Под Прицелом / Exposure (Сезон 2, Эпизоды 13-24)

Мой телефон звонит, выдергивая меня из уютного сна. Я хлопаю по карманам своей куртки, висящей на стуле. Вытаскиваю раздражающий аппарат и открываю его. Как Келс может спать в этом шуме? — Кингсли, — рычу я, давая понять, что кто бы ни был этот идиот, ему не следовало так рано звонить в воскресенье. — Bonjour, mon Coeur, — радостно приветствует меня Мама. (Добрый день, мое Сердце (франц) — прим.пер) Я резко сажусь, прижимаясь к изголовью кровати и надеясь, что сидячее положение приведет мое сознание в рабочее состояние. Келс протестующе ворчит и обхватывает меня за талию, пытаясь стащить обратно. Я нежно поглаживаю ее по спине, и она успокаивается. — Le Jour Heureuse De la Mère, — отвечаю я. — Comment ça va ? — с Днем матери. Как дела? Келс поднимает голову, когда я начинаю говорить. — Что? Кто это? — Тшшш, детка. Это Мама. Засыпай, — успокаиваю я, ласково перебирая ее волосы. — Великолепно! — отвечает мама, явно не переживая, что сейчас раннее утро. Я убеждаюсь, что еще только 6 часов. Нам с мамой нужно будет это обсудить и как можно быстрей. — Его привезли вчера! Je l’aime! (Мне нравится! (франц) — прим. пер.) — Я рада, что тебе понравилось, — а как же иначе? Все мы, дети, поучаствовали в изготовлении нового стола для Кухонного Заговора. Это широкий кипарисовый стол инкрустированный итальянской плиткой, создающей красочную мозаику. И на ней все наши имена, имена наших жен, даты свадеб, имена внуков и их даты рождения… и много-много места, чтобы продолжить эти записи. — Ей понравилось? — спрашивает Келс, все еще пытаясь проснуться. Она старается принять сидячее положение, одеяло скатывается вниз, открывая мне аппетитное тело. Она прослеживает мой взгляд и усмехается тому, как легко она может захватить все мое внимание. Келси забирает у меня телефон. Это хорошо. Я уже даже не помню, с кем разговаривала. — Привет, Мама! Черт! Мама. Я думала о том, чтобы заняться вещами, которые моя Мама явно не одобрит, разговаривая с ней по телефону. Ну, хотя, это не совсем правда. Она еще как одобрит, но я, правда, не хочу даже думать об этом. Я слушаю, о чем Келс болтает с Мамой. Боже, спасибо тебе за нее. Я наклоняюсь вперед и целую ее плечо, прежде чем выскользнуть из кровати. Я шлепаю в ванну и плескаю водой себе в лицо, отгоняя остатки сна. Затем чищу зубы и полоскаю горло. Раз уж мы все равно проснулись, то у меня есть планы на мою девочку. Я возвращаюсь в спальню, получаю указание попрощаться с Мамой, а затем вытягиваюсь на кровати рядом с Келс. — Доброе утро, любимая. Она гладит меня по щеке. — И тебе привет. Нам нужно купить Маме часы. Я смеюсь. — В следующем году, — клянусь! Я сползаю вниз по кровати и склоняюсь над животом Келс. Тут мои малыши. — Привет, чемпионы. Во-первых, спасибо, что дали нам поспать и не вызывали у меня приступы утренней тошноты, — за это они заслужили поцелуй. — Во-вторых, я хочу вам сообщить, что сегодня ваш самый первый День матери. И это очень хорошая новость для вас, потому что у вас самая охр… очаровательная мама в мире. Келс начинает поглаживать пальцами мою обнаженную спину. Это приятно. И очень отвлекает. Сосредоточься, Харпер. — Итак, по традиции сегодня нужно дарить маме подарок. Поскольку вы двое еще не можете ходить по магазинам, я помогла вам в этом году. Но в следующем году — никаких поблажек, — сказав все это, я перекатываюсь на кровати и достаю из тумбочки маленькую коробочку, которую спрятала там вчера. — Харпер, ты не должна была это делать. — Должна была и, что более важно, я хотела, — я кладу подарок ей в руки. — Открой. Она открывает и достает ожерелье с камеей. — Харпер! Оно прекрасно! — восклицает она. — Позволь мне, — я беру его из ее рук. Расстегиваю колье и обвиваю его вокруг ее шеи. Камео аккуратно ложится в самом верху ложбинки между ее грудей. — Три, — я поворачиваю кулон, чтобы она могла видеть гравировку, — благодати из греческой мифологии. И это то, чем вы с детьми являетесь для меня — чистая благодать. Неожиданный, радостный дар. Я наблюдаю, как Келс пытается сказать что-нибудь. Наконец, она сдается и, вместо слов, притягивает меня к себе для поцелуя. Обожаю День матери. *** Ну, по крайней мере, утренняя тошнота похоже осталась в прошлом. Слава богу. Так приятно просыпаться утром самостоятельно, а не тем ужасным способом, который выбрали для меня мои дети. Или который Мама выбрала для меня вчера. Потягивая чай, я наблюдаю как Харпер работает с выездной командой, кадрируя записи и объясняя им, чего она хочет. Она отсняла много хорошего материала пока была здесь, и все мои интервью прошли очень успешно. Так что сейчас мы делаем финальную съемку и возвращаемся на студию, чтобы закончить редактирование. После этого, похоже, у нас останется несколько свободных дней здесь, так что Харпер сможет лучше изучить эту новую философию, которая захватила ее внимание. Черт, если Лэнгстон узнает, что тут происходит, то у моей любимой будущей жены появится много неприятностей. Я сделаю все, что от меня зависит, чтобы этого не случилось. Есть что-то в беременности, что превращает тебя в львицу. Так вот, в теперешнем ее положении, Харпер — это еще один мой детеныш, и у мамы-львицы опасные когти. Я наблюдала за ней все эти дни, и она как будто оживает, когда мы с дине. Удивительно наблюдать за искорками, появляющимися в ее глазах. Такие же искорки я вижу, когда мы говорим о детях. Так что это