Пейзаж со звездным разрушителем

— Генерал, нам нужно поговорить. Это был первый день Финна на «Рэддусе» после отступления: во время схватки во Внутреннем Кольце ему пришлось прыгнуть на один из десантных кораблей с «Нинки». В его настроении чувствовалась некоторая скрытность, настолько, что было ясно, разговор стоит вести наедине. Лея отпустила последних диспетчеров, выходящих из зала заседаний после логистического совещания, и, когда они остались вдвоём, повернулась к Финну с выражением ожидания. — В чём дело, лейтенант? — Вам лучше сесть. — Значит, новости хорошие, — пошутила Лея, чтобы скрыть проблеск тревоги, хотя и последовала совету. — Это... это не плохие новости. Не совсем. Я пока сам не знаю. — Что ж, говори, не тяни, — сказала она, подалась вперёд, скрестила руки на столе, слегка наклонив голову. — Я слушаю. — Ладно, в общем... — Финн нервно сглотнул. — Во-первых, я хотел бы извиниться за то, что не рассказал вам сразу. Но к моменту, когда мы с Роуз вернулись из системы Кариды, вы уже начали наступление, и возможности поговорить просто не было. Это произошло там, на станции Нова... Во время рассказа Финна о событиях на Нове Лея не произнесла ни слова и никак не показала свои эмоции – на её лице по-прежнему была маска политика, маска генерала, скрывающая внутреннюю бурю. С тех пор, как Финн и Роуз вернулись в состав флота, времени на полный доклад не было, лишь торопливое сообщение, в котором они доложили, что Рей с ними нет. Атака началась сразу после отключения субгиперпространственных двигателей – и это всё равно бы ничего не изменило. Рей исчезла, а разрушитель класса «Суверен» под командованием Кайло обрушился на них всей своей мощью. И всё же Лее хотелось бы знать это раньше. — Я ещё не говорил с Роуз, — сказал Финн. — Сразу пришёл к вам, как только мы пристыковались... — Роуз входила в состав ремонтной команды, которую перебросили на «Виджил», после того как тот серьёзно пострадал в первом ударе, — перебила Лея. — Наверное, поэтому она тоже не смогла сообщить мне. Должна признать, лейтенант, из всех возможных причин, по которым Рей могла исчезнуть, я бы никогда не подумала об этой. Люк поступил похожим образом после битвы на планете Хот, так что я решила, что это что-то из... этих их Силовых штук. — Этих Силовых штук? — О, не смотри на меня так, я же не джедай, — фыркнула Лея, прежде чем вернуться к сути. — Когда они поженились, я надеялась, что Рей сможет найти свет в моём сыне... Но эта надежда угасала с каждым месяцем. Я и представить себе не могла, что дойдёт до этого, что она полюбит его, и что это будет взаимно. Я бы никогда не просила её об этом, если бы только знала. — Вы правда думаете, что был какой-то другой путь, генерал? — спросил Финн, наклонив голову. Лея помедлила. — Не уверена, — наконец ответила она. — Мы воюем не только с моим сыном, но со всем Первым Орденом и с тем, что он собой олицетворяет. Так что, возможно, отключение субгиперпространственных двигателей действительно было правильным решением, даже если последствия оказались тяжелее, чем мы ожидали. Но мне кажется, мы слишком многого потребовали от Рей, и, может быть, я бы поискала другой выход. Хотя, возможно, этот конфликт больше, чем просто два человека... — Она запнулась. — Прости, лейтенант. Я уже несу чепуху. Всё кончено. Уже поздно. — И что теперь? — мягко спросил Финн. — Мы продолжаем идти вперёд, — сказала Лея Органа, женщина, которая провела большую часть жизни, идя по стопам мучеников и живя с последствиями своих решений, и хороших, и плохих. — Мы учимся на ошибках. Мы боремся. И мы смотрим, что ещё можно спасти.

