220 вольт

- Куда уйти? – Сехун грудью навалился на стол, вытянул руку и потрогал лоб Чонина. Тот отшатнулся от руки, нервно дёрнул свою рубашку, которая тут же попыталась разойтись, и посмотрел на Сехуна хмуро. Рассказывать ему не хотелось. Это предложение было их с Чунмёном тайной. - Из компании, - снова повторил он. - Это я уже слышал, - Сехун продолжал напирать. – Но это откуда… А куда? Домой, к маме? В колледж? Куда ты пойдёшь? - Куда-нибудь, - Чонин дёрнул плечом, рубашка тут же поехала, распахнулась, щедро открыв золотистую кожу, но Чонин даже не обратил внимания. - А неустойка? - Сехун! - Что Сехун? – он не отступал. – А неустойка? А контракт? - Ну какая тебе разница? Я придумаю что-нибудь, - Чонин упирался из последних сил, но получалось всё хуже и хуже. - Большая разница, - Сехун наконец выпрямился, покосился на До Кёнсу и сказал гораздо тише: - Я тоже хочу уйти. - А… А почему ты мне говорил? – Чонин растерялся. - Так и ты мне не говорил, - Сехун скрестил руки на груди. – Мы квиты. - Да уж, - Чонин надулся. Получалось не слишком красиво. Они дружили с Сехуном, они доверяли друг другу, вернее, думали, что доверяли. А оказалось на деле, что самое главное в своей жизни они предпочитали скрывать. - Я хочу пройти пробы, - Сехун первым не выдержал, снова посмотрел на До Кёнсу и вздохнул. – На кастинг хочу. - Какой? – Чонин малодушно обрадовался. Сехун начал рассказывать про себя, значит, про Чонина он уже забыл, и его планы на будущее можно будет проскочить. По крайней мере, в этот раз. - Я пригласил его на кастинг в мой новый фильм, - оказалось, До Кёнсу внимательно их слушал. – Я пока ничего не обещаю, но я хочу попробовать. Мне кажется, Сехун будет отлично смотреться в кадре. - Но контракт… - Чонин, конечно, наизусть его не учил, но многие пункты помнил неплохо. И пункт «работа в других компаниях» там был в списке «строго запрещено». Строжайше. Чонин в очередной раз дёрнул рубашку, но сделал только хуже: пуговицы не выдержали напора, и полы разошлись окончательно. - Поэтому я и хочу уйти. - А если ты не пройдёшь кастинг? – Чонин чувствовал, как скользкая ткань предательски поползла с плеча, рискуя оставить его и вовсе полуголым. - Он пройдёт, - Чунмён переместился бесшумно, Чонин не заметил, ловко поправил рубашку, но перед этим успел поцеловать Чонина в плечо. Это нежное прикосновение прошибло Чонина, буквально пригвоздив к месту. Он замер, задрожал мелко, покрываясь «гусиной кожей», но Чунмён не отпустил, наоборот, прижал к себе. - Потому что спит с режиссёром? – это вырвалось само собой, но Чонин не мог не спросить. Он прекрасно понимал, что такие вещи невозможно было долго скрывать. Если никому не известный прежде трейни из другой компании внезапно оказывается в фильме известного режиссёра да ещё и на хорошей роли, мотивы такого положения вещей следует искать в спальнях и номерах лав-отелей. - Потому что у него есть талант, я его вижу, - Чунмён на секунду стиснул Чонина так крепко, что тот пискнул. – Как у тебя есть дар, безусловный природный талант, который проявляется в каждом движении, в каждом жесте, так и у него. Я сам вижу, что его любит камера. Даже если я сейчас достану телефон и сделаю один случайный снимок, он будет на нём идеален. К тому же, он хорошо двигается, не так как ты, но ему так и не надо, он другой… А Кёнсу, как режиссёр, видит больше меня. Он видит роль, видит те черты, которые хочет перенести с человека в персонаж… - Обычно я не приглашаю в свои фильмы тех, с кем сплю, - вступил в разговор До Кёнсу, и Чонин мгновенно залился густой краснотой, отвёл глаза. - А… - Если ты хочешь спросить, что было раньше, то я тебе сразу скажу, я не знаю, - До Кёнсу пожал плечами. Сехун явно собирался задать ещё какой-то вопрос, но уже понял, что не продвинется дальше междометий. До Кёнсу читал его как раскрытую книгу, словно все мысли Сехуна, даже самые сокровенные проступали у него на лбу бегущей строкой. - Если вам интересно, - Ким Чунмён продолжал соблюдать