ведь наверно хорошо. Правильно? Я снова делаю глоток чая и отправляюсь побродить немного вокруг, наслаждаясь свежим воздухом и прекрасными землями резервации. Мои мысли прерывает голос моей партнерши. — Келс, ты готова? Я с улыбкой поворачиваюсь и иду к ней. — Абсолютно, босс. Что ты хочешь отснять в первую очередь? Она долго внимательно осматривает меня. Так, как будто мы в первый раз работаем вместе. У меня что, выросла еще одна рука? Я не могу сдержаться и проверяю себя на предмет существования такой проблемы. — Что? — Думаю, мы будем использовать более сжатую съемку, чем я сначала рассчитывала, Келс, — сказала она так нежно, как только могла. Я вздернула бровь. Отлично, теперь я выгляжу слишком беременной, чтобы использовать длинную съемку. Хорошо, прекрасно. Я знала, что это рано или поздно произойдет. Хотя и не ожидала, что так скоро. — Стандартные две трети? — Да. По центру должно получиться, — она ждет, когда оператор подаст сигнал, что он готов. В общем, я не слишком-то наслаждаюсь этой историей. У меня стресс и я толстею. Я делаю глубокий вдох и убираю чашку в машину. — Давай сделаем это. Харпер берет меня за руку и тянет в сторону. Уверена, для съемочной группы это выглядит так, будто она ударила по эго звезды перед самой съемкой. — Ты в порядке, родная? — Я в порядке. В порядке, — я смущенно улыбаюсь ей, похлопывая по плечу. — Просто начинают проявляться эти дурацкие гормоны. Осторожно, Таблоид. Это будет тернистый путь. * * * — Думаю, здесь нам нужно использовать немного больше кадров из интервью в Гео-Теч. Передай мне кассету, пожалуйста. Я роюсь в кипе пленок и нахожу нужную с наклейкой «Гео-Теч». — Этот парень настоящий придурок, но, хотя мне неприятно это признавать, в его словах есть смысл. — Да, есть. Компания, безусловно, пытается сделать этот объект настолько безопасным, насколько это возможно, — она вставила кассету в магнитофон. — Еще одно сложное дело. Я откидываюсь на спинку кресла, потираю глаза, слегка зеваю и наблюдаю, как Харпер помечает пленку. — Настолько безопасно, насколько может быть любое хранилище. Будем надеяться, что подрядчики не используют некачественные материалы. — Ооо, Келс, — ее глаза не отрываются от кассет, с которыми она работает. — Говоришь, как настоящий репортер. Спорим, ты еще веришь в людей в черном и бесшумные вертолеты. — А ты нет? Отлично, свадьба отменяется, — я усмехаюсь и поднимаюсь на ноги, чтобы немного размяться. Если я не буду двигаться, я усну прямо на оборудовании. Я удивляюсь тому, как Харпер безошибочно точно находит рукой мой живот и поглаживает его, не переставая смотреть в монитор. — Невероятно, что люди готовы сделать за деньги. Кстати, мой отец хочет, чтобы мы приехали к нему домой, когда вернемся. Это заставляет ее замереть на секунду, но она все так же не смотрит на меня. — К нему домой? А где это? — Северная часть штата. Он сказал, что хочет меня с кем-то познакомить. Что думаешь? — А ты этого хочешь? — вопрос сопровождается легким почесыванием моего живота. Я еще раз потягиваюсь, взвешивая варианты. — Да, да, думаю хочу. Думаешь, у нас получится выбраться? — Почему бы и нет. С кем он хочет тебя познакомить? — Понятия не имею, — я поглаживаю ее плечи. Черт, они напряжены. — Он не стал говорить мне по телефону, — продолжаю массаж: я чувствую себя лучше стоя и, полагаю, Харпер наслаждается прикосновениями. Подожди, пока я доберусь до твоей спины в нашем домике. Я покажу тебе, каким должен быть настоящий массаж. — Что ж, он одолжил тебе свой самолет. Меньшее, что мы можем сделать — это поехать и поблагодарить его лично. — Это тоже хороший повод. Ты же понимаешь, что на этом же самолете мы полетим домой? Она рассеянно кивает, увлеченная своей работой. Я наклоняюсь и шепчу ей на ухо: — Как думаешь, мы будем пролетать над Денвером? Ее стон бесценен. * * * Мы заканчиваем эпизод уже поздно ночью. — Келс, давай, дорогая, просыпайся, — я легонько трясу ее. Она бурчит недовольное «нет» и переворачивается на диване спиной ко мне. Редактор, который помогал мне с этим эпизодом, усмехается и отпивает из своей кружки. — Прямо как моя жена по утрам. Интересно, его жена тоже на одиннадцатой неделе беременности? — Давай же, Келс. Мы закончили. Пора уходить. Она, наконец, поворачивается и открывает глаза. Черт, они прекрасны, даже когда она только проснулась. — Закончили, да? — бормочет она, потирая веки. — Ага, закадровое озвучивание, которое ты сделала перед тем, как вырубиться, было как раз тем, что нам было нужно, чтобы собрать все вместе. — Прости, Таблоид. Я не хотела засыпать. Я просто очень устала. Это был тяжелый день. — Я знаю, но сейчас мы можем пойти домой. Мы отлично поработали. — Конечно отлично, — она слабо улыбается мне, садясь на диване. — Нам нужно сделать что-то еще? — Только не сейчас, — я тихо смеюсь. — Все готово, мисс Кингсли? — редактор заканчивает делать какие-то заметки в журнале, сверяя основные пункты со своей копией. — Да, Джон, все готово. Спасибо за помощь. — Пожалуйста, — он встает, протягивает руку сначала мне, затем Келс. — Всегда приятно помогать сети. Если вам понадобится что-то еще до вашего отъезда — дайте нам знать, — кивнув, он оставляет нас одних. Он был приятным парнем и старался произвести на нас впечатление. — Давай, любимая. Отвезем тебя домой, и тогда ты сможешь по-настоящему отдохнуть. — Не знаю, почему я такая уставшая, — простонала она. — Мне приходят на ум две очень хорошие