***

Ссуриан, уже восьмой за последние три часа, взвился из синевато-багровых сумерек, его чешуйчатая кожа блестела, клыки щёлкнули в воздухе, а из пасти вырвался гулкий охотничий зов. Рей оттолкнула его Силой – он пошатнулся, но успел обвить мощным шипастым хвостом её лодыжку, потянул вперёд и швырнул на землю. Пока копьё не выскользнуло из её пальцев, она метнула его прямо в жёлтый глаз противника. Ссуриан взвизгнул от боли, рухнул на неё и вонзил в кожу когти, острые как бритва. Измотанная, раненная, вся в крови, Рей потянулась вглубь себя, взывая к своим предкам, к земле, что её мать когда-то называла домом. Клубок близлежащих лоз вытянулся и оплёл конечности чудовища, удерживая его достаточно долго, чтобы Рей схватилась за рукоять копья и вонзила его глубже, добив тем самым противника. Острие пронзило мозг. Ссуриан взвизгнул в последний раз и рассыпался на стаю... «Стилпекеры», поняла Рей ошеломлённо. Падальщики с Джакку. Лозы исчезли, и её накрыл вихрь перьев с масляным блеском. Клювы, крепкие как сталь, рассекали кожу новыми ранами. Но вместо того чтобы добить её, стилпекеры пронеслись мимо и исчезли. Их ржавые карканья растворились в тишине, и вдруг... Вдруг она оказалась на Кладбище Гигантов там же на Джакку, а всего в нескольких метрах от неё, заслоняя собой звёзды, как башня из обсидиана, высилось то, что осталось после крушения разрушителя класса «Экзекутор», наполовину погружённого в серебристые пески. Годы хлынули обратно. Все те годы голода, одиночества и засухи. Почти два десятилетия страданий. Рей споткнулась, сделав шаг – неуклюжий, как у младенца, делающего первые попытки ходить. Она забыла, как нужно держаться на зыбких дюнах, как правильно распределять вес. Как она могла забыть? Её волосы упали на глаза, выбившиеся из причёски за часы схваток. Она уже хотела было заправить их, как вдруг застыла на месте. Чьи-то чужие руки пробежали по её каштановым спутанным прядям, собирая их и ловко заплетая обратно в привычную причёску из трёх пучков. — Теперь, когда ты выше меня, делать это стало труднее. Рей узнала этот голос. Стены, возведённые её разумом вокруг той детской травмы, рухнули, и на неё обрушился поток воспоминаний. Она знала, что если обернётся, то увидит женщину с серыми глазами и волнистыми волосами цвета тёмного золота. Но она не могла обернуться. В этом и был смысл. Она должна была идти дальше. — Ты продала меня, — прошептала Рей. Рука Ункара Платта сжимала её худую детскую руку, в небо уносился корабль, а она кричала и умоляла пилота вернуться. — Я потеряла сознание в аварии. Не видела, как ты убила охранника, что выжил. Когда очнулась, ты уже вела меня через пески к аванпосту Ниима, где выторговала у Платта новый корабль. Я не понимала, что происходит. Ты сказала, что вернёшься. — Я жалела об этом, знаешь ли, — ответила Алетра Крил. — Под конец жизни я всё чаще думала о тебе. Хотела знать, жива ли ты, как ты. Но я оставалась уверена, что поступила правильно. Монархия была злом. Она не должна была продолжать существовать. — Конечно, — с горечью сказала Рей. — Как я уничтожила все эти корабли. Как Люк занес меч над спящим племянником. Как Первый Орден уничтожил систему Хосниан. Другая сторона – зло, и значит, её нельзя оставлять в живых. — Ты ведь понимаешь, — Алетра закрепила последний пучок, — что те флоты, которые ты уничтожила, направлялись убивать Сопротивление? Это были не безоружные гражданские, вытащенные из домов и расстрелянные в упор. Нет, маленькая императрица, твой муж – вот кто отдал приказ о том геноциде. Её дыхание перехватило. Массовая резня в Туануле давно утонула в череде последующих ужасов. Смерти тех скромных поселенцев стали сноской на полях кровавой истории. Но теперь, здесь, на той самой пропитанной кровью земле, отрицать это было бессмысленно. — Мы все совершали ужасные поступки, — продолжила Алетра. — Но разница в том, помним ли мы, зачем их совершили. Если ты забудешь, за что боролась, всё было напрасно. Я сожалею, что сделала с тобой, Кира Ка Дьо, но я признаю этот выбор. И не буду извиняться. — Правильно, — сказала Рей. — Потому что я бы тебя всё равно не простила. И с этими словами она сделала следующий шаг. А потом ещё один. Оставляя Алетру Крил позади.

