украшенного серебряной фрактальной звездой и отороченный мехом, белым как снег. — С этим плащом вы принимаете мантию защитницы государства, — объявила Лассея, пока Мин и Осира благоговейно накидывали одеяние на плечи Рей, — Клянетесь ли вы защищать Скопление Хейпс от тех, кто хочет причинить ему вред, и соблюдать принципы, на которых был основан Консорциум? — С этого дня и до моего последнего вздоха, — в отличие от Лассеи, у которой на лацкане был прикреплен маленький микрофон, голос Рей разносился по двору с помощью Силы. Он звенел неестественным рокотом, от которого по спинам тысяч людей пробегали мурашки. Лайрелосс подошла к Рей и с торжественным поклоном вложила в ее руку золотой скипетр, усыпанный бриллиантами. Он был увенчан самым большим осколком «‎ледяной луны», который Рей когда-либо видела, окруженным, словно сокровище, кругом позолоченных лавровых листьев. — С этим скипетром вы свершите правосудие Королевы-матери, — продолжила Лассея, — Клянетесь ли вы не только править согласно законам Консорциума, но и использовать свои суждения, протягивая руку милосердия нуждающимся? — С этого дня, — сказала Рей, — и до моего последнего вздоха. Краем глаза она увидела свое собственное лицо на десятках голопроекторов, максимально увеличенное для удобства толпы. Возможно, она просто утешала себя, но на экранах она совсем не выглядела как скорбящая дочь или отчужденная супруга. Она выглядела... сильной, хейпсианское солнце освещало ее решительные, неумолимые черты. Спрятанная в манжете рукава флешка была прижата к точке пульса запястье. Демора АльГрей была последней, кто вышел вперед, протягивая открытый лакированный сундук, в котором хранилась корона Рей. Каждая последующая церемониальная корона была сделана на заказ для правящей Королевы-матери — корона Таа Чуми выглядела так, будто ее высекли изо льда, удивительное произведение искусства с зазубренными краями, а до нее корона Ни’Кориш — массивная, устрашающая вещь, выкованная из железных шипов и темного опала. Корона Рей была сделана из звезд. Дизайн был разработан так, чтобы изгибаться вокруг головы, словно нимб, и на каждом тонком, украшенном драгоценными камнями зубце была шестиконечная звезда – по одной на каждый из семи квадрантов Скопления Хейпс. Дуча АльГрей передала сундук Лассее, которая осторожно подняла корону и держала ее над головой Рей. Затем произошло самое странное. Все стало еще более тихим и неподвижным, даже солнечный свет, отражающийся от короны, казалось, замер в моменте, который стремился в вечность. Как раз когда Рей уже начала паниковать – ей казалось, что связь диады Силы активировалась в самый неподходящий момент – раздался шепот. Это был не Кайло. Но голос все равно казался знакомым, как старая песня, слова которой она не могла вспомнить. Как прикосновение кого-то из ее прошлого, кого-то, кто любил ее. «‎Осторожно». Губы Лассеи двигались, но слова коронационной клятвы вырывались из нее глухим бормотанием, которое Рей едва могла разобрать. Она уставилась на корону в руках мудреца, такую ​​блестящую, такую ​​острую, и вдруг… И вдруг она все поняла – Сила завыла в ее голове так, что не осталось места для сомнений... — Ваше Величество? — позвала Лассея, когда последняя клятва осталась без ответа. Хор беспокойных шепотов пронесся по толпе, — Вы клянетесь? — Я непременно сделаю это через минуту, — ответила Рей, — Но сначала... Она протянула свободную руку. Лассея вздрогнула, когда корона вырвалась из ее рук и зависла в воздухе в метре над ними в невидимых потоках Силы. Рей стиснула зубы и прищурилась, а собравшиеся ахнули от смеси шока и ужаса, когда на голопроекторе крупным планом отобразилась ее корона, из которой тут же выскочили несколько тонких и длинных игл, сверкающих серебром, до этого момента спрятанных в едва заметных отверстиях внутри обруча. Громче всех ахнули дворяне. В конце концов, каждый уважающий себя хейпсианский аристократ мог с первого взгляда распознать отравленную