220 вольт

- А это обязательно? – Чонин ёрзал на заднем сидении всё той же огромной чёрной машины, в которой когда-то случилось его знакомство с Ким Чунмёном, главой самой успешной компании в индустрии развлечений. - Ты же знаешь, что да, - кивнул этот самый Чунмён и поправил Чонину ворот рубашки. – Неужели ты ещё не привык? - К такому привыкнешь, - Чонин закатил глаза. – Я всё время путаюсь, куда нужно идти. И, мне кажется, я слишком долго там стою. - Нормально ты там стоишь, не паникуй. К тому же, нам не помешает парочка публикаций с красивыми фотографиями, - Чунмён улыбнулся. – Ты же звезда, твоё появление на красной дорожке – это уже событие, наслаждайся, разве ты не этого хотел? - Ну как тебе сказать? - Чонин надул губы и стал похож на маленького обиженного ребёнка. – Я планировал выступать на сцене… - Ты и выступаешь. - И всё… - Извини, - Чунмён развёл руками. – Такова цена за популярность и сцену, - Чунмён уже догадался, что Чонин капризничал просто так, поэтому не слишком переживал. - А почему ты не ходишь по этим дорожкам? - Потому что я там не интересен, - Чунмён ухмыльнулся. – Я интересен, когда говорю о своих планах и доходах, которые ты мне принёс. И не только ты. Ты думаешь, я тебя просто так в компанию взял, чтобы с тобой жить? - Нет? Не для этого? – Чонин удивился почти искренне. – А я-то думал… - Конечно, нет, - Чунмён рассмеялся. – Я тебя взял как раз для того, чтобы у меня было больше красивых мальчиков, которые станут бегать по красным дорожкам и пачками разбивать хрупкие девичьи сердечки. - Хватит с меня девичьих сердечек, - Чонин покачал головой. – С меня вообще сердечек хватит, одни проблемы от них, - Чонин передёрнул плечами. – Господи, ну когда уже? Скорее бы пройти и забыть, как страшный сон. - Чтобы скорее пройти, нужно быть зелёным новичком. А ты большая звезда, так что наберись терпения. - Ты такой мудрый, что даже бесишь, - признался Чонин, с которого со временем полностью слетела всякая вежливость и сдержанность в общении с Чунмёном. Если бы кто-нибудь со стороны услышал, как они разговаривали наедине, он бы, в лучшем случае, поседел. Чонин считал, что такие отношения есть одна из форм доверия. Он доверял Чунмёну, а Чунмён доверял ему, у них не было нужды выбирать более красивые слова, скрывать свои мысли и чувства. Они не обижались друг на друга, принимали достоинства и недостатки своих характеров как должное. Чунмён не пытался перекраивать Чонина под себя, а наоборот, поощрял всё то, что в Чонине было изначально. И сейчас, в ответ на грубоватое признание Чонина, он только улыбнулся, наклонился ближе, чтобы не услышала охрана, и шепнул на ухо: - Когда ты такой злой, ты меня заводишь невероятно. Ещё полтора года назад Чонин бы покраснел и сполз под кресло, но сейчас он только повёл плечами, потому что по спине привычно пробежала дрожь. Электричество Чунмёна било исправно, и спустя несколько секунд Чонин уже был собой настоящим – маленькой дрожащей медузкой, воплощением расслабленности и удовольствия. - Поцелуй меня, - он тоже попросил шёпотом и даже глаза прикрыл: спрятался, как прячутся маленькие дети: я никого не вижу, значит, и меня никто не видит тоже. Полтора года назад Чунмён напомнил бы, что у Чонина накрашены губы. Или что на снимках журналистов он будет выглядеть как вампир. Но сейчас он просто притянул Чонина к себе за лацканы пальто и требовательно поцеловал. Так горячо и жадно, что в животе у Чонина разорвалась шаровая молния. Ему нестерпимо захотелось сию минуту вернуться домой. Или, на крайний случай, выставить охранников из машины, чтобы остаться с Чунмёном наедине. Как назло, именно в этот момент машина тронулась, и Чунмён отстранился, провёл большим пальцем по губам Чонина: - Ты выглядишь просто убийственно, - сообщил он. - Это всё ты, - Чонин заметил, что рубашка была расстёгнута наполовину, а кулон на цепочке, который он носил не снимая, только подчёркивал этот факт. Золотая кожа отлично контрастировала с чёрным гладким шёлком, а растрёпанные в порыве страсти волосы придавали Чонину вид не столько развратный, сколько бунтарский. - Разумеется, - Чунмён согласился. В отличие от Чонина он выглядел весьма прилично, разве что слишком красные