Вullet into head/Пересменщица

*

Если бы люди меньше бились головой о пол, Китнисс бы, как ранее, не мыслила бы черти что. Будто действительно могла вот-так сама заявиться в безмятежное убежище мафиоз и думать, что перестреляет каждого, кого повстречает на пути. Это же чудовищное безрассудство? С другой стороны, если бы она не заявилась и не ударилась черепушкой о пол, то и дальше бы так думала. Теперь она лежит на этом гладком мраморном полу и приходит в сознание неизвестно через сколько времени. Но то, что мужчина в халате с серым взглядом, равнодушный перед направленным в него дулом беретты, и мужик-шкаф, который вмазал ей затрещину, все еще возвышаются над ее распластанным телом, можно предположить, что Китнисс очнулась быстро. Неподалеку от лица девушки стояли еще чьи-то ноги в серебристых туфлях. Вероятно, обладатель этих ног и туфель сейчас говорил. — …задремал? — доносились обрывки фраз. — В самом деле, оклад позволяет, Чаки? Где Крейн? Ему оклад тоже позволяет отсутствовать? И, тут-то она кое-что поняла, ударившись черепушкой о пол. Вопреки законам притяжения, Китни попыталась совершить рывок вверх. И поднялась, опираясь о парапет балкона. С этим продолжительным действием совпало другое более скоропалительное — Крейн вбежал, что-то бурно объясняя. Теперь-то она узнала его. Никакой Сенека Крейн не криминальный Дон. Просто управляющий одной структуры — ключевой винтик в «Слепом поросенке», но не более. Она должна была догадаться. Еще и старый пидар мистер Мелларк не сказал, что Сенека всего лишь пешка. А возможно, и сам не знал. А может Китнисс не выслушала, как следует. Теперь она понимала, древо гангстерских вождей куда более разветвленное. И вычислить среди Донов главного — задача не для ударенной башки. По крайней мере, одного из них был шанс определить. Судя по тому, с какой скоростью Сенека Крейн объяснялся и жестикулировал вокруг старика в банном халате. Кажется… этого человека девушка однажды видела по телевизору, когда сосед позвал всех жителей трущоб смотреть новости. Просто сосед один со всего дистрикта был владельцем телевизора. Китнисс держалась за голову, вдруг начав вспоминать всякую чушь. Рядом с ней выжидающе стояло огромное тело Чаки, вырубившего ее одним поворотом кисти. Другие что-то обсуждали, но она не различала пока слов. Вид у Чаки был угрожающим, но лицо выдавало некую степень имбецильности. Некоторое время Китни без стеснения разглядывала его. — Кто тебя нанял? Говори! — внезапно подлетел Крейн, хватая ее за предплечья и малость встряхнул. — Никто… — пролепетала Китнисс, заглянув в чужие глаза, ослепившие яростью. Вдруг она увидела, что громила Чаки не самый страшный тип, прислуживающий мафиозной организации. В облике Крейна содержалось столько неподдельной злости, что Китни тут же начала в скором порядке придумывать и отметать в уме различные версии, объясняющие ее появление здесь. — Хочешь сказать сама спланировала покушение? — Покушение? — удивилась она. — Нет, я не планировала… — То есть, ты совершенно случайно прогуливалась по пендхаусу президента с береттой в руке? — он отошел на пару шагов. — Я думала, это ваш дом… — Наши враги наняли безумно тупого киллера для вашей ликвидации Дон Сноу, — обратился Крейн к человеку в халате, занявшему опять свой шезлонг и напасывающемуся дымом из старинной трубки. — Что? — нахмурилась. — Да я не… — Крейн прервал речь девушки, залепив ей пощечину. Это было куда легче, чем Чаки. Она легко выстояла, страхуясь перилами балкона. — Говори правду! — потребовал Крейн, брызгая слюной. — Я не собиралась ликвидировать… — продолжила она, терпя боль в скуле. Вернее, собиралась. Если бы Китнисс знала, что не Крейн Дон, который решает вопросы с верфью… то? Сказать это — схлопотать пулю сразу же. Выдумать что-то? Но