Вullet into head/Пересменщица

*

— С этого момента ты работаешь на Дона Сноу, — протянул Крейн беретту рукояткой к девушке. — Вернее… ты умрешь ради него. Лучшая из возможных смертей в твоем случае, поверь. На! Возвращаю бесполезный для тебя предмет. Китнисс взяла пушку и застыла, сжимая ее в ладони. Перед ней дилемма. Крейн и куча, обступивших их ганста, какой-то петух Фликерман, Дон клана, оставшийся на балконе, со своим безразличным взглядом. И она. Одна она. Перед выбором: застрелить кого-то из них сейчас и умереть, либо отправиться на пункт сбыта в верфи и быть застреленной там в мафиозной разборке. — Когда мне отправляться? — тихо спросила. — Сейчас! — грубо ответил Крейн и зашагал на выход. — Пойдем, пойдем со мной… — повлек ее жестом фиолетовый петух, рассуждая по пути страдальчески. — Вообще-то, я этими делами не занимаюсь, а сопровождающий куратор покамест в глубоком запое. — Кто сопровождающий? — Какая тебе разница? Тебе все равно скоро умирать. — А, да. Точно. Ничто не позволит ей забыть, как навлекла на саму себя лучшую и наиболее приятную смерть… Китнисс от злобы чуть зубы не раскрошила. — У тебя есть андербосс, к нему обращайся за поддержкой. — Андербосс решает проблемы, — сказал мужик из секьюрити. — К андербоссу можно обращаться… — Да, спасибо! Я все поняла. Они добрались до холла. — Вот тебе люди, а я займусь девочками. У входа на подземную парковку околачивалось несколько человек в черных костюмах. Китн с ног до головы осмотрела громил, с тяжелыми от боеприпасов пиджаками. Они как на подбор были одинаковы, одинакового роста, телосложения, выражениями лиц, немногим отличающимися от эмоциональности декоративной каменной кладки. — А что мне с ними делать? — полюбопытствовала Китнисс. — В смысле что? Разводить сделку. — Как? — Тебя всему научат. Это несложно. И да, детка. На случай, если отправишься куда-нибудь в другое место… — Фликерман бросил андербоссу ключи от машины, указав на него головой. Китни посмотрела на мужика. Тот демонстративно провел ногтем большого пальца себе по горлу, мол, «секир башка». — Андербосс не любит умных… умным вяжут галстук по-колумбийски. — Ясно, — кивнула девушка. Фликерман откланялся.

*

— Что ты здесь делаешь, Эвердин? — заорал Пит, подбегая к экипажу огневого усиления, завидев ее за могучими спинами группы поддержки. — Ты с ними? — махнул он в сторону братвы. — Ты очень догадлив, — с потухающим сарказмом звучало равнозначно падающему топору гильотины. — Но… как? — Все весьма банально, Пит. — Ты не должна здесь находиться… — Увы, я здесь, — усмешка совершенно безжизненная. У Пита заметно барахлили речевые функции. Он просто молча наблюдал за разгрузкой свежеприбывших машин и за Китни на фоне всего этого в попытках совместить в своем мозгу одно с другим. — Надеюсь, ты хорошо разбираешься в качестве товара, штамповке и имеешь под рукой весы? — Что за херня? Откуда ты… Молчаливый громила, во время непродолжительного диалога Китнисс с ее бывшим женихом, спокойно раздавал отряду бронежилеты и выдал: — Мелларк, отбой. Пересменка. Сегодня я дежурю на точке вместе с ней, — с непоколебим выражением сунул в руки девушки такой же защитный жилет, как у всех остальных. — Но я… — Можешь гулять пока, до следующего раза. — Но мне велели… — Тот, кто продюсирует шоу, зарезервировал твою кандидатуру в «Слепой свинье», ступай туда и утри сопли. — Андербосс доставит по адресу, — тот, кто называет себя андербоссом, сел за руль авто, а Пит все еще стоял в недоумении. Мужик бычьей комплекции уточнил парню: — Отработка откладывается до более мелкой поставки. Проваливай, пока голова не болит. Что-то в словах верзилы заставило Пита быстренько ретироваться в тень. Серьезный тип в солнцезащитных очках открыл багажное отделение, доставая оттуда походную сумку и спортивный рюкзак. Тот, кто отправил Пита восвояси, взял из багажника рыболовную снасть. В сети была завернута целая груда оружия. Далее, он строго обратился непосредственно к Китн: — Меня зовут Микки. Я куратор сделки. — Я Китнисс… — Отныне ты свежая трупчатина. Запомни, как зовут тебя — здесь не важно. Тебя все равно убьют. Не забивай мою черепную коробку лишними именами. Сейчас я объясню твои задачи. Пит