Под Прицелом / Exposure (Сезон 2, Эпизоды 13-24)

Определенно есть веские причины, по которым одни люди находятся перед камерой, а другие остаются за ней. Глядя на то, как гармонично Келс смотрится рядом со знаменитостями в зале, я понимаю, почему моя прекрасная супруга принадлежит к первой категории. Она просто очаровывает всех, с кем вступает в контакт. Ее улыбка заразительна, осанка истинно королевская, и ты даже не можешь завидовать тому, насколько она потрясающе красива. Ну, по крайней мере, для меня она такая. А я единственная, чье мнение имеет значение. Строгий костюм, который она сшила на заказ специально для торжественного обеда в честь вручения премии Пибоди, прекрасно скрывает ее беременность. Но, разумеется, только не для моих глаз. Я ясно различаю чуть увеличившиеся формы, которые олицетворяют наших детей, наше совместное будущее. Я знаю, что сияние вокруг нее исходит не от нее одной. Я знаю, почему она носит камею на своей груди. Я знаю ее, как саму себя. Келс чувствует себя непринужденно перед объективами множества фото и видеокамер, которые постоянно направлены на нее и других знаменитостей в комнате. Я знаю, что такой расслабленности способствует ее осведомленность о том, что церемонии награждений не транслируются в прямом эфире. Так что будет не так уж и много людей, которые будут пересматривать эти записи и смогут раскрыть наш секрет. Тем не менее, банкет в честь награждения фотографируют и документируют так подробно, как будто больше никогда не будет никаких крупных событий для архивов. А еще я понимаю, почему Эрик держал ее под руку так часто, как только мог. Боже, как бы я хотела, чтобы она сейчас держала под руку меня. Она делает социальные взаимодействия более приятными. Она умеет делать комплименты, которые не выглядят фальшиво. Она знает, когда нужно пошутить, когда пофлиртовать, а когда вставить проницательный комментарий. Она отлично ладит с людьми в любых условиях. Я — продюсер. От нас не ждут потрясающих социальных навыков. Мы должны обладать выдающимися организаторскими способностями, духом соперничества и готовностью сделать все, чтобы заполучить сюжет. Люди не толпятся вокруг нас на вечеринках. За исключением руководящего состава. Они знают, что мы — сила, стоящая за ведущим. Я смотрю, как она смеется и кивает в ответ на какую-то реплику, и понимаю две вещи. Во-первых, я пялюсь и мне нужно срочно это прекратить. И, во-вторых, за последние десять минут я не слышала почти ни слова из того, что сказал наш бывший босс из KNBC. Я одариваю Чемберса своей лучшей профессиональной улыбкой, как будто имею хоть какое-то представление о чем он мне рассказывает. Сомневаюсь, что он может говорить что-то интересное. Раньше не говорил. Он отпивает еще один глоток виски из своего стакана, делая небольшую паузу. — Просто мне жаль, что мы потеряли вас обеих. Хотел бы я, чтобы мы смогли удержать вас, но я знал, что это лишь вопрос времени, когда вы получите гораздо более интересное предложение. — Ну, по крайней мере, мы заполучили для вас Пибоди перед уходом, — KNBC получит Пибоди, а Чемберс выступит с речью от нашего имени, поскольку мы там больше не работаем. Тем не менее, это важная боевая звездочка в моем послужном списке, которая позволит мне продюсировать лучшие сюжеты. Это то, что принесло мне место во «Взгляде». И это то, обеспечит мне успешное будущее на студии. — Это уж точно, — соглашается Чемберс. — Вы двое вместе — настоящий динамит. Надеюсь, CBS понимают, насколько им повезло? Ладно, он не был таким дружелюбным, когда мы работали на него. Я думаю, что Пибоди и виски сейчас работают в мою пользу. — Кажется, да. Мы получаем хорошие сюжеты. У нас хорошие цифры. Рейтинг Келс очень высок. А мы ведь с вами понимаем, что главное — это цифры. Я отпиваю из своего бокала мерло и оглядываюсь туда, где стоит Келс. Она держит под руку Мартина Шина. Его шоу «Западное крыло» тоже получило Пибоди в этом году. Это место кишит знаменитостями из Лос-Анджелеса, и Келс знакома с большинством из них с тех пор, когда была в отношениях с Эриком. Боже, как бы мне хотелось, чтобы под руку она держала только меня. Звон колокольчика указывает на конец коктейльного часа и начало обеда. Это отличная новость. По крайней мере, теперь я могу сидеть с Келс за столом. Я вежливо прощаюсь с Чемберсом и спешу к нашим местам. Моя девочка скоро присоединится ко мне. — Привет. Наконец-то можно присесть. Моя поясница просто убивает меня. — Я позабочусь об этом позже, — шепчу я, прежде чем наши соседи по столу присоединяются к нам. Несмотря на то, что мы получаем Пибоди за сюжет, который сняли, когда работали еще в KNBC, сидим мы все же за столом CBS, так как мы теперь их собственность. К нам присоединились Лэнгстон, Кевин Дейли — глава отдела новостей, Джон Лоусон Рот III — президент сети, и три человека из Университета Джорджии, поскольку выдача премии Пибоди контролируется колледжем Журналистики и Массовых Коммуникаций имени Генри У. Грейди. Премия Пибоди названа в честь Джорджа Фостера Пибоди, который был банкиром и филантропом. У меня это вызывает ассоциацию с моим папой. Хм, кто знает, возможно, в один прекрасный день, мы с Келс станем свидетелями награждений премией Джонатана и Сесиль Кингсли. Пибоди предназначена для признания достижений и общественных заслуг людьми, работающими в индустрии новостей. Чтобы ее получить недостаточно просто сделать хороший сюжет — репортаж должен оказать значимое влияние на общество в целом. Полагаю, наш был выбран потому, что он помог выявить закипающее недовольство в вооруженной группе ополченцев. Мы помогли добиться почти мирного урегулирования ситуации. Хотя мы с Келс и пострадали, попав на линию огня, но, по-крайней мере, это не переросло в еще один Уэйко. Слава Богу. (Осада «Ма́унт Карме́л» (Осада в Уэйко, англ. Waco Siege) — осада принадлежавшего членам религиозной секты «Ветвь Давидова» ранчо в 14 км от города Уэйко в Техасе силами Федерального бюро расследований и Национальной гвардии США, длившаяся с 28 февраля по 19 апреля 1993 года. Во время событий погибло 82 члена секты, в том числе более 20 детей, а также 4 агента Бюро ATF — википедия, прим.