***

Когда Рей добралась до основания «Рэведжера», она отсоединила фиброшнур от пояса. Метнула крюк вверх – тот, пронзив лунный свет и сухой воздух пустыни, с безошибочной точностью зацепился за выбитый иллюминатор. Шнур натянулся, и Рей начала подниматься по корпусу уничтоженного корабля, зацепляясь за знакомые выступы и трещины. Она так и не занялась лечением ран и не отдыхала с раннего полудня. Каждый мускул ныл от перенапряжения, кожа лопалась с каждым движением. Но она не остановилась. «Я должна подняться», повторяла она себе. «На вершине – откровение». Этот древний остов был теперь её горой, возвышающейся над безжизненной землёй, где она когда-то страдала и цеплялась за доброту, за надежду. И она уже была на полпути к вершине, когда ощутила – кто-то рядом. Удар могучих крыльев прозвучал, как гром в тишине пустыни. — Ты опоздала. Рей зашла слишком далеко, чтобы лгать. — Я хотела остаться с ним, — сказала она Крылатой Богине, что парила позади, поднимаясь вместе с ней по давно покинутому звёздному разрушителю. — Я знала, что день, когда мне придётся выполнить свой долг перед Сопротивлением, рано или поздно настанет. Я просто... хотела прожить каждый момент по-настоящему. Хотела остаться в мечте о нас. — Ты знала, что этот день настанет, и всё равно влюбилась. — Мне было так одиноко... — Признание резануло по сердцу. Больно, но в то же время освобождающе. — Когда я была с ним, всё остальное переставало иметь значение. Он заставлял меня чувствовать то, чего я никогда не ощущала раньше... Воздух вокруг будто исказился от лёгкого раздражения, пронизанного иронией, – так Богиня отозвалась Рей через Силу. — Ты действительно еще так юна, Кира Ка Дьо. Но, знаешь ли, это не первый раз, когда Галактика полыхает из-за юношеской любви. — Это больше не повторится, — пообещала Рей. Она помнила, как противостояла Таа Чуме, как остановила осколки стекла, направленные в убийцу своей матери. Помнила, как сделала то же с Деморой АльГрей, иглы с ядом замерли перед ее лицом, пока сердце Рей всё ещё болело после смерти отца. — Я разорву этот круг. Уже делала это прежде. — Тогда вперёд и вверх, — сказала Богиня.

