Пейзаж со звездным разрушителем

— Где, черт возьми, носит Рогрисса?! — Полковник Баррут сузила ледяные голубые глаза, глядя на безмолвный экран связи с мостика тяжёлого крейсера класса Maxima-A «Фортитьюд», — Он должен был прибыть три минуты назад! — «Агонайзер» не отвечает, полковник, — нервно отрапортовал младший офицер, пальцы которого метались по кнопкам, вызывая лишь гробовое молчание эфира. — Как и другие корабли дивизии адмирала Рогрисса. — Мне нужны эти подкрепления, — процедила Баррут, наблюдая, как за обзорным окном ещё одна эскадрилья TIE-истребителей за секунды была уничтожена повстанческими истребителями T-65, сражающимися бок о бок с лутриллианскими CF9 «Кроссфайерами», вынырнувшими из туманности Кайакс. Истребители были не единственной её проблемой. Взрыв сотряс «Фортитьюд», и щиты жалобно заскрежетали в ответ на точно направленный залп одного из пяти штурмовых шаттлов класса «Банта», сумевших окружить крейсер. — Полковник! — крикнул другой офицер, его взгляд застыл на экране, который он отслеживал. — В двигателях субгиперпрыжка произошёл какой-то сбой. Несколько кораблей разрушились во время туннелирования, поступают всё новые и новые сообщения... Баррут выругалась сквозь зубы. Сложив руки за спиной, она окинула взглядом поле боя. Наблюдала, как штурмовые шаттлы Сопротивления медленно, но неотвратимо приближались. — Сражаться до последнего, — наконец приказала она.

***

Я ошиблась. Эта мысль засела в сознании Рей, пока она вместе с Финном мчалась по ангару станции Нова, и не исчезла даже тогда, когда она вскочила в «‎Калессин»‎, Роуз моментально уступила ей место за штурвалом. Я ошиблась. — Эм... Рей? Она моргнула, услышав нотку недоумения в голосе Роуз. Только тогда она поняла, что совершила прыжок не в систему Цуг, а на Бедару. — Мы же собирались бросить десантную капсулу, помнишь? — говорила Роуз. — Нам нужно было сразу лететь к генералу Органе. — Нет, — пробормотала Рей. — Я ошиблась. — Ошиблась? — переспросил Финн. — О чём ты говоришь? Вместо ответа Рей продолжила вести «‎Калессин» вперёд, пока они не вошли в атмосферу планеты.

***

Когда они приземлились на сухой, пыльной равнине рядом с транспортной капсулой, её друзья были полностью сбиты с толку. — Рей, — Роуз протиснулась к пилотскому креслу и заглянула ей в лицо, когда люк открылся. — Что происходит? Ты в порядке? Рей снова не ответила, и Финн снял с неё штурмовскую перчатку, чтобы проверить пульс. Его взгляд скользнул к её расширенным зрачкам, приоткрытому рту. — Думаю, она в шоке. — В шоке? Почему? — вспыхнула Роуз. — Что случилось там, на Нове? — Я не знаю... Мне кажется... — Финн запнулся. — Кажется, это связано с Кайло Реном. Он был там. Он убил Фазму и остальных, чтобы мы могли сбежать... — Рен помог вам сбежать? — После того как увидел, что это Рей, — подтвердил Финн. — И когда он понял, что это она... Роуз, он... он плакал... Рей едва слышала их. Она едва осознавала их присутствие, глядя на безжизненные просторы за пределами истребителя. Но когда Роуз наклонилась и попала в её поле зрения, Рей поняла, что уже видела это выражение лица – в бальном зале Рифовой Крепости, когда всё внутри неё рушилось, потому что Кайло... не должен был узнать... — О, Рей, — прошептала Роуз с тихой, бесконечно печальной интонацией. — Почему ты ничего не сказала? У меня не было выбора, хотела сказать Рей. Или я думала, что не было. Но у неё не хватило сил произнести это вслух. Образ лица Кайло в ту секунду, когда сорвали её шлем... погибшие штурмовики... как он вытолкнул её за пределы лазерной решетки, прежде чем она снова активировалась... Выбор всегда был. И он сделал свой – спас её и Финна. А она... она должна была развернуть небо и землю, чтобы не предать его. Теперь было слишком поздно. — Рей, — Рука Финна легла ей на плечо. В любой другой момент этот жест был бы утешительным. Сейчас – нет. Сейчас она чувствовала лишь пустоту, — Прости, но нам надо идти. Война началась. — Идите. — Она не узнала свой собственный голос — хриплый, сдавленный. — Отправляйтесь в транспортной капсуле к генералу Органе. Финн сжал её плечо сильнее. — А ты? — Я не знаю. — Она заморгала, быстро. Во рту горчил солёный вкус желчи. — Я... не знаю... — Рей, ты в шоке, — настаивала Роуз. — Ты не можешь лететь одна в таком состоянии. — Война началась, — бессознательно повторила она слова Финна. — Она больше, чем кто бы то ни было. Так что... выполняйте долг, — её лицо дрогнуло, — как это сделала я. И потеряла его за это. — Я... я постараюсь вас догнать. Идите.