пер.) На мгновенье я мысленно переношусь в Омаху. — Мисс Стэнтон, вы верите, что есть вещи, за которые стоит умереть? — спрашивает Скэмп, вытаскивая пистолет, хотя Келс и без этого не отказывается отвечать. — Что ж, возможно, это поможет вам немного глубже проникнуться этими личными убеждениями. Потому что ваша смерть послужит спасению жизней этих ста сорока человек. Мне жаль, что ваше правительство готово позволить вам умереть. Правительство может быть и готово, а я — нет. И начинается какой-то хаос. Гребаная кавалерия уже здесь. Я хватаю Келс за талию и бросаю на землю, накрывая ее тело своим. Слышу выстрелы и рассеянно пытаюсь понять, попали ли пули в меня. Келси извивается подо мной, вырываясь как дикая кошка. — Харпер! Я не вижу! — Я знаю, детка, знаю, — тем не менее я даже не делаю попытки встать с нее. Я продолжаю шептать утешительные слова и крепче прижимаюсь к ней. Баллончик «Капстан», который я использовала против Скэмпа, должно быть распылил слишком много перца и задел Келс. Отличная работа, Кингсли. — Я держу тебя, держу. Я чувствую, как она прикасается к моей руке. — Харпер? Я поднимаю на нее взгляд и моргаю, выдергивая себя из воспоминаний. — Да? — О чем ты задумалась? Я качаю головой. — Просто отвлекалась, — не стоит портить этот день плохими воспоминаниями. — Ты же знаешь мое отношение к формальным мероприятиям. — Ну, у тебя есть две недели, чтобы преодолеть это отвращение, — поддразнивает она в ответ. Это моя девочка. Она всегда возвращает меня к самым важным вещам в этой жизни. Мэтт Лауэр, ведущий сегодняшней церемонии, поднимается на сцену под теплые аплодисменты. Интересно, ему пришлось использовать голоса всех зрителей и сотрудников его утреннего шоу, чтобы попасть сюда? И где, черт возьми, Кэти? Она намного симпатичнее. Он произносит короткую приветственную речь, а затем официанты «Уолдорф-Астории» расходятся по бальному залу, раздавая первое блюдо. Я смотрю на соседний столик и улыбаюсь Кену Бернсу. Еще один его документальный фильм выиграл Пибоди. У него уже наверно полный шкаф этих статуэток. Келс поднимает бокал в сторону Питера Дженнингса. Лично я надеюсь познакомиться с Биллом Косби. Он сидит за соседним столиком. Почему мы не можем сидеть с ним, вместо важных шишек с нашего канала? Из-за другого стола доносится громкий смех, и я вижу, что там отлично проводит время весь актерский состав «Сопрано». Мэнди Патинкин подошла к ним и весело отшучивается в ответ на их непристойные поддразнивания. На столе перед нами шоколадные копии медалей премии Пибоди. Сегодня мы не получим настоящую медаль — она достанется Чемберсу. Но я заказала парочку копий для нас с Келс и еще одну для Джимса. Интересно, как сейчас поживает рыжеволосый парнишка? Мне стоит позвонить ему в ближайшее время. А пока, съем-ка я, пожалуй, шоколадку. Как бы я хотела держать сейчас свою девочку за руку. * * * Звонит телефон и я слышу лающий рык в ухо: — Стэнтон! В мой офис! Живо! — щелчок. Я смотрю на телефон. — Да, босс, — хихикаю я, натягивая свитер. Это помогает скрыть то, что становится все более и более очевидным каждый день. Кроме того, Лэнгстон держит в своем кабинете температуру, как в холодильнике. Он определенно старается создать максимально некомфортную обстановку для людей, которые приходят к нему. И эта стратегия, несомненно, работает. Я стучу в дверь, затем засовываю руки в карманы, чтобы держать их в тепле. Мой свитер застегнут под самое горло. Думаю, я выгляжу вполне презентабельно для встречи с большим боссом. — Войдите! — снова рявкает он. Его голос звучит действительно недовольно, и волоски у меня на шее слегка приподнимаются дыбом. Чувствую, мне сейчас шлепнут по рукам. Сильно. — Закрой дверь. Мда. Это будет жесткий шлепок. Я жду когда он оторвет взгляд от компьютера и предложит мне присесть. Он даже не смотрит на меня. — Сядь. Я повинуюсь, как Кам, ей-богу. Он наконец обращает свое внимание на меня, заставив меня сначала немного понервничать. Можно подумать, что я змееволосая Горгона, судя по взгляду, которым он меня одаривает. Мама предупредила бы его, что если он не будет осторожен, то его лицо навсегда может застыть с таким выражением. Он достает папку и бросает ее мне. — Здесь множество твоих фотографий, сделанных до переезда сюда, — он дает мне время рассмотреть их. — Неужели я недостаточно загружаю вас с Кингсли работой? Или еда в Нью-Йорке настолько лучше? Вот черт. Он заметил, что я прибавила в весе. Я не думала, что все так плохо. Конечно, в последнее время мне приходится оставлять пиджак расстегнутым, но скрыть все остальное было довольно легко. И мое лицо определенно не сильно округлилось. — Ну, я через многое прошла… — блин, я и не предполагала, что мне так скоро придется столкнуться с этим. — Ой, да перестань, — он машет рукой, как будто стирая мой ответ. — Если бы я не был в курсе всей ситуации, то, судя по всем признакам, предположил бы, что ты беременна. Но, поскольку ты спишь с Кингсли, это невозможно, не так ли? Я закусываю губу и выдерживаю его пристальный взгляд. В конце концов, я улыбаюсь. Возможно, если я покажу, что это делает меня счастливой, то все пройдет немного проще. — Да. Ты прав. Я беременна. — Ебтвоюмать! — он хлопает руками по столу и соскакивает со стула, упираясь ладонями в столешницу. Теперь он сердито смотрит на меня сверху вниз, а я чувствую себя детсадовцем. — Ты что, выжила из своего влюбленного ума?! Пытаешься полностью уничтожить свой авторитет и разрушить все доверие, оказанное тебе на студии? Я имею в виду, твою ж дивизию, Стэнтон, если ты хочешь бросить карьеру в тележурналистике, просто уйди в отставку. Иисус Христос на палочке… Я должна остановить его тираду, пока молния не пробила крышу и не поджарила моего босса. — Конечно нет, но мы с Харпер хотим семью. — Черт возьми, Келси! Незамужняя и беременная! Если кто-нибудь пронюхает об