причины, — я поглаживаю ее животик. — И вам всем троим нужен крепкий ночной сон. * * * — Родная, — шепчет Харпер слишком рано утром. Мы лежим в обнимку в нашем домике, готовые начать еще один День-без-одежды для Харпер. Мы больше не ограничиваемся субботами. Особенно, когда у нас есть пара свободных дней. Лэнгстон не был от этого в восторге, но Харпер не оставила ему выбора, пообещав достать пару кадров с пожара в Лос-Аламос. Конечно, он не знал, что она уже их сделала. Одна из тех вещей, в которых вы можете быть уверены с Харпер — если есть что снимать, ее камера будет включена. Мы использовали небольшой отрывок для нашей истории, указывая на еще одну потенциальную опасность для поселения, но осталось много хороших кадров, которые туда не вошли. Они прекрасно впишутся в программу Сэма о дорогостоящих ошибках со стороны правительства. Трудно поверить, что кто-то из службы парка вообще допустил пожар, учитывая погодные условия. Забавно было слушать ее спор с Лэнгстоном по телефону. Боже, обожаю, когда она такая упертая. Время от времени, я скучаю по этой дерзкой, плохой, одетой во все кожаное байкерше, которую я впервые встретила. Но я ни на что не променяю то, что есть у нас сейчас. Грубоватая и шумная — это, конечно, весело, но это совсем не подходит для серьезных отношений. — Родная, — делает она еще одну попытку. — Мне нужно кое-что у тебя спросить. — Что? — ворчу я и разминаю ее кожу, как котенок своей маме-кошке. Она извивается под моим натиском. — Перестань! — она нежно шлепает меня по рукам. — Ты сумасшедшая, ты в курсе? — Харпер крепко прижимает меня к себе и целует под линией челюсти, отвлекая меня. — Итак, у меня есть вопрос. Я храню молчание, надеясь, что этим спровоцирую на еще одну порцию поцелуев. Не удалось. — Кора попросила меня сделать «Обряд пота» сегодня. Я бы хотела сделать это, но только если ты не против. Мысль о том, что Харпер будет потеть с кем-то кроме меня, заставляет меня быть очень даже против. Отлично, теперь я веду себя как безумно ревнивая и все контролирующая женщина. — А что делают во время «Обряда пота»? — Помимо того, что потеют? Ее рука спускается по моей спине и поглаживает ягодицу, которая слегка сгорела на солнце во время нашего дня, проведенного на озере. Я вздрагиваю. — Эй! Поосторожней там! — Прости, детка. — Не все от природы смуглые, как ты. Итак, ответь на мой вопрос. — Это духовный обряд, Келс. Ты заходишь в специальную хижину, где очень жарко. Твое тело очищается от грязи, и ты можешь заглянуть на другую сторону. Ох, божечки. — Это так важно для тебя? Она тяжело вздыхает. — Да. Больше, чем я даже могла представить, пока не приехала сюда, — в ее глазах и голосе чувствуется растерянность. — Я сама этого не понимаю, Келс. — Тогда сделай это, — говорю я, откидывая свои собственные сомнения. — Если это так важно для тебя, значит это важно для меня. — Ты уверена? Потому что ты — самое важное в моей жизни. Это срабатывает. — Абсолютно. Я хочу, чтобы ты была счастлива. И я думаю, что это сделает тебя счастливой, — я целую ее подбородок. — Если это хорошо для тебя, значит, это должно быть хорошо для нас, правильно? — убеждаю я. — Спасибо. — Пожалуйста, Таблоид. Ее ладони снова ложатся на мои щеки, посылая волну мурашек вдоль позвоночника. — Кстати, как насчет попотеть со мной прямо сейчас? — Наверно, тебе стоит поберечь силы. «Обряд пота» звучит как довольно интенсивное действие, — я только отчасти шучу. — Возможно, ты права, — она демонстративно потягивается. — Тогда я посплю еще немного. Я знаю, что она поддразнивает, но мне вроде как нужно время, чтобы переварить эту ее идею. — Хорошо, милая, — шепчу я, целую уголок ее губ и, выбираясь из ее объятий, направляюсь в ванную. Мне нужно немного побыть одной, чтобы подумать. * * * Я стою возле хижины с Корой. Мне немного не по себе. Это новый опыт для меня. Религиозный опыт. Я никогда не считала себя религиозной. Никогда не чувствовала себя комфортно в священных местах. Я так же понимаю, что Келс не в восторге от этого. Я не знаю, что именно ее беспокоит. Она вроде никогда не была против других религий. Думаю, ее растили как протестантку, но сама она этим никогда не увлекалась. Все дело в обнажении? Кора сказала, что я могу остаться в нижнем белье, что я и собираюсь сделать. Я могу понять, что Келс не хочет мной делиться. Я бы убила любого, кто попробовал бы отбить у меня Келс. И я бы умерла, если бы подумала, что она хочет кого-то другого. Но это только я. Мы стоим снаружи, пока что завернутые в покрывала, ждем разрешения войти. Тетушка Тень собирается присоединиться. Она пробирается к нам, осторожно двигаясь по неровной местности. Недалеко от хижины огромный костер, который обеспечивает пламя для парилки. Несколько женщин следят за ним и за приготовлением к празднику, который последует за обрядом. Келс стоит там и тихо разговаривает с одним из родственников Коры. Она тщательно избегает смотреть в нашу сторону. Как бы я хотела знать, что творится у нее внутри. Стоит ли мне вообще проходить через это? — Да, — сказала Тень, обращаясь ко мне. Я смотрю на нее, удивляясь, как ей удалось услышать мои мысли. Конечно, она никак не могла этого сделать. — Настало время, — продолжает она и снимает свою одежду. Затем она поджигает пучок местных ритуальных трав и проводит рукой сквозь белый дым. Она направляет его над головой, затем по плечам, к груди, вдоль каждый ноги и снова вверх, к голове и