***

Она не помнила, как покинула Бедару. Не помнила, смотрела ли вслед транспортной капсуле, или Финн и Роуз смотрели ей вслед первыми, или они все разлетелись одновременно. Она знала только, что моргнула и снова оказалась в чёрной пустоте, а дрожащие пальцы сами по себе вбивали координаты, которые её разум отказывался осмыслить. Она видела только слезу, скатившуюся из уголка глаза Кайло, и то, как он оскалился, призывая тьму, будто раненый хищник. Помнила лишь его взгляд через багровую преграду – взгляд, наполненный таким отчаянием, что он, в конце концов, просто отвернулся и ушёл, не сказав ни слова. — Вернись, — пробормотала Рей, когда её корабль прыгнул в гиперпространство, хотя она знала, что он не вернётся, знала, что уже ничего не изменить. Знала, что будет жить с этим грузом до самого последнего вздоха. И всё же она сказала это – ему, звёздным линиям. Вернись. В её сознании он бежал к ней по берегу и подхватывал её на руки, он был окутан золотом и смотрел на неё с любовью в мире зеркал, он звал её по имени под пение картин, он пил горячий шоколад с ней на балконе, он целовал её на ночь, он уходил. — Вернись, вернись, — повторяла она снова и снова, пока голос не сорвался в хрип, пока эти слова не стали безнадёжной молитвой. Пока звёздные линии не растворились в волне света и она не вылетела из гиперпространства по ту сторону – туда, где её ждала красная планета. Она рухнула на неё. «‎Калессин»‎ скользил, будто легендарный дракон, над лесами искривлённых деревьев, кипящими болотами, глубокими каньонами и водопадами, окутанными дымкой, снижаясь лишь у подножия высокого, поросшего зеленью горного склона, залитого расплавленным светом огненного солнца. Посадка вышла жёсткой – Рей бросило вперёд, а потом она выбралась из кабины, упала на руки и колени в траву. Она не была собой. Не знала, что делать. Попыталась встать, пройти вперёд, но вскоре пошатнулась и упала – обессиленная, истощённая после одного из самых длинных гиперпрыжков в своей жизни, без еды, без воды, без сна. Она не могла подняться и потому ползла, по земле, под красным солнцем. Было неважно, как она двигалась – важно было лишь двигаться. Не осталось никого, кто мог бы нести её. В багровом мареве, исходящем от главной звезды Датомира, Рей увидела, как из густых зарослей вынырнули силуэты гигантских существ. Ранкоры – семь штук, размером с шаттл, хрипя и фыркая с каждым тяжёлым шагом, их массивные челюсти щёлкали в воздухе. На спине каждого стройная, мускулистая фигура в броне из чешуи и с копьём в руке. Одна из них носила серебристый плащ и зазубренную железную корону на гриве белых, как снег, волос. Именно она с грацией хищной кошки соскочила со своего зверя и подошла к Рей, сжавшейся на земле. — Кира, — голос её был сухим, хриплым и до боли знакомым. Это были те же глаза, что Рей однажды видела во сне. Те же глаза, которые смотрели на неё из зеркала. — Мы ждали тебя. — Пожалуйста, — выдохнула Рей. — Пожалуйста, я ошиблась... я должна всё исправить... — Конечно. — Аугуинн Дьо протянула руку, помогая внучке подняться. — Но сперва ты должна встать.