с турбоскоростью испарился с места работы. Андербосс увез его. Китн осталась среди семерых участников сделки, а Микки вводил ее в курс дела, попутно проверяя стволы: — Итак, ты смотришь за подозрительным поведением наших коллег по бизнесу. Один неправильный шаг или нервный жест во время или после обмена, ты сообщаешь предупредительным выстрелом в воздух. После чего я лечу их головную боль. — В каком смысле? — Посредством пули в голове, — доступно показал мужик, приставив холодное дуло ко лбу Китни. — Ясно, — выпалила она. — Обычно первым убивают смотрящего, затем куратора, потом всех сопровождающих. Тебя, потому что ты проверяешь товар и считаешь на весах граммы, второй человек с их стороны перетасовывает наши купюры, — Микки открыл походную сумку, показывая ей содержимое. — Здесь двадцать кусков, желательно, чтобы они остались при нас. — А? То есть это заведомо нечестная сделка? — воскликнула в неверии девушка. Громилы в костюмах засмеялись. — Градация цен Доктора неоправданно возросла. Прошлый раз они пропихнули нам неполную партию совсем нечистого товара. Мы возвращаем долги, девочка, и любезно восполняем недостаток свинца в организме. — Меня зовут Китнисс! — Тебя зовут труп. Тип в черных очках ворошил деньги. Его представили — Калькулятор. На сделке он был счетовод. Несколько минут Китни наблюдала за пачками зеленых бумажек в его ловких руках. Деньги все еще имели ценность, хотя большинство дистриктов использовали взамен им витамины и барбитураты в качестве валюты. В деньгах терялся спрос, но они не могли полностью исчезнуть за счет их сокращения. Мир претерпел девальвацию, но те деньги, которые не вывели с оборота, стали более ценны, так как произошла деноминация. Но Китнисс не шарила в экономике, ибо не имела образования. Да и зачем? Ведь деньги водились только в дистриктах выше и крупнее, начиная с шестого. Пожалуй, если бы Китн владела какими-то знаниями в той же экономике, то наверняка смогла математически высчитать процент пуль, которых она примет в себя, разделив на количество банкнот, лежащих в рюкзаке. — Меня убьют при сделке? — спросила у счетовода. — Не сомневайся. Солнечный диск уже утопал в горизонте океанического штиля, озаряя тускло-карминовую дорожку, проторенную по воде, словно стрела к берегу. Доки теснились около деревянной каймы, как бы встроенные в воду, вырастающие из глубин металл-конструкции. Над ними висели стропы подъемников. Огромные железные ящики вагонных контейнеров по периметру были нагромождены друг на друга. Неподалеку, пришпиленные к пристани, ждали своей очереди на ремонт несколько судов и мелких моторных лодок в доках. Вдали виднелись крупные суда, груженые контейнерами, севшие на мель. Китнисс бродила по открытой площадке, похожей на армейский полигон, и рассматривала окружающее пространство. Над площадкой зажглись прожектора с подъемников. — Скоро стемнеет. Сделки заключаются ночью? — толково выспрашивала она, в смутной надежде, что может быть произойдет какой-нибудь непредвиденный катаклизм и никто не явится. — Все, что нужно видеть, ты увидишь. Ей, действительно, очень не хотелось умирать… А, если сбежать? В леса, допустим. Но, как же ее семья? Пока она без гроша в кармане пешком доберется до дома, их уже убьют. Даже если не убьют… Тащить куда-то больную мать и малолетнюю сестру с котом? Они не бросят единственный кров. Безумие… Впрочем, как и то, во что она втянута уже. У нее будто рассудок помутился, когда она вышла из дому с пушкой. Небосвод без облачка, еще в светлой вечереющей синеве. Ослепляющие прожектора разгорались на вышках кранов и стропах все ярче. Они подчеркивали тени изогнутые конструкции верфи на фоне тьмы, что выглядели теперь как лапки громадных железных насекомых. Повсюду была тишина. Микки отправил девушку в будку охранника, где находились столовые весы. Как только солнце спряталось полностью, поднялся порывистый ветер. Они всей толпой застыли в ожидании. — Когда филюган будет считать бабки, надо чтобы ты уже довзвешивала, потому что он в любой момент может сообразить, что бабло меченное… — Ясно. — В идеале, если они не заметят и уйдут, но такого не будет. Даже, если они ни черта не заметят, они все равно не уйдут без