лицу. Затем, голая, как младенец при рождении, шаманка поднимает завесу и входит в парилку. Кора качает головой. — Настало время, — повторяет она, ухмыляясь. Снимает свое покрывало, повторяет манипуляции тети с травой и входит внутрь. Отлично, Харпер, перестань вести себя как ребенок. Я беру тлеющий пучок и следую их примеру. * * * Первое, что я замечаю, это адская температура внутри хижины. Жара и пар просто прибивают к земле, и я моментально покрываюсь потом с головы до пят. Обряд уж точно соответствует своему названию. Нижнее белье на мне тут же становится как вторая кожа, и я рада, что оно бежевое, а не белое. Сквозь туман я вижу Тень и Кору, которые растянулись на полу на шкурах, они глубоко дышат, и их глаза закрыты. Я ложусь и делаю то же самое. — «Обряд пота» — это время радости, — произносит нараспев Тень со своей стороны огня. — Есть много поводов для празднования. Зачем ты здесь сегодня? Очень хороший вопрос. Но, раз уж мы собираемся говорить о праздновании: — У меня скоро свадьба. — Прекрасная причина. Она очень красива. Я смотрю на Кору, задаваясь вопросом, что она рассказала своей тете обо мне. — Да, так и есть. — Но это не все. Что еще ты празднуешь? — Ее. Ее жизнь. Она едва не погибла в начале года, — Боже, даже сейчас об этом трудно говорить. Или, может быть, это из-за тяжелого воздуха здесь. Так, на моем теле что-то горит. Хьюстон, у нас проблема. Я сажусь и тут же вздрагиваю от усилившейся боли на животе. Это мое чертово колечко в пупке. Металл нагрелся от жара в хижине и теперь прожигал мою кожу. Я пытаюсь найти способ встать, стараясь при этом не напрягать мышцы живота. Кора и Тень спокойно лежат, не подозревая о моем затруднительном положении. Будет довольно неловко так быстро уйти. Полагаю, не многие навахо носят кольца в пупке, поэтому вряд ли они подумали о возможности возникновения такой проблемы. — Во время «Обряда пота» ты признаешь дары духов. Дар твоей спутницы и ее жизни. Я праздную то, что ты нашла свой Красный Путь, твою готовность почитать его и слушать. — Я праздную право голоса, которое ты дала людям навахо, приехав сюда, — добавляет Кора. К моему удивлению и облегчению, они обе поднимаются на ноги и направляются к выходу. Должна отметить, все прошло довольно быстро. Мы все выходим на улицу и хватаем ртом прохладный воздух. Я смотрю вниз и пытаюсь вытащить кольцо из своего пупка. Металл все еще горячий, и я стараюсь сделать это быстро. — Ай! — вскрикиваю я. Это моментально привлекает внимание Келс. Она спешит ко мне, держа в руках стакан воды. — Ты в порядке? Я киваю и вытаскиваю кольцо. — Можно это пока побудет у тебя? Она смеется над моей проблемой. — А я-то уже подумала, что-то случилось, — она берет его и засовывает в карман. — Я изрядно повеселюсь, одевая его обратно на тебя сегодня ночью, — шепчет она. Я беру у нее стакан и выливаю воду себе на голову. Так-то лучше. — Пойдем, — командует Тень и заходит обратно. — Скоро увидимся, — шепчу я и, когда Кора и ее тетя заходят внутрь, успеваю украсть поцелуй. * * * Мы сразу же ложимся на пол. На этот раз я чувствую себя более терпимо, после того, как пару минут подышала воздухом, который не сжигает мои легкие, и без металла, почти вплавившегося в мое тело. Я даже почти получаю удовольствие, но Тень вдруг встает и начинает поливать воду на круг раскаленных камней в центре хижины. Новые потоки пара наполняют помещение, и я задаюсь вопросом, смогу ли вообще дышать здесь. Мы повторяем этот процесс еще пять раз, не оставаясь внутри хижины более чем на несколько минут за один раз. В наш седьмой и, по заверению Тени, последний заход в хижину, мы молча лежим на земле. Я горячая, обезвоженная и обессиленная. Вся моя энергия иссякла. Я выгляжу и чувствую себя как курицы без костей, которых продают в продуктовых магазинах и показывают в мультиках Гари Ларсона. Я закрываю глаза и расслабляюсь, желая успешно завершить это действо. Я дрейфую где-то на грани реальности. — Матерь божья! — кричу я, резко вскакивая. Быстро провожу рукой по груди, пытаясь ослабить бюстгальтер, который, судя по моим ощущениям, старается меня задушить. — Ты видела, — объявляет Тень. Я смотрю на нее сквозь облако пара. Пытаюсь говорить, но не могу. Воздух слишком тяжелый, а в голове у меня каша. Кора встает и протягивает мне руку. — Пойдем, сестра моя, вернемся к нашей семье. * * * Мы выходим из хижины в седьмой и последний раз. Я пошатнулась, немного ошеломленная тем, что только что произошло. Я видела. Я видела Келс и наших детей. За исключением того, что они были уже не младенцы. Они были малышами. Все были здоровы, счастливы и играли здесь. Ну, не совсем здесь. Играли там, где должны были построить склад отходов, но его там не было. Я немногое могу вспомнить из этого. Келс выглядела прекрасно, материнство очень ей идет. Двойняшки были слишком далеко от меня, и я не могу много сказать о них, за исключением того, что один был светловолосым, а второй темненьким. Думаю, я была там. Хотя я себя не видела. Боже, меня не будет с ними? Я почти теряю равновесие, но уверенные руки подхватывают меня за талию, поддерживая. Я сразу узнаю прикосновение Келс. Я опираюсь на нее, растерянная от беспорядка в моей голове, благодарная за то, что она рядом. Она забирает мой страх и сразу уводит меня в сторону от остальных. Я чувствую, как мои ноги упираются в скамейку, и Келс помогает мне сесть. Затем она укрывает мои плечи одеялом. — Расслабься, детка, — воркует