Девятый круг

      Каждый их шаг добавлял новую ноту в марш победы. Победы над собой, над своими страхами и над их материальным воплощением. Иногда, чтобы сблизиться, одного общения мало, иногда нужно вместе пройти через невозможное, и они это сделали. Томаса переполняла любовь, любовь к каждому из их компании. Без них он ни за что бы не справился. Что-то по-настоящему великое не подвластно одному человеку, великое совершается командой, а их команда оказалась безупречной.       Оно отступало. Даже не пыталось атаковать или защищаться, просто позорно бежало, признав поражение. Страшное демоническое существо, наводившее панику на весь Дерри, победили дети, олицетворявшие одну из сил всеобщего баланса.       Тяжело дыша, Оно доползло да трубы, уходящей в пол, и ухнуло вниз.       ― Куда?!― Минхо заглянул в трубу и чуть не упал вслед за монстром.       ― Оставь его,― сказал Алби и взял Минхо за плечи, удерживая от безрассудства.       ― Нужно добить!― рванулся тот вперед, но Алби держал крепко.       ― Оно и так умирает,― возразила Тереза.― Мы его очень серьезно ранили.       ― Поверить не могу, что мы справились,― на лице Бренды появилась широкая улыбка.― Только представьте, больше никаких пугалок и этой жуткой твари.       Минхо выхватил у нее фонарик и направил на свою физиономию.       ― Клоун-убийца не согласен!― взвизгнул он, состроив гримасу, как у Оно.― Клоун-убийца хотеть крови! Клоун-убийца хотеть есть тебя!       Бренда прыснула, а за ней засмеялись и остальные.       ― У него не было акцента,― на полном серьезе заметила Тереза.       Алби хрюкнул, и это вызвало у всех новую волну смеха. Томас хохотал так, что на глазах выступили слезы. Что-то подсказывало ему, что это истерическое, что так надломленная психика избавляется от стресса, но больше всего на свете ему сейчас хотелось смеяться, и не важно над чем.       ― Большое спасибо, ребята, что пришли за мной,― отсмеявшись, сказал Ньют.― Без вас тут так весело не было.       ― Рад, что ты жив,― отозвался Минхо.― Было бы обидно притащиться сюда, поколотить клоуна, а потом вдруг обнаружить тебя дохлым.       ― А уж как мне было бы обидно,― ответил Ньют, и они оба снова захохотали.       ― Придурки,― прокомментировала Бренда и, раскинув руки, добавила:― Идите сюда.       Минхо обнял ее первым. Через секунду его место занял Алби, а Минхо угодил в объятия к Терезе. Томас тоже решил поучаствовать в общем ликовании, его снова захлестнула волна благодарности и какого-то пьянящего счастья. В эйфории он обнял Терезу, потом Алби, а потом, наконец, получил возможность обнять Ньюта.       ― Я люблю тебя,― шепнул Томас, а Ньют украдкой поцеловал его в уголок губ.       Томас прижался к нему и закрыл глаза. Только сейчас он понял, как сильно измотался. Заряд адреналина, придававший бодрости, закончился, и усталость свинцовой тяжестью навалилась на плечи. Даже не верилось, что кошмар прекратился и что теперь они заживут спокойной жизнью.       Рука Ньюта провела по его волосам и остановилась на шее.       ― У тебя здесь кровь,― озабоченно сказал он.       ― Ерунда.       Ньют не стал спорить, а только притянул Томаса еще ближе к себе.       Друг от друга их оторвало покашливание Минхо.       ― Вы, конечно, можете оставаться,― заявил он,― но мы решили, что пора отсюда валить.       ― Нет уж, мы с вами,― усмехнулся Ньют.       Обратный путь дался веселее, но все равно казался бесконечным. Томасу уже стал подумывать, что они заблудились, как увидел, наконец, знакомый тоннель, ведущий из канализации в дом на Нейболт-стрит.       