***

Адмирал Уильям Бёрк из Сопротивления не считал себя особо оптимистичным человеком, но трудно было не почувствовать близость победы, когда его силы смыкались над сине-зелёным миром Каттады. Если он сумеет захватить этот участок Трассы Комменора, путь для разрозненных флотилий повстанцев из Колоний откроется, и они смогут присоединиться к наступлению генерала Органы на Центральные Миры Галактики. А после того, как системы субгиперпрыжка были выведены из строя, у Первого Ордена осталась только разбитая, хаотичная оборона. Их флот, охраняющий гипертрассу, уже был в меньшинстве — один к трём. Повстанцы расходились по позициям под командованием крейсера класса MC80 «Правосудие», как вдруг в реальном пространстве материализовалось подкрепление Империи: штурмовой корабль класса Аккламатор, остроносый, как кинжал. — Только один? — нахмурился Бёрк, глядя в транспаристилловые панели. — И это даже не боевой корабль, а транспортник. — Возможно, это всё, что они смогли выделить, сэр, — предположил его лейтенант. Бёрк уже открыл рот, чтобы ответить, но слова застыли в горле, когда новый корабль выпустил эскадрильи TIE-истребителей и одновременно рванул к флангам Сопротивления с включёнными пушками. Кто бы ни командовал этим корытом — явно спешит на смерть, подумал Бёрк, отдавая приказ открыть ответный огонь.

***

Митака изо всех сил старался не дёргаться, пока по Аккламатору, на котором их вышвырнуло в Трассу Комменора после сигнала бедствия капитана Эссентон, сыпались лазеры. Почему мы не взяли «Ересиарха»? — с отчаянием подумал он, бросив взгляд на Кайло Рена, застывшего на мостике, словно статуя. Да, штурмовой корабль с обшивкой, пропитанной нейтронием, мог держать удар дольше большинства. Но он всё же не был неуязвим. Император Первого Ордена вот-вот погибнет, ведя самоубийственную атаку в какой-то чёртовой стычке на задворках Колоний! — Капитан Эссентон, — раздался голос — тихий, но властный, такой, что даже посреди хаоса мостика пробивался в уши сквозь линию связи с Разящим, ближайшим звёздным разрушителем. — Следуйте за мной. В колонну. Митака уставился на голограмму Эссентон. Она была из старой имперской школы – ветеран, раздражительная и жёсткая. — В колонну, Ваше Величество? — Да, — подтвердил Император. — Прямо по центру. На полной скорости. И, к изумлению Митаки, на суровом лице капитана впервые за всё время появилось нечто, отдалённо напоминавшее... улыбку.

***

Может, если бы Бёрк был чуть менее самоуверенным, он бы успел это предвидеть. Но он понял, что задумал Первый Орден лишь тогда, когда те уже прорвали боевую линию Сопротивления, врываясь сквозь центр построения, а корабли Бёрка судорожно пытались не столкнуться друг с другом. Судна на периферии не могли открыть огонь, не рискуя попасть по своим в центре, и именно эти "свои" вскоре стали добычей под прицельными бортовыми залпами вражеской линии, не знающей пощады. Это был Slash — приём, разработанный Альянсом Повстанцев и самим Джиалем Акбаром. — Все T-65, сосредоточить огонь на ведущем корабле! — заорал Бёрк. — Все внешние юниты, наверх! Уходите! Но было уже поздно. Штурмовой транспорт Аккламатор изначально создавался, чтобы пробивать орбитальные блокировки, и корабли Сопротивления, которые пытались подняться над полем боя, чтобы занять оптимальную позицию, были моментально и беспощадно атакованы эскадрильями TIE-истребителей, высыпанными из ангаров боевой линии Первого Ордена. Когда всё закончилось, от Правосудия и остальных крейсеров и фрегатов Сопротивления остались лишь горы обломков, медленно рассеивающиеся в чёрной пустоте.