она и протягивает мне стакан воды. — Выпей это, — велит Келс, держа стакан передо мной. Я выполняю. — Ты в порядке? — Я люблю тебя. Она проводит пальцами по моим влажным волосам, убирая пряди от лица. — Я знаю. Я тоже тебя люблю. — Никогда не оставляй меня, Келс. Пожалуйста, не делай этого. Келси улыбается и нежно смахивает капли пота с моего лица. — Никогда. Я обвиваю руками ее талию и крепко прижимаю к себе, утыкаясь лицом в ее живот, желая, нуждаясь быть ближе к ней и нашим детям. Келс обнимает меня в ответ. Это мой дом. * * * Немного позже мы присоединяемся к Коре и ее семье за ужином. Я счастлива, поскольку температура моего тела вернулась в норму. И я еще более счастлива от того, что Келс все еще успокаивающе держит меня за руку. Это конечно мешает мне есть, но мне все равно. Я замираю, когда натыкаюсь на огромную кастрюлю джамбалайи. — Келс? Она смущенно краснеет. — Мама дала мне свой рецепт. Я подумала, что тебе понравится. — Спасибо, chér. Немного неохотно мы присоединяемся к Коре и ее тете за их столом. Я смущена своим поведением в конце обряда. К счастью, никто из них даже не упоминает об этом, а наоборот, очень тепло нас приветствуют. — Ты — истинная Кровь от сердца, Харпер, — поздравляет меня Тень. Я ошарашена. Я чувствую себя неудачным подобием этого. Именно это я и озвучиваю. — Тебе было видение, не так ли? Духи показали тебе что-то. Они не говорят со всеми подряд. Они говорят только с теми, кто готов слушать. Я чувствую, как Келс напрягается. Ей явно не нравится мысль о том, что у меня были какие-то видения. Я, если честно, тоже не в восторге от этого. — Да, было, — тихо подтверждаю я. Можно мы сменим тему? К счастью, Кора делает это за меня. — Я хочу пригласить тебя стать частью нашего племени, Харпер. — Вряд ли это возможно. Я не могу остаться здесь. — Никто не говорит о твоем физическом присутствии. Речь идет о духовном, — Тень достает трубку и закуривает, глубоко втягивая дым в легкие. Если бы я не знала насколько священным был этот табак, я бы начала отмахивать дым подальше от Келс и малышей. — Тебе не обязательно оставаться здесь, чтобы быть частью нас. Ты уже следуешь четырем принципам. — Что влечет за собой присоединение к вашем клану? — Ничего, — мягко улыбается Кора, терпеливо объясняя дальше. — Это ведь не вступление в какой-то клуб. У нас нет никаких обязанностей или членских форм. Я приглашаю тебя стать частью нашей семьи, — она переводит взгляд на Келси. — Члены нашего клана могут праздновать здесь многие события своей жизни. Я смотрю на Келс, пытаясь понять, уловила ли она не столь прозрачный намек. Мы можем тайно пожениться. Я могла бы надеть шорты. Мама и Келс четко сказали мне, что это не вариант на нашей свадьбе в июне. Келс берет меня за руку, отвечая без слов. — Это будет честью для меня. Тень просто засияла. — Итак, сегодня мы празднуем удочерение и Путь Благословения. Я поглаживаю большим пальцем тыльную сторону ладони Келс. На самом деле, просто быть с ней — это как рождаться заново каждый божий день. * * * Менее чем через два часа мы вчетвером стоим на вершине холма в последних лучах заходящего солнца. Я очень комфортно себя чувствую в шортах, свободной льняной рубашке и топе. Келс одета так же просто, только ее рубашка не заправлена и на ногах походные ботинки. Может, мы так расслаблены, потому что у нас не было времени беспокоиться об этой скромной церемонии, никто ничего от нас не ждал. Кора делает шаг вперед и протягивает мне правую руку. — Начиная с этого дня, я буду называть тебя своей сестрой и одной из Битьании. У тебя будут все права и привилегии, как у члена моей семьи. Я беру ее руку. Тень подходит к нам и обматывает кусок сыромятной кожи вокруг наших правых запястий, связывая наши руки вместе. Она начинает читать заклинание на языке дине. Закончив, отрезает участок ленты между нашими запястьями и наклоняется с ним к земле. Закопав его, она поднимается и срезает остатки с наших рук. Кора передает мне свою повязку, и я следую ее примеру. Мы обе кладем их в наши мешочки со снадобьями, которые висят у нас на шее. Кора дала мне его перед церемонией. Теперь в нем лежит лента, символизирующая мою принадлежность к клану, а скоро там будут еще несколько предметов, представляющих Келс. — Спасибо, — благодарю я, обнимая Кору. — Будь верна своему пути, Харпер, — она жестом указывает на Келс. — Духи ведут тебя к счастливой земле, — она отступает назад. Я поднимаю голову к небу, которое теперь окрашено в красный. На горизонте медленно садится солнце, как гость, который не решается уйти. Ветер приносит аромат шалфея и запах приближающегося дождя. Легкий бриз ласкает мою кожу и мягко приподнимает воротник рубашки. Повернувшись к своей невесте, я чувствую абсолютный покой. Келс же выглядит так, как будто ее сейчас стошнит. Я наклоняюсь к ней и шепчу на ухо. — Помни, я поддерживающий тошнотик. Она находит в себе силы сдержать смех лишь на несколько мгновений. — Отлично, Таблоид, это то, что я всегда буду припоминать тебе со дня нашей свадьбы. — Неа, ты сказала, что припомнишь, что это была моя идея, особенно если Мама когда-нибудь обо всем этом узнает. За эти слова я получаю улыбку, которой добивалась. Наши пальцы переплетаются, и мы ждем, когда шаманка начнет церемонию. Мне нравится все это. Просто. Безмятежно. На природе. Интимно. Пока я росла и посещала свадьбы своих братьев, я и поверить не могла, что однажды испытаю