Девятый круг

      ― Куда несешься? Эй!― Минхо схватил Томаса за плечо, когда тот, лавируя между учениками, бежал по коридору.       ― Быстрее найди остальных,― Томас слегка сбавил скорость, но не остановился.― Встречаемся у Ньюта.       ― Что случилось-то?― крикнул Минхо ему вслед, но ответа так и не получил.       До дома Ньюта Томас добрался за считанные минуты. И только ступив на крыльцо, понял, что все это время практически не дышал. Кровь стучала в висках, а легкие сгорали в огне. Залившись бешеным кашлем, Томас согнулся пополам. В промежутках между приступами, он жадно хватал ртом воздух, на полном серьезе опасаясь, что всего кислорода мира ему не хватит, чтобы прийти в себя.       Наконец, ему слегка полегчало. Томас дернул ручку входной двери − та была заперта. Он знал, что в этом мало смысла, но все же нажал на кнопку дверного звонка.       ― Не открывают?― поинтересовался подоспевший Минхо. В отличие от Томаса он едва запыхался.       Томас отрицательно покачал головой, и тогда Минхо принялся дубасить в дверь кулаком.       ― Если там кто-то есть − откроет как миленький,― заявил он.       Пока дверь сотрясалась под ударами, Томас отошел в угол веранды и внимательно осмотрел стоявший там испокон веков столик, заваленный всякого рода хламом. Среди стопок журналов, искусственных цветов в разноцветных горшочках, кружек с недопитым кофе и пепельниц, одной из которых служила пустая жестяная банка, он обнаружил то, что искал. Томас взял в руки фигурку кошки – внутри что-то звякнуло – и в два движения открутил ей голову.       ― Башка снимается?― удивленно спросил Минхо и, увидев, что на ладони Томаса оказался ключ, чуть обиженно добавил:― Ну, можно и так.       Ньют давно поделился секретом: его семья так часто теряла ключи, что взяла за правило всегда держать запасные там, откуда они вряд ли пропадут. Неприметная фигурка кошки, отлично себя чувствовавшая среди подобной ей дребедени на столе, как нельзя лучше сошла за тайник. Тогда еще Томас был уверен, что эти сведенья ему не пригодятся.       Ключ легко повернулся в замке.       ― Ньют!— в пустоту дома крикнул Томас.       ― Эй...― как-то робко добавил Минхо.       Пока Томас поднимался по лестнице, в душе еще теплилась глупая крохотная надежда, что Ньют заболел, выпил лекарство и теперь спит без задних ног. Такой исход был бы восхитительным. Даже если бы Ньют заболел гриппом, даже если бы угодил в больницу – любой вариант был лучше того, что выпал ему на самом деле.       Глубоко вздохнув, Томас толкнул дверь в комнату Ньюта и обомлел: вокруг парили красные воздушные шары.       Летали.       «И ты полетишь».       Минхо, брезгливо поморщившись, оттолкнул шары от себя подальше.       ― Какого хрена...― начал было он, но резкие хлопки заставили его замолчать.       Шары лопались один за другим, красные обрывки, словно кровь, брызнули во все стороны, и Томас закрыл лицо ладонями. Ему казалось, что он сходит с ума. Но помешательство ведь можно излечить. Вот сейчас он соберется с мыслями, возьмет себя в руки, а когда слова откроет глаза, то все будет хорошо, все будет, как раньше.       ― Не лги,― вдруг сказал Минхо.       Томас отнял руки от лица и понял, что как раньше уже не будет. Болезнь запущена и перешла в терминальную стадию, когда медицина бессильна. Дальше будет только хуже       Клочки, оставшиеся от паривших по комнате красных шаров, сами собой сложились на полу в два слова.       ― Что это значит?― нахмурился Минхо.― Почему не лги?       Томас отрицательно помотал головой, хоть и знал ответы на вопросы. Он не боялся пауков, он боялся совсе-е-ем другого, по сравнению с чем пауки казались приятными домашними питомцами. И об этом он врал своим друзьям. Да чего уж там! Об этом он врал и самому себе, вернее, пытался врать. Но себя не обманешь. Можно сколько угодно молчать о страхе, делая вид, что его не существует вовсе, прятать глубоко−глубоко и даже в мыслях не выкапывать его на поверхность, но рано или поздно он тебя все равно найдет.       ― Оно забрало Ньюта,― сказал Томас и рванулся к двери.       ― Погоди,― Минхо схватил его сзади за майку так, что горловина больно врезалась в шею.― Куда собрался? Бить морду клоуну? Да он тебя в капусту нашинкует!       Услышав это, Томас адресовал Минхо полный ярости взгляд. Неужели тот трусит? Неужели готов бросить Ньюта ради того, чтобы спасти свою шкуру? Не таким он считал Минхо и, видимо, совсем не умел разбираться в людях.       ― Не пялься так, дыру во мне прожжешь,― буркнул тот.― Разумеется, я пойду с тобой, но не с голыми же руками. Ты может и спятил, но я-то пока кумекаю. Да и остальных нужно подождать, помощь нам пригодится.       ― Где они?― голос Томаса прозвучал на редкость визгливо.       ― Я сказал Алби подгребать сюда, а он обещал передать девчонкам.       ― Некогда ждать.       Отодвинув Минхо в сторону, Томас решительно сбежал по ступенькам и нос к носу столкнулся с Брендой.       ― Что случилось?― потребовала та объяснений.― Вы с Минхо какие-то странные сегодня. Бегаете, суетитесь, а рассказывать ничего не хотите.       ― Я прогуляла контрольный тест, между прочим,― заявила Тереза.― Так что если ваше дело пустяковое, то...       ― Оно забрало Ньюта,― повторил Томас, и Тереза осеклась на полуслове.       ― Ничего себе,― присвистнул Алби.― И что мы теперь будем делать?       ― Для начала все обмозгуем,― тоном, не терпящим возражений, произнес Минхо.       Томас затряс головой. Они тратят драгоценные секунды зря, теряют время, а ведь может случиться так, что им не хватит самую его малость. И как дальше жить, зная, что вина полностью лежит на них? Как жить дальше без Ньюта?       ― Хватит топтаться на месте,― решительно сказал Томас.― Я иду за Ньютом и никого не заставляю идти со мной.       ― Спокойно,― Минхо поднял полусогнутые руки в примиряющем жесте.― Горячиться нельзя.       ― А что можно?!― взорвался Томас.― Только трепать языком?       Друзья переглянулись, но Томасу было все равно, что они думают. Перед глазами калейдоскопом крутились фото попавших детей, а в памяти всплывали все слухи и сплетни о найденных изуродованных телах и отделенных от них конечностях. Страшные кадры сменяли друг друга, а липкий холодный ужас заполнял вены. Ньют ведь тоже... С ним ведь тоже могло... Оно могло и его...       Томас впервые в жизни понял, что значит выражение «потемнело в глазах». Он был в полушаге от того, чтобы потерять сознание, как вверх взметнулась рука Минхо и отвесила ему звонкую пощечину. Тереза вскрикнула, а Минхо рявкнул:       ― Прекратить истерику!       Томас схватился за щеку, которую словно обожгло огнем. Непостижимым образом сознание прояснилось, а мысли улеглись. Минхо был прав: без плана им никак нельзя, а на горячую голову можно наломать таких дров...       ― Спасибо,― Томас положил руку Минхо на плечо.― И прости меня.       ― Я с тобой, дружище,― кивнул тот.― Надерем задницу этой твари.       ― И я пойду,― Тереза подошла к ним ближе и слегка приобняла Томаса.― Представляю, каково тебе сейчас.       Томас постарался, чтобы на его лице не отразилось раздражение. Для Терезы настал самый подходящий момент, чтобы продемонстрировать ему свое сочувствие и поддержку, показать доброту и участие. Сейчас, когда главный конкурент, вечно путающийся под ногами, убран с дороги, сейчас, когда Томас раздавлен и потерян. Только она не учла, что обниматься в такой ситуации ему вряд ли захочется.       Томас даже не шелохнулся, и Тереза отстранилась, оставив руку лежать на его спине.       ― Мы обязательно спасем Ньюта,― сказала она, а Томас готов был поспорить, что вариант оставить все, как есть, ей нравится куда больше.       ― Я с вами,― шагнула к ним Бренда и взяла подругу за плечо.       ― И я,― голос Алби прозвучал глухо и сурово.       Он приблизился к Бренде и коснулся ее руки. Они все стояли, держась друг за друга, будто звенья цепи. И не хватало лишь одного.       ― Где будем искать?― спросила Бренда.       ― На Нейболт-стрит, конечно,― уверенно ответила Тереза.       Томас был с ней согласен. Дом на Нейболт-стрит не зря обладал плохой репутацией. Именно рядом с ним демонический клоун впервые перешел к активным действиям. Пустующий дом вполне мог служить пристанищем темных сил. Теперь Томас знал, что тень в окне, однажды помахавшая ему, когда он проходил мимо, не была галлюцинацией.       ― И я уже вижу то, чем с радостью проломлю черепушку этой дряни,― воскликнул Минхо. Он взвесил в руках биту, что стояла в углу холла, и удовлетворенно улыбнулся.       Оружие Минхо вдохновило остальных. Они разбрелись по дому в поисках того, что могло бы им помочь в битве с клоуном, но, по мнению Минхо, ничего, что могло конкурировать с битой, не нашли. Хотя Томасу казалось, что молоток и нож вполне годятся для сражения.       ― Вперед,― скомандовал Минхо.― Теперь мы готовы.       Почти готовы.       ― Погоди,― провожаемый удивленными взглядами друзей, Томас метнулся в спальню родителей Ньюта, открыл нижний ящик комода и достал спрятанный под стопкой одежды пистолет.       ― Обалдеть,― восхитилась Бренда и повернулась к Минхо:― Теперь свою чудо-биту можешь сам знаешь куда себе засунуть.       ― Вальтер,― присвистнул Алби.― Не завидую я клоуну.       ― Чего ты раньше молчал?― накинулся Минхо на Томаса.― Да с такой пушкой мы этого урода в два счета грохнем!       Однако Томас не разделял всеобщего ликования, понимая, что держит в руках пистолет в первый раз. Это только в фильмах герой, никогда до этого не имевший дел с боевым оружием, палит направо и налево, убивая врагов одного за другим.       ― Дай посмотреть,― потребовал Минхо и потянулся к пистолету.       ― Осторожно!― Тереза отпрянула и спряталась за спину Алби.― Еще нажмете, куда не нужно.       ― Так просто не выстрелит,― успокоил ее Алби.― Видишь,― указал он на рычажок,― на предохранителе стоит.       ― Стрелять кто-нибудь умеет?― спросила Бренда.       ― Откуда бы,― развел руками Алби.― Я только в теории знаю, что да как.       ― Все равно пригодится,― сказал Минхо, возвращая пистолет Томасу.― В критические моменты в человеке просыпаются сверхспособности. Припрет − так и стрелять научимся.       К дому на Нейболт-стрит они домчались со скоростью звука, но, достигнув крыльца, сбавили темп. Дверь была открыта настежь и приглашала войти, а сам дом словно приготовился сожрать их. Томас потер рукой предплечье, чтобы унять мурашки, что побежали по коже. Было страшно, так страшно, что мозг отказывался принимать происходящее за реальность, но кроме них пятерых Ньюту помочь было некому.       Томас первым заглянул в полумрак прихожей. В доме все было перевернуто вверх дном, будто ураган прошелся. Сломанную мебель покрывал толстый слой пыли, а размеру паутины, что свисала с потолка, позавидовал бы сам Человек-паук.       ― Давай,― подтолкнул Томаса в спину Минхо, и тот решительно перешагнул через порог.       Следом за ним чересчур ретиво ринулась Тереза. Ее лицо выражало уверенность, но дрожащий луч фонарика в ее руке выдавал истинные эмоции.       Оно все верно просчитало. Именно Ньют был тем самым звеном, за которое цеплялись остальные. Оно знало, что Томас побежит за Ньютом хоть на край света, что Тереза, желая показать себя с наилучшей стороны, последует за ним, что Бренда увяжется за подругой, а Алби в этой ситуации захочет быть рядом с Брендой. Клоун сделал ставку на Ньюта и не прогадал, ведь забери он кого-нибудь другого, цепочка могла бы не выстроиться, а Оно хотело заполучить их всех. Томасу было совестно это признавать, но он был уверен, что только Минхо, не раздумывая, отправился бы спасать любого из их команды. Да, они дружили, хорошо проводили время вместе, но умереть за другого готов был не каждый. И Томас не мог поклясться, что поступил бы так же, как сейчас, если бы на месте Ньюта оказался кто-то еще.       