220 вольт

- Чонин, расскажи! – Сехун толкнул его локтем в бок, когда Чонин только-только отодвинул от себя пустую тарелку. Говорить ему сейчас не хотелось совершенно, как не хотелось вообще думать и шевелиться. Он собирался просто подремать в объятиях Чунмёна, но Сехун одним движением разрушил его планы. Сам он забрался к До Кёнсу на колени, как только не раздавил, и теперь неожиданно сиял, словно выиграл Олимпийский игры и Оскар одновременно. - Что рассказать? – Чонин этого даже не понял, потому что думалось ему из рук вон плохо. – Ты уточни. - Про Кристи расскажи, - Сехун нахмурил брови. - А, - Чонин кивнул. – Она предложила расстаться. - Сама? – Чунмён непритворно удивился. – А ты что? Как это вообще произошло? Расскажи, пожалуйста… Детка, пойми, это очень важно, постарайся ничего не упустить. - Я… - Чонин растерялся. – Я согласился, - он решил начать с того, что было, по его мнению, самым важным. – Я же не мог отказаться, вдруг бы она потом вообще не отстала. И она сама предложила расстаться, сказала, что я задолбал её бегать по углам и прятаться, и что вообще я мог… Не начинать это, если мне так не нравится. - Ага, как же, - хмыкнул Сехун. – Мог ты… - Наверное, если бы я сразу сказал руководству… - Что к тебе пристаёт Кристи? Они бы тебе врача из дурдома вызвали, - Сехун потёрся щекой о плечо До Кёнсу. – Где она, а где ты? - Она так же сказала. Правда, она имела в виду, что если я попытаюсь рассказать, мне никто не поверит, потому что я же никто, - Чонин посмотрел на Чунмёна. – И я думаю, она права. Мне действительно никто не поверит, если я попытаюсь рассказать, как было. - Я тебе верю, - Чунмён улыбнулся ему. – И ты знаешь, что я на твоей стороне. - Трезво оценивай свои возможности, Чонин, - заметил До Кёнсу. – Теперь ты не один, за тобой, на самом деле, огромная сила, пусть ты ещё и не осознаешь этого. И дело даже не в том, что контракт с SH Entertainment уже ждёт тебя… - Как ждёт? – Чонин так удивился, что даже позволил себе перебить До Кёнсу. – Но ты же… - он повернулся к Чунмёну и посмотрел на него совершенно круглыми от удивления глазами. – Как ты можешь? - Как я могу что? - Ты же не видел, как я танцую! – видимо, в Чонине говорил стресс, но сейчас его основательно понесло. В его голосе звенело разочарование пополам с обидой. – Ты же ничего обо мне не знаешь! Как ты можешь? - Как я могу что? – снова переспросил Чунмён, который не сразу понял истинные мотивы такой избыточной реакции. – Чонин! – Чунмён попытался притянуть его к себе, но Чонин вырвался, вывернулся из рук и буквально закричал. - Ты не видел ничего! Вдруг я плох? Вдруг такой, как я, вам не нужен? Что ты будешь делать со мной, когда я приду? Куда ты меня определишь? В подтанцовку? В стажёры? Или шиканёшь и сделаешь проект имени великого меня? А если я ничтожество? Если я сбегу со сцены? Если я вообще на неё не выйду? Или ногу сломаю? - Чонин! – Чунмён наотмашь ударил его по щеке. – Успокоился? Чонин прижал ладонь к мгновенно вспыхнувшему лицу и посмотрел на Чунмёна с обидой: - Ты… - Да, я ударил тебя, - Чунмён отвёл ладонь Чонин в сторону, мягко погладил покрасневшую кожу. – Но лучшего средства от истерики до сих пор не придумали. - Истерики? - Именно, - кивнул Чунмён. – Я понимаю, как тебе страшно. И я делаю всё возможное и невозможное, чтобы тебе стало легче жить и дышать, чтобы нечего было больше бояться. Послушай меня, Чонин, пожалуйста… Это то, о чём мы говорили. Вот прямо сегодня, прямо сейчас… Чонин, слушай меня! Смотри на меня и слушай, - Чунмён взял его лицо в ладони, чтобы Чонин не смог отвернуться. – Мне очень жаль, что мне пришлось тебя ударить, я прошу прощения, - Чунмён мягко улыбнулся. – Ты хочешь