это сама. Я и сейчас не верю. Мы готовим церемонию для нашей семьи, но мне она кажется немного неуместной. Штат не признает ее. И уж точно этого не признает церковь. Это было бы просто потерей времени, если бы не то, что она символизирует. Это и тот факт, что я не хочу, чтобы Келси отказывала себе в чем-то из-за того, что выбрала меня. Включая свадьбу. Но сейчас, вот это — по-настоящему. Перед лицом дине мы будем законно женаты. В их суверенном государстве нас признают. Это многое для меня значит. В этом мире есть место для нас. — Харпер, ты принесла предметы для своего мешочка? — спрашивает Тень. Я киваю, во рту у меня вдруг пересохло. Я сглатываю и вижу, как Келс усмехается над моим смущением. Я поднимаю руку, вытягиваю мешочек из-под рубашки, затем роюсь в карманах. Достаю платок, в который завернуты несколько вещей. — Келси, перед церемонией я попросила Харпер принести несколько вещей, которые будут символизировать тебя и ваши отношения. Предметы, которые она положит в свой мешочек и будет хранить, а ты всегда будешь рядом с ее сердцем. Кладя каждый из них, она будет объяснять, почему выбрала его. Сначала я достаю деревянную спичку. — Это напоминает мне об огне в твоем сердце, об искре жизни внутри тебя. Об этом и о том, что ты заставляешь мою кожу гореть пламенем, когда прикасаешься ко мне. Келси заливается румянцем. — Лепестки роз напоминают мне, насколько красивой ты сделала мою жизнь. Они сладко пахнут и будут ассоциироваться у меня с весной и нашим соединением, — я кладу лепестки в мешочек, вдыхая их аромат. Затем достаю новенький золотой доллар. — Это олицетворяет мое обещание всегда обеспечивать тебя и наших детей. В хорошие и плохие времена, где бы мы ни были, вы никогда ни в чем не будете нуждаться. Келс не отрываясь смотрит мне в глаза и, своим взглядом, она, кажется, говорит больше, чем я могу выразить словами. — И наконец, — я бережно складываю одну из драгоценных фотографий наших детей, — фото наших малышей. Мы — семья. Ты знаешь, как я отношусь к семье, Келс. Это единственная поистине священная вещь в мире. По ее щекам покатились слезы. Она продержалась дольше, чем я ожидала. Я шмыгаю носом, сдерживаясь, чтобы не присоединиться к ней. Кора выступает вперед и оборачивает одним покрывалом наши плечи. — Это покрывало символизирует ваш союз, готовность делить постель и жизнь, двигаясь вперед, — Тень связывает наши запястья так же, как связала нас с Корой. Они обе начинают петь. Не имею ни малейшего понятия, что значат слова, которые они произносят, но, даже если бы это было на английском, сомневаюсь, что я бы понимала лучше. Под покровом одеяла Келс прижимается ко мне. Ее глаза закрыты, щека удобно лежит на моей груди. Я чувствую себя наполненной. Пение заканчивается, и мы неохотно отстраняемся. Это причиняет почти физическую боль. Шаманка разрезает ленту и закапывает соединявшую нас часть у наших ног. Кусочки, снятые с запястий, я складываю в свой мешочек. — Теперь… — начинает Тень, но Келс прочищает горло, прерывая ее. — Я тоже хочу кое-что отдать Харпер. Шаманка мягко улыбается и кивает. — Пожалуйста. Я наблюдаю, как она опускает руку в карман и достает коробочку, которая была тщательно скрыта под незаправленной рубашкой. — Харпер, я люблю тебя. Впервые в жизни я испытала любовь и понимание так, как даже не представляла себе возможным, до твоего появления. Ты заботилась обо мне, любила меня даже тогда, когда у меня не было никакого права ждать этого от тебя. Ты стояла рядом со мной во тьме и привела меня к свету. Теперь ты хранишь и оберегаешь меня, ты дала мне семью, которая делает то же самое. И, поскольку наша семья скоро вырастет, я хочу дать тебе это, — она кладет коробочку мне в руки. — Сегодня — идеальный день для этого. Надеюсь, ты будешь носить его с удовольствием. Я открываю коробку и, увидев в ней браслет, слегка присвистываю от того, насколько он красивый. Я могу только догадываться, сколько сил и времени потратила Келс, чтобы найти его. Я достаю его, открываю застежку и одеваю на запястье. Он подходит идеально. — Спасибо, Крошка Ру, — шепчу я, не в состоянии говорить громче. Мы снова возвращаемся к церемонии. Подняв руки в молитве, Тень произносит: — Отныне вы не будете чувствовать дождь, ибо будете убежищем друг другу. Отныне вы не будете чувствовать холод, ибо будете теплом друг для друга. Отныне вы никогда не будете одиноки, ибо каждая из вас будет спутницей для второй. Отныне вы — две личности, но перед вами одна общая жизнь. Пусть красота окружает вас обеих в путешествии сквозь года, пусть счастье будет соратником и ваша жизнь на земле будет благословенной и долгой. Похоже, свершилось. Мы женаты. — Теперь ты должна поцеловать свою невесту. Держи одеяло над вашими головами, скрывая вас обеих, потому что ваш брак — это личное, только между вами двумя. Ох, я должна поцеловать мою девочку. Именно это я и хотела услышать. Я радостно натягиваю одеяло на нас и наклоняюсь, чтобы прикоснуться к ее губам. Поцелуй невероятно сладкий, хотя и соленый на вкус. И только сейчас я понимаю, что плачу. Я изо всех сил прижимаю Келс к себе, мечтая, чтобы она могла физически стать частью меня. Я чувствую давление ее живота напротив моего и это вызывает новый поток слез. Отпустив ее, я падаю на колени и целую ее животик, после чего она поднимает меня и снова прижимается к моим губам. — Спасибо, — шепчу я. * * * У нас есть немного времени до начала празднования