все правила этикета в отношении Сехуна, хотя его рука уже довольно давно лежала у Чонина на животе. На голом животе, под рубашкой, которая, похоже, уже сделала всё, что могла, и теперь наконец успокоилась, перестала ползти и распахиваться при каждом движении. – Так вот… - его пальцы мягко погладили живот Чонина. – Кёнсу позвонил мне очень рано утром, как я понимаю, сразу же, как вы расстались. - Когда? – Сехун наморщил лоб, пытаясь понять, о чём шла речь. - Когда вы познакомились, - пояснил Чунмён. – Кажется, вы тогда расстались ближе к рассвету, и Кёнсу сразу же мне позвонил. - Я даже от подъезда не отъехал, что уж тут. - И что сказал? – Чонин очень старался прислушиваться к разговору, а не к тому, что творилось внутри него. Что-то внутри его живота шевелилось, дёргалось и как будто горело. Там, где его трогала рука Чунмёна, ему даже больно было. - Сказал, что встретил парня, который подходит ему идеально как для нового фильма, так и для всей его дальнейшей жизни. - И спросил, что делать? - Нет, конечно, - Чунмён даже засмеялся, его дыхание согрело Чонину затылок. – До Кёнсу никого не спрашивает, что ему делать. - А что тогда? – Сехун сидел напряжённо, обнимал себя руками. - Он спросил, готова ли компания перекупить контракт, если вы на это согласитесь, конечно, - Чунмён улыбнулся. Чонин этого не видел, но откуда-то знал. - А… - Вы согласитесь? - Ты хочешь? – До Кёнсу спросил тоже, придвинулся ближе, подтянул Сехуна к себе и обнял поверх рук. – SH Entertainment перекупит твой индивидуальный контракт, а потом подпишет с тобой новый, уже лично с тобой, не с родителями. Неустойку мы тоже возьмём на себя, и ты станешь молодым актёром… - Актёром? Не трейни? - Мне кажется, ты уже достаточно был трейни. Или ты хочешь дебютировать в группе? - Я, - Сехун растерялся. Он оказался совершенно не готов к такому разговору. Он посмотрел на Чонина, словно тот мог помочь ему, прийти на выручку, подсказать, что ответить. – Я… не знаю. Я… Это… Это слишком… - Не дави, - вмешался Чунмён. – Кто решает такие вопросы с наскока. Это только ты у нас прямой, как железнодорожный рельс. Увидел мальчика – влюбился – и всё сделал. А он ещё ребёнок, ему такое решение принять моментально сложно. - Но он же сам сказал, что хочет уйти из компании. - Конечно, - Чунмён согласился. – Но сказать можно всё, что угодно. Можно хотеть и сомневаться, можно просто… Хотеть. Знаешь, как я хочу время от времени в Нью-Йорк и там ничего не делать, просто валяться в постели до обеда, а потом долго гулять в Центральном парке и кормить уток крошками свежего хлеба. - Как будто ты не можешь себе этого позволить, - До Кёнсу фыркнул, а Чонин наглядно понял, о чём сейчас говорил Чунмён. До Кёнсу и впрямь был очень… Однозначным, без затей, без хитростей, без двойного дна и скрытого смысла. Он хотел Сехуна себе – и это было очевидно. В словах, в жестах, в прикосновениях. Даже у Чонина не оставалось на этот счёт сомнений, а Сехун должен был это чувствовать. - В том-то и дело, что могу. Но не позволяю, - Чунмён зачем-то провёл рукой вверх, погладил Чонина по груди, и того в который уже раз за вечер хорошенько тряхнуло. А он и не знал, что его соски были такими чувствительными. - Мён, я твоих высоких материй не понимаю. Я предлагаю хорошие условия, в конце концов, захочет в группу или в соло, сделаем группу, какие проблемы? - штык-нож, а не человек, японский меч катана, сказал как отрезал. - Да никаких, - Чунмён пожал плечами. – Тут ты совершенно прав, я даже спорить не буду. Проблемы есть только в том, что твоему мальчишке двадцать один… - Двадцать, - поправил Чонин и зачем-то добавил: - В апреле будет двадцать один. - А тебе? – пальцы Чунмёна вдруг сжались там, где только что гладили, и Чонин едва не заплакал. Это было больно даже! Ему было больно от того, насколько хорошо и остро у Чунмёна получалось его ласкать. - А мне в январе, - Чонин подышал открытым ртом, но легче ему не стало. И как назло именно в этот момент бамбуковая