танцевать, ты это любишь… Ты не будешь бояться сцены, я это знаю. Ты артист, - Чунмён понизил голос. – Я не артист, я предприниматель, я рискую каждый день, и я продумываю каждое своё действие на десять шагов вперёд. Я предложил тебе место в своей компании, когда ещё не знал, сложится ли у нас с тобой что-то. Я объяснял тебе, почему я это сделал… Ты меня слушал? - Слушал, - Чонин кивнул. - Вспомни… И да, у меня уже есть проект для тебя. Есть образец договора, есть всё, что нужно, чтобы ты мог в любой момент приступить, - Чунмён перевёл дух. – Но, Чонин, я понимаю, что тобой движет… - Нет, - Чонин покачал головой, - ты не понимаешь. - Я понимаю, - голос Чунмёна стал твёрже и холоднее. – Ты думаешь о том, что будут говорить люди, что они будут о тебе думать, когда ты дебютируешь в моей компании… И это именно то, что я тебе говорил. Ты должен будешь перешагнуть это. Понимаешь? - Что? - Люди будут гадать, с кем ты спишь, - Чунмён говорил уверенно и твёрдо. – Люди будут угадывать, хоть мы и будем пытаться это скрывать. Люди будут говорить, что у тебя нет таланта… И через всё это ты перешагнёшь и докажешь своё мастерство делом. У меня есть масса вариантов, - Чунмён чуть встряхнул Чонина за плечи. – Верь мне, Чонин, я не брошу тебя одного, но ты не должен позволять утянуть тебя на дно. - Я… - Чонин растерялся. Чунмён действительно понял, что им двигало. Чунмён разобрался в нём лучше, чем Чонин сам в себе разбирался, вытащил все его страхи на свет и буквально выпотрошил, вытряхнул, как мусор из мешка. Чонин смотрел на себя словно со стороны и ощущал себя таким вот мешком, пустым и выпотрошенным до основания. - Я люблю тебя, - Чунмён поцеловал Чонина со всей возможной нежностью. – Старайся помнить об этом, а не о том, что скажут люди, которые сидят по ту сторону экрана. - Ох, - Чонин смутился, густо покраснел и неловко обернулся, перехватил улыбку Сехуна и вздохнул, собрался, как перед прыжком на глубину, и выдохнул: - И я тебя люблю. - Аминь, - резюмировал До Кёнсу, а Сехун захлопал в ладоши: - Почти как свадьба! - Скажешь тоже, - Чонин спрятал лицо у Чунмёна на груди. – Почему это всё так… Мучительно? Мне всё ещё хочется провалиться сквозь землю. - Не надо никуда проваливаться. Пойдём, я отведу тебя в душ и уложу спать, - Чунмён помог Чонину подняться. – Ничего, что мы первые? - Ничего, - До Кёнсу усмехнулся. – Вам нужнее. - Спасибо, - Чунмён мягко подтолкнул Чонина в нужном направлении. Тот шёл как телок на верёвочке, даже покачивался слегка. Усталость физическая навалилась на усталость моральную, последние силы ушли на неловкую и глупую истерику, и теперь Чонину хотелось только одного: рухнуть и забыться тяжёлым сном. – Давай, малыш, я помогу тебе, - Чунмён привёл его в ванную, облицованную чёрной – какой сюрприз! – плиткой и принялся раздевать. - Я сам, - Чонин попытался самостоятельно справиться со своей одеждой, но вышло не очень. Он закусил губу, потому что просить помощи сейчас было выше его сил. Он и так был обязан Чунмёну всем. - Не сопротивляйся, - Чунмён мягко отвёл его руки. – Ты же понимаешь, что у меня получится лучше, зачем ты противишься? Я так долго этого хотел… - Чего? – не понял Чонин. - Раздеть тебя, - Чунмён улыбнулся. – Мне не чужды простые человеческие страсти и желания. Ты красивый, горячий, у тебя потрясающее тело… Я хочу тебя с первой секунды, как увидел. - Такого не может быть, - Чонин не поверил, покачал головой. – Ты всегда так говоришь. Что захотел меня к себе в компанию, что просто захотел, что влюбился… - Ты сомневаешься? – Чунмён вытряхнул Чонина из его одежды и раскрытыми ладонями провёл от кистей рук вверх к плечам, потом спустился по спине вниз, немного