Они шли в самое пекло. Оно заманивало их в свое логово, а они позволяли ему это сделать, ведь альтернативы не было. Томас не верил ни в бога, ни в черта, но готов был молиться им обоим, лишь бы одержать победу. Успех казался чем-то эфемерным, неспроста же Оно решило сойтись в битве не в парке, не в школе, не в доме Ньюта, а на своей территории.       ― Куда дальше?― спросила Бренда.       ― Думаю, туда,― палец Минхо указал на лестницу, ведущую в подвал.       Тереза осветила ступеньки, при этом фонарик в ее руке ходил ходуном, заставляя луч бешено отплясывать по полу.       ― Сейчас спустимся, свети, чтобы никто не расшибся, а внизу выключим,― распорядился Минхо.― Фиг знает, на сколько батареек хватит, надо экономить.       Тереза судорожно кивнула и, вцепившись обеими руками в фонарик, направила поток света на лестницу. Спуск оказался нелегким делом: часть досок сгнила, и кое-где ноги так и норовили провалиться сквозь ступеньки, а некоторых и вовсе не доставало, так что приходилось смотреть в оба, чтобы не упасть и не сломать шею.       ― Вырубай,― скомандовал Минхо Терезе, когда все оказались внизу, и зажег спичку.       Ее света оказалось маловато, и Томас полез в карман за своими запасами. Они с Минхо разошлись в разные углы подвала, но смотреть там оказалось не на что, он был пуст.       ― Ну-ка, посветите пониже,― раздался вдруг голос Алби.       Минхо снова чиркнул спичкой и опустился на корточки рядом с Алби. Неяркое пламя выхватило из темноты дыру диаметром в полтора метра: кто-то или что-то продолбило толстую и прочную на вид бетонную стену.       Бренда вырвала из рук несопротивляющейся Терезы фонарик и направила его луч вглубь подземного коридора.       ― Нам туда,― обреченно резюмировал Алби, а Томас первым нырнул в тоннель.       Зажав фонарик в зубах, Томас, возглавляя процессию, торопливо пробирался вперед. Земля была сырой и холодной, и, касаясь ее, руки болезненно ныли, но Томас не обращал на это внимания.       ― Помедленнее,― пыхтел позади Минхо, тянувший биту.― За тобой будто собаки гонятся!       Но надежда и тревога гнали Томаса почище своры собак. Наверное, он мог бы поставить рекорд по бегу на четвереньках (а передвигаться приходилось исключительно так, ведь выпрямиться в полный рост не позволяла высота тоннеля).       Вдруг Томас остановился. Спустя несколько секунд Минхо врезался лбом ему в зад и непечатно выругался. Где-то сзади ойкнула Тереза, послышалось бормотание Алби и неразборчивый шепот Бренды. Под ладонями ощущался еще более сильный холод, а землю сменило что-то твердое и шершавое. Томас взял фонарик в руку и посветил по сторонам: тоннель вывел их в раздваивающийся коридор. По потолку, который при взгляде снизу казался высоченным, змеились трубы, а холодом веяло от бетонных пола и стен. Томас поднялся на ноги и с удовольствием потянулся.       ― Ну и запашок!― чихнула Тереза.       Запах вокруг и правда стоял неприятный: пахло затхлостью, сыростью и нечистотами.       ― Что это за место?― спросил Минхо.       ― Коллектор?― с долей сомнения ответил Алби.       ― Да,― кивнула Бренда.― Канализационные коридоры. Говорят, их под Дерри целый лабиринт, годами можно бродить, если заблудиться.       ― То есть, кто-то разбомбил стену в доме, прорыл тоннель под землей, а потом продырявил стену в этом коридоре, и все для того, чтобы пробраться в канализацию?― уточнил Минхо.       ― Скорее наоборот,― поправил Алби,― соединил коллектор с домом, чтобы быстрее отсюда попадать в город.       ― Похоже, наш приятель клоун − это обычная канализационная крыса,― заявил Минхо.― А мы его еще боялись. Наверное, нам туда,― ткнул он пальцем в правый коридор.       Вдоль стены, уводящей в том направлении, тянулся темный след, будто кто-то окровавленной пятерней вел по бетону, отмечая путь в преисподнюю. Томас хотел бы разжиться хоть граммом бравады Минхо, заставить если не себя, то хотя бы всех вокруг поверить в то, что ему не страшно.       