нашего Пути Благословения. Теперь, когда церемония закончена, мы с Харпер женаты перед лицом нации. Это делает Харпер счастливой и готовой позволить Маме устроить церемонию, которую она хочет в Новом Орлеане. А значит, Мама теперь тоже будет счастлива. Ну, а раз эти двое довольны, то и я в полном восторге. Наблюдая за Тенью, Корой и Харпер, я вижу, насколько хорошо она вписывается сюда. Она наконец-то нашла свой духовный дом. Кора улыбается Харпер, обнимает ее и протягивает одеяло, под которым мы поженились. — Спасибо, — тихо благодарит Харпер, поглаживая рукой мягкую ткань. Слеза почти скатывается по ее щеке, но я подхожу и стираю ее. Харпер тут же перехватывает мою руку и целует ладонь. Кора и Тень бесшумно уходят, давая нам время побыть наедине. — Пойдем, любимая, нам нужно сделать кое-что еще, — она роется в кармане, пока мы идем к «Блейзеру». — Келс, ты не против сесть за руль? Удивление наверняка отражается на моем лице, когда я беру ключи. — Конечно. Ты в порядке, милая? — Я еще немного потрясена, — она останавливается перед машиной и нежно целует меня. — Это все, в чем я нуждаюсь и чего хочу, но я все еще немного… — ее голос срывается. — Тебе просто нужно осознать это, Харпер. Не торопись. Я здесь, рядом с тобой. — Ох, Крошка Ру, это самая лучшая часть. * * * Мы сделали покупки в магазине резервации и возвращаемся в дом Коры для празднования. Тут все так же, как когда собирается вся семья Кингсли, только несколько новых людей и немного больше детей. Неудивительно, что Харпер здесь так нравится. Я сижу за столом, пока Харпер одаривает всех собравшихся. Традиционно каждой семье в клане дарится одеяло. В прошлом количество одеял, которые у тебя есть, показывало твое состояние и способность обеспечить родных. Как новый член племени, Харпер теперь имеет семейные обязательства. Она дает по одному одеялу каждой семье, но Коре дарит сразу четыре — по одному на каждого члена ее семьи. Такая особая честь оказывается ей потому, что Кора теперь ее сестра. Еще один человек, который получает отдельное одеяло — тетушка Тень, в благодарность за то, что поженила нас. Получив свой подарок, тетушка Тень садится рядом со мной. Она берет меня за руку и нежно гладит по спине. — Добро пожаловать и тебе, Келси. Ты ведь знаешь, что ты теперь тоже часть нашего клана? Я улыбаюсь ее ласковому тону и киваю. — Я удачно женилась. — Да, ты права. Харпер повезло, что она нашла тебя. Ты — ее центр, ее баланс. Хммм, это почти то же самое, что сказала мне Рене. — Без тебя ее жизнь никогда не была бы сбалансирована. Она бы всегда перемещалась с места на место, нигде не задерживаясь надолго. Теперь она остепенится, и ее жизнь будет такой насыщенной, что она и представить себе не могла. — Мне приятно знать, что я привнесла изменения. — Ты и есть изменение, — она снова гладит мою руку. — Ваши дети здоровы и растут очень хорошо, — она говорит это с отстраненным выражением лица. — Ты хорошо заботишься о них, даже сейчас, до их рождения. Харпер говорила ей о детях? Я точно о них не упоминала, и я уверена, что еще не настолько огромная. Шаманка мягко смеется надо мной. — Ты сияешь. Только женщина, которая носит ребенка, так сияет. И я видела как Харпер положила снимок с узи в свой мешочек. Я старая, а не слепая, — она усмехается собственной самокритике. — Хотя твое свечение слишком сильное для одного ребенка. Сколько их? — Двое. — Хмм, два ребенка — это настоящее благословение. Для навахо четыре — это священное число. Ваша семья теперь состоит из четырех человек. Тебе было предначертано стать матерью. — Вы правда так думаете? Я была… — Я знаю. Никогда не сомневайся в своей способности родить и вырастить детей. Тебе не преподнесли бы этот дар, если бы это не было тебе предназначено. Я испускаю вздох облегчения. Не знаю почему, но в последнее время мне было немного страшно. Ох, черт, да знаю я почему. Я вовсе не шутила, когда говорила Харпер, что эти гребанные гормоны рвутся наружу. — А теперь, — она похлопывает меня по руке, — иди к своей возлюбленной. Она чувствует, что тебя нет рядом, и скучает по тебе. Я поднимаюсь и смотрю в глаза, которые видели намного больше, чем я смогу увидеть за всю свою жизнь, даже учитывая мою работу. — Огромное вам спасибо. — Спасибо за то, что привела к нам Кровь от сердца, — она улыбается в ответ и подталкивает меня в сторону Харпер. Я не знаю, как она могла сейчас соскучиться по мне. Ее окружили десятки людей, включая, конечно же, абсолютно всех детей клана. Пробираясь к ней, я не могу сдержать смех, глядя, как она прижимает к себе новорожденного малыша. О да, мне придется биться с ней за право подержать наших детей. * * * Она смотрит на меня, как на сумасшедшую, когда на развилке я поворачиваю налево, вместо того, чтобы свернуть направо. Правая дорога ведет к нашему домику. — Келс, — она поворачивает голову в том направлении, куда я не поехала. — Разве мы не собираемся вернуться в нашу хижину? У нас вроде как медовый месяц намечался, ты ведь не забыла? Я хихикаю. — А я думала, что это мои гормоны вышли из-под контроля. Нет, мы не возвращаемся в хижину. — Почему нет? — нетерпеливо скулит она. Сейчас она выглядит точно как Кристиан. А ему ведь всего три. — Все будет хорошо, Таблоид. Закрой глаза и расслабься. — Келс… Я поднимаю палец и машу им перед ней. — Не спорь со мной. Ты знаешь, какой я могу быть изобретательной. Если тебе нужно напоминание, то я уложусь в одно слово — суббота. И бросаю на нее взгляд и вижу, как она откидывается на сиденье и закрывает глаза. На ее лице широченная улыбка. Я вздыхаю. Иногда это слишком просто. * * * Я веду ее за руку на поляну и вижу, что там все готово, как и планировалось. Нам с Корой удалось организовать этот сюрприз за очень короткое время. Я обрисовала ей, что хочу сделать для Харпер, и женщина предложила это прекрасное место. Затем она отправила своих мужа и брата на эту поляну у озера, чтобы все установить. Мужчины приготовили костер, который, по уверению Коры, будет согревать нас всю ночь. Так же они обеспечили нас едой, газированным виноградным соком и простеньким шалашом с мягкой импровизированной кроватью. Я принесла с собой одеяло с церемонии, и здесь нас уже ждали еще три. Я тоже должна почувствовать это место своим домом. Надеюсь, сюрприз покажет Харпер, насколько я поддерживаю ее решение. Сдается мне, мы еще не раз приедем сюда в будущем. Над горами поднялась луна, очерчивая силуэты деревьев и мягко освещая ночь. В сиянии лунного света здесь даже красивее, чем днем. Ну и, конечно, меньше шансов получить солнечные ожоги во время того, чем мы по моему плану будем заниматься. — Ладно, Таблоид, открывай глаза. Она выполняет. Она окидывает взглядом лагерь, прежде чем повернуться ко мне. — Келс, я не знаю, что сказать. — Не говори ничего. Просто поцелуй меня. — Ох, любимая, с этим я справлюсь. И она сразу приступает к великолепному выполнению своего обещания. Еще одна партия мозговых клеток отключается, но, черт побери, оно того стоит. — Ух ты! — я хватаю ртом воздух и стараюсь устоять на ногах, изо всех сил держась за Харпер. — Как же ты в этом хороша! — Я во многих вещах хороша, — ее усмешка воистину дьявольская. — Это уж точно. И перед тем, как я позволю тебе это доказать, я хочу кое-что тебе подарить. Я веду ее к шалашу и протягиваю первое одеяло в ее руки. — Это наше. Твое и мое, чтобы оно хранило нас в безопасности и тепле до конца нашей жизни, — Харпер улыбается и берет его у меня. Я поднимаю два других, которые намного меньше. — Эти — для наших детей. Я хочу, чтобы мы принесли их домой из роддома завернутыми в эти одеяла. Таким образом, малыши будут знать, что мы всегда будем рядом, чтобы и их растить в безопасности и тепле. Харпер уверенно кивает. — Мне это нравится, — она поднимает свое запястье. — Расскажи мне про браслет. Он такой красивый. Я объясняю значение сапфиров, бриллиантов, черной жемчужины и наших выгравированных инициалов. — «Le coeur a ses raisons», — шепчу я, цитируя фразу, которую она написала на моем обручальном кольце. («У сердца свои причины» (франц) — прим пер) — «De quelle raison sait rien», — отвечает она и склоняется ко мне для поцелуя. («О которых разум ничего не знает» (франц) — прим пер) Да, у сердца свои причины, о которых разум ничего не знает. И я всегда буду благодарна за этот факт. * * * Я не могу сдержать смех, когда поднимаюсь обратно наверх по длинному, лежащему горизонтально телу подо мной. Она все еще постанывает и, по какой-то непонятной мне причине, хватается за изголовье спальника. Как будто что-то ищет. — Что ты делаешь? — спрашиваю я, ласково целуя ее подбородок. — Ищу крышу, слетевшую с моей головы, — она приподнимает голову и смотрит вниз, на меня, радостно устроившуюся между ее грудей. — Как ты это делаешь? — Ни за что не расскажу, — я делаю глубокий вдох, оставляя по нежному поцелую на каждой груди. Ну, сейчас или никогда. Я должна узнать. — Харпер? — Ммм? — ее руки поглаживают и массируют мою спину, слегка царапая. Как приятно. Мне нравится. Будь я Траблом, я бы замурлыкала. Черт, пусть я не Трабл, но все равно могу это сделать, потому что мне невероятно хорошо. — После свадьбы в Новом Орлеане, как ты смотришь на то, что я возьму фамилию Кингсли? Ее голова снова поднимается, но она ничего не говорит. Так, ладно, я похоже перегнула палку. Зашла слишком далеко. Проклятье. Я знала, что такое быстрое развитие событий не может длиться вечно. Она тянется вниз, приподнимает меня и целует. Это долгий, медленный и головокружительно страстный поцелуй. Затем она берет мое лицо в свои ладони. — Для меня это будет честью, милая. Огромной честью. О, спасибо тебе, Господи. — Лично я считаю, что Келси Диана Кингсли звучит очень красиво. — Да. Это так же прекрасно, как и ты сама, — она снова быстро целует меня и сопровождает это объятием. — Хотя, может ты все-таки оставишь еще и Стэнтон? Как дань уважения твоему деду? — Ну, пока я еще работаю, мне придется оставить Стэнтон. И на бумаге я могу сохранить это с дурацким дефисом, — я целую ее ключицу, устраиваясь удобней в ее руках. — Но в личной жизни, среди нашей семьи и друзей, я хочу быть Кингсли. — Нееет, не надо дефиса. Пусть у тебя просто будет четыре имени. Будешь уникальной, — она хихикает. — И ты уже Кингсли, дорогая, во всех смыслах. Видишь ли, ты — Кровь от сердца в моем клане. И ты была удочерена семь месяцев назад. Я прижимаюсь к ней и закрываю глаза, ласково поглаживая ее рукой. Постепенно погружаясь в умиротворяющий сон, я чувствую, как Харпер укрывает нас одеялом. И в этот момент я понимаю, что женщина, которая лежит рядом со мной — моя жена. Я улыбаюсь ей в плечо, чувствуя себя абсолютно счастливой от этой мысли. Она подгибает одеяло вокруг нас, защищая от ночного воздуха, сохраняя нас в безопасности и тепле. Теперь я тоже наполнена. Не важно где и кем мы будем, в этих руках я — дома. <гаснет свет>