***

Ярко-красный световой меч замер всего в нескольких сантиметрах от шеи Клавикусa, лежащего на спине в тренировочном зале борта «Ересиарха», окружённого телами таких же поверженных соратников. — На сегодня всё, — Кайло отключил клинок с коротким кивком. — Завтра ожидаю от вас наилучшей формы. Свободны. Из груди рыцарей вырвался общий стон, пока они пытались подняться. Джиггалаг скривился от боли, его ключица была треснута. — Не могу дождаться, когда мы доберёмся до Орд Мантелла. — Нам ещё как минимум два стандартных дня в гиперпространстве, а потом ещё немного. Думаю, к тому моменту лорд Рен перебьёт нас всех, — пробурчала Мефала, хромая и опираясь на свою сестру-близнеца. Хирсин склонился перед Кайло. — Вы стали сильнее, мой лорд. — Да? — Это даже не было вопросом, просто холодный ответ, способ мгновенно прекратить любые попытки заговорить. Хирсин поспешно вышел, оставив Императора наедине с собой. Кайло только-только прикрепил меч к поясу, когда привычный звук Силовой связи накрыл его с головой. Рей сидела, прислонившись к стене, и с шипением втягивала воздух, посылая целительную энергию в глубокий порез на предплечье. Он почувствовал вспышку беспокойства и с яростью задавил её, спрятав под желанием обвинить её во лжи. Она снова где-то сражалась. Эти раны не могли быть ничем иным, как следами боя или... — Ты же знаешь, что я не с Сопротивлением, — устало, поражённо проговорила она. — Я вообще ничего не знаю, когда речь идёт о тебе, — отрезал Кайло. — Может, никогда и не знал. Рей чуть отвернулась, моргнув слишком быстро. Он почувствовал укол вины – она снова плакала, потому что не привыкла к такой резкости, и пыталась не показывать этого, боясь, что он снова обвинит её в манипуляции через слёзы. — Ты знаешь меня лучше всех, — сказала она тихо. — Есть части моей души, которые я открывала только тебе. Дроид-сборщик. Одиночество. Её лицо в те моменты. Её горе после смерти отца. А до этого, до брака, до всего этого хаоса, были ожидание, океан, остров. Она не отдавала эти воспоминания добровольно, он их забрал. Так же, как она забирала его страх, так же, как вытащила из его разума образ Вейдера. Сейчас он понимал: наивно было думать, что можно просто оставить позади такое прошлое. — Долгое время я считала тебя чудовищем, — продолжала Рей, отражая его собственные мрачные мысли. — Не могла вынести саму мысль о браке с тобой, о том, что придётся терпеть твоё присутствие. Но... перед свадьбой твоя мать и твой дядя рассказали мне всё, как Сноук охотился за тобой ещё до рождения, и как их собственные ошибки повлияли на то, кем ты стал. Это не сняло с тебя всей вины... но стало началом. А потом... — А потом что? — резко перебил Кайло. Он хотел, чтобы этот разговор скорее закончился и одновременно хотел услышать, что ещё она скажет, какие жалкие оправдания припасла. — А потом появился ты, — ответила Рей, беспомощно разведя руками. — Ты был наглым, грубым... но также – добрым. Я видела, как Сноук обращался с тобой. Я видела, что у тебя действительно были хорошие идеи о том, как управлять, как помогать людям. Но ты был зажат желаниями своего учителя и высших офицеров. И всё же я верила, что у нас есть шанс. Что если я достучусь до тебя, мы сможем освободиться. Что ты вернёшься к свету, как надеялись твои мать и дядя. — Они... надеялись? — Кайло не сдержался. Рей кивнула. — Да, — и показала ему воспоминания о Люке и Лее на Сталсинек IV. Впервые Кайло увидел неоспоримое доказательство: печаль Леи и сожаление Люка. Людей, которых он подвёл – и которые, как он теперь понял, считали, что подвели его. Тех, кто всё ещё хотел вернуть его. Даже после того, как он убил Хана Соло. — Может, я ошибалась... может, мы все ошибались, — Рей говорила шёпотом, но в её голосе вдруг прозвучала сила, даже несмотря на то, что она всё ещё не смотрела прямо на него. — Может, дело не в том, какая сторона Силы зовёт тебя. А в том, как и зачем ты её используешь. Вот что определяет, кем ты являешься. И дело в том, что я видела этого человека внутри тебя. Я знаю этого человека. Он обнимал меня, когда я плакала. Он боролся с работорговлей Хаттов. Он хотел, чтобы богатства распределялись более справедливо. Он отказался от алкоголя, увидев, как мне тяжело. Он слушал, когда я рассказывала ему о Круле и Иторе. Он прочитал сборник стихов, который я ему подарила. Он обещал, что мы не повторим ошибок прошлого поколения. И он... он спас меня и моего друга. Он позволил нам сбежать, даже после того, как я его предала. Она повернула голову, и вот они – её глаза. Удивительные. Мольба в них. Светящиеся так ярко, что это никак не могло быть искусственным светом тренировочного зала. Это, наверное, был лунный свет. Где-то далеко. Они всё ещё были влажными, но слёзы больше не текли – она смогла взять себя в руки. — Вот кто ты. Без Сноука. Без Верховного командования Первого Ордена. Без наследия своей семьи. Дело не в том, Бен ты или Кайло. Было неправильно требовать, чтобы ты был кем-то одним. Ты – это просто ты. Как бы ты сам себя ни назвал. Она исчезла, прежде чем он смог что-то ответить. И, честно говоря, к лучшему – он всё равно не знал, что сказать. У него просто не было слов.