Держась, как можно ближе друг к другу, все двинулись вглубь коридора. Забыв про спички, Томас освещал путь фонариком, молясь, чтобы не сели батарейки. Впереди нарастал рокот воды, слышался какой-то шепот и хихиканье. Томас уговаривал себя, что ему мерещится, но страх проникал в мысли и вынуждал различать все новые и новые зловещие звуки.       Бродя по канализации, Томас не задумывался, почему же Оно не разобралось с ними поодиночке, когда, вымотанные каждый своим страхом, они были легкой добычей? Зачем заставило прийти в свое логово? С какой целью собрало всех вместе? Не задумывался, а зря, ведь ответы на эти вопросы могли помочь. В тот момент вера в собственные силы была бы оружием, превосходящим своей мощью даже пистолет Ньютового отца.       Только спустя какое-то время мысли Томаса возвратились к этому дню. Пораскинув мозгами, он понял: Оно само их боялось. Могущественное потустороннее существо боялось шестерых детей − абсурд, но все факты на это указывали. Мир ведь основан на балансе: добро борется со злом, день сменяет ночь, тепло растапливает холод. Сила, подобная Оно, обязательно должна компенсироваться другой, равной ей по мощности, но противоположной по природе. И этой силой были они. Кто-то объединил их шестерых, сформировал отряд для битвы со злом, и пусть они сами того не знали, но было, значит, в них что-то особенное. И Оно это чувствовало, Оно действительно боялось проиграть, но избежать сражения не могло себе позволить.       Оно сделало все возможное, чтобы одержать победу. Двигаясь все дальше и дальше, Томас все меньше верил в успех. Страх парализовал тело так, что ноги едва слушались, а сердце пропускало удары. Если бы не Ньют, Томас давно бы уже сел в угол, закрыл лицо руками и сидел бы так до самой смерти. Здесь, в темном, запачканном кровью коридоре, он очень боялся увидеть что-то ужасное, что-то, чего человеческая психика могла не выдержать. А еще он понял, насколько большую услугу оказали ему друзья, согласившись пойти следом.       Коридор вывел их в канализационный коллектор. Непроглядная тьма немного рассеялась: через небольшие решетки на потолке сюда проникал дневной свет, и Томас выключил фонарик.       ― Как же воняет,― простонала Бренда.       Пол покрывала мутная вода, и чтобы пройти дальше пришлось намочить ноги до колена. Запах и впрямь стоял тошнотворный.       ― Хотя бы не нужно в этом плыть,― мрачно заметил Минхо.― И на том спасибо.       Но вскоре уровень воды стал немного выше, и темнота снова вступила в свои права, ведь тоннель опять нырнул под землю. Сердце колотилось как бешеное, Томас чувствовал, что они уже близко, и, вцепившись в фонарик, старательно освещал путь. Глаза болели от сочетания темноты по сторонам и света впереди, но он держал их широко открытыми, опасаясь в прямом смысле слова проморгать что-нибудь важное.       А потом он увидел, что сбоку, возле стены, на воде колыхается рука. Просто рука без остального тела. Человеческая кисть. С трудом удержав в себе завтрак, Томас поспешно перевел луч света правее, пока остальные не заметили жуткую находку. Происходящее напоминало фильм: вот сейчас включится свет в зале, по экрану побегут титры, а Томас, попрощавшись с друзьями, придет домой и ляжет спать. Возможно, проснется среди ночи в холодном поту от кошмара, но утро сотрет его из памяти. Да и фильм скоро забудется. А потом выйдет новый, они снова купят билеты, и все повторится.       Но, к сожалению, они попали в фильм ужасов в реальной жизни. Здесь нельзя было встать с места и уйти, нельзя было включить свет в комнате и прогнать страх. Люди любят щекотать нервишки, любят следить за судьбой героя, сидя в зрительном зале и закидывая попкорн за обе щеки, любят вопить, когда на экране появляется маньяк с бензопилой, и вжиматься в кресло, зная, что сами они в безопасности. И Томас любил. Но дал себе слово, что если выживет, то больше никогда в жизни не прикоснется ни к одному ужастику.