этом, тебе конец. Среднестатистические белые женщины на Среднем Западе не хотят наблюдать, как какая-то нью-йоркский лесби-дикторша прибегает к искусственному оплодотворению! — Я не понимаю, в чем тут проблема. У меня есть желание и возможность иметь детей. Нет необходимости упоминать о моей ориентации. Более того, наличие детей обычно означает, что человек гетеросексуален. Канал наоборот должен порадоваться этому. Он сердито качает головой. На самом деле он даже немного вспотел. — А вам не приходило в голову усыновить ребенка? Многие пары вроде вас так делают. Черт, Рози О’Доннелл усыновила троих детей, а она мать-одиночка. Мы могли бы красиво обыграть это: ты стремишься спасти мир, обеспечить хороший дом для детей, которые в нем нуждаются. Это было бы проще простого. — Мы хотели иметь собственных детей, и я хотела родить ребенка, — я поднимаюсь на ноги и встаю позади стула, положив руки на его спинку. — Я хотела родить, принести жизнь в этот мир, и я собираюсь это сделать. — Ну теперь это уже очевидно! — рычит Лэнгстон и начинает нервно расхаживать за столом, проводя рукой по коротко остриженным волосам. — Ладно, ни единого чертова слова об этом. Или о ваших отношениях с Кингсли. Ты меня слышишь? — предупреждает он. — И мне нужно что-нибудь для отдела по связям с общественностью от вас обеих завтра к девяти утра. И тебе лучше придумать чертовски хорошую историю обо всем этом. А своему племенному жеребцу передай, что если я увижу что-нибудь, кроме твоего лица, снятого сужающими кадрами в течение следующих — скольки? шести или семи месяцев? — я надеру вам обеим задницы. Я делаю глубокий вдох. — Хорошо, — киваю. — Мы закончили? — Пока да. Поговорим о декретном отпуске, когда я остыну. * * * Что-то не так. Я не уверена, что именно. Келс определенно не разговаривает со мной. Она почти не смотрит на меня. И, как правило, мы всегда прикасаемся и прижимаемся друг к другу по дороге домой из студии — настолько, насколько позволяет пространство внутри моего Range Rover. Сегодня же Келс сидит на своей стороне машины. — Крошка Ру? — мягко произношу я, поворачивая на Мэдисон Авеню. — Что случилось? — Ничего. Просто тяжелый день, — она убирает упавшие на глаза прядки волос. — Я устала. Я не верю в это, а Келс не особо-то пытается меня убедить. — Ясно. А теперь, милая, скажи мне правду. Я справлюсь с этим. Знаешь, у меня крепкие плечи, — я похлопываю по одному из них, в качестве визуализации. — Лэнгстон, — выдыхает она его имя. — Сегодня он практически наехал на меня за то, что я беременна. Теперь у нас есть один очень недовольный босс. Да ладно. Не представляю почему он может быть доволен. Лично я думала, что мы поставим его в известность, когда пришлем приглашение на вечеринку в честь рождения детей, где-то в конце года. — Ты ему рассказала? — Не то чтобы я сама рассказала ему, Таблоид. Он нашел мои старые фотографии и заметил, что я набрала в весе. По этому поводу он и вызывал меня сегодня. — Сукин сын, — бормочу я. — Запиши на мой счет, милая, — хм. Шутка не заработала даже мимолетной улыбки для меня. — Что там произошло? Ты в порядке? — мне бы очень не хотелось убивать его, но я убью, если он причинил вред моей девочке. — Я в порядке. Мне просто не понравился его тон. Он заставил меня почувствовать себя так, словно я делаю что-то неправильное. Печаль в ее голосе разрывает мне сердце. Я протягиваю руку, беру ее ладонь и кладу себе на колени. — Ты все сделала правильно. — Я знаю. И ты тоже не вздумай хоть на секунду предположить, что я жалею о выборе, который мы сделали. Ох, спасибо, милая, что сказала это. На какое-то мгновение я действительно забеспокоилась. Я сжимаю ее руку в знак благодарности. — Просто… — Келс качает головой и смотрит в окно, наблюдая за движением на Манхэттене. — Давай просто будем считать, что мои гормоны немного вышли из-под контроля. Последнее, что мне сейчас нужно — это война с боссом. — Дорогая, вот почему у тебя есть продюсер. Я твой непобедимый, крутой рыцарь-защитник. Даже если бы я не была безумно влюблена в тебя, я бы никогда не позволила начальству так с тобой обращаться. А это просто дополнительный стимул, — я подношу ее руку к своим губам и целую ладонь. — У меня есть идея. Как насчет того, чтобы когда мы приедем домой, мы включим Нину Симон, я достану стейки из морозилки и сделаю барбекю. А потом мы с тобой посидим на улице и насладимся одним из последних теплых вечеров. Позже я отнесу тебя в нашу спальню и займусь с тобой любовью, как в первый раз. Как тебе такой план? — Похоже, это лучшее предложение за весь день. — Надеюсь — ради всеобщего блага — это было единственное подобное предложение за весь день. А вот и улыбка, которую я так ждала. * * * Я переворачиваюсь и смотрю на Харпер. Она крепко спит и выглядит такой расслабленной. Приятно видеть ее такой. Не часто ей удается полностью отдохнуть. Обычно даже во сне она о чем-то думает. На самом деле, некоторые из ее лучших идей приходят к ней именно во сне. Я целую ее в плечо и выскальзываю из постели. Взглянув на часы, понимаю, что у меня есть время позавтракать и немного расслабиться, прежде чем нужно будет собираться на прием к врачу. Устроившись на кухне с газетой и завтраком, я уже собираюсь откусить первый кусочек, когда что-то заставляет меня поднять глаза. В дверях я вижу одного сонного телевизионного продюсера. Она еще не до конца проснулась, волосы падают ей на глаза, футболка надета задом наперед, и она слегка покачивается. — Ты почему проснулась? — ворчит она хриплым от сна голосом. Шатаясь, она подходит к кофейнику и щелкает выключателем. Мы подготовили его накануне вечером и установили таймер, но встали на два часа раньше обычного. — Не знаю, — я пожимаю плечами, потягивая сок и листая «Таймс». Ее голова отворачивается от кофе, который капает в кружку. Он никогда не заваривается достаточно быстро для нее по утрам, поэтому она выхватывает его до того, как процедура полностью завершена. Однако сегодня утром у нее нет энергии даже для этого. — Что-то