Ньюта Томас пустил вперед себя. И хотя, ползя по тоннелю, Томас мог наблюдать только его зад в модных джинсах, привезенных из Бостона родителями, он чувствовал себя гораздо спокойнее, чем если бы Ньют был вне поля зрения где-то позади.       Тоннель кончился. Разогнавшись, Томас не смог вовремя остановиться и растянулся на полу подвала, когда темное жерло выплюнуло его на холодный бетон. Ньют помог ему подняться, и они вдвоем вытащили из тоннеля остальных. Взлетели по лестнице, распахнули дверь, чуть не сорвав ее с петель, и кубарем скатились с крыльца. Не сговариваясь, сломя голову побежали прочь от проклятого дома и перешли на шаг, только когда он остался далеко позади. Ноги принесли их к излюбленному месту в парке. Плюхнувшись на траву, все переводили дух и, кажется, только сейчас трезво начали осмысливать произошедшее.       ― Охренеть,― первым нарушил тишину Минхо.― Просто охренеть.       ― Согласен,― Алби вытирал пот со лба.       ― Видели, как Минхо его битой долбанул!― восхитилась Бренда.       ― А Алби нож всадил,― добавила Тереза.― Я бы так не смогла.       Тут всех словно прорвало. Наперебой они начали делиться впечатлениями, но разобрать в этом многоголосье удавалось не многое.       ― Я уж думала: каюк нам!       ― А я говорю: выноси падле мозги!       ― Зубищи у него − во!       ― Стрелять надо, а не стреляет!       ― А вонь там какая!       ― Пистолет-то на предохранителе был!       ― Мозги выноси, говорю!       ― Да его никто и не боялся!       ― Кровища по стенам − жуть!       Минхо сложил руки, будто держал биту, и стал демонстрировать на Алби свой удар по Оно, Тереза и Бренда принялись о чем-то горячо спорить, а Алби корчился на траве, делая вид, что Минхо цель все-таки поразил. Гвалт стоял неимоверный, но для Томаса после тревожной тишины мрачного коллектора он звучал, как самая приятная музыка. Алби перешел в наступление. Состроив клоунскую рожу, он прыгал возле Минхо, а потом повалил того на землю.       ― Нечестно!― завопил Минхо и дернул Алби за ногу, заставив упасть рядом.― Еще поборемся, наглый клоун!       Глядя на их поединок, Ньют хохотал до слез. Томас засмотрелся на него и совсем не подумал, что это не останется незамеченным.       ― Ты и правда его любишь?― спросил вдруг Минхо.       Он успел получить легкого тумака от Алби, прежде тот, услышав вопрос, прекратил возню. Бренда с Терезой замолкли на полуслове, и на Томаса с Ньютом тут же воззрились четыре пары любопытных глаз. Последний занервничал, а Томас лишь согласно кивнул.       ― Непорядок,― заявил Минхо.― То есть этот дебильный клоун все знал, а мы нет?!       Томас сдавленно хихикнул.       ― То есть клоуну вы рассказали, а нам нет?― добавила Бренда.― Действительно, непорядок.       Теперь уже и из глаз Ньюта ушло напряжение. Он смущенно улыбнулся и пожал плечами.       ― Только, пожалуйста, никому,― начал было Томас, но Минхо его перебил.       ― Нет, ну он точно хочет нас обидеть!― возмутился он.― За кого ты нас принимаешь?!       ― Могила,― пообещал Алби и стукнул себя кулаком в грудь.       ― Больше не желаю слышать о могилах,― заявил Минхо.― Отныне я хочу волноваться о банальном, например, спросят ли меня завтра на истории.       ― А я сегодня прогуляла тест,― спохватилась Тереза.― Мне уж точно придется поволноваться.       ― Скажешь, что сражалась со злобным клоуном-убийцей в канализации,― подсказал Минхо.― И тебя простят.       ― Скорее, сдадут в психушку,― рассмеялась Тереза.― А, к черту тест! Мы ведь действительно победили эту тварь!       ― Ура нам!― воскликнула Бренда, победно вскинув руки.       ― А если Оно не умерло?― спросил вдруг Ньют.       