иглу. — Что, опять? Воистину, старый конь борозды не испортит... — вслух размышляла Рей. Поймав взгляд майора Эспары, она кивнула, и драгуны быстро заняли свои позиции, тут же окружив мраморные ступени Дворца Фонтанов, отрезав пути к отступлению, — Полагаю, мне следует поблагодарить за это Звезды, потому никто здесь так и не понял, как работает Сила. Никто не догадался, что она может меня предупредить, — парящие в сияющем облаке отравленные иглы направили свои смертоносные концы в сторону ступеней, где Лайрелосс, Демора, Мин и Осира застыли, словно статуи. — Ваше... Ваше Величество! — пробормотала Лассея. — Что вы собираетесь… — Я собираюсь исполнить клятву защитницы Скопления Хейпс против тех, кто хотел бы навредить ему, — коротко сказала Рей. Одним движением руки иглы были отправлены в завопившую Демору АльГрей, когда Лейрелосс, Мин и Осира разбежались, пытаясь убраться как можно дальше от отравленных снарядов. — И собираюсь использовать свое лучшее суждение, — продолжила Рей, когда острые как бритва иглы замерли в нескольких сантиметрах от лица Деморы, окружив ее медленно вращающимися кольцами стали, — Протягивая руку милосердия нуждающейся. Ошеломленная толпа бурлила и перешептывалась, но тут же вмиг стихла, когда Рей наконец шагнула вперед, а корона грациозно опустилась ей на голову. — С этой короной я чту женщин, что были до меня, — она начала последнюю клятву, каждый слог звенел Силой, отражаясь от мрамора, звездолетов и камня, — Я поведу свой народ к миру через любые войны. Я поведу вас всех на вершину славы и чести, и не попрошу ни о чем, кроме верности взамен. Клянусь, с этого дня и до моего последнего вздоха. Вот и все. Рей повернулась к бледной Деморе. — Как новая Королева-мать Консорциума Хейпса, я приказываю взять под стражу Леди Демору из дома АльГрей, герцогиню лун Релефона, по обвинению в измене за организацию Совета Наследия, который замышлял свержение правящего королевского дома, по обвинению в покушении на убийство Императора и Императрицы Первого Ордена, которое привело к смерти лорда Джобала Феары из Водана, моем похищении, в еще одном покушении прямо сейчас во время коронации, и, наконец, в убийстве Таа Чуми и принца Изольдера. В этот момент каждый в толпе, наверное, мог услышать звук, с которым упала крошечная капля яда с одной из зависших в воздухе игл. Тысячи людей наблюдали за разворачивающимися событиями здесь, на утесах, и еще сотни тысяч других через Голонет Скопления Хейпс. Однако для Рей сейчас во всей вселенной не существовало никого, кроме нее и Деморы – женщины, разрушившей ее семью. — У тебя нет доказательств, — выплюнула ей в ответ Дуча АльГрей, и ее фиолетовые глаза сверкнули гневом и страхом, с которым все еще следили за вращающимися иглами. — О, на самом деле есть, — холодно отрезала Рей, — Я приберегла их на потом, когда мы будем с тобой в более приватной обстановке. Подумала, что нужно позволить тебе оставить хоть каплю достоинства здесь, перед тысячами свидетелей, — ее голос разрезал гробовую тишину, Рей говорила на хейпсианском языке, который в обычное время можно было бы счесть сладкозвучным, немного шипящим, но в устах разъяренной Королевы-матери он был скорее рычанием древнего дракона, — Но ты решилась убить меня прямо здесь, на мраморных ступенях Пер’Агтры, бросить на лестницу в агонии, сжигающей изнутри. Ты не оставила мне другого выбора, Дуча АльГрей, поэтому свои доказательства ты получишь прямо сейчас, в присутствии моих подданных. Рей протянула скипетр ошеломленной Лассее, которая автоматически взяла его, а затем вынула флешку из своего рукава. Она поманила оператора ховеркамеры поближе, прежде чем активировать устройство – полупрозрачное изображение на голопроекции задрожало, сменяясь на каждом экране. Это были кадры с шпионского жучка, того самого, что использовался для отслеживания лорда Эттагара на пути до убежища Совета Наследия на горном хребте, где когда-то держали в заложниках Рей. Вчера