не так? Помимо того, что Лэнгстон идиот? — Нет, родная. Все в порядке. Я просто проснулась и не смогла снова уснуть. Это все из-за беременности. Может быть дети заранее меня тренируют. Харпер пересекает кухню и опускается на колени. Она осторожно разворачивает меня лицом к себе и приподнимает мою рубашку. — Эй, разве мы не обсуждали это совсем недавно? — я провожу пальцами по ее волосам, пока она продолжает. — Я же говорила, что вы должны давать маме отдохнуть. Она уже делает очень много, чтобы заботиться о вас. Кроме того, когда она не спит, я тоже не сплю, — она легонько целует мой живот и моментально вырубается, положив голову мне на колени. Ей определенно неудобно. Моя бедная девочка. — Харпер, милая, — я тихо хихикаю, когда она вздрагивает и смотрит на меня расфокусированным сонным взглядом. — Возвращайся в постель. Я разбужу тебя через пару часов. — Нет, нет. Все, я проснулась, — протестует она. У меня не хватает духу сказать ей, насколько неубедительно это звучит. - Я сейчас выпью кофе и возьму Кама в парк на пробежку. — Ему это понравится. Может, тебе стоит надеть ролики и позволить ему потаскать тебя по дорожкам. — Отличная идея, — она поднимается на ноги и направляется к кофемашине, которая уже шипит, извещая о готовности напитка. — Хочешь пойти с нами? — Нет. Мне нужно написать статью для отдела по связям с общественностью. * * * Взглянув на часы, я понимаю, что доктор Макгуайер сегодня немного опаздывает. Не то чтобы меня это так уж волнует. Если он заботится обо всех своих пациентах так же, как о моей девочке, я могу ждать его весь день. Кроме того, нам довольно-таки хорошо вдвоем. Я держу Келс за руку, как и всегда во время наших визитов сюда. Я так рада, что наш доктор хорошо относится к нашим отношениям. Конечно, мы бы и не стали ходить к тому, который бы относился негативно, но так мне намного проще выражать свою нежность и не беспокоиться. Я ласково поглаживаю руку Келс, помогая ей расслабиться. Вчера Лэнгстон действительно выбесил ее, и теперь она из подавленной превратилась в разъяренную. Я должна максимально поднять ей настроение, прежде чем мы доберемся до офиса. Иначе то видео с насилием на рабочем месте, которое нас заставили смотреть в университете, будет просто цветочками по сравнению с тем, что может сделать моя девушка. — Эй, Келс? — Хм? — Ты слышала о парне, которого на днях остановили полицейские? Она смотрит на меня пытаясь понять, хочу ли я просто поболтать или собираюсь рассказать какую-то историю. Расовое профилирование на автострадах Нью-Джерси было горячей темой в последнее время. — Нет. А что случилось? — Ну, этого парня остановили за превышение скорости, но он не остановился сразу, как только увидел сигнал мигалок. Итак, полицейский подходит к машине, — Келс улыбается, поняв по моему тону, что это шутка. — Парень опускает окно. Полицейский говорит: «Я включил мигалку довольно далеко отсюда. Почему ты не остановился?» — Келс закатывает глаза, но молчит, ожидая, пока я закончу. — А парень отвечает: «Видите ли, офицер, моя жена сбежала с полицейским несколько недель назад. Когда я увидел вас, то подумал, что это он пытаетесь ее вернуть». Она смеется, и я чувствую себя намного лучше. Думаю, она тоже. Вот это моя девочка. — Ты рассказываешь самые ужасные анекдоты, — говорит она таким ласковым голосом, что это звучит почти как комплимент. Почти. — Тогда почему ты смеешься? — Понятия не имею, — она нежно гладит меня по щеке. Входит Кевин и видит нас довольными и улыбающимися. — Я смотрю, вы тут отлично проводите время. — Похоже, мы всегда отлично проводим здесь время, — Келс игриво отталкивает меня со своего места на кушетке. — Приятно это слышать, — Дуги садится рядом с Келс и начинает осмотр. Когда его руки мягко скользят по ее животу, он усмехается. — Тогда, может быть, мне следует ввести дополнительную плату? Как ты себя чувствуешь, Келси? — Не знаю, — она качает головой. — Я уже должна чувствовать себя беременной? Потому что я не чувствую. — Скоро почувствуешь. Особенно, учитывая, что у тебя двойня. — Единственное, что я чувствую — это постоянно плохое настроение. — Хм… гормоны, — он смотрит на меня, ожидая подтверждения, и я слегка киваю, за что получаю тычок от жены. — Я добра к тебе. Довольно-таки. — Довольно-таки, — соглашаюсь я. Она показывает мне язык. Если бы здесь не было Кевина, я бы ее за это проучила. — Что ж, Келси, сейчас дети растут и уже двигаются, но ты их пока не чувствуешь. Это скоро изменится. Однако, я подозреваю, что ты заметила увеличение веса. — Я и кое-кто еще, — хмыкает Келси. Отлично, док. Я только подняла ей настроение. Кевин бросает на меня укоризненный взгляд. — Харпер, это вполне естественно и необходимо. Я оскорблена. — Речь не про меня, док. Я думаю, что она выглядит потрясающе, красивее, чем когда-либо, — я целую жену в лоб в доказательство своей искренности. — Это правда. Харпер ведет себя прекрасно. — О, хорошо. Приятно слышать, — я бросаю на доктора устрашающий взгляд. Это, похоже, не оказывает на него никакого эффекта. — Не обращай внимания на всех остальных. В этом деле считается только мнение Харпер и мое, — доктор нежно гладит ее по плечу. — Добро пожаловать во второй триместр, Келс. Дальше тебе будет только легче, обещаю. В ближайшее время закончится период утреннего токсикоза, если уже не закончился. Перепады настроения, депрессия и раздражение тоже скоро пройдут. Ты уже не будешь чувствовать такую усталость. И гормоны радости возьмут верх. Большинство женщин чувствуют себя оживленными во время второго триместра беременности. Но я хочу, чтобы ты была осторожна и не перенапрягалась, хорошо? — Не будет, — отвечаю я за нее. — Готовы добавить новый снимок в свой альбом? — он выдавливает немного геля на живот Келс, заставляя ее вздрогнуть. Эта штука действительно холодная. Но мы дошли до моей любимой части осмотра — еще больше детских фоток. Он водит сканером по ее животу и изучает монитор. Для меня там все еще ни черта не понятно, и я не представляю, как