***

— Не верится, что у нас получилось, — пробормотал заместитель капитана Эссентон, пока мостик Разящего взрывался от радостных криков. — Кайло Рен – сумасшедший, — сказала старая, суровая капитан Эссентон с каким-то странным уважением. — Прямо как его дед.

***

После того как оборона Колоний была успешно стабилизирована, Кайло вернулся на Ересиарх, ворвавшись в конференц-зал, где его уже ждали голограммы – командиры всех оставшихся флотилий Первого Ордена, каждый с борта своего разрушителя. Один за другим они докладывали обстановку в секторах и отключались, чтобы сосредоточиться на текущих сражениях. Картина складывалась мрачная: Внешнее Кольцо и Регион Расширения почти потеряны, а фронт Среднего Кольца дрожит на грани провала. Всё это за два дня. — Мне тяжело это предлагать, Ваше Величество, но, думаю, нам следует отозвать корабли из Внешнего Кольца и Региона Расширения, — сказала Даала. — Возможно, они смогут укрепить Среднее Кольцо. Кайло кивнул. — Нам также нужно удерживать оставшиеся территории. Разместите все возможные крейсеры Иммобилайзер 418 вдоль гипертрасс Внутреннего Кольца. Открывайте огонь по любому судну, не принадлежащему Первому Ордену, которое попадёт в реальное пространство под действием гравиполей. — Принято, — Даала замялась, будто перед шагом в расстрельную зону. — Что насчёт Скопления Хейпс, Ваше Величество? Все голограммы в зале как будто затаили дыхание, глядя на Кайло. Он сжал челюсти. — Отправьте патрули в Барьерные Туманы. Если будет замечено движение флота, я должен быть немедленно уведомлён. Но не думаю, что Консорциум вмешается так рано. Наступила тишина. Остальные офицеры обернулись к Даале почти умоляюще. Даала выдохнула сквозь нос. — Почему вы так считаете, Император Рен? — Королеве-матери нужно одобрение её совета, чтобы мобилизовать силы. Это займёт время, особенно в начале её правления, — сказал Кайло. — Пока просто наблюдайте за Туманами. Один за другим офицеры отключались. Вскоре осталась только голограмма Хакса. Кайло не удостоил его даже взгляда, уставившись в боевую карту над столом. — Теперь, когда внутренний участок Трассы Комменора перекрыт, с твоего флота снято давление. Сосредоточься на том, чтобы оттеснить Органу и Акбара к КОР-реллианскому Трейд-Спайну. Если будешь давить плотной атакой, у них не останется выбора, кроме как прыгнуть. Даала прикроет перехват во Внутреннем Кольце. Координируйтесь. — А что с силами генерала Риикена, Ваше Величество? — Я сам займусь Риикеном, — сказал Кайло. — Судя по его действиям, он ожидает, что я останусь в Секторе Корусант. Я пойду по маршруту Метеллос и ударю из Арадии. — Принято. И ещё кое-что, Император Рен. Кайло ждал. — Думаю, нам стоит выдать ордер на арест Киры Ка Дьо. Хотя у нас нет прямых доказательств, что она лично проникла на станцию Нова и уничтожила реактор, ясно, что