вечером она подрезала видео, чтобы продемонстрировать только значимые кадры: на голопроекторах появился хейпсианский офицер, сгорбившийся над приборной панелью в комнате управления Дворца Фонтанов. Подняв глаза, он вскочил на ноги и отдал честь. — Дуча АльГрей, — его тон был почтительным, хотя и слегка озадаченным, — Чем я могу быть полезен? Вежливый и ровный голос, раздавшийся откуда-то за камерой, несомненно принадлежал Деморе. — Просто проверяю, как проходит Большой Тур Королевы-матери. Его Высочество уже присоединился к ней? Мужчина кивнул. — Да, миледи. Мы получили сообщение с Галлинора, что Таа Чуми и принц Изольдер благополучно приземлились, и их визит уже подошел к концу. «‎Звездный дом» вскоре отправится на следующую планету. Голографическое изображение замерцало, и офицер исчез. Теперь Демора двигалась по комнате, которая, очевидно, была ее спальней – как и у Лайрелосс, у нее были собственные покои при дворе, как у одного из самых близких и доверенных союзников Таа Чуми. Именно ее всегда назначали ответственной за Дворец Фонтанов, когда бывшая Королева-мать была за пределами планеты. Затаив дыхание, зрители наблюдали, как ее пальцы, увешанные драгоценностями, в том числе и перстнем-печаткой Дома АльГрей, открывают небольшую шкатулку с переплетенными змеями на фоне пронзенного молниями неба. Рей не смотрела на голопроекцию. Ей и так было тяжело смотреть на это первые несколько раз, уже зная, что она вот-вот увидит момент смерти своего отца, увековеченный в голубоватом свечении и статике. Вместо этого она решила не спускать глаз с Деморы и получать определенное извращенное удовольствие от осознания, страха и гнева, зарождающихся на этих обычно непроницаемых чертах лиц хейпсианцев. Спроецированные руки сомкнулись вокруг дистанционного детонатора и нажали кнопку. Раздался резкий щелчок, за которым последовала глубокая, уничтожающая тишина, когда флешка отключилась, а потоковая передача закончилась. — Моя бабушка верила тебе, — сказала Рей Деморе, — Никто не контролировал твои действия, никто не сомневался в твоих мотивах. Именно поэтому было так просто пробраться на «Звездный дом» и заложить бомбу. Если бы сегодня умерла я, кто лучше тебя мог бы позаботиться об оставшейся без правителя стране? Дуча лун Релефона, мастер государственного управления, правая рука Таа Чуми. Демора молчала. Иглы были так близко, что достаточно одного неверного движения, и все было бы кончено. Изольдер будет отомщен, а Консорциум научится бояться своего нового правителя. «‎Я не Таа Чуми», напомнила себе Рей. Это было спасительной благодатью, но в то же время и ее проклятием. Иглы со звоном упали на мраморную ступень. — Уведите ее, — приказала Рей страже, не отрывая взгляда от лица Деморы, — У нее будет достаточно времени подумать о своих поступках на Эреманду.

***

В кабинете Кайло на Корусанте стилус завис над пунктирным полем подписи под заключительным текстом Указа об усилении безопасности. Он посмотрел на таблицу на своем столе, затем на руку, сжимающую стилус. Он подумал о том, что это совсем не его рука. Он подумал о своей матери. Лея Органа была одной из тех вещей, что Кайло успешно задвинул на задворки своего сознания на время различных совещаний, которые были созваны на ранних стадиях планирования этого указа. Но теперь, когда он должен был быть ратифицирован, это было как удар, прозрение, что он фактически подпишет приказ о ее немедленной казни. И снова та же старая ярость вспыхнула в нем. Он даже не усомнился бы в своих действиях, если бы так некстати не вспомнил своего отца. Опять же, он не подумал бы и о нем, если бы не Рей. Все снова сводилось к Рей – она сделала это с ним, она сделала его слабым... «Это не слабость» — яростно сказала ему Рей, ее глаза сияли в свете звезд: «У тебя есть то, чего Сноук никогда не сможет понять. То, чего он не сможет у тебя отнять». Кайло отложил стилус. Указ об усилении безопасности так и остался лежать неподписанным.