что? — Да? — прыснул переговорщик, достав пистолет. — Что собиралась? — Не ликвидировать… — похоже, ее запутывают. — Басни твоей тетки! — Не басни. — Не! — жестко сжал ее скулы Крейн. — Пихай мне эту дичь, поняла? Сказать правду значит отправиться в путешествие без обратного билета, но Китни поняла. Она и впрямь поняла. Только сейчас. Ей страшно. Страшно не охота умереть сейчас. Страшно перестать существовать. — Я искала вас, потому что хотела получить работу! — она явно очень сильно ударилась головой о пол при падении. — Ты в натуре достала! Ледяная окружность девятого калибра уперлась в ее щеку. Ей крышка… — Крейн, — позвал Дон, останавливая приспешника. Китнисс посмотрела на человека в халате, занимающего шезлонг, с задумчивым видом, положив одну ногу на другую. — Во-первых, не здесь, — говорил относительно убийств. — Во-вторых, мне интересно, о какой работе ведет речь юная мисс? Юлить бессмысленно. — О работе на верфи, — ответила с дулом у щеки. Присутствующие переглянулись. Она с вызовом подняла подбородок — да, она знает о том мутном предприятии. Заброшенный порт, где расположилась весьма неспокойная точка поставки. Витамин ли? Или чего-то еще… — Хм, мистер Крейн. Вы давали вакансии юной леди? — спросил Дон издевательски. — Что ты знаешь о верфи? — выжал сквозь зубы Крейн в незначительных дюймах от лица Китни, сместив парабеллум под ее челюсть. — Знаю, мистера Мелларка назначали смотрящим. Теперь за него расплачивается его сын, — сказала она, не отрывая глаз от главного Дона в халате. Белизна седых волос матово отсвечивала в обеденный час солнечного дня. Они были похожи на ворс мягкого халата, и ветер слегка пушил их. И, Китнисс казалось, словно он какое-то потустороннее видение, а не авторитет криминального мира. И, Китнисс думала, что если бы так сильно не ударилась головой… она бы никогда не придумала подобной дурости с работой… — Тебе с того что? — Ну я… я хотела помочь Питу. — Говно за ним убрать? — пустился в распевный хохот Крейн. — Если вам надоело жить, есть масса других способов свести счеты с жизнью. — Я не хочу сводить счеты с жизнью. Я хочу работать… на вас… Смеясь, Крейн убрал ствол от лица девушки. Искаженное смехом его лицо вдруг вызверилось, когда он понял, что босс ее слушает. — И в какой же работе будет полезна юная мисс? — Любой. Но, не как те… — слегка махнула головой в сторону оравы резвящихся на газоне проституток. — Понимаете ли, иного рода работа может сопровождаться риском для жизни? Сквозь черты Крейна начало просачиваться строгое непонимание, зачем главный Дон с ней общается. — Я? Да… да, вполне. Серый, будто все время смеющийся надменный взгляд, почему-то заставлял смотреть неотрывно, оказывая некое гипнотическое принуждение. Наверно, такой и должен быть настоящий Дон, спокойно убеждающий одним взглядом, что умереть — твоя личная инициатива. — Так. Значит, для этого вы разыскивали мистера Крейна? — Я думала… он решает дела персонала. — Это так. Он решает кое-какие дела. Вы разыскивали его с оружием, чтобы попросить работу? — Это был единственный способ его убедить. Мафиозный Дон усмехнулся, а Крейн обратился к громиле: — Ударь ее, Чаки. — Легонько и не по лицу, — дополнил босс. Секунда. — Мм… кх… кхэ… — Китн уже скрутилась, упав на колени, от того что «шкаф» Чаки «легонько» саданул ей в живот. — Крейн, подойди-ка на пару слов. Чаки, выведи юную леди в гостиную, — распорядился Дон. Огромные ручища мужика тут же подхватили ее с пола и поволокли в другую комнату, корчившуюся от боли. Иногда, Эвердин сама себе восхищалась. Этой своей способностью к импровизации в экстремальных ситуациях, в которых людям ее сорта раздают наделы земли «два на полтора» за неверное мнение. Но как разрешится нынешняя ситуация? Сложно думать о чем-либо со сломанным ребром. Ее бросили