она как минимум похитила секретные данные и передала их Сопротивлению. Мы, конечно, не сможем арестовать её на Хейпсе, но ордер будет заявлением. Это покажет серьёзность намерений... — Хакс, — перебил Кайло. — Заткнись. Он отключил связь прежде, чем Хакс успел что-либо ответить. Оставшись в одиночестве, он позволил своей маске безразличия слететь, хотя бы на миг. Его глубокий вдох прозвучал как хриплый, разбитый выдох, когда он мысленно прокручивал события последних двух суток. Он отказался подписывать Указ об усилении безопасности. Отбросил предложение о снижении возраста уголовной ответственности. Продолжал разбирать завалы старых законопроектов, игнорируя разъярённые послания от офицеров. Это было странно освобождающе – ничего не чувствовать. Когда он вышел из добровольной изоляции, в нём родилось новое чувство цели. Груз спал. Он хотел начать действовать по-своему. Он собирался связаться с женой. Попытаться всё уладить. Извиниться за то, что не был честен с самого начала. Рассказать, на что он готов пойти ради компромисса. Обсудить, как они всё ещё могли вместе строить новую эру. Но не успел даже подумать, с чего начать, как поступил тревожный сигнал. Началась война. И вот он здесь, один в темноте. Его флот разбит. Империя на грани краха. А предательство Рей всё ещё сотрясает его изнутри. Хотя боль была не острой. Она была глухой, тянущей, той, что уходит в самые кости, но не удивляет. Конечно, она связалась с Сопротивлением. Конечно, выбрала их. Он был дураком, если думал иначе. Он стянул перчатку и уставился на обручальное кольцо. Свет от ледяной луны пробивался сквозь тьму, отражаясь на металле. — Это же глупо, правда? — усмехнулась Рей, переплетая пальцы с его, когда они лежали в его каюте на Ересиархе, после того как он вытянул яд из её вен. — Это всего лишь камень, просто чуть красивее остальных. Он тогда был слишком рад, что она жива, слишком поражён её стойкостью, чтобы сказать ей, что этот камень значил для него всё. Что он символ. Узел между их сердцами. Хорошо, что он тогда промолчал. Иначе сейчас она бы смеялась ещё громче. Панель связи вспыхнула, и в комнате появился облик Сноука. Кайло вспыхнул от стыда, вспомнив, как четыре дня назад пытался защищать Рей перед своим учителем, думая, что поступает умно. Сноук не злорадствовал. Наоборот – в его взгляде была печаль, от которой Кайло стало только хуже. — Мальчик мой... Сначала твои родители, потом дядя. Теперь жена. Похоже, это твоя судьба, да? Кайло попытался не вздрогнуть. Напрасно. — Ты уже слишком много раз не сумел защититься от собственного сердца, — прогремел Сноук. — Надеюсь, на этот раз урок будет усвоен. Уж теперь-то ты понимаешь, что я твоя единственная постоянная величина. Бледные глаза вглядывались в лицо Кайло, блестя удовлетворением от увиденного. — Ты зол. Это хорошо. Злость толкает вперёд.