Кевин что-то там различает. Затем он прижимает к животу Келс свой стетоскоп и несколько мгновений внимательно слушает. Убрав его обратно в карман, доктор поворачивает ручку на ультразвуке. Внезапно раздается шум, похожий на нечто среднее между ревом океана и бегом лошадей. — Это сердцебиение ваших детей. О мой бог. Сердцебиение. Маленьких, крошечных сердечек. Келс, не отрываясь, смотрит на монитор и прислушивается. Слезы, струящиеся по ее щекам, говорят мне, что она чувствует то же самое, что и я. — Ты слышишь, Крошка Ру? Мы сделали это, — я вытираю ее слезы и целую. — О боже, Келс, только послушай это. Она может только кивнуть, слишком переполненная эмоциями, чтобы говорить. Я закрываю глаза, чтобы сосредоточиться на звуках, которые подтверждают, что наши дети здоровы и очень даже реальны. Это звук семьи. * * * Мы входим в студию все еще на адреналине от услышанных звуков сердцебиений. Я получила новые фотографии, на которых наконец-то действительно могу различить маленькие носики, подбородки, руки, ноги и другие части тела. Наши малыши все еще крошечные, всего восемь сантиметров в длину, но они уже выглядят как человеческие детеныши. Огромный прогресс. Я бросаю взгляд на живот Келс, мысленно восхищаясь тем, что она носит в себе две новые жизни. Это слишком круто. И сегодня я слышала, как бьются их сердца. Макгуайр говорит, что теперь, когда мы их слышим, шансы выкидыша резко уменьшаются. Слава богу. Вау. Я уже почти готова хлопнуться перед ней на колени, когда Келс вдруг срывается с места и несется по коридору. Какого черта? Я смотрю куда она бежит и подтверждаю свою догадку. Лэнгстон в двадцати шагах впереди, и Крылатая Ракета Стэнтон нацелена прямо на него. Ох бля… Я пытаюсь догнать ее, не привлекая много внимания. Это невозможно. Келс, родная, я знаю, что ты расстроена, но не делай ничего, о чем потом пожалеешь. Например, что-нибудь, что приведет к нашему увольнению. Моя девочка стоит перед Лэнгстоном. Ее гнев делает ее почти такой же высокой, как наш исполнительный продюсер. — Вот твой гребаный пресс-релиз, — рычит она, шлепая папкой ему в грудь. — Он короткий, простой и правдивый. После тяжелого испытания, которое мне пришлось пережить в Лос-Анджелесе, я решила завести детей. Мужчина подхватывает папку, слегка ошарашенный тем, что она так с ним разговаривает. Я в общем-то тоже, если честно. Келс, как правило, ведет себя как непревзойденный профессионал. Я стою молча, пока она продолжает. — Я не собираюсь превращать своих детей в очередной сюжет для тебя. Но если бы я это сделала, то рассказала бы абсолютную правду! Это означает, что она включала бы в себя Харпер, потому что мне повезло, что она у меня есть. Нашим детям тоже очень повезло, что она стала их матерью. И я не позволю тебе или кому-то еще говорить им, что это не так, — она поворачивается на каблуках и уходит. — Стэнтон! — орет Лэнгстон. Она останавливается, поворачивается и пронзает его сердитым взглядом. — Третьего июня я стану Кингсли! И мы поговорим о моем декретном отпуске, когда я остыну, — она фыркает, прежде чем снова развернуться и уйти. Вау. Это была полноценная истерика дивы-примадонны. Келс была хороша. Но мне стоит это запомнить, чтобы не злить ее в будущем. Лэнгстон смотрит на меня, ожидая сочувствия. Не в этой жизни, приятель. Я знаю, с кем мне предстоит ехать домой. Я растерянно улыбаюсь ему и пожимаю плечами, обмахиваясь нашими новыми детскими фотографиями. — Гормоны, — пожав плечами, я прохожу мимо, направляясь в свой кабинет. Вау, Келс. * * * Я решаю позволить Келс немного побыть одной. Кроме того, если я сейчас войду, она может сорвать с меня всю одежду и заняться со мной сексом прямо на диване. Какого черта я все еще в своем кабинете? Я встаю, чтобы отправиться к ней, но меня останавливает звонок сотового. — Кингсли, — бросаю я свое обычное приветствие. — Это моя маленькая сестренка? — Пошел ты. Роби разражается хохотом. — Это вряд ли. — Что тебе нужно? Ты отрываешь меня от гиперважных дел, которыми я тут занимаюсь, — я плюхаюсь обратно в кресло, закидывая ноги на стол. — Ты знаешь, как Мама относится к ногам на столе, — поддразнивает он. Черт бы его побрал. — Ну что, все получилось? — я решаю сразу взять пресловутого быка за рога. — У меня составлены все бумаги. Я широко улыбаюсь. — Знаешь, ты не так плох, как все говорят. — Пошла ты, — эхом отзывается он. — Это вряд ли. * * * — Я все видела, — она отрывается от книги и улыбается мне. Боже, она очаровательна. — Ничего ты не видела, — отмахиваюсь я. Затем почесываю Кама за ухом, пока он жует картошку фри, которую я ему только что дала. Для дорожной еды лучше всего подходит картофель фри. Я в этом уверена на все сто, а теперь и Кам тоже это знает. Хороший песик. — Я видела, как ты скормила ему этот кусок жира. Ты можешь травить себя, Таблоид, но собака и дети под запретом, — она опускает взгляд на карту, разложенную у нее на коленях. — Следующий поворот налево. Я следую ее указанию, и через десять минут мы въезжаем на подъездную аллею. Дорога до дома занимает еще пять минут. — Ух ты! — я чуть наклоняюсь к рулю, оглядывая дом через лобовое стекло. Дом — это даже слегка приуменьшение. Я бы лучше сказала — особняк. — Не совсем похоже на трейлер, который ты себе представляла? — усмехается Келс. — Ты помнишь все, что я когда-либо говорила тебе? — именно такой фразой я поддразнила ее, когда впервые привезла к себе домой на День благодарения. Наш первый раз. Интересно, есть ли у Мэтта качели на крыльце. Мне нравится целовать мою девочку на них. — Большую часть, — отвечает она, прерывая мои далеко не целомудренные мысли. — Тогда у меня могут быть серьезные неприятности, — ухмыляюсь я. Это утверждение соответствует и моим мыслям, и нашему разговору. Я очень горжусь собой. — Ты все еще должна мне историю про речку. — Какую именно? — я выключаю зажигание и выхожу из машины. Келс бросает на меня взгляд над крышей автомобиля. — Ту, в которой фигурируешь ты, другая голая девушка и дробовик. — Спрошу снова: какую именно? — я стягиваю с Кама ошейник через голову и жестом даю команду вылезать из джипа, прежде чем забрать наш багаж. Я не совсем понимаю, зачем Келс привезла с собой так много одежды на выходные, но не собираюсь спорить с этой Гормон Герл. Она может притащить весь свой чертов шкаф, и я не буду против. Ну, а я? Я взяла с собой спортивную сумку. Она заполнена только наполовину. Кам тут же подбегает к Келс, садится рядом с ней и, глядя на нее снизу вверх, бешено бьет хвостом по земле. — Иди побегай, — она взмахивает рукой, давая ему сигнал, что он может быть свободен. Пес сразу срывается с места и убегает делать свои дела. Отличная идея, Кам. Мне тоже нужно будет этим заняться в ближайшее время. Дорога до дома Мэтта в Хэмптоне заняла целых два часа. Поставив наши сумки на землю, я прислоняюсь к машине. Я наблюдаю, как пес бегает вокруг, вытягивая ноги и знакомясь с новой местностью. Келс обходит машину и прижимается ко мне. Я нежно обнимаю ее, радуясь, что у нас впереди спокойный уик-энд. Это была чертовски сложная неделя. Наконец Кам возвращается и, успокоившись, присаживается рядом. Его язык высунулся из уголка рта, и нашего мальчика, похоже, мучает жажда. Я думаю, самое время зайти в дом. Я хватаю наши сумки, шлепая Келс по рукам, когда она пытается поднять одну из них. — Позволь мне, детка. Ты и так несешь достаточно, — я бросаю красноречивый взгляд на ее живот. За это я получаю поцелуй в щеку. Когда дверь открывается, Мэтт выходит и долго обнимает Келс, которая, к моему великому удивлению, с охотой обнимает его в ответ. Я действительно рада видеть, что они ладят, даже если ему трудно принять наши отношения как факт. Наконец он смотрит на меня и тепло улыбается. — Харпер, как дела? — он берет у меня одну из сумок. Годы работы с большим коллективом сделали его вежливым. Я благодарна за это. — Все отлично, сэр, — он многозначительно поднимает бровь. — Мэтт, — мягко исправляюсь я и пожимаю руку, которую он дружелюбно протягивает мне. — Хорошо. Рад это слышать, — мужчина шире открывает дверь, чтобы мы могли войти. — Заходите. Давайте я сначала покажу вам вашу комнату, чтобы вы могли обустроиться, а потом встретимся в гостиной, — Кам ведет себя очень хорошо и не отходит от Келс. Должно быть, она предупредила Мэтта, что мы привезем его, потому что ее отец даже глазом не моргает, когда видит собаку. Когда мы входим в дом, я сразу же решаю, что нам нужно приезжать сюда так часто, как захочет Келс. Здесь очень здорово. Дом соответствует всем рассказам, которые можно услышать об особняках в Хэмптоне. Он огромен, расположен на акрах частной земли, на заднем дворе стоит довольно просторный гостевой домик. Мы могли бы найти ему хорошее применение в течение лета. — Отличное место, — ладно, это было явное приуменьшение, но я не хочу слишком лебезить. Мэтт заговорщически улыбается. — Это мой маленький кусочек рая на земле. Здесь есть крытый и открытый бассейны, теннисный корт, тренажерный зал, восемь спален, одиннадцать ванных комнат, библиотека, солярий, гостевой дом, кинозал, большой сад и поле для гольфа на девять лунок. — Как я и сказала — отличное место, — говорю я с оттенком сарказма в голосе. Он хлопает меня по спине. — Мы всегда рады тебе здесь, Харпер. — Не пускай слюни, милая, — ворчит на меня Келси. Мэтт поднимает руку и машет, подзывая молодого человека, стоявшего неподалеку. Парень подходит к нам, берет сумку, которую держит Мэтт, и освобождает меня от моей. — Это Джефф. Он покажет вам вашу комнату и поможет устроиться. Когда будете готовы, спускайтесь в гостиную. Джефф приветливо улыбается. — Мисс Кингсли, мисс Стэнтон, следуйте за мной, пожалуйста, — он поднимается по лестнице, и мы идем за ним. — Как давно вы работаете на моего отца, Джефф? — спрашивает Келс, когда он открывает перед нами дверь спальни. Парень ставит наши сумки на комод в изножье кровати. — С тех пор, как я учился в старшей школе. Моя мать работала в фирме мистера Стэнтона, и он узнал, что мне нужна работа, — Джефф берет плечики, на которых висит одежда под чехлом, и вешает их в шкаф. Затем открывает дверь в ванную. — Если вам что-нибудь понадобится, пожалуйста, не стесняйтесь обращаться ко мне. Могу я сейчас что-нибудь для вас сделать? — Нет, все нормально. Спасибо, Джефф, — отвечает Келс, опускаясь в одно из мягких кресел. Как только мужчина выходит, Келси делает глубокий вдох. — Что случилось, родная? — я в один миг оказываюсь рядом с ней. Она качает головой. — Как бы ни менялись вещи, все равно все остается по-прежнему. У него до сих пор полный дом слуг. Уверена, что у большинства из них есть выходные, но тут все еще достаточно персонала, чтобы испортить тебя и избаловать до безобразия. — По-моему, это не так уж плохо, — я начинаю массировать ей плечи. — Я догадалась, — Келс смотрит на меня через плечо. — Ну, ты хочешь распаковать вещи или сразу пойдем вниз и посмотрим, что запланировал для нас папа? — О, давай спустимся и посмотрим, что там происходит. Я хочу выяснить, кто этот таинственный человек, о котором говорил твой отец. Она снова вздыхает. — Я почти забыла об этом, — она переводит взгляд на Кама, который свернулся калачиком у камина и уже крепко спит. Как и Келс, он может спать где угодно. — Боже, как бы я хотела последовать его примеру, — говорит она задумчиво. Я обнимаю ее за шею и целую в щеку. — Ну же, детка. Давай спустимся вниз и пообщаемся с твоим папой. — Тебе просто не терпится увидеть поле для гольфа. — Черт, да! Я надеюсь сыграть пару раундов за эти выходные. — С тебя бакс, детка, — она утыкается в мою ладонь. — Тебе понравится кто угодно, у кого есть собственное поле для гольфа. — Вполне возможно. Но мне крайне повезло, что им оказался отец моего самого любимого человека в мире. Она целует меня в предплечье. — Подлиза. — О да. И это не единственное, куда я могу применить язык. * * * Мы бродим по первому этажу, пытаясь найти гостиную. Нам встречается много других комнат, но мы никак не можем попасть в нужную. Наши голоса, вероятно, известили