на охренительных размеров диван в скрюченном состоянии. Громила встал напротив нее, сложа руки на члене. Второй секьюрити, покинув балкон, закрыл за собой прозрачные двери и тоже встал, прикрывая яйца, с широко расставленными ногами. — Есть что? — спросила в надежде, приподняв голову и глядя то на одного бугая, то на другого. Охрана молчала. Китн прикусила губу, громко скуля. Глупо было просить помощи у тех, кто собирается ее казнить, но все же… Минуту спустя мужчина в модных туфлях дернул головой в сторону большого комода возле дивана, где она свернулась бубликом, перехватив себя поперек туловища. Китнисс отследила этот едва различимый жест. Она подползла к ящику комода — там было то, что ей необходимо. Рассыпав чью-то зарплату в виде горсти барбитуратов, девушка закинула в рот, что попало ей на ладонь. Это было сильное обезболивающее от любого зла. Люди за него работали, убивали, умирали, проводили с ним досуг — своего рода лекарство от реальности. Мать им лечилась, сестра подсела, как подсаживаются на наркоту. Принимая его постоянно, можно обрести вечный комфорт в эмоциональном плане. Всегда радоваться пустякам, ни о чем не заморачиваясь, любить себя и мир окружающий. Если нормально дозировать. Китнисс тоже сидела на таком кушанье в неумеренных дозах, пока не поняла, что на нее оно перестало действовать. Она повышала дозировку. Без толку. Потом бросила и увидела, что ничего не изменилось. Сколько бы она не жрала универсальную валюту всех дистриктов — результат был нулевым. И Китни полностью слезла. Однако продолжала охотиться, чтоб добычей платить дань Капитолию и получать дозы для своих родных. Единственный эффект, который оказывало кушанье на девушку, — обезболивало ранения. И то не сразу. Когда для всех эффект был моментальным, ей требовалось гадать и ждать — а будет ли он, эффект-то. Какое-то время Китн сидела и раскачивалась на краешке дивана, смотря в каменные лица охранников Дона. Две пары глаз охранников были прикованы к ней. — Мне нужно в туалет, — сказала она тому, кто показал ей комод с колесами. Реакции не последовало. — Эй, я сейчас описаюсь! — серьезно заявила. Умереть с полным мочевым то еще позорище — разве нет? В живых Китнисс вряд ли задержится. Она слишком много информации выдала. По идее, все кругом обо всем знали, но никому в голову не могло прийти трепать об этом. Поскольку в ее пришло… ее голову ожидает пуля. И ей хотелось максимально подготовиться к событию по принятию смерти. Громила куда-то двинул, Китни проследила за ним, второй на дверях вновь дернул башкой, мол, следуй. — Неужели… «Шкаф» встал у выхода из зала, пропуская девушку. Неужели они думают, что она может убежать? Они прошли по коридору с выступающими из стен женскими фигурами. В витражи на потолке проникали лучи света. Ковровое покрытие переливалось сверкающими крошками. Мужик встал у двери клозета, проведя их с Китнисс до конца длинного коридора. Девушка вошла, сторожевой следом. Она увидела более дюжины раковин для умывания, ванночек там, биде, всяких там писсуаров. Уборная в черных и желтых тонах смотрелась ядовито. Сантехника была из золота. В самом ли деле… такое бывает? Чувствуя, как гнев поднимается и приливает к лицу, Китни начала изучать обстановку, заглядывать за ширмы кабинок, наблюдать за преломлением отблесков — может, не золото, а хотя бы бронза? Черт дери — половину ее дистрикта можно было бы накормить, если вдруг кто-то перестанет срать в один из таких унитазов! Китн посмотрела на буйволообразного мужика, нахмурившись. Тот, явно, не понял ее намека. — Я могу сходить по нужде? Бицепс не дрогнул. — Ты что, так и будешь здесь стоять? Очевидно. Со вздохом злобы и сожаления, Китни подошла к унитазу и стянула штаны. — Может, хоть отвернешься? Каменное лицо мужика ничего не выражало.