створка сдвинулась, появились красивые девушки в кимоно, и большой стол между ними тут же заполнился тарелками, плошками и прочей посудой. Чонин сглотнул, но не потому, что захотел есть, а потому, что Чунмён даже руку не убрал, так и трогал там, заставляя Чонина дрожать, как под током. - Хорошо, - Чунмён кивнул. – Я это запомню. А ты, - он посмотрел на До Кёнсу, - дай ему подумать. Нормально объясни всё, дай с родителями поговорить… И сам можешь, кстати. - Что могу? - С родителями поговорить. Объясни им, кто ты и что ты, откуда ты, какие возможности для их ребёнка у нас есть, какие гарантии мы ему дадим… Про неустойку опять же расскажи… - Я не хочу контракт с родителями, - До Кёнсу поморщился. – Он уже большой мальчик. - Кёнсу-я, мальчик, конечно, уже большой, но это имеет значение, - девушки вышли, бамбуковая створка закрылась, снова оставив их одних в комнате. – Его нынешний контракт подписан родителями. И я думаю, им важно знать всё, что касается будущего их ребёнка. - Ладно, - До Кёнсу сдался. – Я поговорю с ними сам, - он пошарил по карманам, нашёл пачку сигарет, а потом посмотрел на Чунмёна: - Я забыл, здесь можно курить? - Можно, - Чунмён зачем-то прихватил Чонина зубами за загривок, и того внезапно совершенно развезло от этого. Он даже не понял ничего, но вот он сидел ещё человеком, а вот из него словно позвоночник выдернули. Он обмяк, тяжело навалился на Чунмёна и даже глаза прикрыл. Чунмён засмеялся очень тихо и так же тихо, чтобы не услышал никто больше, кроме Чонина, прошептал: - В тебе огня больше, чем во всех вулканах мира. Желе, в которое превратился Чонин, подёрнулось рябью, затряслось от шёпота, который распространялся от клеточки к клеточке, оставляя за собой ожоги. Он не знал, что ответить, не знал, нужно ли отвечать вообще. Он просто рассматривал цветные пятна под веками и хотел, чтобы этот вечер не заканчивался никогда. Чонин понял вдруг, так же внезапно и резко, как утратил человеческую форму и содержание, что именно так ему хорошо. С Чунмёном за спиной, с его рукой на груди или животе, с его голосом внутри головы Чонину просто идеально. Так он мог дышать, мог жить, и даже позвоночник был ему не особо нужен. Медузы ведь как-то жили. Чонин чувствовал себя этой медузой, совершенно обессиленный и абсолютно довольный. Это внутреннее довольство даже немного его смущало: ничего ведь не было. Ничего существенного, разумеется. Два поцелуя и несколько прикосновений? Это не серьёзно! Он спал с Кристи каждую неделю, иногда по несколько раз, но ничего подобного не ощущал никогда. Даже в первые дни, когда он ещё хотел её, ничего подобного и близко не было. Он не дрожал, когда она его трогала, он даже толком не чувствовал её ласк и реагировал, в основном, на картинку и на механическую составляющую. - Так а с контрактом мне что делать? С пробами? – До Кёнсу сейчас чувствовал себя как грузовик, забуксовавший в песке: колёса крутились с бешеной скоростью, но это нисколько не помогало ему сдвинуться с места. - Ты завтра снимать собираешься начинать? - Не завтра. - Вот и выдохни. Ещё ничего не утверждено, сметы не подписаны, даже примерно никаких планов нет, дат нет, ничего нет. Да даже пробы ещё не назначены… - Чунмён подул Чонину в шею. – Действуй согласно плану, готовься, а как будешь готов – предложишь ему контракт, руку и сердце. Можешь на одном блюде. - Зачем эти сложности? – До Кёнсу поморщился, закурил ещё одну сигарету, но дым выдохнул в сторону, чтобы не на Сехуна. - Затем, что твоего мальчика могут выставить с волчьим билетом из индустрии, - Чунмён поморщился тоже, разогнал остатки дыма свободной рукой. – Твоими методами в нашем бизнесе решать вопросы просто нельзя. Нам нужно мирно перекупить контракт, без скандалов, без шумихи в прессе. Если же ты спровоцируешь его на другие нарушения… - Другие? - Он спит с тобой, - напомнил Чунмён. – Насколько я могу судить, этот пункт у них в контракте прописан отдельно. - Да, - Сехун кивнул. – Нам запрещено вступать в отношения, пока