Томас разделял его опасения. Он чувствовал: Оно живо, сильно ранено, но живо. Сегодня они не победили, а просто выиграли сражение. Чудовище уползло зализывать раны, и, возможно, Дерри ожидает еще много лет спокойствия, но рано или поздно Оно обязательно даст о себе знать.       ― Тогда мы надерем ему задницу еще раз,― ответил Минхо.       Алби кивнул и сказал:       ― Давайте поклянемся, что если Оно не сдохло, если Оно опять появится и примется за старое, то мы снова дадим ему бой.       И он выставил вперед руку.       ― Отделаем по первое число.― На руку Алби легла ладонь Минхо.       ― Снова победим. Клянемся.― К ним присоединилась рука Бренды.       ― Я с вами.― Ее руку накрыла рука Терезы.       ― Кля...― начал было Ньют, но тут Томас шикнул, заставив его замолчать.       До слуха донеслись голоса и хмельной смех.       ― Кого это сюда занесло?― нахмурился Алби.       ― Бауэрс?― неуверенно предположила Тереза, на что Ньют отрицательно покачал головой.       ― Не думаю,― сказал он.― Но проверять как-то не хочется.       ― Давайте сюда,― махнул Минхо в сторону раскидистого куста.― Пересидим, пока они мимо не пройдут. На сегодня с нас заварушек хватит.       Куст любезно предоставил им убежище. Сбившись в кучу, все напряженно ждали, когда незваные гости появятся в поле зрения. Томас совершенно не хотел увидеть среди них Генри Бауэрса. Чего доброго, тот заметит их укрытие и уж точно не упустит возможности наподдать им как следует. Для этого ему никогда не нужен был повод, а единственное, что требовалось от противника − это быть младше и слабее.       Несмотря на то, что ветви надежно заслоняли их от чужого взора, Тереза ближе придвинулась к Минхо, и тот приложил палец к губам, призывая соблюдать тишину. Томас тоже старался не шевелиться, хотя локоть Бренды больно давил ему в бок, а Ньют дышал в шею, от чего становилось невыносимо жарко.       Наконец, голоса стали ближе, и Томас облегченно выдохнул. Это оказалась не компания Бауэрса, а совершенно незнакомые парни, которые были так пьяны, что не заметили бы их даже в шаге от себя. Трое что-то обсуждали заплетающимися языками, а четвертый вдруг затянул песню. Остальные тут же ее подхватили, и вскоре она затихла вдали.       Когда они снова расположились на траве, Бренда вынула из кармана помятую сигаретную пачку.       ― Хотите?― спросила она и щелкнула зажигалкой.       ― Давай сюда,― потребовал Минхо.― Я буду курить, пока меня не вырвет.       ― И мне, чего уж там,― засмеялась Тереза.― Сегодня можно.       Алби молча взял сигарету, и, когда Томас потянулся за своей долей, Ньют вдруг сказал:       ― А я не буду.       Томас тут же отдернул руку.       Ему не нравилась «дружба» Ньюта с куревом, которая возникла с появлением Оно, и с того момента, как он обнаружил Ньюта на крыльце в компании сигареты, стала куда более крепкой. Тогда Ньют курить совсем не умел, даже сигарету держал неуклюже, зато позже нехило наловчился в этом деле. Помогла ему Бренда, которую Томас готов был за это пришибить. Она всегда таскала с собой, как Алби их называл, «раковые палочки» и никогда не жадничала, делясь с Ньютом. Обсуждение всех жутких событий, что творились в Дерри, обязательно было окутано сигаретной вонью. К примеру, эти двое курили, когда узнали о пропаже девочки из их школы по имени Холли Круз, или когда газеты начали пестреть статьями о найденных человеческих останках, или когда они все по очереди открывали друг другу свои страхи.       