***

Будто ток пронёсся по позвоночнику, лейтенант Митака тут же выпрямился, встретив Кайло Рена у выхода из конференц-зала. Он моргнул, сбитый с толку, когда тот вложил ему что-то в руку. — Избавься от этого, — коротко бросил Кайло. — Мне больше это не нужно. — Слушаюсь, сэр, — машинально ответил Митака. Только когда он остался один в коридоре, то смог разглядеть предмет в своей ладони. Это было обручальное кольцо Императора.

***

Клан Аугуинн Дьо жил на Поющей горе, в трикопперной крепости, соединённой с обширной системой пещер в единый лабиринт из металла и камня. Рей отвели в личные покои бабушки, где она поела у огня, разведённого, чтобы отогнать вечернюю стужу, спускавшуюся на горные вершины по мере того как красный день уступал место теням. Еда была простой: лепёшки с сыром из голубого молока, миска рагу из рунипа, но она поедала всё с жадностью, закутавшись в шерстяное одеяло. Аугуинн сидела напротив, разглядывая её с задумчивостью, напоминающей Рей Люка. Это был взгляд древности, в котором отражалась Вселенная. Глаза того, кто всю жизнь шёл рука об руку с Силой. — Это была ты, кого я тогда видела, — заговорила Аугуинн, когда Рей закончила. — В пещерах. Рей кивнула. Она вспомнила тот сон, что приснился ей в бессознательном состоянии, когда она была в плену у Синтисы Варлесс. Теперь она понимала: это был не сон. — Вы назвали меня Тенениэль. — Ты так на неё похожа, — На мгновение Аугуинн показалась ещё старше своих лет, охваченная тихой печалью. — Моя упрямая, упрямая дочь. Когда она улетела с принцем Хейпса, как только их корабль исчез в небе, я поняла, что больше не увижу её. По крайней мере, при жизни. Пустая миска задрожала в руках Рей, когда она поставила её на стол. — Таа Чуми убила её, — вырвалось у неё, и тут же она начала свой рассказ. Всё. От восстания Калена, из-за которого Алетра Крил бросила Рей на Джакку, до встречи с Финном, BB-8 и Кайло Реном, до обучения у Люка Скайуокера, до явления Крылатой Богини на Сталсинек IV, до раскрытия своей личности, до сделки между Сопротивлением и Хейпсом, до брачного договора с Империей Первого Ордена, до махинаций Совета Наследия, вскрывших участие Таа Чуми в убийстве её невестки. Всё – вплоть до того, как она отключила субгиперпространственные двигатели. И как Кайло отпустил её. Она говорила, казалось, часами. К тому моменту, как она закончила, костёр почти угас. Но пламя, как заметила Рей, колебалось странно, будто подчиняясь не ветру, а внутреннему гневу Аугуинн. Тот гнев бурлил, но не вырывался наружу. Он не искал мести, лишь справедливости. Если его выпустить, он не сжёг бы землю – он очистил бы её для новых ростков. Рей знала, что такое ярость. Она видела её в Кайло, как он позволял ей поглотить себя целиком. Она видела, как Люк от неё отступал, боясь тьмы, что та несёт. Но ярость Огуинн была иной. У неё была цель. — Ты носишь в себе гнев, — произнесла Рей. — Но не позволяешь ему носить тебя. Аугуинн не улыбнулась, но пламя успокоилось. — Это, Кира, и есть первый урок. — Научи меня, — взмолилась Рей. — Научи всему. Я должна всё исправить... — Исправить что? — мягко спросила Аугуинн. — Субгиперпространственные двигатели уничтожены. У Сопротивления теперь больше шансов на победу. Ты Королева-мать Консорциума Хейпс. Чего ещё ты хочешь? — Просто всё кажется... неправильным, — выговорила Рей. Хоть разум должен был проясниться после еды и отдыха, в груди всё ещё стучала пустота. Душа словно саднила. — Ты хочешь сказать, что прилетела на другой край Галактики просто так? Что покинула друзей и свой народ в момент, когда они нуждаются в тебе больше всего, и даже не знаешь зачем? — Нет, конечно, нет, — резко ответила Рей. Боль задела. — Тогда чего ты хочешь? — повторила Аугуинн. Пламя на секунду вспыхнуло выше. Рей подумала о Сноуке. О победе. О воссоединении с друзьями. О познании Силы так, как её понимал народ матери. О том океане внутри, что показывала ей Крылатая Богиня. Всё это достойные цели. Но первая мысль, что вспыхнула в голове – это взгляд Кайло на аварийном выходе станции Нова. И последний момент покоя между ними, когда он держал её в объятиях после смерти отца, хрипло шепча: «‎‎Я могу быть твоей семьёй». Бабушка была права. Она не убегала от правды, она прибежала к ней. — Я хочу вернуть мужа, — сказала Рей. Аугуинн не удивилась. Но на губах у неё появилась усталая, почти снисходительная улыбка. — Что ж, я этого ожидала. Никто не сбегает ото всех, разбив чьё-то сердце, если сам не влюблён. Рей не пыталась возразить. Просто опустила голову. — Война – это не про одного человека, дитя, — продолжила Аугуинн, эхом напоминая слова, что Рей сама сказала Финну и Роуз. — И не про двоих. А ты и Кайло Рен стоите по разные стороны этой войны. Я не знаю, даст ли тебе Сила ответы, которых ты ищешь. Но верю, она привела тебя сюда не случайно. Сегодня ты спишь под моей крышей. А завтра... Аугуинн коснулась щеки Рей. Её пальцы жгли Силой, как раскалённое железо. Может, в ней и правда бушевало пламя. — Завтра начнётся твоё обучение. Рей кивнула. Что-то всплыло в памяти, и она выпалила: — Папа сказал, что мама похоронена здесь. Что, когда она умерла, он принёс её тело обратно. Можно ли мне... Она запнулась. Посетить, звучало так, будто Тенениэль Дьо – это всего лишь кости в земле. А Рей знала, что она стала частью Силы. Но Аугуинн поняла сразу. — Скоро. Сейчас тебе нужно отдохнуть.