губы выделялись на фоне его белоснежной кожи. – Ты готов? - Нет, конечно, - Чонин покачал головой. – Там ещё и говорить придётся. - И что? Первый раз? Вообще, думай о Сехуне, ты здесь исключительно ради него. - И он мне за это будет должен, - Чонин глубоко вздохнул. – Где мы встретимся? В зале же, как я понимаю, ты сидеть не будешь? - Пока не знаю, - Чунмён пожал плечами. – В любом случае, я сам тебя найду. Веди себя естественно и улыбайся поменьше, иначе в зале будет слишком много трупов. - Это ты мне комплимент сделал? - Разумеется, - Чунмён ухмыльнулся. – Всё, давай, выметайся, твои фанатки тебя уже заждались. Слышишь, как визжат? - Слышу, - Чонин кивнул. Когда машина остановилась, он сам открыл дверь, не став дожидаться помощи с той стороны, и легко соскочил на землю. На него тут же обрушилось стрекотание вспышек, треск затворов и тот самый, ни с чем не сравнимый, шум приветствия. Девочки и девушки кричали, визжали, смеялись, создавая настоящую звуковую волну, к которой Чонин до сих пор не привык. Ему казалось, что с каждым его появлением эта волна становилась всё сильнее, и однажды она просто обязана была сбить его с ног. Он смотрел на десятки лиц, видел телефоны и камеры, видел разнообразные таблички и плакаты со своим именем и не верил, что это всё происходило с ним, ведь ещё совсем недавно он был никем. За те несколько секунд, что он шёл по красной дорожке, перед глазами пронеслась вся его жизнь за последние несколько лет. Его стажёрство в TM Entertainment, его нелепый и совершенно кошмарный с точки зрения эмоций роман с Кристи, разоблачение и скандал, который за этим последовал, долгое судебное разбирательство и карьера, начатая с чистого листа. Эта карьера дорого ему далась. Поначалу Чонин даже плакал, читая нелестные комментарии о себе и своей семье, своей работе и Чунмёне, который не побоялся взять его под своё крыло. Писали много и разное. Что он спал с Чунмёном, что он спал с какими-то другими мужчинами, богатыми и влиятельными, и с женщинами тоже. Что вся его карьера построена исключительно в постели, а в нём самом нет ничего выдающегося. Его винили в том, что он разрушил карьеру такой успешной и талантливой Кристи, хотя даже идиот с половиной мозга понимал, что разрушила её Кристи своими руками. Его обвиняли в предательстве компании, которая его обучила, и никто не вспоминал, что эта же компания сама от него и отказалась. Чонин не понимал, что он должен был делать, что говорить, чтобы хоть немного приостановить эти потоки грязи, но Чунмён всегда был рядом с ним. Он буквально держал его за руку, вытирал его слёзы и постоянно находил слова, чтобы убедить Чонина, что все эти люди не правы. А Чунмён прав. И у Чонина впереди больше будущее, полное успехов и свершений. Чунмён никого не боялся, хотя его в этих статьях и комментариях ругали не меньше. Он воздерживался от комментариев, ни с кем не считался, и в скором времени выпустил несколько ярких, очень стильных и дорогих видео, которые позволяли публике познакомиться с Чонином, как с артистом. И все те, кто ругал Чонина в социальных сетях, бросились смотреть их, чтобы потом обрушить на него новую порцию критики. Однако среди этой вакханалии ненависти стали обнаруживаться и зёрна здравого смысла, появились первые поклонники, которые писали о своих эмоциях, хвалили Чонина и яростно его защищали. Чунмён не собирался упускать ни единого момента. Он форсировал ситуацию с Кристи и заставил почтенное общество думать, кто же на самом деле был жертвой в этой ситуации. Чонин, конечно, страдал, едва терпел и даже жаловался маме, что будь его воля, он бы на улицу не выходил вообще. А лучше бы перебрался на остров, где кроме него не было бы никаких других людей. Ему было тяжело читать о деталях своего романа с Кристи, которые журналисты мусолили теперь в каждой своей статье. Они по косточкам разбирали каждый шаг и каждое слово, искали, чем Чонина задеть, зацепить, но, по факту, они заставили людей думать. И смотреть на Чонина по-другому. Всё внимание мира было приковано к нему. Его обсуждали, его ненавидели и любили, а он работал, потому что Чунмён не признавал затворничества и обещал ему остров в обозримом будущем. Когда Чонин сделает