И оба пели песню об «успокоении нервов». В последнее время нервы у всех и впрямь были ни к черту. Томас и сам заработал бы уже рак легких, если бы курил всякий раз, как случалось что-то из ряда вон, и при этом сигареты были бы способны избавить их хоть от части проблем. Но никотин не спасал от стресса, а ядовитый дым вызывал лишь кашель. Курение было последним, в чем можно было найти успокоение. И Томас готов был биться об заклад, что Бренда и Ньют тоже это понимали. Но первая хваталась за сигареты назло строгим консервативным родителям, а второй, хоть и стал бы это отрицать, просто пытался подражать отцу, внимания которого ему катастрофически не хватало.       И Томасу это не нравилось. Он видел, каким нездоровым выглядел отец Ньюта, какая у него тусклая серая кожа с преждевременной сеткой морщин, желтые белки глаз и изможденный вид; слышал его жуткий надрывный кашель и сиплый голос. Томас не хотел, чтобы Ньют стал таким, и пытался наставить того на путь истинный. Сперва он пробовал просто поговорить, потом, когда это не сработало, устроил Ньюту бойкот, заявив, что с пепельницей иметь дело отказывается. Правда, бойкот не удался, потому что Томас все-таки не выдержал и капитулировал первым.       А теперь Ньют добровольно отказался от сигарет. И Томас вдруг подумал, что с этого дня все точно пойдет иначе.       Не дожидаясь, пока начнет смеркаться, все засобирались по домам. Выйдя из парка, Алби с Брендой повернули направо, а остальные − налево. Разговаривать не хотелось, даже шумный Минхо помалкивал, пока они не добрались до его жилища.       ― Хорошего вечера,― пожелал он на прощанье, иронично усмехнувшись, и, помрачнев, добавил:― Надеюсь, отныне в зеркале я буду лицезреть только вот эту,― он обвел лицо руками,― физиономию.       ― Оно ушло,― напомнила Тереза.― Так что будь уверен: в отражении ты увидишь свою рожу, но не факт, что она окажется лучше клоунской.       ― Засчитано, язва!― хохотнув, Минхо хлопнул ее по плечу.― Ладно, всем до завтра,― помахал он рукой и, зевнув, скрылся за дверью.       А троица побрела дальше. Не сговариваясь, Томас и Ньют не повернули на первом же перекрестке в нужную им сторону, а пошли прямо, чтобы проводить Терезу. Та, если и удивилась, то вида не подала. Оставшись с ними наедине, она вообще стала выглядеть какой-то растерянной и подавленной.       До дома Терезы оставалось не больше десяти метров, как неожиданно она остановилась.       ― Пора расставить все точки над «и»,― решительно посмотрев Томасу в глаза, сказала она и перевела взгляд на Ньюта.― Я хочу перед вами извиниться.       ― Все нормально,― попытался успокоить ее Томас, но Тереза замотала головой.       ― Ты, и правда, мне очень симпатичен,― призналась она.― Но я ведь не знала, что вы...— Тереза замолчала и, так и не подобрав слово, горько усмехнувшись, продолжила:― Все гадала, почему я тебе не нравлюсь, а теперь чувствую себя полной дурой. Простите меня,― она повернулась к Ньюту и повторила:― Если бы я знала, что вы вместе, я бы никогда...       ― Все в порядке,― твердо ответил тот.― Я не в обиде.       ― Я тоже,― поддакнул Томас.       ― Представляю, как ты меня ненавидел,― произнесла Тереза, а Ньют смущенно улыбнулся.       ― Забудь,― сказал он и протянул вперед руку с чуть согнутым мизинцем.― Мир?       В тот момент у Томаса появилось ощущение, что они могли бы победить. Нет, не выиграть очередной бой, а именно раз и навсегда победить Оно, ведь, возможно, для этого им как раз и не хватило той самой точки над «и».       Мысли Томаса снова вернулись к демоническому клоуну, пока они с Ньютом шагали к дому. Сладость сегодняшнего триумфа постепенно теряла свой вкус. Оно по-прежнему оставалось угрозой − бомбой замедленного действия.       ― Когда твои родители возвращаются?― задумчиво спросил Томас, и без того зная ответ.       ― Послезавтра,― безрадостно подтвердил Ньют.       