***

После того, как стража сопроводила закованную в наручники Демору АльГрей в ангары, чтобы доставить ее на тюремную луну с усиленным конвоем, именно Лайрелосс первой пришла в себя из всех присутствовавших на коронации, ошеломленных после произошедшего. Темные глаза Дучи Талхараима встретились с глазами Рей, и в их хитрых, сверкающих глубинах было немало восхищения. Со всем самообладанием и апломбом, которым ее учили с детства, Лайрелосс быстро опустила голову и присела в глубоком реверансе. Через мгновение Мин и Осира сделали то же самое. Услышав шарканье ног и шуршание ткани, Рей повернулась к зрителям. Они все последовали ее примеру – все, море людей, насколько хватало глаз, постепенно опустились на колени, движение прокатилось по толпе, как мощная волна. Они кланялись ей. И на мгновение прямо под этим ясным голубым небом, она мельком увидела, почему кто-то мог убить за это. Она увидела свое отражение на гигантских голографических экранах, солнечные лучи, плавно спускающиеся вниз, чтобы осветить каждую частичку золота, что она носила на себе, окутывая ее платье и нимб из звезд на голове свечением. Что-то, что точно не являлось светлой стороной Силы, разлилось по ее венам, тягучее и опьяняющее. Вмиг Рей поняла. Больше никаких хозяев. Она уже говорила это Кайло, раньше, но... ... но его не было рядом, чтобы разделить ее триумф. Чтобы смотреть на нее с тихой гордостью за то, кем она стала. Чтобы построить с ней новый мир, в котором они не будут совершать тех же ошибок. Она вдруг осознала, как сильно соскучилась по нему. Это пронзило ее спазмом, но не болезненным, а таким, как глоток свежего воздуха. Каким-то образом это чувство заставило растекающуюся в ней тьму отступить. — Отличная работа, — похвалила ее Лассея, закрывая рукой микрофон так, чтобы ее могла услышать только Рей. — Да уж, будем надеяться, что я так же блестяще предотвращу и следующее покушение, — пробормотала Рей в ответ таким же тихим голосом. — Не думаю, что будет еще одно, — ответила Лассея, а ее глаза сверкнули, — Как я понимаю, Ваше Величество, наиболее мятежные члены двора были обеспокоены тем, что вы немного не вписываетесь в их стандарты. Но вы только что публично размазали по стенке влиятельного аристократа, убийцу вашей семьи, на глазах у всего Консорциума, а затем лихо короновали себя, поставив жирную точку. Если не это дух истинной наследницы Хейпса, то я даже не знаю, что. — В змеином гнезде, — вспомнила Рей слова Таа Чуми, — Нужно быть змеей, а не мышью. Лассея вернула скипетр Рей с еще одним торжественным поклоном, а затем, повернувшись к публике, объявила звучным голосом, который, казалось, отражался от самих башен Дворца Фонтанов, голосом, который вскоре подхватили все присутствующие, который эхом разнесся до небес: — Да здравствует Королева-мать!

***

Казалось, изуродованное лицо Сноука заполнило собой весь офис, когда Кайло наконец-то ответил на очередную попытку мастера связаться с ним. Он встал, выражение лица было нейтральным и бесстрастным, позволившее бы ему пережить эту встречу с минимальными потерями. — Что ты имеешь в виду, — прошипел Сноук, он был зол, — Что значит ты не подпишешь его? Сноуку нравилось вот так нависать огромной голопроекцией, выставлять себя чем-то большим, чем просто старое иссохшее существо, которым он был на самом деле. Кайло внезапно понял это с острой ясностью, почувствовал адреналин в крови, вызванный неповиновением. — Я имею в виду, — спокойно сказал Кайло, — Что я не подпишу указ. Меры такого масштаба, какие предлагает Указ об усилении безопасности, не могут быть реализованы без учета всех связанных с этим рисков – я отправил его обратно на переработку. — Переработку? — тон Сноука мог бы запросто расколоть лед, — Я приказал тебе ратифицировать его. Руки Кайло дрожали. Он сжал их в кулаки, чтобы они не выдали его. — Да, — сказал он Сноуку, — Но я Император. Сноук уставился на него с чем-то вроде недоверия. — Я сделал тебя Императором, глупец, потому что я верил в тебя... — Тогда поверьте в меня и сейчас, регент Сноук, — мрачно прервал его Кайло, — Поверьте мне, когда я говорю, что этот указ, в его нынешнем виде, только усилит мятеж, а не искоренит его навсегда. — И кто тебе это сказал? — издевалась мерцающая голопроекция, — Девчонка-джедай? Как ты можешь подчинить себе целую Галактику, если даже собственную жену приструнить не в состоянии? — он покачал головой, — Я так долго потакал твоим жалким просьбам, но мне действительно следовало послать за ней раньше. Возможно, это еще можно исправить. — При всем уважении, я должен отговорить вас от столь опрометчивых действий, — Кайло не смог полностью скрыть сарказм в своем голосе, но, с другой стороны, он и не пытался. Он не чувствовал себя собой, в этот момент это все будто бы происходило не с ним, — Императрица вернулась в Скопление Хейпс. Консорциум не отдаст свою новую Королеву-мать без боя. Если же вы хотите собрать все силы Империи, прорваться через Барьерные Туманы и вступить в бой лоб в лоб с Флотом Дракона Киры Ка Чуми... — Кайло не колебался ни секунды, произнося свою речь, потому что у него был ум отца и характер матери, а это было то, что эта иссохшая рухлядь, скрывающаяся в Неизведанных Регионах, не могла у него отнять, — Ну, для этого вам тоже понадобится моя подпись.