достаточно, чтобы уйти на пару деньков в отпуск. Чунмён не обманул. Когда песня, которую Чонин выпустил в сотрудничестве с самой известной певицей лейбла SH Entertainment, взлетела в чартах на первое место и осталась там на несколько месяцев, Чунмён купил билеты на самолёт и увёз его на несколько дней на Окинаву, где очень легко было поверить, что они остались последними людьми на земле. Чунмён любил его так сильно, что эту любовь Чонин мог бы потрогать руками, если бы захотел. И из-за этой любви Чунмён делал для Чонина всё и даже больше. Чонин не мог не пытаться ответить ему тем же. Со временем стало легче. Ненависть, конечно, не исчезла совсем, но поулеглась в значительной степени. Чонин перестал бояться читать комментарии, а иногда даже замечал, что похвал и комплиментов стало гораздо больше. Его начали приглашать в рекламу, причём если сначала эти приглашения искал и выбивал Чунмён, то теперь они посыпались на Чонина как из рога изобилия. Он был слишком красив и сексуален, чтобы этого не заметили. По крайней мере, так говорил Чунмён каждый раз, когда очередной бренд одежды, обуви или аксессуаров пытался заполучить Чонина себе. Контракты с производителями косметики, продуктов питания, электроники и прочей дребедени и вовсе не поддавались исчислению. Чонин соглашался на всё, что Чунмён одобрял, успевая при этом выступать на мероприятиях совершенно любого уровня – от школьных концертов до президентских приёмов – и результат не заставил себя долго ждать. Распечатка его собственного банковского счёта заставила Чонина нервно смеяться. Он не верил, что смог заработать такие деньги сам, но Чунмён, который наблюдал за ним, только улыбался и повторял, что это только начало и Чонину пора привыкать быть не только известным, но и очень богатым. Просто неприлично богатым. Первым делом Чонин купил новый дом своим родителям, а потом и обеим сёстрам, просто чтобы хоть как-то выразить любовь и благодарность. Себе он не покупал ничего, потому что за это время прижился в квартире Чунмёна и считал это место своим единственным настоящим домом на земле. Впрочем, дело было явно не в квартире, а в Чунмёне. Рядом с ним Чонину было бы хорошо и в палатке посреди леса, и на пустынном пляже и даже на Южном полюсе. - Вы стажировались вместе и сейчас вместе работаете в SH Entertainment, - как сквозь вату услышал Чонин голос актрисы, которая вела трансляцию с красной дорожки самой ожидаемой кинопремьеры года. – И вот вы успешный танцор и певец, а О Сехун – гений-новичок среди актёров. Что вы чувствуете? - Радость, - Чонин улыбнулся. – Мой друг добился успеха, его талант заметили и оценили, здесь невозможно чувствовать что-то другое. Я горжусь им! Он тяжело потрудился, и я надеюсь, в будущем он засияет ещё ярче. - Спасибо, - ведущая отпустила его, и Чонин, дождавшись знака от персонала, отошёл от фото-стенки и вошёл наконец в здание кинотеатра, где должна была состояться премьера. Внутри было полно людей из числа приглашённых, между ними сновали журналисты и фотографы, поэтому расслабляться было нельзя. Чонин с осторожностью лавировал между ними, кланялся, улыбался, пожимал руки и позировал, пока не добрался наконец до виновников торжества – съёмочной команды нового фильма До Кёнсу. Сехун – восходящая звезда и исполнитель главной роли – сиял так ослепительно, что Чонин даже не сразу разглядел остальных. - Ты шикарно выглядишь, - тихо сказал ему Чонин, когда они пожимали друг другу руки. - Я трясусь как ваша древняя такса, - так же тихо ответил Сехун, когда рукопожатие сменилось объятием, а щелчки фотоаппаратов стали в два раза интенсивнее. - Не трясись, всё будет хорошо, это же фильм самого До Кёнсу, - Чонин подмигнул Сехуну, отлично понимая его чувства. - Но играл-то там я… - Каждый раз как в первый раз, да? – Чонин подмигнул. – Мне не терпится посмотреть на тебя в роли придурка. Мне кажется, тебе это очень идёт. - Сам ты придурок! – Сехун нервно улыбнулся. – Ты же сядешь рядом со мной в зрительном зале? - Я постараюсь, - Чонин кивнул. – Держись, сегодня твой день, и ты должен им наслаждаться. Кёнсу так гордится тобой, это даже отсюда видно. - Гордится, ага, - Сехун нервно обернулся по сторонам, наклонился к Чонину