***

Рей тяжело выдохнула, когда связь прервалась. Она сидела на краю одной из ниш в корпусе «Рейвенджера», где когда-то был закреплён лазерный орудийный отсек, давно уже разобранный и обменянный на пайки мародёрами на Джакку. По её расчётам, оставалось ещё футов пятьдесят, но она решила сделать перерыв и подлечиться. Не дойти до конца и сорваться насмерть было бы глупо. Но произошло то, чего она не ожидала – появление Кайло в этой же нише. Хотя, с другой стороны, когда Силовая связь вообще была хоть сколько-то предсказуемой? Разговор оставил её опустошённой, как всегда, но она не могла останавливаться. Близилась полночь. И несмотря на решимость, несмотря на то, что она только что почти сносно исцелила раны и волнами влила облегчение в ноющие мышцы, Рей чувствовала себя уставшей как никогда, когда вновь потянулась за фибершнуром. Её сердце тянуло вниз, отяжелев от возродившейся безнадёжности, от сомнений, медленно подтачивающих её изнутри. А вдруг он прав, и уже слишком поздно? А вдруг он никогда меня не простит? А вдруг Сноук победит? Рей споткнулась, хватка ослабла, и она соскользнула вниз на несколько дюймов. Трение прожгло повязки на ладонях. У неё не осталось сил подтянуться обратно. Как будто внутренний источник, на который она всегда опиралась, вдруг иссяк. — Бедное дитя. Тебе приходится сражаться буквально за всё в своей жизни. — Я так устала. — Это было признание, брошенное в лицо пустыне, богине и самой себе. — Я знаю. Я не должна, но могу тебе помочь. В следующий миг Рей моргнула и уже не висела в воздухе над корпусом разрушенного корабля. Она снова оказалась в том смутном промежуточном месте, куда впервые попала, медитируя в храме на Сталсинек IV несколько месяцев назад. Перед ней возвышался белый трон, окружённый потоками света и тьмы. Три фигуры снова стояли вокруг трона: мужчина и женщина по бокам были спрятаны в тени. Фигура, сидящая в центре, подняла голову, и призрачный свет скользнул по её лицу. — Ты не могла увидеть в прошлый раз, потому что ещё не была готова, — прошептала Богиня голосом, похожим на шелест крыльев. — А теперь ты готова? Ты видишь? — Да, — хрипло прошептала Рей. Она видела. Она видела будущее. Ребёнок на троне был не старше одиннадцати. У неё были глаза и веснушки Рей, но всё остальное – кожа цвета слоновой кости, тёмные волны волос под серебряной короной, немного торчащие уши, полные губы и сосредоточенное, умное выражение лица – всё это... — Это лишь одно из возможных будущих, — объяснила Богиня. — Я не могу с уверенностью сказать, достижимо ли оно для тебя сейчас. Но ты видишь его, потому что именно этого будущего ты хочешь. Ради него ты должна сражаться. — Как я сражалась за всё остальное, — почти рассеянно повторила Рей слова Богини, глядя на свою дочь, в чьих глазах четко виднелось величие Консорциума Хейпса и могущество крови Скайуокеров. — Всю свою жизнь. — Даже величайшие войны однажды заканчиваются, — сказала Богиня, когда видение стало рассеиваться. — Сделай правильный выбор сейчас, и, быть может, это будет твоя последняя битва. Мир между мирами рассыпался, нити серебристого света медленно переплелись и снова сложились в образ Джакку. Но прежде чем всё исчезло, Рей увидела ещё одну сцену, такую хрупкую и призрачную, словно голограмма, искажённая временем и расстоянием. Маленькая девочка, значительно младше той, что сидела на троне, мчалась по мраморному коридору, заросшему цветами всех форм и оттенков. Её крошечные ножки едва успевали за потоком энергии. Руки распахнуты, она практически взлетела в объятия мужчины, который уже наклонился, чтобы поймать её. Рей видела лишь его спину, но она бы узнала эту фигуру везде: высокий силуэт, широкие плечи, воротник из чёрного шелка. Его волосы были чуть короче, с едва заметными проблесками седины. Он подхватил девочку, её пухлые пальцы тянулись к его ушам, она щебетала на хейпсианском без умолку. Его ответы были тихими и спокойными, но Рей не могла разобрать слов. Она хотела окликнуть его, остаться в этом видении – с ним и с ребёнком, который, может быть, однажды у них будет. Но картинка ускользнула быстрее, чем Рей успела осознать это – и вот она снова на Джакку. Одна. Только пустынный ветер, звёзды и единственная мысль, что звучала в ней, затмевая всё остальное. У меня есть семья. И с этой новой решимостью Рей снова начала подъём. Игнорируя усталость. Игнорируя боль. Всё выше и выше... ...с лёгкими, готовыми лопнуть от переутомления, и головой, гудящей от адреналина... ...она забралась на последний выступ, встала, шатаясь, на верхнюю часть космолета, который теперь был уже не «Рейвенджером», а вершиной Поющей горы, утопающей в зелени, серебристо-чёрной в душной ночи Датомира. — Теперь отдохни, — прошептала Крылатая Богиня, пока Рей падала на мягкую траву под ногами, её дыхание сбивалось, вырываясь судорожными вдохами. — Отдохни, падальщица. Воительница. Дитя ведьм. Драконья королева. Отдохни – и проснись с рассветом.