задержал руки на бёдрах, а потом снова двинулся выше по бокам к груди. Тело Чонина мгновенно отзывалось на прикосновения жаром и мелкой дрожью. – Что тебя так смущает? Почему ты не веришь, что мог украсть моё сердце? - Потому что ты… - Потому что я что? - Потому что ты – это ты, - Чонин не выдержал, вывернулся из рук Чунмёна и развернул его к зеркалу. – Вот смотри! Смотри на себя! - Не могу, - Чунмён покачал головой. – Пока ты стоишь здесь, и на тебе ничего нет… - Зато я могу, - всё теми же дрожащими руками Чонин принялся стаскивать с Чунмёна одежду. – Я хочу, чтобы ты видел то, что вижу я. Вот смотри, ты же… Ты же совершенство, ты практически бог… Который зачем-то сошёл со своих небес на землю и стал жить среди людей. - Чонин, не выдумывай, - Чунмён терпеливо позволил себя раздеть, потом притянул Чонина к себе. – Лучше посмотри сюда. Что ты видишь? - Мы с тобой… Голые… - Чонин, - Чунмён усмехнулся. – Я понимаю, что ты устал, тебе не до романтики… Но просто посмотри на нас? Разве это… Не здорово? - Что мы такие? - Что мы с тобой, - Чунмён снова погладил Чонина по плечам. – Тебе нравлюсь я, я без ума от тебя… Разве не так и должно быть? - Я не знаю, как должно быть, - признался Чонин. – Мне кажется, сейчас мы должны перебраться в спальню… И вообще торопиться, словно за нами кто-то гонится. Но я так не могу, я всё ещё… - Я помню, - Чунмён мягко перебил его. – Поэтому я не настаиваю ни на чём. Я просто хочу, чтобы ты расслабился и выбросил из головы всё то лишнее, что мешает тебе жить. Оно же давит на тебя, мешает тебе дышать. Я хочу, чтобы ты сбросил это с себя. Но я не хочу мучить тебя… - Ты не мучаешь… Я просто… Я очень устал, - признался Чонин и густо покраснел. – И даже если взять в расчёт, что мы вроде как расстались… Я просто не могу. У меня нет сил. - Дурачок ты, - Чунмён повернул его к себе лицом и поцеловал. – Мы никуда не торопимся. И вообще собирались поспать хотя бы сегодня ночью, - Чунмён мягко втолкнул Чонина в душевую кабину, а потом забрался сам. – Всегда гадал, зачем Кёнсу одному такая огромная душевая кабина. Да ещё и такая… Неприличная. - Неприличная? - Сам посмотри, - Чунмён повернул Чонина так, чтобы тому было видно зеркало. Чонин посмотрел. Господи, да он такого даже в порнофильмах не видел, хотя лет в пятнадцать-шестнадцать смотрел их исправно и в большом объёме. - Зачем ты это сказал вообще? – простонал Чонин, спрятав лицо у Чунмёна на плече. – И что мне теперь делать? - Прежде всего, перестать себя недооценивать, - Чунмён усмехнулся. – Ты только что сокрушался, что так устал, что больше уже ничего не можешь… А я чувствую, что можешь прямо сейчас. Очень впечатляет, знаешь ли, - Чунмён укусил Чонина за шею, и тот снова застонал. Колени перестали его держать, и Чонин навалился на Чунмёна всем телом. - Я не могу, - Чонин тяжело вздохнул. – Я понимаю, что мы расстались… Но это только после выступления. - Чонин, - Чунмён отстранил его от себя. – Прости, детка, я просто немного тебя дразню, я хочу, чтобы ты взбодрился и перестал думать только о плохом. Мы справимся с тобой со всем… И у нас будет то, о чём ты сейчас думаешь, - Чунмён улыбнулся очень многообещающей улыбкой. – Ты мне доверяешь? - Доверяю, - Чонин кивнул. – А ничего, что мы здесь столько времени? – он наконец вспомнил, что они сейчас ласкались в чужой квартире, а снаружи их ожидали хозяева. – Они же знают, да? Что мы тут делаем? - Мы пока ничего не делаем, - Чунмён убрал мокрые волосы Чонина назад. – А вот они… Они сейчас делают всё то же самое, а может быть, даже и больше… - Я не хочу об этом знать, - Чонин потёр лицо ладонями. – А ты будешь спать со мной? - Конечно, - Чунмён выключил воду и помог Чонину