Томас покусал губу и решительно произнес:       ― Значит так, будешь ночевать у меня. С матерью придется договариваться, но одного тебя я ни за что не оставлю.       Ньют не стал спорить. Наверняка ему тоже не хотелось проводить ночь в пустом доме в компании страха, который после недавних событий был ему обеспечен.       Как Томас и предполагал, мать в восторг от его затеи не пришла, но, на удивление, Ньюта гнать не стала. Она поверила байке, что тот потерял ключ, поэтому не может попасть в свой дом, и щедро разрешила ему лечь на диване в гостиной. Но на диване устроился сам Томас, уступив Ньюту свою кровать.       ― Без глупостей мне тут!― предупредила мать, перед тем, как улечься спать.― Не шуметь, по дому не бродить и не болтать.       Томас послушно закивал и, демонстративно зевнув, натянул одеяло повыше. Ньют находился на втором этаже, откуда не было слышно ни звука. Мать эта картина удовлетворила, и она ушла в свою комнату. Дом погрузился в темноту и тишину. Выждав для верности около получаса, Томас на цыпочках прокрался наверх и юркнул к Ньюту в постель.       ― Это я,― прошептал он, когда успевший задремать Ньют встрепенулся.       Ньют повернулся на другой бок, оказавшись к Томасу лицом, и, обняв, притянул к себе. Представив масштаб бури, что непременно накроет их, если, проснувшись, мать обнаружит своего сына не на диване в гостиной, а в объятиях его лучшего друга, Томас завел будильник на пять утра − ровно за час до того, как мать начинала собираться на работу.       ― Ты чего не спишь?― спросил он у Ньюта. Они лежали рядом не меньше часа, а сон не шел ни к одному, ни к другому.       ― Да так,― отозвался Ньют.― Думаю.― Помолчав, он вздохнул и добавил:― Оно ведь вернется?       ― Может быть,― ответил Томас.― Но в любом случае мы будем к этому готовы. И ты больше не останешься один, я всегда буду с тобой.       ― Я боюсь,― признался Ньют.       Томас придвинулся ближе и прижался к его лбу своим. Сегодня они пережили страшное, и если он, Томас, ни секунды не провел без поддержки друзей, то Ньют столкнулся с кошмаром в одиночку. И бояться было вовсе не стыдно, было бы странно не бояться.       ― Оно не победит,― пообещал Томас, почему-то твердо веря в собственные слова.― Вместе мы сила, да такая, что этому клоуну и не снилась. Я все что угодно сделаю, чтобы тебя защитить.       ― Я знаю,― Ньют переплел их пальцы.― Я люблю тебя, Томми.       ― И я тебя, а теперь спи,― делано строго скомандовал Томас.       Ньют, кажется, успокоился и затих, а у Томаса заснуть никак не получалось. Стоило ему задремать, как обрывки сна наполнялись кошмарами, и сумасшедшее биение сердца вынуждало его распахнуть глаза. Ньют спал, тревожно разметавшись на и без того узкой кровати. Томас поправил его руку, неудобно заброшенную за голову, а Ньют в ответ на это, так и не проснувшись, повернулся на бок, что-то пробормотав. Он выглядел таким трогательным и беззащитным, что Томас невольно улыбнулся, глядя на него. Улыбка тут же пропала, стоило взгляду упасть на рану на щеке Ньюта. Беззащитный. Они все беззащитны перед сверхъестественной тварью в обличье клоуна, но именно беззащитность Ньюта сводила Томаса с ума. Он не хотел бы вновь столкнуться с Оно, знал, что непременно спасовал бы, встретившись с глазу на глаз с чудовищем, но пугала его вовсе не возможность этой встречи. Томаса бросало в дрожь от одной мысли, что это может повториться для Ньюта. Любовь, беспокойство и злость смешивались в нем, превращаясь в холодную ярость. Томас поклялся себе, что его слова не станут пустым звуком, что когда тварь надумает вернуться, Ньюта она не получит. Он обещал Ньюту беречь его от напастей, и решил, что выполнит обещание, чего бы это ни стоило.