*

После променада до клозета и обратно, боль унялась. Зато злость одолевала. Это место было слишком шикарным. Китнисс, наслышанная о сауне на Таун-сквер, не предполагала, что помимо притона и «Слепого поросенка» в недрах блядских пущ распустился столь богатый оазис. Вероятно, этого не подозревали и жители дистрикта. Иначе давно свергли бы Дона… Вернее — не Дона. Сенека — не Дон. А раз Сенека — не Дон, это не его владения. Да… кажется, он сказал, что это резиденция принадлежит… Дону Сноу? Кажется, он назвал его президентом? Китн слабо соображала от сотрясения мозга. Но, она кажется вспомнила, что по телевизору видела именно этого человека. Но… не может же быть Дон мафии и президент всего Панема — одно и то же лицо? В таком случае ее обязательно должны убить, как носителя опасной информации. И пока девушка думала о том, какие еще предстоят развлечения в компании немых верзил, совет принял решение. — Что ж, пизда самоходная, твоя мечта вот-вот осуществится, — с этой фразой и береттой в руке вышел из балконной двери Крейн. Выглядел он настолько рассерженным, что Китн хотела бы запросить переводчика с дьявольского. Она встала посреди зала, всматриваясь в этого гибрида чумы и падишаха с рогатой бородой. А говорил он весьма странные вещи. — Тебе суждено умереть, как папаше. На верфи. Туда ты попасть мечтала, на точку сбыта? Твой папаша недурно ее контролировал, будучи в Семье. Да вот решил поиграть в самого умного… Эвердин всегда догадывалась, что папочка ее не был святым, но больше никаких подробностей о его промысле она не знала. Мысли о том, чтобы кого-нибудь шлепнуть посещали ее голову сразу после гибели отца, еще в детстве. И Китни открыла было рот, чтоб спросить об этом. О своем отце. Невзирая на то, что диалог с Крейном угрожает свинцовой пилюлей. Так как, похоже, он зол на нее из-за дерзости беседовать с главным Доном. И во взгляде его читалось желание пытки, чтобы Китнисс призналась — кто ее все же нанял. Но ее вопрос оказался не реализован. В зале появилось еще несколько мужчин, облаченных в костюмы-тройки с тонкими продольными полосами на темной ткани. Среди них один мистер в фиолетовом фраке с прической, аля интимная стрижка бабушки Клавдии, быстро заявил о себе, подбежав к Крейну: — Что произошло? — спросил он, мерзко скривившись, глазея на Китнисс. — Ты отправишься на точку, где сбудется твоя мечта — тебя застрелят… — не взирая на вопрос мафиози-проститута, продолжал говорить Сенека. — Куратор твой. Указал на охранника, который позволил Китни взять обезболивающее и сходить в туалет. — Зови андербосса, — сказал куратор. — Андербосс рядом. Китнисс дала кивок. — Эту девочку мы не вызывали! — опять вмешался фиолетовый петушок. — Да, черт подери, Фликерман, не перебивай когда я объясняю задачу смотрящему сделки! — возмутился Сенека, нервно дергая пушкой у лица. — На верфи есть смотрящий… — Кто, твою мать, там есть? Этот идиот Мелларк, вместо своего папаши? За ним самим надзор нужен! Блядь, сука, еб твою, блядь, я потерял мысль! Ах, да. Ты! — ткнул указательным дулом в Китн. — Ты будешь следить за процессом сделки. Передача товара из рук в руки. Тот, кого зовут Фликерман, видно, испытывал эстетический декаданс, поэтому не мог сдерживаться, глядя на девушку. — Какой ужас! Что на вас надето? — Одежда, — сказала Китни. — Не смешите, милочка, это какая-то резня бензопилой. — Эмм, ээ… ладно. — М-да уж. Убиваете не только бедственным видом, но и кастрированным интеллектом. — Спасибо. Обезболивающее подействовало, Китнисс разговорилась. — Меня слушай, — Крейн повернул ее лицо на себя корпусом ствола, ее же беретты. — Осмотришь партию на пригодность и наличие соответствующего сертификата качества, поняла? Печать должна стоять на каждой фасовке и вес должен соответствовать указанному. Китнисс ни хера не поняла, но кивнула, дабы лишний раз не раздражать мужчину. — Печать отсутствует. Попытка завладеть оружием. Недостает товара в партии. Завяжется потасовка. Ты стреляешь, поняла? Китнисс кивнула. — Спрашивай обо всем у куратора. — Андербосс решает вопросы поставки, — повторил мужик в модной обуви. — Ага, ясно. — Можешь мне поверить — ты получишь заслуженную пулю. Пальба, несогласие и слабая оборона — неотъемлемая часть верфи. На точке всегда происходят конфликты, каждую сделку кто-то умирает. На этой — ты. — А можно вопрос? — Нет. — Мне обязательно умирать? — Китни ослушалась «нет». — Да. — А может… — А может — в пизду. Ты — пушечное мясо, поняла? Хотела работать — получай. Выкинешь какую-то левую хуйню — Чаки! Знаешь, что делать, если юная леди выкинет левую хуйню? Китнисс обернулась, Чаки радостно похрустел костями, разминая свои огромные пальцы и жирную шею. Крейн отвратительно утрировано извратил интонацию слов «юная леди».