пальбы… не попробовав отжать свой товар обратно. К рубке портовой охраны приблизилась чья-то тень. В груди Эвердин сжалось сердце. Вскоре, хлипкие ворота, отделяющие территорию верфи от нелюдимого пустыря и проезжей части, распахнулись, впуская три мерседеса. — Вот и началось, — сказал Микки. — Принимай боевое крещение, Китнисс. — Ты сказал, что не запоминаешь имена? — Ну надо же! Блядь, плохая это примета… — громилы облачились в саму готовность, словно хищники, застывшие перед прыжком. Они стояли недвижимо, хотя каждый мускул напряженно звенел натянутой струной, когда силуэты вдали, вышедшие из мерсов, уверенно приближались к освещенной подъемным краном кладке контейнеров. — Оценишь товар, маякнешь мне. Просто кашляни. — Подожди… — взволновано схватила беретту Китн. — Не дергай пушку! Ни в коем случае, до того пока они не представят товар. — Погоди, я не знаю как мне его оценивать этот товар… Они двинулись навстречу, прихватив сумки, и Микки негромко объяснял по пути до освещенной площадки: — Пакетик, берешь один, раскрываешь, смотришь. Кристаллики должны быть не крупные, белые, может слегка с голубоватым оттенком, никакого запаха, горчить на вкус. — Я должна это пробовать? — Конечно. На кончике ногтя, не отравишься. Товар должен любыми средствами попасть сегодня в «Слепую свинью». — Кто-то должен его доставить? — Да, тот, кто выживет. Они уже поравнялись с десятью членами банды доставщиков на освещенной площадке меж громоздкими контейнерами. Микки и другой мужик с закрученными фигурно усами поприветствовали друг друга, раскрывая сумки. Девушка обнаружила свои трясущиеся руки, увидев мешок с ручками до отвала набитый небольшими целлофановыми пакетиками. Ей стало страшно. Ледяное дыхание смерти пробежало по позвонку. Один неровный жест и она труп. Одна неправильная манипуляция… и… — Проверяй! — сердито рекомендовал Микки, когда заметил, что Китн чуть ли не в полуобморочном состоянии вертится возле мешка с дребезжащими в руке весами, не решаясь взять. — Вот-да, умора. Кто ты, милая, очередная сосочка Крейна? — спросил усач. Китнисс присела над товаром, глядя на усатого, разрезала ножом для бумаги, прилагавшимся в комплекте, один из мешочков. В ее взгляде собрались все матерные слова, которые она только знала. — Что ты делаешь сегодня вечером? Умираю в перестрелке, вообще-то, — хотелось ответить Китни, но она промолчала, чуть просыпав содержимое, в момент обращения к ней куратора с противоположной стороны сделки с уебскими усиками. — Ой-неумеха. Хочешь, я буду твоим папочкой? — Чтоб меня! — выругалась Китн. — Крейн всегда раскрывает книги своим сосочкам, когда они перестают ему нравиться. Отличный способ избавиться от надоевших любовниц, знаешь ли. Тут я на его стороне. Соски отхватывают у нас бесстыдно мажористую доляшку, — смеялся усатый тип, почесывая пузо. — Не разговаривай с ней, — обрубил Микки. — А ты — занимайся своим делом! — распределил в обращении к Китн, которая уже уловила горечь в белом порошке, облизнув палец и принялась взвешивать граммы. Мелкий гангста, счетовод с чужой стороны, активно считал купюры, просто вороша их в связке, но вдруг… на несколько секунд остановился… поднял взгляд на усатого куратора… и дальше считать. — Он заметил… — шепнул Микки своим людям, и Китнисс, сидевшая на корточках перед мешком, тоже расслышала. — М? — тихо переспросила она старшего. — Он заметил, что купюры меченные… — еще тише, казалось одними губами оповестил ее куратор. Едва она успела опустить голову… РАЗДАЛСЯ ВЫСТРЕЛ! ЕЩЕ ВЫСТРЕЛ! БОЛЬ! Китнисс упала. Послышалась очередь из звонкого пулемета томми-ган. Усач, словно ковбой Дикого Запада выхватил из жилета обрез и выпустил, одновременно с Микки убийственный патрон. Микки шарахнул из парабеллума в ту же секунду. Оба рухнули замертво. Сопровождающие сделки тут же принялись обмениваться выстрелами. Двух громил растерло кровавым градом пуль на том же месте. Четырех человек с соседней стороны свалило свинцовым зарядом кольта. Мужик выстрелял всю обойму, наклонился за оружием мертвого товарища — БАХ — схлопотал пулю. Китн лежала около мешка с дурью, не поднимая головы. Ощущение, будто у нее оторвало бедро. Она медленно взглянула на свою