мы являемся стажёрами в компании. - А потом? – До Кёнсу посмотрел на Сехуна с интересом, как будто увидел в нём что-то новое. – Когда ты дебютируешь, что потом? - Потом мы подписываем контракт, который запрещает нам вступать в отношения, пока мы являемся артистами компании, всё просто. - Восхитительно, - До Кёнсу закатил глаза. – А может сразу в рабство? Зачем эти контракты, пережиток капитализма. Кольцо в стене, цепь и миска с водой. - Не психуй, - Чунмён посмотрел на него очень строго. – Я разделяю твоё желание защищать права артистов, которые у нас работают, поэтому в моей компании таких пунктов в контракте нет. Но пока Сехун, как и Чонин, не в моей компании… И нам придётся действовать исходя из этого. - А вы тоже уже нарушили контракт? – До Кёнсу правильно оценил руку Чунмёна под рубашкой Чонина. - Я нарушил, - медуза пришла в движение, Чонин снова обрёл подобие внутренней опоры и даже сел, выпрямился. – Я нарушил условия контракта, и если об этом узнают… - У тебя есть дружок на стороне, но ты разрешаешь вот это всё? – уточнил До Кёнсу, в своей прямоте совершенно далёкий от вежливости, и Чонину вдруг стало стыдно, захотелось спешно прикрыться, а лучше вообще встать и уйти подальше, спрятаться и не выбираться очень долго. - У него есть подружка, - уточнил Сехун. – Вернее, это он у неё есть. Знаешь, есть такие… Которым не отказывают. - Такие красивые? - Такие задницы, - Сехун передёрнул плечами. – Кристи… Он спит с Кристи, вернее, это она с ним спит, когда в сознании. - Вот спасибо тебе большое, - Чонин опустил голову и прижал ладони к щекам. – В таких формулировках… Я чувствую себя проституткой. - Скорее фаллоимитатором, она же тебе не платит, - Сехун завёлся немного от сложности и непонимания, что делать дальше. - Сехун, я прошу вас, - Чунмён сказал как-то очень мягко, почти вкрадчиво, но Сехун моментально побледнел, сник и сам придвинулся к До Кёнсу, который курил одну за одной и уже даже не пытался разгонять дым, клубившийся вокруг него, как вокруг демона, изгнанного из ада. – Ты понимаешь, Кёнсу-я, почему я прошу действовать сдержанно и продуманно? - Я понимаю. - Вот и действуй. Только думай сначала. От скандала с однополыми отношениями ты его не отмоешь, - Чунмён помолчал. – Нужно быть осторожнее. - Ну да, самое время быть осторожнее после того, как мы вместе ушли с премьеры и уехали в одной машине в ресторан, - До Кёнсу усмехнулся. – Думаешь, никто не видел? - Может, и видел, - Чунмён пожал плечами. – Может, и нас кто-то видел. Но пока, я думаю, крайне сложно сопоставить этих эффектных юных богов со стажёрами компании TM Entertainment. - Сопоставить-то сложно, но журналисты должны землю рыть, с кем я ушёл, с кем ты ушёл… Особенно ты. - Они её роют, эту землю, каждый день, - Чунмён вздохнул. – Но пока у меня хватает денег, чтобы занимать этих землероек делами более важными и нужными. И с родителями поговори. Вообще с этого начни, может, они спят и видят сына певцом, а тут ты со своими пробами. - Мало ли, что они видят… Важно, что Сехун видит… - Я вижу, - Сехун помолчал немного. – Я вижу себя с тобой, - он повернулся, посмотрел на До Кёнсу даже немного свысока, мол, как ты этого до сих пор не понял. – Если такая цена… - Вот только давай без жертв, а, - Кёнсу тон не оценил, поморщился, словно съел лимон целиком. – Я не офисный клерк, у меня есть возможности и связи… Всё у тебя будет. «А у меня? - вдруг подумалось Чонину. – Что будет у меня? Кто спасёт меня, если я начну тонуть в этом болоте? У этих любовь, её даже руками потрогать можно. А я? Я медузка, я желе, когда он меня трогает. И я… Ничего не могу ему дать, потому что я спортивный инвентарь, пластмассовый член, который можно заказать по интернету, только живой. И меня всё ещё можно выбросить на помойку за ненадобностью». Мысли выходили нерадостными. Чонин усилием воли отогнал их и вздохнул, посмотрел на изобилие блюд на столе и спросил самым жалобным тоном, на который был способен: - А может, мы покушаем?