***

В металлических недрах одной из лун Скопления Си'Клаата крутилась рулетка, голографические фигуры маршировали по денебийским шахматным доскам, золотые и серебряные кости гремели в кубках для бросков под теми же отполированными люстрами, что изливали роскошное сияние на сверкающие мантии и бокалы с ледяным вином, украшенным засахаренными фруктами, пока музыкальная группа играла врунианский блюз. «Подумать только», размышлял Хакс про себя, пока несколько никтянских головорезов вели его сквозь толпу, ироничная полуулыбка скользнула по краям его губ, «Такое чувство, что война здесь – лишь в заголовках Голонета». И, может быть, для многих посетителей казино так оно и было – пьяные в хлам, с глазами, затуманенными солями, они разбрасывались кредитами с каждым дёрганьем рычага и каждой новой партией. Никто здесь, похоже, и не думал заботиться о войне, разве что несколько магнатов из оружейной промышленности, и то лишь до той степени, насколько щедрым будет тот или иной контракт. Сопровождающие Хакса привели его в одну из задних комнат, где его обыскали другие никтянцы на посту. Только после того, как они убедились, что он не представляет угрозы, ему позволили войти. В отличие от остальной части луны, которую Хакс успел увидеть, эта комната была тускло освещена, воздух густо пропитан характерным запахом марканской травы. Двенадцать пар огромных будто кошачьих глаз смотрели на него сквозь дым: жёлтые, красные, зелёные, выступающие из шарообразных голов, покоящихся на гигантских, слизистых телах, обвисших в кожистых складках. — Хлипкий паренёк, — заметил Дурга Бесадии Тай своим собратьям. — Я бы мог использовать его как зубочистку. Хакс сохранил невозмутимое выражение, пока остальная часть Картеля Хаттов разразилась гулким, горловым смехом. — Ваше Превосходительство, — заговорил он на приличном хаттском, когда смех утих, — Я организовал эту встречу, потому что верю, что мы можем прийти к взаимовыгодному соглашению. Хотя у Картеля и Первого Ордена в прошлом были разногласия... — Да, — перебил Ведо Анджилиак Атируе, — Ваш Император изгнал нас с многих позиций и приостановил работорговлю на время. Нам понадобятся годы, чтобы компенсировать эти потери благодаря ему. — Молодой Соло, — процедил Нарбуж Десилиджик Преор, представитель того же клана, что и Джабба. Раздался новый хор голосов, теперь сердитое бормотание. У хаттов хорошая память. — Скажи нам, генерал, — прорычал Соэргг Восайди Бежин, — Почему мы вообще должны заключать сделку с таким, как ты? — Потому что я не представляю интересы Кайло Рена, — спокойно ответил Хакс. — Наоборот. Хатты замолкли так внезапно, будто задернули бархатный занавес. При всей своей показной роскоши они прежде всего были гангстерами. И перспективу прибыльного дела они чуяли за версту. — Раз уж я привлёк ваше внимание, перейду к сути, — сказал Хакс. — После того как мы расправимся с Сопротивлением, я намерен свергнуть Кайло Рена. Мне нужны дополнительные корабли, так как у него остались верные союзники, а большинство флотов, на которые я рассчитывал, были уничтожены вместе с реактором субгиперпространственных двигателей. Мне хорошо известно, что Картель за века накопил немалый военный флот. Поэтому я предлагаю союз между моей фракцией и вашей уважаемой организацией. Туга Джаллиси Грал отнял трубку кальяна от губ. — А что получим мы? — спросил он, выпуская дым. — Свободу, — сказал Хакс. — При моём правлении Первый Орден не будет вмешиваться в дела Хаттского пространства, пока ваши действия не будут угрожать моему контролю в других уголках Галактики. Кроме того, мне понадобится грубая сила, чтобы усмирить неподчиняющиеся миры. Возможно, мы даже сможем договориться о гонораре за ваши услуги в этом направлении. Хатты зашептались между собой. Хакс ждал. — Звучит заманчиво, — наконец сказал Ведо. — Почти слишком хорошо, чтобы быть правдой. Рисков много. Например, разве Кайло Рен не женат на хейпсианской королеве-матери? Мы не хотим столкновения с флотом Консорциума. Эти драконьи корабли могут здорово укусить. — Вы не столкнётесь со всей их мощью, — возразил Хакс. — Королева-мать в союзе с Сопротивлением. Рано или поздно её флот вступит в бой. А вы появитесь после, чтобы добить остатки. К тому же, по нашим расчётам, понадобится всего несколько месяцев, чтобы снова запустить субгиперпространственные двигатели. Тогда Скопление Хейпс падёт, и я с радостью выделю Картелю часть награбленного. Хатты ухмыльнулись. Визуальный эффект был зловещим, они были словно стая акул, почуявшая кровь. — Я бы не отказался от парочки хейпсианских танцовщиц, — мечтательно произнёс Нарбуж. — Самые красивые женщины в Галактике. — Тогда по рукам? — спросил Хакс. Дурга оглядел собратьев, и все они еле заметно кивнули. — О, да, — захохотал он. — Да, генерал Хакс, по рукам.