и прошептал: - Он сказал, что если фильм провалится, то он будет снимать меня только в порно. - Тоже неплохо, - Чонин захохотал. – Интересно, а есть Оскары для актёров порно? - Иди ты! – Сехун махнул рукой. - Уже ушёл, - Чонин шутовски поклонился и смешался с толпой, которая курсировала по просторному холлу, украшенному букетами цветов от спонсоров и венками от поклонников. Чонин даже задержался немного, чтобы почитать надписи, нашёл тот, что заказали они с Чунмёном лично, а потом наконец зашёл в зрительный зал. Миленькая девушка из числа персонала проводила его к месту в первом ряду. Чонин сел, расправил полы пальто и принялся ждать. Постепенно свет в зале погас, а в первом ряду разместились члены съёмочной группы. Сехун рухнул в кресло по левую руку от него и мученически закатил глаза: - Я уже устал! - Ещё даже ничего не началось, - хмыкнул Чонин, которого страшно нервировало пустое кресло справа от него. – И я уверен, что всё нормально пройдёт. - Да пусть хоть как пройдёт, лишь бы скорее. Я в таких скоплениях народа впадаю в панику, - признался Сехун. – Я домой хочу. - Покажи мне, кто не хочет, - Чонин вздохнул. – А ты знаешь, что мы купили домик за городом? - Домик? Может, дворечик? Зная ваши возможности… - Сехун замялся, пытаясь подобрать нужные слова. - Ничего подобного, самый обычный дом, - Чонин покачал головой. – Там такой высокий забор – и ничего не видно, что во дворе происходит. И мы теперь постоянно туда ездим, если хотим расслабиться. - Круто, - Сехун кивнул. – Пригласите в гости? - Приглашаем, - Чонин улыбнулся. – Мы, кстати, сегодня после твоей премьеры туда поедем. Ифань с Чанёлем там всё приготовят, пока мы здесь, потом отвезут нас домой, а там мы переоденемся, возьмём Айрин – и на три дня на свободу. - Хватит, я тебя уже ненавижу, - прошипел Сехун, но тут же вздрогнул, когда рука Кёнсу опустилась на его колено: - Не дёргайся, - Кёнсу едва сдерживал улыбку. – Как ты смотришь на то, чтобы после премьеры поехать в гости. - В гости? – Сехун переспросил, тут же сложил в голове два и два и засиял, спешно кивнул: - С радостью. На вечер? - На три дня, - Чонин услышал знакомый голос, вдохнул обожаемый горьковатый запах и даже глаза прикрыл, привычно ощутив себя в безопасности. Место справа от него оказалось занято тем человеком, который составлял для Чонина весь его мир. - Да! – Сехун заёрзал от нетерпения. – А может, сейчас пойдём? А фильм потом в записи посмотрим? - Сиди тихо, - Кёнсу взглянул на него очень строго. – Если будешь хорошо себя вести, я обещаю, ты останешься очень доволен. - Обещаешь? - Обещаю, - Кёнсу кивнул, а Чунмён сам наклонился к Чонину и шепнул ему, прикрыв рот рукой: - Представляешь, какие снимки завтра будут на первых полосах? - Да уж, - Чонин кивнул. Между первым рядом кресел и экраном было полно фотографов, и все они снимали четыре места в самом центре, где расположился весь цвет сегодняшнего вечера. Самые обсуждаемые персоны в стране. – Что-то я уже тоже хочу домой. - Осталось немного, детка, - Чунмён подмигнул ему. – А пока просто думай о том, что мы на свидании. - А как же последний ряд и места для поцелуев? – Чонин хитро улыбнулся. - Ты знаешь, что я могу поцеловать тебя и в первом ряду, меня никто не остановит, - Чунмён внимательно посмотрел на Чонина. – Хочешь? - Нет, - Чонин покачал головой. – Я подожду до дома. - Я в тебе не сомневался, - Чунмён кивнул. – Ты моя самая яркая звезда, детка, бриллиант, которому нет цены… - Ты просто любишь меня, - Чонин всё ещё не мог привыкнуть к этим словам. – Ты любишь меня, а я тебя. - Больше всего на свете. - А почему Чунмён постоянно говорит Чонину, что он его любит, а ты мне не говоришь? – Чонин услышал возмущённый шёпот Сехуна и хмыкнул. Похоже, от нервного напряжения тот немного одурел. - Потому что ничего не изменилось, - Кёнсу даже головы от экрана не повернул. – Мы с тобой, кажется, договорились… - Но Кёнсу-я… - Хуни, - голос Кёнсу смягчился. – Я люблю тебя безумно. Но заткнись, пожалуйста, хоть на полчаса, - Кёнсу улыбнулся, а Сехун откинулся на кресло с самым блаженным видом. Чонин покосился на Чунмёна, заметил его улыбку и на пару секунд прикрыл глаза. К счастью было всё ещё очень сложно привыкнуть.