Мэтта о нашем присутствии, потому что он выходит из комнаты, до которой мы еще не добрались, и машет нам. — Сюда, девочки. — Веди себя хорошо, — шепчет Келс. Мэтт не обращает внимания на ее комментарий. Он подходит и обнимает дочь за плечи. — Ты выглядишь потрясающе, дорогая. Харпер, должно быть, хорошо о тебе заботится. — Ничего так, — поддразнивает Келс. — Ну, мне не хотелось бы выводить ее на задний двор для серьезного разговора. — Пап, на заднем дворе поле для гольфа. Что ты собираешься делать? Загонять ее до смерти? — Я была бы не против поговорить с тобой, Мэтт, — ладно, это не особо тонкий намек, но, черт возьми, я никогда не была в этом сильна. — Правда? Что ж, мы можем заняться этим завтра утром. Хм, это вероятно отменит традиционную Субботу Без Одежды. Но, во имя семейного воссоединения, я принесу эту жертву. И Келс придется завтра встать пораньше. — Думаю, это отличный вариант. — Или даже сегодня вечером, пока не стемнело, — мы заходим в гостиную. Двенадцатифутовые потолки и камин украшены бОльшим количеством произведений искусства, чем в некоторых музеях. На диване сидит очень привлекательная молодая женщина. Я могу сказать, что она высокая, даже несмотря на то, что она сидит. У нее красивые аристократические черты лица, обрамленного длинными вьющимися темными волосами, и бледно-голубые глаза. Я сразу замечаю, что она примерно моего возраста и держит на руках ребенка, которому, кажется, около шести месяцев. Мэтт подводит Келс к ним. — Келси, я хочу познакомить тебя с Амандой Стэнтон, моей женой, а это, — он откидывает одеяло с лица ребенка, — твоя сестра Клэр. * * * Поищите в словаре слово «глупый», и вы найдете там мою фотографию. Моя неспособность выдавить из себя в данный момент ни слова также не помогает ситуации. — Привет, — с трудом выговариваю я. — Келси, — Аманда улыбается и протягивает мне руку. — Я так рада наконец-то познакомиться с тобой. Спасибо, что приехали на эти выходные. — Спасибо, что пригласили нас, — я поворачиваюсь к Харпер и протягиваю ей руку. Мне нужно, чтобы она была рядом со мной, и мне нужно, чтобы она была рядом со мной прямо сейчас. Надеюсь, она понимает намек. Я чувствую, как ее ладонь скользит в мою. Слава богу. — Это Харпер, моя… — я смотрю на нее и улыбаюсь, когда понимаю, что могу сказать это вслух. -… жена. Аманда протягивает руку Харпер. — Приятно познакомиться. Мэтт рассказывал о вас только хорошее. У меня такое ощущение, словно я попала в плохой эпизод «Семейки Брейди» как раз в тот момент, когда мы узнаем, что Марсия и папа Брейди тайно сбежали. Это все нереально. («Семейка Брейди» (англ. The Brady Bunch) — американский комедийный телесериал, который транслировался на канале ABC с 26 сентября 1969 по 8 марта 1974 года — прим. пер.) Ребенок на руках Аманды начинает ворочаться, выводя меня из оцепенелого состояния. У меня есть младшая сестра. Младшая сестра, которая получит некую комбинацию племянников или племянниц к своему первому дню рождения. Боже, мы воистину соответствуем понятию «современная семья»: разведенные родители, отец снова женился на женщине возраста его дочери, дети, разделенные более чем тридцатилетним возрастом, внуки на подходе и лесбиянки. Добавьте сюда проблемы с алкоголем моей матери, и мы станем отличным сюжетом для мини-сериала. Боже. Я с трудом перевариваю все это в своем мозгу. — Можно мне? — Харпер отпускает мою ладонь и протягивает руки к ребенку. Аманда улыбается и передает… мою сестру… ей. Оказавшись в объятиях Харпер, Клэр сразу же перестает суетиться. Должно быть, это генетическая черта, которую разделяем все мы, женщины Стэнтон. Мы знаем, что для нас хорошо. Харпер бережно прижимает ее к себе, не возражая, когда ребенок начинает причмокивать на ее плече, оставляя на нем обильное количество слюны, а крошечные ручки крепко хватают ее за волосы. Неудивительно, что у меня будет двойня. Моя супруга — магнит для детей. Если я не буду достаточно бдительна, она будет заставлять меня беременеть до самой менопаузы. Это просто свело бы Лэнгстона с ума. Я протягиваю руку и глажу маленькую головку Клэр. Мои глаза встречаются с глазами Харпер, и на один краткий миг мы обе видим наше будущее. Какое потрясающее чувство. Боже, я не могу дождаться момента, когда она впервые обнимет наших детей. Конечно, если я позволю ей взять их на руки, то, возможно, никогда не получу обратно. Хорошо, что я буду кормить грудью. Возможно, это будет единственным способом заполучить их в свои руки. Харпер талантлива, но не настолько, чтобы делать для них и это. Я поворачиваюсь к отцу. — Она красавица. Он сияет, как все новоявленные отцы. — Она выглядит точно так же, как ты в детстве, только у нее вьющиеся волосы. Это определенно со стороны семьи Аманды. У Аманды есть своя сторона в нашей семье? Я еще даже не успела подумать о нас, как о семье. Если честно, это все еще новый факт, который приживается у меня в голове. — Эй, — вдруг вскрикивает Харпер, напугав Клэр. — У тебя есть детские фотографии Келс? — Ну, думаю у меня есть один или парочка альбомов. Так, а вот это нужно прекратить прямо здесь и сейчас. Меня вполне устраивает, что у меня есть детская фотография голой Харпер, но не наоборот. Она же поставит эту чертову картинку в качестве заставки на компьютер. Пора сменить тему. — Что ж, папа, я думаю, пришло время рассказать тебе и о наших хороших новостях. Он мило улыбается в мою сторону, не предполагая, что я могу превзойти его весть о жене и ребенке. Ну, папа, у меня они тоже есть. Яблоко от яблони, полагаю. — Ты скоро станешь дедушкой. Я беременна. Он выглядит таким же ошарашенным, как, полагаю, и я пару минут назад. — Ну, Харпер, а вот это уже талант! — хохочет он, прежде чем радостно обнять меня. — Милая, это же замечательно! Когда у тебя срок? — папа смотрит на мой живот, как будто он может ответить за меня. — В ноябре. — Поздравляю, Келси, — присоединяется Аманда. Придется немного привыкнуть к тому, что у меня есть мачеха моего возраста. — Подожди, это еще не все. У меня