***

Рассвет на Датомире был далёк от неспешности и утончённости Хейпса. Подобно ведьмам, что звали эту планету домом, он не делал ничего наполовину. Тьма разрывалась чёрным занавесом, и небо вспыхивало огненными реками, такими яркими, что Рей проснулась ещё до того, как багровый диск Домира поднялся над горизонтом. Она даже не поставила палатку, просто рухнула в траву, едва достигнув вершины. Рей встряхнула головой, чтобы прийти в себя, и огляделась. Теперь ей было ясно: вчера она впала в некое состояние транса, песня горы и постоянный подъём убаюкали её, будто медитативное движение. Потому она не удивлялась, когда из ниоткуда возникали чудовища, и когда Датомир превращался в Джакку, а потом обратно. Всё это казалось её... предназначением. Будто всё это ей было предначертано еще при рождении. Песня звучала громче, словно дикий гимн, отзывавшийся в её ушах, пока красно-золотой свет заливал зелёные холмы. Её ноги уже двигались, прежде чем она осознала это, ведя её сквозь деревья и риноры с листьями как ножи, древесные онгмуэли с паукообразной листвой – к большой поляне, где, когда Домир наконец поднялся во всей своей огненной славе, его лучи осветили каменные курганы, выложенные кольцами. Здесь покоились ведьмы из клана Поющей Горы, слившиеся с Силой. Рей сразу поняла, какой из курганов ищет. Он был сложен из речного камня и лавового базальта. У основания кургана нетронутое годами хейпсианское обручальное кольцо, украшенное осколками ледяной луны. Она опустилась на колени. Сила пульсировала, звенела, достигала своей кульминации вместе с песней леса, с хрипами зверей и шепотом листвы. Она закрыла глаза и тут же... Тишина. Не такая, как во время Силовой связи. Нет, абсолютная тишина, полное отсутствие звука. Чьи-то грубоватые, но ласковые руки обхватили её лицо. Тёплые губы коснулись её лба. Она почувствовала аромат ягод. Рей улыбнулась, даже несмотря на слёзы, катящиеся по щекам. Странное чувство – плакать не от горя, а от счастья. — Мама. — Дитя моё, — произнесла Тенениэль Дьо тем же голосом, что когда-то предостерег Рей во время коронации. — Наконец-то Сила привела тебя обратно ко мне.