***

Поздно ночью Рей снова увидела Рифовую Крепость во сне. Она стояла на берегу, вглядываясь в чёрный океан, волны которого едва касались носков её ботинок. Шёл дождь, лёгкий, почти как туман, струился ручейками по её обнажённым рукам, покрывая кожу мурашками от холода. Но одна она была недолго: рёв прибоя и стук капель исчезли, уступив место знакомому пульсу – тишине, что не была тишиной. Краем глаза она заметила, как в ветре колышется край тёмного плаща, всего в шаге от неё. Она заплакала, когда увидела его. Ещё накануне своей коронации на Хейпсе Рей поклялась, что больше не прольёт ни слезинки из-за него. Но слёзы катились сами собой, смешиваясь с дождём. И она не могла решить – ненавидит ли Силу за то, что та снова открыла их связь, или благодарна ей за возможность снова разделить сны. Он был в той же одежде, что и в последний раз, когда они стояли на этом берегу. Она тоже. Тогда он её поцеловал. Сейчас она до боли хотела сделать то же самое. Но осталась на месте, пожирая его взглядом, цепляясь за надежду, как когда-то ждала семью на Джакку – что он скажет, что понял её, что простил, что любит. Тёмные глаза Кайло скользнули по её лицу, затем к горизонту. — Не трать слёзы, — резко сказал он. — Мы оба знаем, что они ничего не значат. Её ум заполнил обрывок воспоминания, переданный через Силу. Он думал о той ночи, когда напрямую спросил, связана ли она с Сопротивлением. Как слушал, как она засыпала, рыдая. Как задавался вопросом, обречён ли он повторять ошибки своего отца. Теперь он верил, что всё это было игрой. — Я... я тогда плакала, потому что... — она запнулась. Голос стал тонким, почти неслышным. Она сглотнула и попробовала снова, — Потому что мне было так тяжело врать тебе. До свадьбы я думала, что справлюсь... но наш брак оказался другим. Ты оказался другим. В ту ночь всё было по-настоящему. Мне было стыдно... — Но не настолько стыдно, чтобы сказать правду. — Я не знала, как ты отреагируешь. Я должна была обезопасить всех... — Тогда зачем ты вообще со мной спала, Эренеда? — перебил он с ядом. — Зачем говорила, что мы можем действовать сообща? Что у нас больше нет хозяев? Мы могли бы продолжать ненавидеть друг друга – и это ничего бы не изменило в твоих планах. — Он даже не смотрел на неё, и это, почему-то, делало всё хуже. — Правда в том, что ты старалась усыпить мою бдительность. Чтобы я не заподозрил предательство. Чтобы тебе было легче мной управлять. — Я хотела рассказать, — с жаром воскликнула Рей. — Я собиралась! Но когда мы прибыли на Корусант, и я узнала, какие указы ты собираешься принять... и когда ты сказал, что подпишешь Указ об усиленнии безопасности... — Я не подписал его. Мир под ней рухнул. Море, дождь, берег – всё стало хрупким, как стекло. — Что? — прошептала она. — Я не подписал, — повторил Кайло. Ветер трепал его волосы под серым небом. — И не только из-за тебя, — добавил он, будто нехотя. — Бен... — начала Рей, но именно тогда он снова взглянул на неё. — И что, теперь я достоин? — выплюнул он. — Теперь моя личность достаточно возвышенна, чтобы ты, наконец, перестала притворяться, будто я тебе хоть немного важен? — Я не притворялась. Никогда. Не в этом. — Она шагнула вперёд, но он тут же отступил, увеличив расстояние. Боль пронзила её с такой силой, что дышать стало трудно. Даже здесь, даже во сне. — В тот момент, когда ты отпустил меня с Финном, я поняла, что совершила ошибку. И даже до этого... я попросила Сопротивление, чтобы они пощадили тебя... Она осеклась, поняв, что снова допустила ошибку, упомянув своё участие в их планах. — Как благородно, — процедил Кайло. — Что бы я делал без такой заботливой жены, которая всегда думает о моём благе? — Прошу тебя. — Рей сжала глаза, его слова резали, как лезвие. Он замолчал. Когда она снова взглянула на него, он отвернулся к горизонту. И слёзы были уже не только у неё. Измотанная до предела, она решила говорить не словами. Впустила в связь с ним всё, что не могла выразить – правду, настоящую, обнажённую. Здесь, в их пространстве, ложь не могла бы выжить. Кайло пошатнулся, его защита дала трещину, и Рей на мгновение поверила в маленький шанс, как искра в темноте... Но он ответил ударом – впустил в связь весь ужас того, что случилось. Нартано Рурк и его покалеченный разум. Корабли. Сотни кораблей, уничтоженные или пропавшие. Миллионы голосов, что закричали в ужасе – и замолкли. Рей не почувствовала это тогда, адреналин затмил всё. Но теперь... теперь она ощущала это всем телом. И отшатнулась, как от настоящего удара. — Я думала, что они просто вырвутся в реальное пространство, — пробормотала она, и даже сама услышала, как жалко это звучит. Кайло мгновенно разгадал её. — Отключить реактор — это совсем не то, что активировать поле перехвата, и ты это знала. Какая-то часть тебя догадывалась, что всё может пойти не так. Но ты просто заперла эту часть. Потому что ты всегда так поступаешь, Рей. Ты врёшь себе. Позволяешь себе ослепнуть ради "высшей цели". Даже когда делаешь ровно то, за что осуждаешь меня. — Его голос сорвался. Следующие слова были почти шёпотом, — Те самые поступки, из-за которых ты меня и покинула. — Бен, — снова прошептала она. Это было всё, что у неё осталось. Его имя. Молитва. Он покачал головой. Связь оборвалась так же резко, как всегда. Он исчез. И она осталась одна на безлюдном, обдуваемом ветром берегу.