конечность. Кровь била из бедренной артерии невысокой струйкой в филейной части, почти около пахового сгиба. Вторая пуля застряла в бронежилете, больно ударив в легкое со спины, отчего по началу тяжело было вдохнуть воздуха. Стрелки расформировались по углам, кто-то отстреливался из-за контейнера, кто-то отбежал до рубки охраны. Так! Думай! Приказывала себе девушка, не хотевшая умирать… Думай, блядь… Четверо поставщиков плюс главный полегли. Вражеского отряда осталось пятеро киллеров. ВЫСТРЕЛ! Какой-то ублюдок стреляет в нее. Кровь хлещет… Она попыталась ползти, так как находилась на прекрасно освещенной площадке. ВЫСТРЕЛ! Некий мудак кинул самодельную гранату в сторону будки, послышались вопли. Китнисс думала, что попала в ад… Выстрелы, вопли, кровавая бойня, мерзкий звук пуль, рикошетом отлетающих от металлических контейнеров. Кто-то пробирается меж ними, завидев ползущую Китн. Стреляет? В нее стреляют? Девушка опять пригнула голову, теперь уже к сумке с меченными деньгами, возле мертвого тела Микки, чуть высунулась, замечая темную фигуру вдали, открывшую по ней огонь. Выстрелила! Попала? Она пустила в ход свою беретту, а фигура не успев прицелиться еще раз, рухнула в тени в конце ряда вагонеток. Убила? Господи, правда кого-то убила? Нужно остановить кровь… так хочется жить, мама… Кто-то за машиной шмыгнул ближе, намереваясь забрать сумки. Китнисс пару раз стрельнула в автомобиль. Пока никто оттуда не высовывался. Это дало ей фору. Она уличила время, чтобы сорвать с брюк Микки его крокодиловый пояс, который ему больше не понадобится, как указывала дыра у него во лбу, пустившая струйку крови вдоль лица. Китни отползала на заднице к затемненной части, ближе к доку, куда не добивал свет прожектора, попутно затягивая ремень на своей ноге. Раздались еще выстрелы. Выстрелы с другой половины периметра, возле подъемника. Кто-то решил быть выше всех? Повисла тишина. Минуты затягивались на часы. Часы минут боли и страха. Животного страха пред смертью и неизвестностью… Чреда выстрелов кольта со стороны подъемника. Кто-то отстреливался парабеллумом. Свой. Кто-то остался свой. ВЗРЫВ! Мерседес взорвался. Горящий кусок обшивки упал практически рядом с Китни, чуть не протаранив макушку. Ее слегка оглушило. Довольно меткий громила попал в бензобак и теперь шел собирать дать. Этот был свой. Китн заметила его, пригнувшись к самой земле, изображая труп. Он вышел из тени и проследовал к сумкам с деньгами и товаром. Какое-то время Китнисс колебалась — стоит ли выползать к нему. КАК ВДРУГ… ВЫСТРЕЛЫ! Верхолаз, забравшийся на строп крана, неподалеку, растер меткими пулями мужика. Амбал в костюме замертво упал на сумки. Опять выстрелы… Только уже по ней… Она отстреливала куда-то в пустоту. Свинцовая мелюзга отскакивала от металлической тары грузового контейнера, за коим спряталась девушка. Секунда-другая-третья! И! Тип с пулеметом выскочил на нее из-за угла. Моментально! Она выстрелила… Он не успел… Труп рухнул рядом с ней. Это значило, что остался один? У нее на глаза навернулись слезы, но адреналин кипел и пенился в жилах, сердце выпрыгивало и очень хотелось жить. Откуда только берутся силы у обычного человека, когда сухая лапа смерти протягивается, чтобы забрать его себе? Китни резко высунулась и мигом спряталась обратно. Снайпер усыпал ее градом пуль, ударившихся о железо укрытия. Она выглянула вновь. Выстрелов не последовало. Тогда она выглянула, рискованно задержавшись на пару секунд. Мужик слазил, по всей видимости, истратив запас боекомплекта. И, теперь, Китн отлично видела его в тусклых желтых лучах. Все было честно. У нее один патрон в беретте. На кону — он либо она? Она сняла стрелка прицельным попаданием в голову на расстоянии более нескольких десятков футов. Тело рухнуло вниз. Ну, надо же… Она заметила, что кровотечение из ноги прекратилось, но все равно невыносимо разрывалось болью. Перетянув ремень на ноге покрепче, Китнисс приложила усилия, чтобы встать на свободную ногу. Стараясь как можно меньше опираться на раненную, девушка медленно побрела к товару и деньгам, где все было увенчано кровью в окружении мертвых тел. Поставка должна быть сегодня ночью, так кажется? Большая поставка в «Слепую свинью»…