***

Орд-Мантелл находился на Целанонском ответвлении, в сорока световых годах от Куилуры, что делало его бесценной стратегической точкой – своеобразным мостом между Регионом Расширения и Внешним Кольцом. Неудивительно, что Сопротивление так отчаянно сражалось за то, чтобы удержать позиции, и что Первый Орден столь же яростно пытался их вернуть. Крейсеры класса «Возрожденный» обменивались залпами с фрегатами «Небулон-Б», а эскадрильи истребителей TIE и T-65 уничтожали друг друга в беспорядочной, стремительной мясорубке воздушных боёв, среди рёва канонерок и тяжёлых крейсеров, сталкивающихся лоб в лоб. Опытным офицерам с обеих сторон уже было ясно: настоящей победы здесь не будет. Кто выживет, тому и придётся платить цену. Но было уже слишком поздно отступать. Нескольким кораблям Первого Ордена, запущенным с борта «Ересиарха» Кайло Рена, удалось взять на абордаж флотский авианосец Сопротивления – пиратская тактика, к которой генерал А’бхат оказался совершенно не готов. Волны штурмовиков под командованием Кайло и его рыцарей накрыли «Интрепид» со всех сторон, беспощадно выкашивая экипаж и солдат в яростной атаке. Вскоре Сопротивление стало в отчаянии метать гранаты в ответ, и взрывы сотрясали и без того израненный корабль. Именно один из этих взрывов заставил Боэтию снять свою маску спустя двадцать минут после начала осады. Какой-то особенно ловкий противник идеально рассчитал бросок: граната прокатилась к ней слишком быстро, чтобы она успела её отбить, но взорвалась буквально в нескольких дюймах, обдав её сокрушительным пламенем. Когда дым и огонь заполнили коридор, Клавикус протянул руку, вытащил виновника из отступающей толпы с помощью Силы и вонзил свою шипастую булаву прямо в голову вопящего врага. — Всё в порядке? — крикнул он Боэтии, когда стих треск костей, всплеск крови и последний хрип. — Просто сияю, — пробормотала Боэтия, поднимаясь на ноги. Её маска треснула почти пополам; она сорвала её и снова пошла за Клавикусом по лабиринту коридоров, охватывающих правый борт «Интрепида». Здесь шла окопная война – тесные пространства, погашенные панели освещения (вся энергия была переброшена на щиты), плотный дым от взрывов и нескончаемый поток тел – всё это мешало понять, кто перед тобой: солдат Первого Ордена или боец Сопротивления, несмотря на характерную броню штурмовиков. План заключался в том, чтобы загнать бойцов Сопротивления внутрь, в центр корабля, туда, откуда уже не будет выхода. Согласно комлинку в ухе Боэтии, близнецы удерживали свой сектор, а Джиггалаг и его люди нуждались в поддержке. — Только не я, — буркнул Клавикус, опередив её. Боэтия закатила глаза. — Ну конечно. Ладно. Её ждала тяжёлая задача – провести отряд штурмовиков через шквальный огонь. Путь к позиции Джиггалага петлял между двумя рядами балконов, занятых бойцами Сопротивления. Продвижение было медленным: враги на земле, снайперы сверху. Солдаты падали один за другим, и в конце концов Боэтии пришлось прибегнуть к Силе, чтобы снести как можно больше противников с верхних ярусов. Те с воплями летели вниз сквозь бесконечные потоки лазеров и искр. К тому моменту, как она выбралась, с ней осталось всего тридцать штурмовиков. И настроение у неё было хуже некуда. — Ты мне теперь должен, салага, — пробормотала она в комлинк. Не факт, что Джиггалаг её слышал сквозь шум на своём конце, но это было делом принципа. Теперь она находилась в просторном пересечении между грузовыми отсеками – арочной зоне с четырьмя огромными проходами, в которые мог бы войти даже шагоход АТ-АТ. Звуки боя доносились с востока и запада, приближаясь, а чтобы добраться до Джиггалага, ей и её людям нужно было пройти через северный проём. Но кто-то уже стоял там, перегородив путь. Крепкая фигура в одежде джедая. Глаза Боэтии сузились. — Энара. Новая причёска, — голос Люка Скайуокера звучал обманчиво спокойно. Он даже не потянулся к световому мечу на поясе. — Твоя мать была бы разочарована. Энфис всегда так гордилась тем, что ты пошла в неё. — Это не помешало ей сдать меня в твой захолустный храм, — зарычала Боэтия и бросилась на своего бывшего учителя.

***

— Миледи, к дворцу приближается неопознанное судно. Лайрелосс Илири резко обернулась, уставившись на Морим Эспару, размышляя, не сошла ли с ума новая командующая Королевской гвардией. — И почему, позволь спросить, его до сих пор не сбили? — Пилот передал на диспетчерскую башню код безопасности Пер’Агтры. — В таком случае, это уже не неопознанное судно, — едко заметила Лайрелосс. — Судно было обозначено как неопознанное в момент посадки, потому что оно не хейпсианской конструкции, — объяснила Морим. — И, учитывая обстоятельства, у нас были все основания полагать, что этот код давно аннулирован. На лице Морим показалось странное выражение – она выглядела так, будто вот-вот впадёт в экзистенциальный кризис. Но Лайрелосс уже более недели удерживала власть в своих руках после таинственного исчезновения Рей и сейчас не могла похвастаться ангельским терпением. — О чём вы, командор Эспаро? — Я не уверена, что в состоянии объяснить, Дуча Илири. Это... слишком невероятно, — Морим нервно поёрзала, явно не желая вдаваться в подробности. — Вам лучше самой это увидеть. Лайрелосс и командор Эспаро вошли в ангар в сопровождении небольшого отряда дворцовой стражи и обнаружили, что потрёпанный шаттл Сопротивления уже успел совершить посадку. Из него вышел человек, которого Лайрелосс считала мёртвым и никогда не надеялась увидеть снова. И впервые за свои двадцать с лишним лет Дуча Талчараима напрочь забыла о дворцовом этикете: вместо того чтобы сделать реверанс, она застыла как вкопанная, разинув рот, наблюдая, как принц Консорциума Хейпс пошатывающейся походкой направляется к ней и к остолбеневшей стражи. Его голубые глаза ещё хранили мутную отрешённость человека, проведшего несколько дней в бакте. — Да, я тоже рад тебя видеть, нет, я не умер, — хрипло произнёс Изольдер. — А теперь скажи мне, где, чёрт возьми, моя дочь?