выбраться, укутал в огромное махровое полотенце. – Ты думаешь, я упущу такую возможность? - Ты так говоришь, словно это какое-то особое удовольствие, - Чонин наспех вытерся, натянул бельё и неаккуратно скомкал в руках полотенце. - Просто ты ещё не понимаешь, как много ты для меня значишь, - Чунмён оделся тоже. – Пойдём, - Чунмён забрал у Чонина полотенце и пристроил его на сушилку. – Освободим им территорию… И постарайся не прислушиваться. - Почему? - Потому что я очень хорошо и давно знаю Кёнсу. - В каком смысле? - В том самом, - Чунмён усмехнулся. – Твой юный друг едва ли сможет сдержаться и сохранить тишину. - Ты с ним спал? – искренне удивился Чонин. - Нет, конечно, - Чунмён покачал головой. – Но мы действительно очень давно знакомы. И случалось, что ночевали на одной территории. Его партнёров я слышал всегда… - Надо же, - искренне удивился Чонин, который наконец смог успокоиться и даже расслабиться. Он забрался в постель и натянул одеяло до подбородка. – Никогда бы не подумал, на него глядя. Кажется, такой маленький… - Он концентрированный, - Чунмён погасил свет и лёг рядом, просунул руку Чонину под голову, притянул его к себе и обнял так крепко, что Чонин даже воздухом поперхнулся немного. – На самом деле, внешность обманчива чаще всего. Редко бывает, что снаружи и внутри всё одинаково. - У Кристи полное соответствие внешнего и внутреннего, - Чонин вспомнил их танец во время тренировки и вздохнул. – Знаешь, я ждал этого выступления. А сейчас мне всё больше хочется, чтобы всё отменилось в последний момент. Я хотел, чтобы ты увидел меня на сцене. Чтобы ты убедился, что не ошибся, чтобы… Тебя это впечатлило. - Думаешь, не впечатлит? - Да там просто порнушка какая-то, - признался Чонин. – У меня костюм… Ай, - он махнул рукой. – Ты же будешь там, да? - Конечно, я там буду, - Чунмён кивнул. – Вообще-то я вхожу в состав всяких комиссий и жюри, те самые десять-двадцать процентов, которые решают всё. - Как? - Вот так, - Чунмён усмехнулся. – Если мы, скажем так, позволим людям решать, то все награды достанутся буквально двум-трём артистам. Остальные останутся ни с чем. С одной стороны, это было бы даже правильно. Кто имеет наибольший отклик среди публики, тот имеет и всё остальное. Но тогда у всех остальных пропадает мотивация… И вообще какой-либо смысл что-то делать. Они всегда будут догоняющими, всегда вторыми и третьими… Тогда какой смысл в них вкладываться? В общем, это довольно сложно, но получается, что для обеспечения какого-никакого интереса публики к тому, что мы делаем, мы вынуждены делить, - Чунмён поцеловал Чонина в висок. – Вообще это очень мутная тема для позднего разговора. Давай я тебе потом расскажу более подробно… А сейчас ты будешь спать, хорошо? - А ты? - И я буду, - Чунмён зевнул, делом подтверждая свои слова. – Я утром уеду рано, ты не пугайся, когда проснёшься один, хорошо? Кёнсу отвезёт вас на тренировку. Это же последняя? - Предпоследняя, - Чонин передёрнул плечами. – Утром перед выступлением будет финальный прогон. - Это уже другое, - Чунмён погладил Чонина по волосам. – Там уже сцена, костюмы, куча поклонников, которые первыми пробились. Я уверен, что после этого прогона ты станешь звездой, и тебя будут ждать… - Мне бы твою уверенность, - признался Чонин. – Мне наоборот кажется, что я провалюсь с треском. - Это невозможно, - Чунмён фыркнул. – Для этого ты слишком одарён. Даже если ты просто выйдешь на сцену и улыбнёшься, зал будет рукоплескать тебе. - Не будет! - Будет, верь мне… - Ты так говоришь, словно весь зал в меня влюблён, а не ты один, - в темноте Чонину было легче говорить то, что крутилось в его голове. - Больше, Чонин, больше. Тебя полюбит весь мир.