будет двойня. * * * Я крепко держу Клэр в своих объятиях, пока мы с Амандой наблюдаем, как папа и Харпер играют в гольф в вечерних сумерках. Это глупо и опасно, но мой отец заметил, как не терпелось Харпер поиграть. Кто бы вообще мог подумать, что Харпер играет в гольф? И она тоже хороша. Устроила старику настоящую гонку за его деньгами на его же проклятом поле. И говоря о гонке за его деньгами, я имею в виду — буквально. Последний раз я услышала, что ставка на раунд была 500 баксов, но на отдельные удары принимались отдельные ставки. Если она выиграет, я заставлю ее пожертвовать выигрыш в банку для ругательств. Я целую Клэр в лоб, вдыхая ее сладкий детский аромат. И это навевает мне приятные воспоминания, которые по многим причинам никогда не сотрутся из моей памяти: о том самом первом Дне благодарения в Новом Орлеане. Одно из них — это когда я впервые обняла Кларка и ощутила, как пахнет новое начало. — Так ты работаешь с моим отцом? — о господи, Келси, как глупо это прозвучало? — Я проработала у него финансовым директором почти пять лет. И отношения между нами зародились и развивались естественным способом. Я всегда считала, что у него отличное чувство юмора, — у моего отца есть чувство юмора? Аманда протягивает бутылочку Клэр, которая сразу начинает ерзать у меня на коленях и тянется за ней, причмокивая губами. Я не могу сдержать улыбку. Боже, я буду в восторге от этого через несколько месяцев. Аманда очень дружелюбна со мной, учитывая, что я пытаюсь якобы невзначай выведать у нее эту информацию и терплю неудачу. Трудно поверить, что CBS платит мне больше двух миллионов долларов в год за разговоры. Я беру бутылочку и помогаю своей сестренке перекусить перед ужином. Она прижимается ко мне, и я смотрю, как ее маленькие глазки закрываются. — Прости, — я качаю головой. — Я все еще немного в шоке. — Понимаю. Все это — большие перемены для всех нас. Я рада, что вы с Мэттью налаживаете отношения, Келси. Он действительно сожалеет о всех тех годах, которые упустил, когда ты была ребенком. После рождения Клэр ему стало гораздо проще смириться со всеми этими эмоциями. И после этого он решил, что должен попытаться восстановить связь с тобой. Я смотрю, как Харпер опускает клюшку, а папа, качая головой, протягивает ей купюру. Мне придется выпытать у Таблоида сегодня вечером, какую точно сумму она выиграла у моего отца. — Я рада, что он это сделал. Я бы никогда не стала сама беспокоить его, — это не совсем полное признание, но это правда. — Я думала, что она убедила его… Аманда, кажется, сразу поняла, что я говорю о своей матери. — Она манипулировала вами обоими. Разлучить вас было единственным шансом для нее получить то, что она хотела. — Зачем кому-то так поступать со своей семьей? Я не могу представить, что когда-нибудь смогу разлучить наших детей с Харпер, что бы ни случилось между нами за эти годы, — даже мысль об этом вызывает у меня неприятное ощущение в животе. Я не хочу представлять себе будущее, в котором мы с Харпер не вместе. Ни для меня, ни для наших детей. Я хочу ее целиком и полностью, прикованную к нам наручниками, во веки веков, до конца наших жизней. — Ты не такая эгоистичная женщина, как она. Она думает только о себе. Она почти два года пыталась разлучить нас с Мэттью, когда узнала о наших отношениях. Клэр отталкивает бутылочку и, не просыпаясь, сворачивается калачиком, прижимаясь к моей груди. — Черт! — рычит мой отец, пропустив очередной удар. Харпер смеется над его эмоциональностью. — Эй, Таблоид, возьми-ка доллар с этого мужчины! — окликаю я ее, указывая на то, что уши Клэр теперь тоже под нашей защитой. Она протягивает руку за деньгами. Я вижу, как она начинает объяснять папе зачем это, и я делаю то же самое для Аманды. — Потрясающая идея, — она встает и идет через лужайку к нашим игрокам в гольф. — Мэтт! Харпер пользуется этой возможностью, чтобы подбежать и чмокнуть меня. Она опускается на колени рядом с моим стулом и, нежно дотрагиваясь кончиками пальцев до пухлой щечки ребенка, поднимает на меня свои голубые глаза. — Не могу дождаться, — она переводит взгляд с Клэр на меня и обратно. — Не могу дождаться, когда увижу тебя с нашими малышами. Забавно, но я чувствую то же самое по отношению к ней. * * * — Поверь мне, милая, ты никогда не пожалеешь об этом, — папа сует мне в руку визитку, которую я быстро убираю в карман, пока Таблоид не поймала меня с ней. — Позволь моим парням все устроить. Тебе понравится. — К тому времени, как нам пора будет от вас уезжать, она будет испорчена до безобразия, — я смотрю, как Харпер бездельничает, развалившись в кинозале. Если бы все кинотеатры были такими шикарными, я бы ходила туда каждую неделю. — Келс, можно мы тоже сделаем себе такой? — Сразу, как только ты купишь мне такой же дом. — Заметано, — она проводит рукой по спинке мягкого кожаного дивана. — Что ж, наслаждайтесь фильмом. У нас с Амандой сейчас конференц-связь с Великобританией. Это займет пару часов. Я поднимаю бровь. — Она все еще на тебя работает? — Работает на меня? Ха! Аманда — мое секретное оружие. Эта женщина может высчитывать любые цифры и выстраивать сложнейшие финансовые стратегии в своей голове быстрее, чем большинство компьютеров. И она делает намного меньше ошибок. Я бы даже не рассматривал возможность заключения некоторых сделок без ее участия, — он гордо улыбается. — Аманда была третьей по успеваемости на своем потоке в Гарвардской школе бизнеса. Она — настоящая находка, — он целует меня в лоб. — Наслаждайся отдыхом, дорогая. После переговоров мы определимся, что будем есть на ужин. — А где Клэр? — Сейчас она спит. Если она проснется, няня принесет ее к нам. Вам двоим не о чем беспокоиться, — с этими словами он уходит, закрывая за собой дверь. Я поворачиваюсь и вижу, что моя супруга вышагивает по комнате, игриво улыбаясь. — Так ты хочешь пойти со мной в кино и пообжиматься на балконе? — она показывает на маленькую балконную секцию наверху. — Неа, давай останемся здесь и пообжимаемся на диване. <гаснет свет>