***

— Дела идут не очень, — сообщил генерал Дорнской обороны Этан А'бахт Люку Скайуокеру, когда они вдвоём склонились над картами сражений в командном центре Интрепида – флотского носителя класса Эндуранс, что завис над только что освобождённой планетой Орд Мантелл. Вместе с ним в космосе дрейфовала армада канонерок класса Рейнджер и фрегатов сопровождения EF76 Небулон-B. — Начали мы сильно, но союзников в Среднем Кольце оказалось меньше, чем мы рассчитывали. И сейчас приходят доклады, что силы Первого Ордена, ранее дислоцированные во Внешнем Кольце и в Зоне Расширения, концентрируются вдоль Антурийского Прохода и Малого Лантильянского Маршрута. — Антурийский Проход? — переспросил Люк. — Но как? Я думал, Ведж держит систему Долла. А'бахт скосил на него взгляд из-под складок кожи, усеянных тонкими перьями. — Похоже, Первый Орден двинулся через Девятый Квадрант. По трассе Бельсавис. — Это же контрабандистская тропа, как они могли... — Люк осёкся, когда до него дошло. — А, понятно. — Хан Соло научил своего сына многому, — произнёс А'бахт. — Уверен, он сейчас в загробной жизни с досады лезет на стену. — Вполне возможно, — мрачно ответил Люк, вглядываясь в карту. — Мы не можем потерять Орд Мантелл. Если другие флоты в Среднем Кольце будут разбиты, нужно дать приказ отступать и собираться здесь. — Пожалуй, это лучший вариант из всех возможных, — нехотя согласился А'бахт. Люк стоял спиной к дверям командного центра, и когда те зашипели, открываясь, его губы невольно тронула улыбка, несмотря на всю тяжесть текущего положения. Он почувствовал, кто вошёл. — Ну что ж, — сказал он, оборачиваясь, — похоже, наша славная пациентка наконец-то очнулась.